жить в твоей голове

Люби меня, пока я здесь Не знаю, буду ли я долго, Я буду, пока льется Волга, Вдыхать все то, что в мире есть.

Арсений, нежно проводит тонкими пальцами вдоль позвоночника сидящей перед ним девушки. Теплые ладони обхватывают тонкую талию, пальцы пробираются вверх к ребрам, играя с ним словно это струны утонченной виолончели. Брюнетка глубоко вдыхает, заполняя легкие терпким ароматом парфюма мужчины, которым наполнена вся комната, а теперь и она сама, пропита лишь ним. Арс оставляет влажную дорожку из поцелуев от тонкой шеи, до небольшого родимого пятнышка в форме сердца на ребрах девушки. За этот долгий месяц, что они были в разлуке, он не забыл ни одного шрама, ни одной родинки на ее теле. — Люби меня, пока я здесь, Арс. — Ее хриплый голос разрушил тишину, нависшую над ними. Арсений чуть сильнее притянул к себе хрупкое тело девушки, ныряя в ее каштановые пахнущие летом волосы. — Не знаю, буду ли я долго… Все в них было сложно. Арсений, тонул в чувствах к юной красавице, похитившей его сердце так неожиданно, одним лишь взглядом, в том чертовом ресторане, где-то под Питером, где он отдыхал с друзьями. Маша, разрывалась на части между ним, в чьих глазах тонула, кому доверила свое сердце, раз и казалось бы навсегда, и мужем, который никогда ее не отпустит, как бы она не просила. Она не раз пыталась, но всегда безуспешно. Все между ними было тайно, больно и губительно для обоих. Катастрофа неминуема и они оба знали это. Лишь небольшие питерские отели, скрывал их от всего мира и им хватало этого, но лишь на время. Тоска окутывала, стоило им лишь на день расстаться. Они стали зависимы друг от друга и отказаться от этой зависимости было слишком не просто. Оба погибали, но от погибели спасения не было. Диагноз: «нельзя быть вместе». — Когда я увижу тебя снова? — Арсений вкушал каждое движение девушки, наслаждался плавными и грациозными взмахами кистей и тонкими пальцами, которые умело шнуровали корсет. Маша молчала, если было сложно признаться, что ей нужно улететь с супругом в Прагу на месяц. Она знала Арс будет молить что-то придумать, остаться, ведь у него перерыв в гастролях. Он будет в Петербурге почти весь остаток зимы и вместо того чтобы согревать друг друга в уютных отелях, прячась от чужих глаз, она снова улетит от него, как птицы улетают на юг. Это неизбежно, ведь их диагноз известен. — Мария, мой ангел. — Попов не в силах держать себя в руках перед ней. Вся сила его характера, куда то испаряется, когда он находится во власти этих каро-зеленых глаз. Он перед ней на коленях, сокрушенный и без сил на сопротивление. — Люби меня, сейчас. — Маша дрожит от эмоций, что накрывают ее словно лавиной. Ей хотелось бы быть сильной, чтобы отказаться от этих небесно голубых глаз, от улыбки, что ярче солнца озаряет ее жизнь, от ямочек на худощавом лице и тонких морщинок около глаз, которые она зацеловывает каждый раз. Ее мужчина с душою мальчишки, все что ей нужно в этой жизни. — Я буду любить тебя… пока льется Волга. Арсений снова сорвет с нее злосчастную одежду, которая разделяла их словно на километры и утащит с собой на белоснежные простыни освещенные лунным светом из большого окна. Маша не в силах сопротивляться, она даже не пытается, ведь он нужен ей сильнее чем он сам мог представить.

Губи меня, пока дышу. Давай, вини, за что захочешь, Сжигай до самой теплой ночи, Потом толкай меня ко дну.

Арсений погибал и даже любимый Питер не спасал его от одиночества. Он тосковал по их долгим ночам проведенных в обнимку, по нежной коже и терпким поцелуям. Никогда в жизни ему не хотелась целовать кого-то так долго и нежно, как ее. Он позволял Маше губить себя, каждую секунду, пока он дышит, пока он просто живет. Арсений полностью в ее власти, и даже его свободолюбивый характер рушился перед этой девушкой. Он никогда не звонил первым, ведь они договорились об этом сразу. «Я хочу чтобы мой муж узнал о тебе от меня, а не в неудачном звонке». Казалось бы для мужчины, который и так скрывает всю свою жизнь, превратив это в забавную игру, не будет сложности держать себя, но когда в одну из одиноких ночей, он погибал от мыслей о ней, рука сама потянулась за телефоном. Ошибка — Я же просила не звонить. — Встревоженный голос Маши тянет мужчину к самому дну. Вероятность, что он позвонит неподходящий момент была 100%, но Попова это не остановило. Кажется он сильно оступился и хода обратно сделать он не сможет. — Я скучаю, Маш. Сильно. — Для столько сильного мужчины, признания в губительной зависимости было подобно смерти. Он не привык, выворачивать на изнанку. Он не привык сдаваться первым, возлагая голову на гильотину добровольно, но перед Машей он был так уязвим и слаб. — Когда мы увидимся? — Ты не должен был звонить. Мы ведь договорились, … — Маша тревожилась куда сильнее чем обычно. Ее муж был в соседней комнате и в любую секунду, она могла быть застуканной, что привело бы к катастрофе. Он не раз давай ей понять, что супруга не уйдет от него, никогда. Она была зависима от него. От его влияния и денег, что как всегда решают все. — Давай вини за, что захочешь. — Маша от его мягкости в голове, моментально ослабела, позволив мурашка окутать все свое тело. — Я не могу больше без тебя, Мария. Не сейчас, прошу. Я не могу приехать, пойми меня. — Глаза наполнялись тоской и голос предательски дрожал, как бы девушка не храбрилась. — Если не готов понять, то отпусти. — И она впервые делает ему боль, да так, что Арсений чувствует это физически. Он погибает. Он на грани с тем чтобы сдаться. Впервые он так сильно любит, впервые он не получает ничего взамен. (ошибка, получает, но почему то не понимает этого). Любовь слепа. — Сжигай меня… Толкай ко дну… Давай. — Арсений готов выть, словно волк на яркую луну. От боли. От тоски. От безысходности. Маша первая кому он готов отдать свою жизнь. Даже его бывшая жена не оказывала на него такого влияния, хоть Арсений и был влюблен, но видимо не той любовь. — Когда ты расскажешь ему? Когда уйдёшь? Он требовал слишком много и это всегда была его плохая черта. Отдаваясь полностью, тем более человеку, он просил взамен втридорога, он не терпел и не терпим. Ему хотелось все и сразу. — Не нужно сцен, прошу. — Маша все еще пытается скрыть дрожь в голосе. Ее спасало, что он не рядом и что ей не приходиться говорить ему все это глядя в его бездонные глаза, ведь перед ними она бы не устояла и рухнула в объятия, бездумно, без обратного билета. — Я не виню тебя. Мне нужно время. Я должна понять, все сама… — Скажи, что я нужен тебе. Так легче мне будет болеть… Арс еще долго слушает гудки, до последнего не осознавая, что его сердце вырвали из гуди, так безжаласно и губительно. Раньше он делал боль, он предавал и уходил, оставляя за собой выжженные поля, он без жалости к другим выбирал себя, а теперь выбрали не его. Он во снах строил идеальную жизнь, рядом с Машей. Мечтал о том, что познакомит ее с дочерью и он наконец-то обретет долгожданную семью, долгожданное счастье. Арс устал быть один… Он позабыл о своей мужественности и выбросил напрочь всю сдержанность, скупая слеза и разбитый об стену телефон, как и его сердце не подлежит восстановлению.

Зови меня, и я приду. Я буду пить тебя и слезы И буду говорить угрозы, Пугая летнюю грозу.

— Забери меня. — Сквозь слезы и дрожь в голосе молит девушка. Маша, разрушена и лишь Арсений, ей спасение. После месяца молчания, она все еще надеялась, что он не остыл к ней, что смог ее простить, что как и обещал не отпустил. Ни раз находясь в чужой стране, она вспоминала его голубые глаза, которые дарили ей ощущение дома, ощущение спокойствия и уюта. — Ты плачешь? Он старался быть холодным, чтобы снова не сдать оборону. Он только стал дышать чуть легче, хоть она и продолжала ему сниться почти каждую ночью — Мне страшно и холодно, Арс. — Эта зима совсем не щадила бедную Машу. Сквозь тонкое пальто, неподходящее для питерской погоды, она ощущала каждый порыв февральского ветра. — Зови меня и я приду. Где ты? — И он снова сдается, не в силах мириться с ее дрожащим голосом. — В Пулково. У меня кроме паспорта ничего нет, я не знаю куда мне ехать. У меня нет больше дома, Арс. — Маша и сама не до конца понимала о чем говорит. — Дай мне минуту, не клади трубку, я вызову тебе такси. Я заберу тебя к себе, в свой дом. Это критически опасно, ведь в свой дома Арс еще не впускал никого. Сделав этот шаг, Попов понимал, что обратной дороги больше не будет. Она поселилась в его душе, укоренившиеся и если она снова уйдет, то его будет не спасти. Питер больше не казался Маше злым и угрюмым. Все дома красиво покрыты пушистым снегом, яркие огоньки не убранные с нового года, все еще грели души прохожих своим теплом. Машина остановилась у незнакомой парадной, в уютном районе Петербурга ровно через 40 минут. Маша сразу узнала стоящую неподалеку высокую фигуру, это Арсений. Он кутался в мятом пуховике и ступал с ноги на ногу, ведь на улице стоял лютый мороз и стоять на месте было невыносимо. Он так боялся, что она будет ждать его, что вышел почти сразу как получил уведомление на телефон, что «машина начала маршрут». Ему так хотелось наконец-то прикоснутся к ней, но было так страшно очутиться с растоптанным сердцем, ведь за месяц он еле собрал его в кучу, склеив ненадежным скотчем. Маша не дожидается, пока ей откроют двери и помогут выйти. Вылетает из теплой машины, мгновенно сталкиваясь с холодным ветром, но как только она попадает в теплые объятия Арса, который тут же ютит ее под своей курткой, она тает словно снежинка в теплых мужских руках. Водитель пару раз сигналит и сам выходит закрыть двери пассажирского сидения, тепло улыбнувшись уютной картине. Он не злился. Он все понимал. — Пойдем скорее в дом, а то ты окоченеешь и я не смогу тебя отогреть. — Арсений не может сдержать улыбки. Она снова рядом с ним и план, держать себя в руках, летит к чертям. Он снова чувствует ее аромат и холодную бледную кожу. Ему больше ничего не нужно. Арсу становиться спокойнее, словно его душа наконец-то обретает долгожданный мир и покой. Попов снимает куртку прямо на улице и мороз сразу же обжигает нежную кожу. Он укутывает Машу, сильнее прижимая к себе, ведь видел, что ее тонкое пальто и туфли явно одеты не по погоде, она была в аэропорту и без вещей. Арс не понимал, что могло произойти, он даже не мог предположить, хоть и человеком был умным и логичным. Но это все потом, сейчас ему нужно было спасать ее от холода, а это он сделать мог, без сомнения. Он крепко сживает ее тоненькую ручку, так словно боиться, что она снова испрариться из его жизни, без следов, нанеся ему смертельное ранение. В этот раз, он был к этому не готов, в этот раз он будет сильным до самого конца. Больше с болью мириться он не хочет. Боль больше ему не подруга. В квартире Арсения было уютно, но пусто, как и в его душе, до неких пор. Хоть жил он в ней последние пару лет, большим количество мебели он так и не обзавелся и даже ни одного цветка в квартире не стояло. Здесь явно не хватало женской руки. Маша сразу поняла, что дома у Арсения как и у нее — нет. — Я наберу тебе ванну погорячее и найду что-то потеплее из одежды. — Арсений стал суетится, нервно оглядывая все по сторонам. Гости в его квартире непривычное явление. Он конечно не раз представлял, как они с Машей будут проводить долгие вечера на просторном балконе, куда он наконец-то купит еще один диван, чтобы наблюдать за звездным небом, которое отлично видно из широкого окна в пол. Он надеялся, искренне надеялся, что это изящная девушка, несмело ускользающая из его куртки и своего тоненького пальто, сможет сделать из пустой квартиры, что то похожее на дом, на дом как у его родителей в Омске. С кучей фотографий и сувениров из мест где они побывают вместе. Он возлагал столько надежд, но оправдаются ли они или снова его сердце прокрутят сквозь мясорубку, Арсений не знал. «Ваши належды это только ваши проблемы» Маша сядет напротив, мужчины сложив руки на белоснежной столешне. На ней его теплая толстовка с чудаковатой надписью и самые теплые спортивки, что он смог найти. Раскрасневшиеся после горячей ванной щеки, вызывали у Арса улыбку. Ее такое детское красивое лицо, которое ему хотелось зацеловывать до головокружения, от нехватки воздуха в легких, дарило лишь самые теплые чувства. — Я забыл. Арсений снова суетиться и бежит в спальню, где хранятся все его вещи. Он возвращается спустя пол минуты держа в руках пару чудаковатых носков. Маша впервые за день улыбается и не верит самой себе, что Арсений снова впустил ее в свое сердце, хоть она и убила там все живое. Попов аккуратно надевает теплые носки на холодные словно лед ступни девушки, после бережно растирая их в своих ладонях в попытке согреть их чуть быстрее. Маша ловит каждое его движение, каждый взгляд, стараясь запомнить, записать на пленки в своей памяти этот уютный, до колик в сердце, момент. — Я сейчас еще чай сделаю, с травами. Мне его друг из Алтая привез. Тебе понравиться. Ты такое любишь. — Арсений нервничал, ведь исхода сегодняшней ночи он предугадать не мог. Маша была для него слишком непредсказуемой, словно погода в Питере, секунда солнце, и 20 часов дождь. — Я ушла от него. — Маша говорит это быстро, так словно сдирает пластырь с еще незажившей раны. — Я рассказала о нас и улетела, не забрав ничего кроме паспорта и телефона. — Маша не могла сдержать накатывающие слезы, предательски выдающие ее слабость. Прикрыв маленькими ручками лицо она пыталась укрыться от самой себя, но выходило скверно. Содрогнувщись от собственных рыданий, Маша чувствует теплые, крепкие объятия, в которые словно в кокон укутывает ее Арсений. Он прячет лицо в ее влажных волосах, наполняя легкие ароматом собственного шампуня. Арсений надеется, что ему удастся забрать всю ее боль и тревогу хотя бы на мгновение, чтобы любимому сердцу стало легче. — Ты же мне ничем не обязан, Арс. — Разрывает тишину Маша. Попов удивлялся ее отвратительной особенности портить любой момент. — Я разбила твое сердце. — И только ты можешь склеить его обратно. — Арс мягко касается ее лица прохладными губами, зацеловываю места по которым текут слезы. Он для нее на все готов и даже переступить через себя, забыв об эгоизме. — Я буду пить тебя и слезы… И говорить… — Арс… — Машу трясет от его прикосновений. Ее еще так не любили. Ни один человек в мире, не касался ее так трепетно и нежно как Попов и она была готова раствориться в нем, раз и навсегда. Он наконец-то касается желанных, всем нутром губ и делает первый шаг к Маше, прижимая ее хрупкое тельце, к вздымающейся от желания груди. Она не в силах противится, сжимает его сильные плечи, боясь свалиться от переизбытка чувств. Они одно целое и в этой квартире, да что там, в целом мире для них не существует никто, кроме них самих. Арсению так спокойно, когда он кутает ее в пушистое одеяло, легонько целуя оголенное плечо с россыпью из сотни веснушек. Ему бы хотелось поцеловать каждую и он непременно это сделает и, почему то он сильно уверен, что не один раз, попытается сделать это их ритуалом. Арсу прекратить целовать Машу, так же сложно, как и дышать. — Так спокойно, когда ты рядом. — Ели слышно говорит Маша и тут же прячется от собственных слов в уголок одеяла, которое прячет наготу ее тела и мыслей от Попова. Ему не нужно было это знать, он это чувствовал. Чувствовал от нее, от ее тела, которое в его руках расслаблялось до стосяние мягкой глины, чувствовал как она смотрела на него мягко-мягко и в ее глаза, словно шелестел лес, зеленый весенний лес где-то под Алтаем. — Почему я не встретила тебя раньше. Все было бы настолько проще. — Потому, что я жил в Омске, когда ты родилась. Я пошел в школу, когда ты только сказала первое слово. Арсений поддается желанию и снова целует сначала изгиб ее шеи, плавно опуская влажную дорожку поцелуев к плечу. Он наслаждался ее запахом, словно парфумер из книги, он бы сделала из этого аромата духи, чтоб она всегда была рядом. — Между нами пропасть, почти в 10 лет. Ты полюбила деда. — Действительно, так странно. — Маша легонько ухмыляется, когда Арс констатирует факт, забавно хмурясь. — Но дед то еще ничего такой.- Комната заполняется их смехом, таким искренним и чистым, от которого все тревоги исчезают и в все становиться теплее. Иногда она забывает, о том, что Арсений комик, забавный такой, тнтшный комик, с шоу и турами по всей стране. С ней он серьезный, до мороза по коже. Для нее он другой, тот которым он бывает лишь наедине с собой. Арс нужен Маше, такой как он есть, без украшений и лишнего лоска. Ее взрослый мужчина с душою мальчишки.

Прости меня за то, что так… выходит больно, непонятно, И за тоской моей невнятной, Растет такой большой синяк.

Маша вот уже неделю, жила в обласканной любовью квартире Арсения. Каждое утро наблюдала за тем как он готовит кофе, наливая крепкий напиток в две чашки, а Арсений привыкал, к тому что его кто-то дома ждет, что в стаканчике в ванной комнате теперь две зубные щетки, что на столе стоят цветы и в доме пахнет уютом, настоящим как в Омске. Арсений растворялся в этом, наслаждаясь каждой секундой, наслаждаясь ее смехом, когда они смотрели его шоу по телевизору. Маша благодарный и по уши влюбленный зритель, хлопает Арс после каждой шутки, прижимаясь все сильнее к нему после долгих оваций. А ему это нравиться, ему от этого хочется делать еще лучше, чтоб только ее улыбка не исчезала, чтоб эта улыбка принадлежала только ему. Арсений наслаждался, тем как она бродит по квартире в его одежде, без стеснения каждое утро вытаскивая из шкафа очередную толстовку, которая теперь ее и ничья больше. Он наслаждался тем как она по хозяйски готовила на кухне, на которой с момента переезда готовилась максимум яичница и сахарный сироп для коктейлей в его эфирах с «Лентой». Все вокруг обрастало ею и теперь если она уйдет Арсению будет больнее в сотни раз сильнее. Маша засыпала на его плече каждую ночь, сплетая их пальцы в тугой узел, словно боясь, что Арс уйдет, но бояться нужно не ей, а ему, ведь теперь он без нее не проживет. Брюнетка, сопящая рядом на подушке теперь у него под кожей. В ее глазах цвета леса, он навсегда потерял свою душу. Он любил и ненавидел прошлое лето, за то что встретил ее и кажется потерял себя. — Я забыл тебе сказать, что мне нужно уехать всего на пару часов. — Маша сонно куталась в пушистое одеяло, на часах всего 7 утра, а Арс уже бодрее всех бодрых. Если бы она не услышала как хлопнула дверь в ванную, она врят-ли бы проснулась, хоть и без него постель была холодной до черта. — Я на такси, так что машина в твоем распоряжении, если тебе что-то нужно будет я оставил наличку на комоде. — Арс целует девушку в макушку, но после того как она обиженно хнычет он нежно касается ее губ. Ее любимые, ленивые утренние поцелуи. — Я уже чертовски скучаю. — Я скоро, обещаю. — Арсений еще раз, напоследок, смотрится в зеркало, а затем целует Машу снова, с большим усилием заставляя себя оторваться от нее. В душе что-то щемит, так словно в преддверии беды. Он гонит от себя дурные мысли. Арсению было так в тягость куда-то ехать, но встречу отменить он не мог, хоть и хотел впервые в жизни подвести людей. — Не исчезни, только. — Я обещаю. Маше не спалось. Без Арсения весь уют пропадал, без Арсения, на стену хотелось забраться от тревог, которые окутали ее как только входная дверь захлопнулась за мужчиной. Даже укутавшись в теплый свитер Арса, который так сильно пах им, Маша не могла расслабиться. Она готовы была продать душу дьяволу, лишь бы отмотать все назад и не дать свой номер незнакомому мужчине с бездонными голубыми глазами. — А что же дальше, Маша? — Вопрос самой себе остается без ответа и брюнетка сильнее обхватывает себя руками. Она не глупая понимала, что их будущее с Арсением, размыто и полно сомнений, его практически нет. Все то что между ними это сказочная сказка, где принц спас принцессу от дракона, но дракон не сражен и рано или поздно он снова покажет когти. Маша ждала, что сказка, в которой она спряталась, рано или поздно разрушится. Она в отличии от Арсения, реалистка до мозга костей и в его пламенные речи "мы всех победим" она вери слабо, хоть и влюблялась в мужчину все сильнее с каждой секундой, но ее просто так не отпустят и победить всех не выйдет. Маша пассажир Титаника, который знал о крушении корабля заранее и покорно ждала, когда все пойдет ко дну, словно смирившись со скорой кончиной. Телефон нервно вибрирует на тумбе и почему то Маша сразу знала, что звонит не Арс. Все внутри нее кричало, что «айсберг» вот вот столкнется с кормой, ее хлипкого, корабля, из мечты и надежды на светлое будущее с Поповым. — Привет, Машенька. — Голос мужа резал слух, так что невыносимо было жить. «Крушение неизбежно», пронеслось в голове девушки. — Твой муж скучает и хочет, что бы его гулящая жена вернулась домой. Я готов ей все простить, готов простить роман с придворным шутом, не разрушать их жизнь, оставив без будущего и ее, и клоуна. — Леша, не нужно. — Ее мольба, дрожь ее голоса, ее слезы, на него не влияют. Он безжалостен, он сух и жесток. Маша дорогая игрушка для него и даже спустя десять лет их брака, она лишь красивое дополнение к его богатой жизни, любовь там и не пахнет. Ему было можно все, а Маша жила в золотой клетка, с запретами на лишний глоток воздуха. Она привыкла к такому раскладу на игральном столе, но Арсений, ворвавшийся в ее жизнь столь неожиданно, показал ей что такое настоящая любовь и теперь ей не хотелось жить без нее. Арс, стал для нее словно другой жизнью, счастливой, полной любви, заботы и ласки, в которой хотелось растворяться. Ее душа расцвела с ним, но сейчас, в цветущем саду, снова пожары. — Раньше нужно было умолять, Машенька. Хочешь, чтобы твой Сеня ходить мог, выступать мог, дочь свою видеть мог, собери свои вещи и езжай домой. Надеюсь адрес ты еще не забыла. — Долгие гудки разделяют жизнь Маши на «до» и «после». Маша понимала, что Леша не шутит. Леше хватит смелости и влияния чтобы уничтожить все, что она так любит, уничтожить и заставить ее смотреть на то как весь мир ненавидит ее, как весь мир рушиться перед ее глазами цвета леса. Ей нужно выбрать и ее выбор очевиден. Лучше причинить Арсению боль, уйти не попрощавшись, но подарить ему спокойную жизнь без нее. Она знала, что ему хватит сил справиться со всем, забыть ее через пару неделю или месяцев, вспоминая об их романе лишь иногда, а затем спустя время раствориться в любви к другому человеку и напрочь позабыть о ней, навсегда. Арсений для нее пример, Арсений для нее весь мир, в котором она была так счастлива, пускай и так недолго, но он подарил ей любовь, о которой она читала лишь в книгах. Ей нужно уйти, чтобы не навредить ему еще больше, ей нужно уйти, чтобы освободить его сердце и навсегда закрыть свое. Она словно понимала, что уйдет, еще в тот вечер, когда переступила порог его квартиры вся в слезах и замерзшая, она понимала, что счастливая музыка будет длиться не долго. Маша храбрилась и старалась не плакать, выключив какие либо эмоции, она собрала все то с чем пришла: телефон, паспорт и легкое пальто, с шифоновым платье под ним. Она хотела быть сильной и не оставить ничего для него, что бы оне не сделала из этого алтарь, над которым будет страдать, но не смогла. — Прости меня за то, что так…выходит больно, непонятно. Отпусти меня, пока не поздно и прости если сможешь. — Короткое сообщение на телефон с временем отправки, через пару часов, когда ее уже не будет в пределах страны. Это будет последнее, что она скажет ему, про себя добавив » я люблю тебя, отныне и навеки». Маша, окунается в старую жизнь, от которой старалась сбежать, как только садится в дорогой Мерседес, любезно присланный, к дому Арса, ее ненаглядным мужем. Она не говорила Леше адрес, а это значило лишь одно он следил за ней, он все знал еще задолго до ее признания. Сказка закончилась слишком быстро, а ведь Маша только стала верить, в слова «что все будет хорошо», а ведь Маша только привыкла просыпаться от его поцелуев, который всю жизнь будут гореть на ее коже, как самое жестокое воспоминание о неудачной любви. Арсений ведь теперь тоже у нее под кожей, да так глубоко, что ничем не достать.

Синяк я назову душою, И невозможно знать всегда, О чем взгрустила синева, Желтея под луной.

Арсений войдет в парадную, озаряя все вокруг яркой улыбкой и даже хмурый Питер для него не помеха. Он счастлив, впервые за столько лет, ему хотелось возвращаться домой. — Ваша девушка уехала, Арсений Сергеевич, на дорогой машине и даже ничего не сказала. — Старушка консьержка грустно улыбнулась, видя как в одну секунду облик мужчины меняется. Голубые глаза цвета весеннего Байкала мгновенно гаснут. — Мне жаль. — Сегодня именно эта женщина стала для него палачом, отрубив ему голову сама того не понимая. Его предчувствие его не подвело. Арсения уничтожили. Арсений больше не жил, а существовал. Он не хотел быть сильным. Он хотел дать себе время на исцеление. Собрав все вещи, которых будет достаточно для месячного отсутствия, Арс в тот же вечер, что и сообщение от Маши » — Прости меня за то, что так…выходит больно, непонятно. Отпусти меня, пока не поздно и прости если сможешь.», оказался в квартире Сергея, друга и коллеги, которому без сомнений мог доверить всего себя. Он простит, но не отпустит, никогда. Выбивая, собственное рукой, на сердце тату с ее именем. Она у него под коже и ее не достать. Арсений знал, что так будет, с самого начала. Даже Сереге рассказал об этом, когда посреди ночи звонил ему, после дурного сна. “ Мне кажется, что все это сон, счастливый, но короткий. Серега, мне не хочется просыпаться без нее». Фразы сказанные посреди ночи, всегда самые искренние. Матвиенко единственный кому он мог доверять. Серега не предаст даже под пытками и Арс это знал. Сейчас сидя на его просторной кухне, Арсений понимал, что он может быть здесь сколько его душе угодно. Матвиенко не раз говорил о переезде в Москву и сейчас Арс всерьез задумался над этим, ведь в городе где будет она, в городе где он никогда больше не сможет спрятаться с ней в крошечном отеле, ему не место. — А я говорил, хотела бы уйти от мужа сделала бы это давно. — Матвиенко злился. Он за друга в огонь и в воду, первым в драку полезет, лишь бы не видеть его таким сломленным как сейчас. — Тем более если он такой демон. — Серега наливает немного виски в стакан со льдом, это все что нужно Арсению сейчас, компания и немного чистого алкоголя. Матвиенко не спасет друга, но хотя бы поможет держать на плаву. — Серег, не нужно, честно. Я сам виноват. — Арсений делает глоток обжигающего горло пойла. — Сам привязался к ней, словно бездомная собака, за первым кто поманил ее сосиской. Арсений всегда винил себя, без оговорочно, во всех своих неудачах, не видя участия других. Сейчас, служба спасения Арсения не спасет и струны души ему не починит, как бы того хотел он или Серега. Попову нужно переждать бурю, этот девятый вал, и постараться удержаться на плаву, хотя бы немного, ведь боль поутихнет рано или поздно. Нужно время, но лечит ли оно? — Ты ее любишь, Арс. — Матвиенко садиться рядом с другом. — Я узнаю этот взгляд, братан. Ты и Аленку любил, но смог отпустить и сейчас справишься. Да боль, знаю. Да, хочется вырвать все что внутри, ведь тот синяк в груди я назову душою. Ты сильный мальчик, Попович. Дай себе время и начни жить снова… Я буду рядом! И Серега действительно был рядом, все те бессонные ночи, которые с особым трудом давались Арсению, ведь Маша снилась ему. Серега был рядом, когда Арс отказывался от еды и часами сидел всматриваясь в одну точку. «Я медитирую», отнекивался Попов, но Матвиенко знал, что другу слишком скверно, что ни одна мысль, в его голове, не на месте. Арсу было сложно. Арс погибал и как бы он не старался, девушку с глазами цвета леса, из головы выбросить не мог. Верным решением было уехать, подальше от всего, взять билет без обратной даты и забыться в месте, где будет лишь он и его мысли. Серега порывался поехать с ним, но оставил эту затею, когда попросту утром не увидел вещей друга в доме. «Ему нужно время» Арсений справился, и даже к съемкам, второй половины сезона, шоу он был почти в форме, хоть и сердце по ночам все еще болезненно щемило. Он не удалил их фото из телефона, ее номер и то последнее сообщение, что она писала в спешке. Серега не раз пытался убедить его сделать это, но Арс на уговоры не поддавался, лишь только злился. Для всех в его жизни ничего не случилось, для всех он все тот же лучезарный парень с полной кашей из небылиц в голове. Он как и говорила Маша, сильнее всех в мире. Снаружи он непробиваемая скала, а внутри он разрушен, кажется раз и навсегда. Маша не уходила из его сердца, поселившись там и в каждом его сне. Особенно тяжело было возвращаться в пустой Петербург, где снова его никто не ждет. Он ненавидел собственную квартиру, в которой все еще в стакане стояло две зубные щетки и все было пропитано ее еле уловимым ароматом. Он прятался в отелях, когда не мог спать третьи сутки подряд. Он сходил с ума, но все еще надеялся на то что переболит. Весна. Красивая и спокойная весна окутала весь мир. Арсений уже давно дышал намного легче и даже смог вернутся к жизни в собственной квартире. Ему стало спокойнее и все вокруг заметили, что в ярко голубых глазах, больше нет той всепоглощающей боли и печали, что они наблюдали раньше. Он сильный и теперь он и сам знал это на все сто процентов. Теперь он никогда никому не откроет свое сердце, теперь в нем есть место лишь только для одной девушки и это его подрастающая дочь, чье фото он бережно хранил в бумажнике. — Арсюша, вас с Димой просят свадьбу провести через две недели. — Оксана, знала, что Попов пока что был «не выездной». После пережитых проблем он пока ставил себя на первое место и отказывался от любой работы. — Тебе даже не нужно будет никуда ехать, свадьба в каком-то комплексе под Питером. Лошади. Поля. Озера. Все как ты любишь. — Девушка хотела помочь, другу вернутся к жизни с помощью работы, но надежды на то что он согласиться почти нет. — Оксанка, не знаю. Все еще не в форме для массовых мероприятий. — Арс все еще бежал от проблем, которые вот вот настигнут его новой волной. — Димка без тебя не справится, ты же знаешь, вы отличная команда с ним. — Суркова умела подбадривать как никто другой. Был в ней какой-то таинственный дар убеждения, что она даже Арса могла уболтать на что угодно. Арсений Оксану очень любил, с ней ему всегда было тепло, она ему напоминала его дочь, с такими же огромными ярко голубыми глазенками, круглыми, словно два блюдца и красивой, немного детской улыбкой. Арс соглашается, не знает почему и зачем, но соглашается, ведь понимает, что он нужен не только себе, а и другим парням, с которыми он уже больше 5 лет рука об руку работал словно умело настроенный механизм. Он знал, что Поз, обрадуется, тому что они снова смогут вместе провести мероприятие, ведь он это дело чертовски любил, особенно на пару с Арсом. Попов знал, что Оксана побежит рассказывать Шасту от которого Арс почти сразу получит сообщение: « Хоть мы и мало говорим, и я и половины не знаю о том, что случилось, но я рад, что ты вернулся. Я рад, что ты в порядке. Я рядом, мы все рядом, если мы нужны тебе». Арсу от этого простого сообщения в десятки раз теплее на душе. Они не часто говорят такие вещи вслух, а если и говорят то это правда, искренняя и чистая правда, способная помочь любому. — Тебе немного легче? Димка Позов самый саркастичный человек в мире, на каждое слово у него в арсенале есть язвительная шутеечка, которая в один выстрел может затронуть любого. С Димой не всем легко, но те кто готов терпеть его, магическим образом обретают невероятного друга, который всегда найдет нужные и важные слова. — Поз, я в порядке, честно. Арс старался выглядеть невозмутимым, но от Поза взгляд все-таки прятал, под большими, желтыми очками. Ведь в синеве его глаз все еще мелькала тоска, особенно, когда он был в Питере. Город, который был для него домом, стал одним большим больным воспоминанием о прошлых жизнях, с его бывшей супругой Аленой, с Машей… Мысли о переезде в Москву все чаще приходили ему на ум. Может там Арсу будет не так больно. — А давай, после мероприятия, сядем в машину, а поедем в баню, отдохнем, расслабимся, выпьем. — Дима в своей типичной манере, вытягивает Арса на расслабленный разговор о чем то отрешённом. Поз как никто другой знал, что темы о личном с Арсом лучше обходить десятой дорогой. Если Попов захочет расскажет. Позу главное дать понять, что если он нужен, то он рядом. — Давай Арсюх, будет классно, как в старые добрые времена. — Димон, мне не нужна реабилитация. Все слишком загоняются по моей персоне. — Арс начинает злиться, и острые скулы играть от накала эмоций. — Арс, ты нам нужен. — Дима говорит это так робко, но от этого слова не теряют своей силы. Попов знал, что нужен и в этом хоть и возникали сомнения, но парни всегда их развеивают. — Оксана только, что сбросила адрес. — Позов сделал вид, будто разговора секунду назад и не было. Он имел уникальную способность не лезть туда куда его не просят, особенно, когда это касалось делов Арса. Он не хотел давить на него, ведь видел насколько ему плохо. — Вобью в навигатор и еще нужно заехать за кофе, я в самолет и 20 минут не поспал. Арсений был сильно благодарен другу, за то что он хотя бы пытался понять его боль и старался не сделать еще хуже. Где-то под сердцем тлела тревога, рождающая в голове Арс комок из серых мыслей, которые тянут его ко дну. — «Высокинский массив, Морской проезд, дом 1». — Противно протянул женский голос из навигатора. Сердце Арсения замерло. Чертова судьба издевается над ним и этого не стоит отрицать. Мужчина, был сбит с ног и если бы он не вел машину, то свалился бы на пол. Костяшки на руках побелели от того насколько сильно он вцепился в руль. Хотелось кричать во все горло. Больно. Время было далеко за полночь, когда они приехали к уютному комплексу состоящему из красивые и просторных, деревянных домиков. Все для Арсения здесь было до боли знакомым. По телу прошлись волной покатились мурашки, он встретил ее здесь, прошлым летом, в этом проклятом ярко зеленом платье из шелка. Ее образ, словно она какое-то привидение, стоял перед его глазами. Арсений делает глубокий вдох, в попытках успокоить свою боль, что сдавливала грудную клетку, что можно было услышать легкое потрескивание костей. Легкие сразу же наполняется запахом хвои и еще морозного Финского залива, который виднелся вдалеке. Здесь было спокойно, но не для Арсения, душа которого почти покину его. Он обрел здесь счастье и потерял покой, тем проклятым июльским вечером. Арсу не спалось. И даже в уютном, просторном номере он чувствовал себя словно в клетке, измеряя его шагами вдоль и в поперек, будто он запертый в зоопарке дикий зверь. Маша стоит перед его глазами и больше всего в жизни он боиться, что рука потянется к, проклятому телефону, и набирает ее номер. Всему придет конец. Всем его стараниям быть сильным. В дверь стучат и это отвлекает его от скверных мыслей. Он ранен и спасти его может лишь одно. — Я слышу как ты ходишь туда сюда и это мешает мне уснуть. — На пороге номера стоял сонный Димка, который явно не смог поспать и пару минут. Он словно чувствовал, что с Арсом что-то не так, особенно сейчас. Он заметил, как в нем что-то ломается, когда он услышал адрес где им предстоит провести больше суток. — Пойдем пройдемся по берегу, попробуем тебя утомить, чтоб ты и я, наконец поспали. Арсений не сопротивлялся ни минутки и даже не сказал другу ни слова, просто надел кроссовки и теплую куртку, пошел следом за Позовым. Сейчас он хотел быть где угодно, но только не здесь. Финский залив на рассвете магичен и обворожителен. Яркие, но еще не теплые, весенние лучи ласкали кожу, окутывая все вокруг красивым розовым светом. спокойное, ранее утро греет душу. Мужчины так и не вернулись в номера, чтобы немного поспать. Они много молчали и так же много говорили, глядя друг другу в глаза, подолгу не моргая. Арсу с Димой всегда было спокойно, он никогда не подведет, как и Серега, только вот с Позом откровенным Попов никогда не был, но не в эту долгую питерскую ночь. Он долго говорил, вытирая скупые мужские слезы, предательски выступившие в уголках его глаз. Дима навсегда запомнит его таким, искреннем, с оголенными, словно электрические провода, чувствами и яркими голубыми глазами, в которых столько отчаяния. Банкетный зал заполнялся дорого одетыми людьми, с неискренними улыбками и пустыми глазами, от которых мороз по коже. По статусу машин на парковке, сразу становилось понятно, почему ребятам дали такой высокий гонорар. Арсений был на удивление бодр и словно полон сил, ночные беседы с Димкой, бросая камешки в еще слегка обледенелый залив, видимо дали свои плоды. У Арса словно груз с плечей сошел, Арс смог наконец-то свободно вдохнуть. Дверь зала широко открывается, в самом разгаре вечеринки, девушка хостес любезно улыбнулась вошедшей паре. Арсению понадобилось пару секунд прежде чем его сердце перестало биться от картины, которую он увидел. Его Маша была в 10 метрах от него, его зависимость, его любовь, его спасение. Такая красивая в легком платье бледно голубого цвета на тонких шлейфочках, с обнаженными ключицами и маленькими веснушками, которые так любил зацеловывать Арсений каждую их совместную ночь, в питерской квартирке, неподалеку от Нивы. Он так сильно скучал по ней, по ее тонкой улыбки, по прикосновениям и сладким поцелуям, доводящих до дрожи в коленках. Арс заикается и прячется в себе, словно мальчишка. Их взгляды встречаются не сразу, но когда это происходит мир обоих останавливается. Если бы Машу не держал ее муж, она бы рухнула на пол, потеряв равновесие навсегда. Сердце вырывалось наружу лишь от одной мысли, что они дышат одним воздухом. — Арс, ты чего? — Дима отводит коллегу в сторону, нервно рассматривая его окаменелое лицо. В нем как будто не было больше жизни. Позов осматривает зал от одного окна до другого пытаясь найти источник неведомой силы, который выбил его друга из колеи и он, кажется, находит… В середине зала он встречает такой же растерянный и измученный взгляд, из которого буквально хлестала боль. — Это она? Та девушка в голубом платье, это Маша? — Дима осторожничает, ведь видит Арсу сейчас скверно. Ему хочется спрятаться от себя, от него, от этого чертового мира. — Иди, иди, сигареты в рюкзаке. Я вытяну все сам. — Арс смотрит на друга с непонимающим взглядом, полным отчаяния и мольбы о помощи, но они оба знали Арса ничего не спасет. От боли лекарства нет. — Арс иди. — Дима буквально выталкивает Арса за пределы сцены. Попов летит в небольшую комнату рядом с подсобкой, которую им выделили с Димой в качестве гримерки и тянется за рюкзаком доставая пачку ядовитых, ментоловых, он их теперь не мог, но их вечно курил Шаст и по этому Димка, по привычке, таскал пачку на всякий случай. Судьба изрядно издевается и Арсу тяжело от этого, ведь он не понимал где так сильно проебался в своей жизни. Эта встреча еще одно доказательство или фатальности их встречи, прошлым летом, или рока судьбы, ведущий к неизбежной беде. Арс заставил себя вернутся в зал лишь через час и пол выкуренной пачки сигарет, дым которых заставил онеметь весь его рот. Он сделал большой шаг, переступив через себя, когда вернулся, хоть мог взять и уехать прочь и Поз бы его не осудил, а даже поддержал. Весь остаток вечера он наблюдал лишь за сидящей в углу, в окружении лживых лиц, Машей, старающейся скрывать всю боль под маской безразличия. Арс знал, что ей так же больно, ведь видел как дрожат ее тонкие пальцы, каждый раз, когда она брала бокал с вином. Арсений за то время, что они вместе, слишком хорошо ее изучил. Он медленно погибал, когда ловил ее взгляд на себе и кажется она тонула тоже. Арсению хотелось кричать, выть плакать, бодаться, когда он увидел как Маша кружиться в танце со своим мужем, который не стесняясь людей вокруг целовал ее розовые губы, сжимал тонкую талию, оставляя белые следы на коже, даже сквозь платье. Алексей знал, что делает, ведь увидев Арсения на сцене еще при входе в банкетный зал, он был намерен уничтожить его, хотя бы морально. Алексей мог убить без ножа. Попов видел как Маша легонько упиралась, от его слишко ядовитых касаний. Он видел как был мертв ее взгляд в сторону мужа, на которого она его променяла. И в голове крутилось лишь один вопрос «Неужели ты с ним счастлива?». Где-то внутри зародилась надежда, что еще не все потеряно, хоть и здравый смысл твердил обратное. Попов стремительно покидает зал, попутно доставая пачку сигарет и снова долго затягивается, выкурив сигарету, сразу до середины, в один затяг. Ему катастрофически не хочется быть здесь. Ему противно от собственной слабости, наполняющей его всего, до самого основания. За окном разбушевалась непогода и Арсению с Димой предложили продлить бронь номеров до завтрашнего утра, чтобы они не ехали практически в нулевой видимости из-за дождя. Поз был не против, ведь его самолет в Москву только к завтрашнему обеду, а вот Арс до последнего сомневался, ведь вероятность сорваться была слишком велика. Дима настоял на ночевке и Арс, видя как уже вторые сутки он комфортит его с поводом и без, решил остаться, чтобы дать возможность другу немного отдохнуть. Снова этот маленький номер станет для него клеткой. Мысли о том как бы не сорваться, прерывает стук в дверь. Сегодня, как бы Арсений не любил Димку, он не готов был гулять до самого утра и даже пить не хотелось, хоть и горький повод есть. После второй половины вечера, Маша словно поняла, насколько ядовитой была атмосфера, она скрывалась от всех и от Арса в первую очередь, словно не хотела делать ему еще больнее (Хотя куда еще больнее?), затаилась где-то в глубине зала. Он не видел ее до самого конца вечера, и мысленно благодарил за это, но при этом выискивал ее в каждом уголке, чтобы еще раз окунутся в эти раке-зеленые глаза, снова потеряв там душу. — Дим, я хочу немного побыть один. — Арсений сразу огласил свой вердикт еще не до конца открыв дверь номера. Молчание. Принятие. Шок. Причина всех его страданий и прокуренных легких, причина его бессонницы и желания спрятаться от всего мира, от самого себя. Маша стоит на его пороге, с такими же каре зелеными глазами, цвета дремучего леса. От нее вкусно пахло, ванильным эфирным маслом и от это Попову становилось до дрожи сладко и приятно. На мгновение Арсению показалось, что она мираж, плод его фантазии, ведь он так часто видел ее во сне так, словно это все наяву. Маша стоит перед ним слегка шатаясь от переизбытка чувств. Он нужен ей не меньше чем она ему. — Войдешь? — Арс отходит немного в сторону открывая проход в свой номер для нее. Остаться с ней наедине в замкнутом пространстве, слишком опасно. Арсений засовывает все свои чувства глубоко, запирая на сто замков и миллионы ставней. Он не позволит больше причинить себе вред, хоть и понимал, что ложит голову на гильотину для отсечения, но ему больше не страшно. Пока ее не было, он прошел семь кругов ада и ни на одном не сдался. — Я клянусь тебе, что если бы я знала… — Маша запинается на полуслове, захлебываясь словно утопая. Слезы лишь крошечное проявление той боли, что накрывает ее каждый день. Она жалеет, что поддалась собственным страхам за Арсения, за себя, за них. Маша понимала, что если выберет не Лешу, то погубит их, он не даст им жизни. Арс тянет к ней руку и затягивает в теплый, в отличии от пустого коридора, номер. Они стоят секунд пять плотно прижавшись друг к другу, чувствую дыхания и то как вздымаются их легкие. ему так хотелось коснутся губами прохладной кожи на ее шее, почувствовать на губах сладкий вкус. Хотелось окунутся в копну ее каштановых волос и вдыхать, вдыхать, наполняя всего себя нею. Попов еле найдет в себе силы отступить назад. Ему необходимо не сдаться снова иначе — погибель. — Я не могу тебя просить о чем либо снова. Я не могу, позволить себе такую роскошь как твоя любовь, Арсений. — Его имя из ее уст звучало нежно и нужно, так будто она жила лишь этими семью буквами всю жизнь. — Я буду одна на Московском вокзале 20 марта, в 9. Я знаю, что это особенный день для тебя, но если ты готов начать новую жизнь, выпустив меня туда, то приди на 4 перрон, и я буду ждать тебя там ровно до 9. — Маша легонько коснулась груди Арса, сжимая мягкую ткань его рубашки, укрывающей его сердце. Ей было так тревожно, видеть боль в его глазах. Ей было, так сложно просить его, простить. Но игнорировать тот факт, что судьба снова свела их нельзя и они оба это понимали, хоть Арс и не показывал виду. — Если ты не придешь, то это будет знак, что ты меня отпустил. В следующий раз, когда мы случайно встретимся, то просто пройдем мимо, будто никогда и не знали друг друга. Пару недель назад, Маша узнала, что выход есть. Она заключила чертов договор с дьяволом, который готов был ее отпустить, если она будет держать рот на замке. Все выигрышные карты были у нее на руках и это ее шанс сбежать, которым она обязана воспользоваться. Где-то в глубине души, Арсений все еще слабо верил, что она не плод его воображения. Где-то в глубине души, он понимал, что простил ее уже давно и готов снова утонуть в чувствах к ней, отдав всего себя без остатков. Он молчал, подавляя в все себе желание схватить ее в плен, закрыться в этом номере на всю жизнь от всех глаз, как они делали это раньше. Он держал себя в руках, даже в тот момент, когда мягкие губы коснулись его щетинистой шеки. Маша задержалась совсем близко лишь на миг, но для обоих это словно целая жизнь. Она ускользнет сквозь открытую дверь, так же плавно и быстро как и появилась, снова не оставив после себя ничего, кроме ноющего синяка, в груди, что называется душою. Арсений мягко прикрывает глаза и глубоко вдыхает через нос, стараясь уловить все нотки ее аромата, витающего в воздухе. Сердце больно щемит и глаза слезятся, так словно там миллионы соринок. Нет, мужчины не плачут, хоть и ком в горле стоит невыносимый. Рыдать хочется до боли в легких. Готов ли он пойти на разрушение снова? Готов ли он отдать ей всю свою жизнь во власть не думая о последствиях? Готов ли он простить, там где нет прощения? Готов ли выбрать не себя? Угрюмая Московская зима, без солнца и снега окутала всех сыростью. Невеселые прохожие наполняли улицы своими серыми куртками и пальто. Год подходит к концу и все было до чертиков сложно. Арсений аккуратно паркует машину около уютного ресторана, где он стал частым гостем. Погода не радовало, зато малышка забавно бормотавшая на заднем сидении, новую песенку услышанную в детском саду не могла не вызывать улыбку. Алена разрешила, дочери провести с Арсом все время, до самого нового года, вместе и это радовало их обоих. Ведь даже несмотря на то, что отец и дочь виделись редко, между ними все равно была таинственная, понятная лишь для них связь. Попов чуть сильнее прижимает дочь к груди, пряча ее от холодных порывов ветра. Оказавшись в уютном заведении Арс тут же отпускает девочку на пол и та стремительно бежит в известном для нее маршруте, она здесь словно дома, приветливо машет, маленькой ладошкой, каждому официанту и забегает на кухню, хоть это отец ей и запрещал, но она никогда не слушалась. Арс покорно плетется за темноволосой девушкой, стараясь вспомнить время отлета их самолета до Омска. Родители их заждались. Мысли все где-то там далеко, словно в той прошлой зиме, когда в его жизни все было так пугающе и одиноко. — Привет незнакомец. — Теплый голос, окутывает мужчину с ног до головы чем-то уютным, тягучим словно мед. Ее голос — сладость для его ушей. — Мария, ангел мой. Уметь прощать — огромный дар, который казалось бы есть у каждого, но не все готовы им воспользоваться… Поистине простить, ты можешь лишь тогда, когда испытываешь к человеку любовь, безусловную и чистую, слепо доверяя ему свою жизнь снова, и снова, и снова. Прощение, это про то что нужно отпустить боль и страдания, забыть о ненависти и чувствовать лишь вселенскую нужду в человеке, которого не простив потеряешь навек.