жить в твоей голове

Вероника чувствовала себя словно котенок, которого топят в ведре с помоями. Она чувствует себя слишком чужой даже среди самых родных. Потеряна словно иголка в стоге сена. Испуганная. Мелкий дождь тарабанит по лобовому стеклу, лишь путает мысли. Руки дрожат так словно она пила уже несколько десятков лет. — Мне нужна твоя помощь. Забери меня, пожалуйста. —Вероника протяжно хнычет вытирая слезы рукавами темной толстовки. Она одна на незнакомой заправке далеко за городом. В голове лишь паника, ярко отражающаяся в огромных глазах. — Только не говори никому где я. Умоляю. — Мужской холодный вздох на другой стороне телефона заставляет Нику сожалеть о звонке, но обратной дороги нет.

***

Ника ныряет под воду с головой, плотно закрывая глаза и нос руками. Кислорода в легких лишь на пару секунд в этом приятном подводном вакууме. Еще с детства она любила часами лежать в наполненной теплой водой ванной, наслаждаясь уединением и легкостью, которую ей дарила эта атмосфера. Сейчас особенно хотелось никогда не покидать пределов этого уютного водного кокона. На белоснежной стиральной машине лежат заботливо оставленные Сережей теплые полотенца, мужская толстовка и пара белоснежных носков, точно новых и точно купленных в круглосуточном магазине под домом. Мужчина явно не ждал никого у себя дома в этот вечер. Мужчина, на удивление, еще ни разу, с момента звонка, не задал ей ни единого вопроса, о том, что заставило девушку сбежать из дома посреди ночи. Ника была ему так благодарна за это, ведь объяснять кто прав, а кто виноват не хотелось совсем, все было слишком сложно. Да и она сама, если быть откровенной, не понимала почему сделала это. — Чай или что-то по крепче? —Заботливо спрашивает Серега.В его взгляде было слишком много вопросов, но он не осмеливался сделать шаг, чтобы не ранить. С женскими слезами Матвиенко всегда плохо справлялся, предпочитая в такие моменты уходить куда подальше. — Чай. — Вероника вальяжно поджимает под себя ноги, пряча их под краем мягкой толстовки и удобно усаживается на бархатном стуле. Сергей выглядел спокойно, словно слегка равнодушно, но темные глаза искрились беспокойством. Он абсолютно не знал, что произошло несколько часов назад и почему девушка сорвалась из пригорода, явно оставляя всех в неведеньи своих действий. В последнее время находясь под пристальным вниманием и опекой своей семьи она будто сходила с ума, без ощущения свободы, что ей всегда была так дорога. Сергей понимал ее и все эти тяжелые недели старался быть на ее стороне, чтобы окончательно не ущемить ее крутой нрав, за который он ее и любил. Даже в нынешних реалиях, когда здравый смысл Сергея должен осудить Веронику за ребячество, мужчина все равно прогонял его закрывая осуждения тяжелым амбарным замком где то в подкорке. — Мне нужно уехать. Вся квартира в твоём распоряжении. — Серый ставит чашку черного чая перед девушкой и ароматные нотки бергамота дарят уют, не меньше чем заботливый взгляд мужчины. Он замечает, что Веронику немного трясет и теплые мужские ладони тут же падают на запястья девушки, аккуратно поглаживая их. Этот простой жест успокаивает. — Может мне остаться? — Матвиенко присаживается на корточки напротив девушки, мягко перемещая руки на острые девичьи колени. В этом жесте нет ничего пошлого, лишь забота и тревога, что окутала с момента слезливого «алло». — Ты плохо выглядишь. — Даже после горячей ванной, от которой небольшая комната была в густом тумане, бледное лицо девушки ни на каплю не порозовело. Ника выглядела измучено и печально, словно она потеряла саму себя. А ведь так наверное и было. — Лучший комплимент в жизни. —Вероника легонько, но впервые за день, так искренне улыбается. Она всегда прикрывает боль улыбкой. — Нет, не нужно, я в порядке. — Ника врет слишком хорошо, ведь Серега не распознает ее ложь, по крайней мере ей так кажется. Ей часто удавалось обвести всех вокруг пальца. Ведь сильные девочки не плачут и не сдаются под ударами судьбы. — Хорошо, но если, тебе что-то понадобиться ты знаешь мой номер. — Серега заботливый до невозможности и Ника ловит себя на мысли, что он был бы хорошим отцом. Не научил бы ничему хорошему, но зато делал бы чай и нежно целовал в висок. Сидел бы часами рядом, на кухне. Разрешал есть мороженое ведрами и преданно хранил все секреты. Серега был единственным в жизни Ники человеком, которого она могла назвать настоящим другом, без добавления лишних слов и букв. «Меня убьют за это, но Вероника у меня. Ей кажется нужна помощь», короткое сообщение мгновенно находит верного получателя. В просторной квартире наконец-то становиться тихо. Сергей исчезает почти не заметно, хоть и напоследок нежно целует в бледную девичью щеку. Ника смахивает пару слезинок с румяных от алкоголя щек и отпивает еще немного вина. Тишина приятно поглощала и дарила спокойствие, которого она так давно не чувствовала. В дверь звонят и идея сделать вид, что в доме никого почему-то не кажется такой уж ужасной, но проваливается с треском, когда она слышит как дверь шумно открывается, но это дает ей понять, что сейчас она точно увидит не Антона. Вероника не оборачивается, но почему-то почти точно понимает, что за ее спиной стоит Арсений, а не Сергей, который просто мог забыть что-то дома. — Это было глупо. —Как всегда спокойный баритон мягко разливается по квартире. Утаскивает куда-то за собой в теплый мир комфорта и безопасности. Ника слишко очаровывается им, хоть и что-то внутри вечно одергивает ее обратно не давая окончательно сдаться. — Если ты собираешься читать мне мораль, то лучше уйди и позвони кому-то из тех двоих. —От тона ее голоса холодно. — Шаст места себе не находит. —Арсений присаживается рядом, но не слишком близко, чтобы не нарушить ее личное пространство. Она больше ему не доверяла и Арсений очень отчетливо это чувствовал. Мужчина снова отступил назад на сотни шагов.— Но сбегать из дому это так по-детски! — А что если у меня не было этого детства? —Шепнула Ника себе под нос. — Что если мне хочется поступать так безрассудно и глупо. Детства у нее действительно не было и даже безрассудной юности, пришлось еще в школе стать не погодам ответственной и взрослой. Она всегда была хорошей девочкой, всегда под присмотром и с «отлично» в дневнике. За ней всю жизнь проглядывал брат и Шаст, как ни странно, хоть и за свое поведение парень заслуживал отдельное фото в детской комнате полиции. — Я устала быть правильной. — Мы получаем сотни сообщений с угрозами, а ты просто пропадаешь посреди ночи. Поступай как хочешь, но предупреждай хотя бы кого-то об этом. Сейчас не время. — Попов пытается коснуться ее руки, но Ника не позволяет, слишком резко отдергивает холодные пальцы. Она все еще не смотрит на мужчину, борется с желанием сдаться перед ним снова. — Тебя например? —Арсению буквально молить ее о том что бы она хотя бы украдкой взглянула на него. Ему критически нужно увидеть хотя бы какую то искренность в ее глазах. Ненавидит? Простит? — Хотя бы меня. —Арсений легонько вздыхает от напряжения скопившегося где-то в районе солнечного сплетения. Он бы хотел, что бы она доверяла ему настолько, что предупредит его и предотвратит появлению пары седых волос на его идеальной шевелюре. — Чего ты хочешь, Ника? — Не знаю, Арс, честно. —Голос снова становиться пугающе грустным. —Я хочу всего и одновременно ничего. — Поехали! —Арсений протягивает девушке руку, предлагая ей встать. Ее карие глаза слегка хмельные, но на лице сладкая улыбка. Холодная ладошка падает в руку Арса и мужчина мягко гладит сухие костяшки. — Знай, я все еще обижаюсь на тебя. — Арсений легонько улыбается но где-то в душе хлопает в ладоши, это ведь лучше чем ничего. Лучше чем леденящий холод, которым она его встретила. Попов хватает плед с дивана и набрасывать на худые плечи Ники, легонько обнимая, пытаясь спрятать ее от этого жестокого мира. Он надеялся, что она поймет этот простой жест правильно. Он надеялся, что она забудет его слова сказанные в порыве глупых эмоций. К машине они идут молча, ели соприкасаясь предплечьями. Арс не хотел слишком навязываться. Ника хотела хоть как-то чувствовать его тепло, которого в последнее время так не хватало. Особенно после их поцелуя, они словно отдалились, хоть и по законам жанра должно быть все наоборот. В машине Арса приятно пахло чем то пряным и немного сладким, Нике всегда хотелось спросить, что это за аромат, чтобы купить пару флаконов. Нырять в этот аромат по вечерам, засыпать с острым ощущением мужчины рядом. Арсений уже словно по привычке сам пристегивает ремень безопасности Ники и открывает окно, знает, что она любит, когда легкий ветерок колышет мелкие пряди волос. За пару месяцев он хорошо изучил все ее привычки и Попову так нравилось запоминать все в самых мелких деталях. Собирать их в импровизированный блокнот на будущее, чтобы каким-то заученным жестом, в ее сторону, вызвать улыбку, на нежном девичьем лице. Ему нравилось ей угождать. — Если мы поедем не через центр попадем домой чуть быстрее. — Вероника подгибает ноги под себя, пряча их под объемом толстовки Сереги и сильнее кутаясь в мягкий плед. После знакомства с Арсением, она стала как-то по особенному любить находиться в его авто, видеть как он так умело и красиво водит, как поджимает тонкие губы и поправляет челку, что сейчас изрядно отросла и стала сильнее мешать. — Мы едем не домой. —Спокойно бросает Арс и улыбается лишь уголком тонких губ. План в его голове созрел всего пару минут назад и он не мог не улыбнуться собственной романтичной натуре, что всегда пряталась за холодным и грозным тоном. Вероника внимательно наблюдает за яркими, голубыми радужками его глаз, в которых мелькают огоньки фонарей, делая их не такими холодными из-за теплого света уличных фонарей. С Поповым Нике всегда как-то иначе чем с другими, всегда как-то спокойно, хоть и доверять ему после слов услышанных от Димы она не очень хотела. — Похищаешь меня? —Вероника роняет руку на руль, словно удерживая Попова, но это лишь повод коснуться его еще раз. Арс руки не одергивает, а лишь наоборот сплетает их пальцы воедино, прогоняя холод с бледной никиной кожи. — Всего на одну ночь. —На худых щеках появляются ямочки и Ника понимает, что ей чертовски это нравится. Нравиться этот взгляд наполненный чем то тайным, чем то порочный и совсем не известным для нее. Музыка разливается по салону тихим шумом на заднем плане словно в фильме. Блики от света пробивающегося сквозь открытое окно дарили моменту особую магию. Арсений ехал не слишком быстро, так чтобы Ника могла наслаждаться теплыми потоками ветра, которые так забавно игрались с ее каштановыми локонами. — Ты пялишься. —Ника коротко улыбается и уложив голову на собственные колени внимательно смотрит на мужчину. Ника впервые не отрывает взгляда от мужчины так долго. Пытается запомнить каждую мелкую морщинку и родинку, записывает зарисовывает, фотографирует его собственной памятью, судорожно проговаривая про себя каждую деталь его внешности. — Я боюсь что-то забыть. —В девичьем голосе столько грусти и нежности в одночасье. Арсений делает вид что упустил значение этой фразы, но это далеко не так. Сердце болезненно сжимается «Когда то ты будешь молить забыть обо мне». Темная машина аккуратно паркуется почти в центре Москвы. Пожалуй в одном из самых любимых районов Ники, о чем она всегда без умолку торочила. Они на месте их первой встречи вне офиса. Всегда шумный и никогда не одинокий город, сейчас был иным почему-то вокруг не было ни одной живой души. — Думаешь сейчас нас пустят туда? —Ника хватается за теплую ладонь Арсения, который помогает ей покинуть салон своего авто. — Сотня баксов решает вопросы по всему миру одинаково быстро. — Арс улыбается уголком губ и уверенно движется вперед. Он не отпускает ее руки, держа максимально близко к себе, замедляя шаг специально, чтобы Ника успевала за ним. В галереи пахло краской, влагой и деревом, из-за дубового паркета, которым было укрыт весь пол в уже немолодом здании. Вероника вертелась у картины с написанными красивыми пейзажами творения рук Линды Вайлер, прекрасной художниц на выставку которой она попала когда только, стала увлекаться современным искусством. Они тогда летали в Италию с Шастом и родителями специально для этого. — Мне так нравится рассматривать ее картины. —Вероника невесомо касается ярких красок на холсте. Будь здесь полно охраны и посетителей она бы не смогла себе этого позволить, но в эту ночь будто все запреты навсегда исчезли из этого мира. —Восхитительные пейзажи. Размашистые, но точные мазки. Тени создают иллюзию наполненности картин светом. Кажется, что вода вот-вот польется за пределы резной рамки. Так удивительно и так просто. Арсений смакует каждую букву, сказанную мягкими губами цвета вишни, которые она так любит. Он запоминал. Наслаждался. Идеализировал. — А мне нравиться рассматривать тебя, Ника. —Арсений говорит это так тихо, что наверное и сам не до конца понимает значение этих слов. Вероника по привычке прикусывает пухлые губы и Арсению кажется это таким притягательным. Он сидел на длинной обитой мягкой кожей лавке внимательно изучая девушку, которая вертелась перед ним рассматривая картины на стенах. В галереи ни одной живой души кроме них и тишина настолько пронизывала, что можно было очень хорошо слышать сердцебиение друг друга. Вероника оборачивается к Арсу, который все так же внимательно смотрит лишь на нее. В этой галереи где полно искусства, для мужчины существует лишь одна прекрасная картина и это Ника, в это большой мягкой толстовке и тонких кедах, с растрепанной каштановой копной волос и ангельским взглядом из-под густых ресниц. Попов утонул в чертовом омуте ее карих глаз с головой и его теперь никто не спасет. — Это правда? —Вопрос тревожит Нику еще с того момента как Арс зашел в квартиру Сергея. —Ты воспользовался мной? — Нет, это не правда. —Арсений врал, но врал во благо, ему хотелось отдалить момент, когда девушка навсегда возненавидит его. Ему хотелось успеть попробовать ее любовь на вкус. Это погубит его окончательно, но и без этого он тоже не жилец. — Ты ведь врешь? — Ника не так проста. Она подходит к мужчине совсем близко и ее маленькие ладошки падают на его плечи, слегка сжимая. — Если ты хочешь, то можешь воспользоваться мной. Голос Арсения слишком низкий и пронзительный. Нике нравилась его игра, тонкая и ненавязчивая. Попов искушал так словно он этот чертов библейский змей и Ника была не в силах противиться. Тонкими пальцами она проводит по острым скулам мужчины, так же как и по картинам пару минуту ранее. Он искусство в чистом виде. Его хотелось вколоть внутривенно, чтобы никогда не избавиться от его тепла. Мягкие ладони Арса скользить вверх по бедрам девушки и она совсем не против этих движений. Таких горячих. Таких нужных. Ника сладко прикрывает глаза от наслаждения. Арс вызывает у девушки слишком яркую реакцию. Он наслаждается тем как девушка судорожно глотает стоны, пытаясь их скрыть. Как покрывается мурашками от каждого его прикосновения. Еще никогда и ни с кем Вероника не могла позволить себе быть такой свободной. Она никогда не испытывала такого безумного притяжения. — Если я действительно хочу? Хочу воспользоваться тобой. — Ника опрокидывает голову в сторону открывая доступ к бледной шее и Арсений не церемониться ни секунду, тут же целует, нежно мажет самым кончиком языка рисуя дивные узоры. — Так возьми то, что хочешь. — Тонкие губы Арса мажут по мочке уха оставляя короткие, но частые поцелуи. В ушах лишь шум и звуки его рваного дыхания. Тонкие губы Попова снова влажно касаются девичьей шеи. Теперь там будет несколько дней гореть яркая отметина. Он бы хотел кричать всему миру, что она лишь его. Увезти и спрятать ее в какой-то другой сказочный мир из розового плюша. Сберечь ее от всего. В один миг в жизни Арсений кардинально сменились все приоритеты. Главнее Ники нет ничего. Вероника садится к Арсению на колени, обвивая ногами его торс. Теплые ладони сжимают ее ягодицы и забираются под толстовку все выше и выше блуждая по телу изучая мягкость бледной кожи. — Мне нравиться то как ты на меня смотришь. — Ника влажно целует уголок губ, а затем скулы и виски мужчины. — Смотри на меня так всегда. Пожалуйста. Под натиском такой нежности Арс сдаеться окончательно и впивается в теплые девичьи губы. Подхватывает Нику под бедра он притягивает ее совсем близко к себе и окончательно забирается руками под толстовку сжимая тонкую талию. Попов видит насколько она податлива, насколько готова лишь для него одного. Светлая толстовка шумно падает на пол. Арс целует ее тонкие ключицы, нежно, но настойчиво, оставляя влажные дорожки. Наслаждается ее шумной реакции на каждое движение его рук и губ, на его взгляд полный очаровательной влюбленности. Эта галерея теперь будет хранить их любовь в своих стенах, помнить шумные вздохи и сладкие стоны. — Арс. — По буквам тянет девушка. Вероника еще никогда не чувствовала себя такой нужной. Она зацелована им. На пышных бедрах еще долго буду гореть его прикосновения. Она теперь не сможет жить без этих касаний, без яркого делания в его глазах. Она теперь навеки зависима. — Скажи еще раз! — Попов уже совсем не церемониться и тянется к кружевному белью, стягивает его, со сладким стоном, что он наконец-то не топит в своих легких. Они совсем не думают о последствиях. Тонкие пальцы девушки шумно стягивают ремень с темных мужских брюк и кажется им обоим уже достаточно. Белая футболка летит в сторону и Ника окончательно обмякает в крепких руках Попова. — Арс.— Сладко шипит Вероника, расцеловывает россыпь из родинок, похожих на сотни созвездий. Его бледна кожа сладка на вкус и так приятно пахнет. Голая девичья грудь касается торса Арсения и от его слияния у обоих мурашит по всему телу. Острые ноготки царапают спину Попова как только он медленно проникает в девушку. Вероника не в силах держаться, роняет голову на мужское плечо, покусывает молочную кожу и так сладко стонет пока Арс умело управляется с ее телом. Воздуха и так в душном помещении становилось все меньше и дышать было сложно. Арсений нежно рисует узоры на изящной спине Вероники, все сильнее притягивая ее к себе. Он боялся что без ощущения ее тала на своем он просто умрет, все его мир схлопнется и погибнет. — Ты слишком хороша для меня. — Арс оставляет влажную дорожку из поцелуев от виска до костяшек на плече Ники. — Ты ошибаешься. — Вероника сладко улыбается, рассматривает голубые радужки его глаз, пытаясь найти в них правду. — Ты разрешил мне воспользоваться тобой и я не отказала. — Жалеешь? — Ни секунды. В ней уже плясали черти от тонкой манипуляции этим красивым мужчиной на чьих коленях она сидела обнаженной и зацелованной его же губами. — Я ведь сама поддался, так что это не считается. —Арсений снова целует влажные губы девушки. Ему бы никогда не выпускать ее из рук. Ему бы только знать, что она принадлежит ему одному. Снова теплый салон машины. Два теплых кофе в стаканчиках и полная тишина, которая ничуть не напрягала. Арсений вел спокойно, не набирая скорости и это не только по причине бессонной ночи, он не хотел расставаться с Вероникой. Не хотел чтобы эта чертова ночь испарилась как только на горизонте возникнет рассвет. Теплая ладонь скользнула по тонким бедрам мягко сжимая бархатную кожу. От его заботы сойти с ума так просто и кажется Ника уже на грани. Она привыкнет, а когда придет время отпускать не сможет. Вероника с ним покорная и нежная. Вероника тонет в любви. Тонкие пальцы скользнули по загривку Арсения мягко поглаживая прохладную кожу, путая отросшие волосы. Она видит еле уловимую улыбку на его лице и буквально задыхается от чувств. Машина ловко припарковалась около дома Антона. Парень сидел на крыльце дымя очередную никотиновую палочку, не пойми какую по счету за ночь. Арсений не поставил никого в известность о том, что нашел Нику. Не хотел чтобы им помешали. Он словно предчувствовал чем закончится эта ночь. Ника спешно выскользнула из машины и ринулась в сторону друга. Антон чертовски злился на нее, но увидев ее тут же прощает, но в слух никогда об этом не скажет. Он никогда не мог долго злиться она ему слишком дорога. — Прости меня. Я чертова эгоистка. —Вероника стоит напротив парня, вдыхая все глубже запах любимых сигарет. Он казался таким далёким, хоть и был так близко. —Тоша?! — Поговорим об этом позже. —От ее улыбчивого мальчика ничего не осталось и следа. Сегодня его терпение окончательно закончилось. —Тоша?! — В глазах слезы и легка дрожь. Она имела право обижаться на кого угодно кроме него. Антон еще ни разу не предал ее, ни разу не выбирал кого-то другого. — Он остынет. —Вероника чувствует теплое касание на своей ладони. Арсений рядом и снова это тягучее убаюкивающее спокойствие. —Дай ему немного времени. Больше всего хотелось чтобы он не уходил, не оставлял ее одну на растерзание другу и брату, но тепло испаряется как то особенно быстро. Тихое рычание мотора и Арс покидает двор дома Шастуна. «Снова одна», эхом проносится в ее голове.

***

Веронике не спалось. Мысли стаей птиц кружились в голове вызывая тошноту и дрожь где-то вгрудной клетке. Хотелось вскрыть душу острым лезвием кухонного ножа и наконец-то обрести свободу. Прятаться сил нет, но и спасти некому, даже у самой себя нет сил на это. Душу травят сомнения и навязчивые мысли. Арсений видит Нику в сети и впервые, за долгий месяц, решается написать ей не по работе. Он каждый вечер чуть ли не силком отрывал себя от телефона, заставляя по сотни раз стирать набранные для девушки сообщения. Он должен уйти пока окончательно не привык к тонкому ощущению ее пальцев на своей коже, что словно фантомный боли ощущались каждую ночь. Сдается, даже слишком неожиданно для себя самого.

АРС: «Почему не спишь?» НИКА: «Боюсь ночных кошмаров» АРС: «Может мне приехать?» НИКА: «Да. Спаси меня.»

Холодный душ позволяет прийти в себя, но душу все равно не спасает. Внутренние демоны все еще пляшут на костях, но пухлые губы растягиваются в ядовитой улыбке. Она ненавидит себя, причин в других нет совсем, хоть и обида тихо тлеет в груди. Долгий звонок заставляет покинуть пределы теплой душевой и укутавшись в пушистое полотенце Вероника мягко ступает в сторону входной двери. На пороге стоит Арс, тревожный и грустный. На вплых щеках трехдневная щетина, а темные волосы слегка растрепаны, сегодня на улице ветренно как никогда. Ему идет эта печаль тонущая в его голубах глазах. — Дай мне пару минут. Налей себе что-нибудь на кухне. —Вероника исчезла также быстро, как и появилась около мужчины. В квартире стало холоднее и кажется весь уют, просто, исчез из этого красивого места. Что-то изменилось в этой квартире, в мире, в мужчине и в Нике, которая тихо заходит на кухню в серой рубахе на голое тело. — Совсем не спала? —Теплые мужские пальцы аккуратно смахиваю с лица девушки еще влажные волосы. Нике становиться чуточку спокойнее, хоть и тревог в ее сердце слишком много для нее одной. Глаза слегка безумные и такие уставшие. Сил бороться совсем не осталось. Она растворяется в нем, хоть и совсем этого не желает. — Уже вторую неделю. —Глаза почему-то сразу наполняются влагой. Рядом с Арсом она так чудовищно слаба. Попов видит это и ему страшно от того, что он причастен к ее бледному цвету лица и необъятной грусти в карих глазах. Его вообще не должен быть здесь. Тысячи раз запрещал себе даже смотреть в ее сторону, но сегодня сдался. Она нужна ему сильнее воздуха и он впервые себе в этом признался. — Ты такой холодный, а раньше от тебя всегда веяло теплом. — Ника прижимается к мужской груди. От этой серой ночи веяло так словно они наконец-то примут решение. — Ты почти не говоришь со мной. Я сделала что-то не так? — В эту ночь так не хотелось написать финал этой книги. — Я не хочу чтобы ты пострадала. —Арсений сильнее прижимает девушку к своей груди, мягко поглаживая тонкие предплечья. Хотелось остаться с ней здесь навсегда. Он скучал. Скучал до безумия и дрожи, что настигала его каждую ночь, в каждую секунду его одиночества.— Я боюсь, что не смогу тебя защитить. — Шаст говорит так же. —Дыхание тут же становиться тяжелее. С Антоном все куда сложнее и Ника уже давно запуталась в чувствах к этому парню. Он часть ее жизни, ее семьи, порой казалось он часть ее самой. — Он прав, Вероника. —Арсени ускользает из теплых объятий и ему это стоило титанических усилий. —Сейчас все слишком сложно. Нужно потерпеть. Шеминов и его компания слишком наседают на нас. — Я устала.— Ника хватается за собственные предплечья стараясь запечатлеть тепло аросвых рук на коже, выходит дурно. — Уезжай. —Арс мягкими подушечками пальцев смахивает слезы с пухлых щек. Ему невыносимо произносить эти пару букв, ведь он боится ее отпускать, но это действительно лучший вариант из всех. —Собери вещи, поезжай к брату, к семье. Всем будет спокойнее. — Мой дом здесь… Здесь человек которого я, кажется, люблю. Глаза Вероники наполняются блеском, хоть и слова слишком громкие для всей ситуации, но она, кажется, понимала, наконец то понимала свои чувства на сто процентов. Она не ждала обратного ответа, но понимал, что ей безумно нужно произнести все вслух, чтобы почувствовать, что все это реально. Арсу забыть эти слова нет сил, они теперь словно выбиты на его сердце болезненным шрамом. — Ника… — Арсений запинается на полу букве. Пытается подобрать множество слов, но не выходит. Даже короткие 4 буквы ее имени с особой тяжестью вырываются из его рта. — Забудь. —Вероника улыбается и в это тонкой улыбке столько боли, которую она пытается скрыть так старательно. Терпкий алкоголь обжигает губы и натянутая улыбка лишь добавляет напряжения и так давящей атмосфере. — Я хочу немного поспать, побудешь со мной. Мне так спокойнее. — Вероника сплетает их пальцы и обоим это так нужно сейчас. Она рушит стену которая росла между ними одним простым жестом и ей плевать, что все это так не правильно. —Хотя бы пока я не усну, побудь здесь. — Хорошо. —Арсений оставляет легкий поцелуй на каштановой макушке девушки. Они еще пару минут стоят в обнимку рассматривая яркие огоньки ночного города. — Ты можешь уйти не дожидаясь рассвета. Я все пойму. Арс не уходит. Оставаться до самого утра, исчезая лишь после чашки утреннего кофе, в ее объятиях, в коротких сонных поцелуях и полной тишине в уютной московской квартирке в самом центре. Говорить хотелось много, но слов подобрать было невозможно. Почему они не могли встретиться раньше?

***

Летний теплый дождь укутал уютные Питерские улочки. Хотелось бы романтично прогуливаться под зонтиком потягивая крепкий кофе. Наслаждаться беззаботной жизнь. Целовать. Мечтать. Любить. Дождь с неких пор у Арсения ассоциировался исключительно с Никой. Их первым днем проведенным вместе. Тогда для него все было игрой, где он должен был завоевать доверие, воспользоваться и разбить сердце, но судьба сыграла с ним злую шутку, он утонул в собственных чувствах, сам не понимая как влюбился. — Я не вернусь в Москву. С меня достаточно. — Попов швыряет папку с документами на стол и кажется придела его злости нет. Он вступил на кривую дорожку и чем дальше ступал тем отчетливее понимал, что нужно отступать, разбив сердце и себе и Нике. Сбежать, закончив этот театр одного актера пока все не зашло слишком далеко. — Я сделал достаточно и дальше играть в эту игру я не намерен. — Я говорил тебе не влюбляться в нее. — Седовласый мужчина злобно улыбается, совсем не пряча своего нахального вида. Он снова прав и у него не было и малейшего сомнения, что так произойдет. — Послушайте… —Попов старается брыкаться словно рыбка угодившая в сетку. Только вот ирония Арсений рыбу не любил, но еще больше он не любил быть скованным. По натуре свободолюбивый и независимый, ему в чужие игры играть невыносимо. Ему бы скорее выбраться из этого. Ему бы скорее снова почувствовать свободу. — Нет, это ты меня послушай. Все твои шаги были честно отслежены и зафиксированы. Если ты выходишь из игры Ника все равно узнает, какие изначально у тебя были мотивы. Если ты выходишь из игры, то весь мир увидит ваше маленькое секс видео в музее. Или ты думал, что у нас не будет копии? Ты думаешь она сможет тебя простить? Сомневаюсь, Арс. Она и ее семья дорожат репутацией. Она возненавидит тебя навсегда и все твои попытки обелить свою мерзкую душенку будут меркнуть в свете всего дерьма, что мы раскроем. — Ублюдки! Отпустите хотя бы ее. Она ведь ни в чем не виновата.— Попов в ярости. Его руки чуть ли не дрожат, но он сдерживается, стараясь не показать свои слабости. Не пред ними. Не сейчас. — Доведи игру до конца и все будет закончено мирно. Ника отличный способ манипулировать не только ее отцом, браток и семьей Шастуна, но и тобой Попов.— Оппонент Арсения садиться обратно в кожаное кресло, которое так противно скрипит, довольно улыбаясь своей победе. — Возможно если ты все сделаешь правильно, то Вероника не пострадает. Тебе ведь это нужно? У него действительно нет выхода, разве, что только рассказтаь все, что знает и попытаться вымолить прощение. Арсений в не себя от ярости, мчит по Питерским улицам на своем черном байке. Никак не получается отделаться от эмоций и выключить чувства. Сердце все чаще пропускает удары и влететь в стену дома при следующем повороте хотелось слишком сильно. «Так ведь будет проще решить все проблемы?», спрашивает сам себя Попов. Телефон противно жужжит и Арсу приходиться остановиться на обочине, ведь экран его часов выдает четыре родных буквы «Ника». Желание поднять трубку слишком велико, но ему пора учиться жить без нее. Ему пора разлюбить ее. Пора отпустить. Принимать решение порой сложно. Риск оступиться слишком велик и это пугает даже уверенного в себе человека.

***

Холодный душ обволакивает молочную девичью кожу. Ника почти дрожала от холода, но покинуть пределы душевой она не могла. Если выйдет, то на нее снова обрушиться тяжелая реальность с которой ей так сложно справляться в одиночку. Все сложно. С Арсением они снова отдалились, а ей так не хватало его ласкового взгляда.

АРС: «Спускайся ко мне».

Короткое сообщение заставляет Нику немного задрожать. Брюнетка коротко улыбается, но в окно так и не решается взглянуть в окно. Он каки обещал, приехал за ней. Он обещал ей спокойный вечер, без заботы, без слез и грусти. Она точно знает он, ждет ее. Он стоит у входа в отель облокотившись на свой чёрный байк. Он ждет лишь ее. — Прокатишься со мной? —Арсений протягивает в ее сторону черный матовый шлем. Мотоциклы один из страхов Ники, но она не может отказаться. Ведь с ним ничего не страшно, правда? Ника молчит и в голове словно белый шум и она видит его и хочется идти за ним на край света. Лишь бы греться в лучах его любви, его голубых глаз. — Ты доверяешь мне? —Этот вопрос так часто возникает между ними. Даже сейчас, когда Арсений видит испуг в ее глазах. Который бьется там словно замкнутая в клетке не вольная птичка. Он тянет к ней свою большую ладонь и ни на секунду не отступает, не отводит глаз. — Да. —В этом коротком согласии столько силы и веры в человека, который стоит напротив нее. Ее холодные пальцы касаются его кожи и весь мир будто ощущается иначе. Все, что им нужно это касаться и любить. Прохладный влажный воздух путает волосы. Ника все сильнее прижимается к торсу Арса, который мастерски петлял меж машин. В этот момент ощущение мира было совсем другим таким словно в песнях или красивых нуар фильмах, словно она героиня фильма Драйвер, а их поездка очередная романтическая сцена. Тонкие пальцы скользят по мощной груди Попова, и ладонь сжимает футболку прямо на уровне сердца. Иногда она такой холодный, но именно сейчас от него так веет теплом и любовь, той которую она никогда не чувствовала так ярко. Она буквально дышит им. Запоминает аромат его тела и терпких духов. Он всегда так особенно пахнет для нее. Нике, кажется, что она может потерять его в любую секунду, и от этого ноющего в груди чувства хочется вбирать в себя каждую прожитую секунду рядом все сильнее. Арсений заботливо касается бёдер Ники каждый раз когда приходить сбавлять скорость, что бы таким мягким движением убедиться, что она в порядке. Он едет без шлема и это безумно опасно. Почему-то, кажется, что он давно его снял и его отношения с Никой это уже езда без рук по мокрой трассе. Но он готов рисковать. Впервые за свои почти 40 лет, все что ему нужно — касаться ее худощавого тела, целовать ее холодные пальцы, который так сильно сжимают его тело сквозь футболку. Мир принадлежит лишь им, но весь был мир, был против что бы они принадлежали друг другу. — Ты лучшее, что случалось со мной в этой жизни. — Мягкие поцелуи на предплечьях. Арсений таким еще никогда не был. Хотелось касаться ее. Хотелось сжимать лишь ее руки. Принадлежать лишь ей. Стоять лишь перед ней на коленях. Арсений обнимает Нику со спины, укладывая острый подбородок на ее макушку. Целует каштановые волосы и снова сильнее прижимает к себе, сжимая крепкий замок из рук на ее груди. Шепчет что-то несвязное на ухо, Ника плохо его понимает она в тумане от нежности от которой плавиться душа. Они на какой-то мостовой и вокруг шумят люди, но для этих двоих будто не существует текущей реальности. Они не видят пристальных взглядов прохожих и долгих очаровательных улыбок, хотя и для Питера такие парочки не новость, город буквально пропитан любовью. — Это дом моих родителей. — Несмело предупреждает Арсений открывая тяжелую деревянную дверь загородного дома. —Я не приводил сюда никогда и никого, мне важна память о них. Такая светлая и непорочная, но тебя я захотел привести сюда еще, когда мы были в Москве. Хочу чтобы ты видела меня настоящего. — Арс, я люблю тебя. —Громко выпаливает Ника тут же жмурясь от страха быть отвергнутой. Попов замирает на месте и тяжело дышит, словно облитый холодной водой. Он надеялся что никогда не услышит этого, чтобы окончательно не ввязаться. Только не от нее. Хотя он уже бесповоротно влюбился, но держался, старался изо всех сил, чтобы у него все еще был ход назад и возможность ее уберечь. Пожертвовать собой. Арсений оборачивается к Нике и окончательно тонет в тепле ее карих глаз. Нежных. Горячо любимых. Нужных. Длинные пальцы проводят по скулам нежно гладит бледную кожу. Арсений буквально слышит как бьется ее сердце, как дрожат ее алые губы. В ней весь его мир. Она и есть его мир. Теперь он все изменит ради нее. Он справиться, он вытащит себя из этого дерьма. Он отдаст все лишь бы она была в безопасности, лишь бы у них был маленький шанс быть вместе. Арсений смахивает пару соленых слезинок с щек Ники и тут же впивается в губы снова, но требовательно и настойчиво и Вероника ведется, поддается на каждую провокацию и каждое движение теплых ладоней. Сама прилипает к его телу, путает его волосы на затылке своими пальцами. — Я люблю тебя, Ника. —Арсений целует девушку в висок и носом зарывается в каштановые волосы, вдыхает и наслаждается ее ароматом. Тихий смешок и робкая улыбка. Ника легонько мазнула холодным носом по щетине той щеке мужчины, а затем коснулась тонких губ. — Я люблю тебя!

***

В доме так тепло и уютно и Нике тут же захотелось остаться здесь навсегда. Пригород Петербурга очаровательный. Немного хмурый. Пахнет хвоей и бризом с залива. За окном густая сосновая роща и тихо поют птицы. Словно тихий и уютный рай, который наконец-то спустился на землю. Арсений копошится на небольшой, но светлой кухне. Поздний ужин почему-то сейчас не казался плохой идеей. Веронике была странно видеть Попова таким. Он был домашним, уютным, другим… и от этого сердце разрывалось от любви в разы сильнее. Видеть его мощную спину умело открывающее бутылку белого вина, видеть то как он спокойно хозяйничает в доме, окутывает ее такой заботой. — Почему мы не можем остаться здесь навсегда? — Ника обхватывает мощный торс Арсения со спины и поднявшись на носочки укладывает голову на его плече. Ей так приятно иметь возможность касаться его, целовать накаченное плечи с россыпью мелких веснушек. Им не нужно скрываться, сталкиваться осужденными взглядами, они могут быть просто рядом. — Когда все наладиться мы могли бы бывать здесь чаще. Арсений оборачивается к девушке и тут же тянется за поцелуем. Сильные пальцы сжимают девичьи предплечья, нежно спускаясь вниз останавливаясь на тонкой талии, сжимая мягкую кожу. Арс подхватывает девушку под бедра и Ника моментально обхватывает торс мужчины тонкими ногами. Арсений целует острые девичьи ключицы, властно сжимает талию Ники, которую буквально может обхватить почти полностью. Руки тянутся к каштановой копне и голубоглазый снимает резинку с волос Ники. Он не может насладиться этими пахнущими ванилью кудрями и еле уловимым дыханием. — Я не мог и представить, что так сильно влюблюсь в тебя. — Тихо шепчет Арсений прямо на ухо девушки и тут же мажет губами по мягкой мочке. Ника окончательно тает в его руках. Чувствует такую слабость пред ним и такую безграничную, почти необъяснимую любовь. Вероника никогда так не любила, все ее отношения ветреные и короткие, но с ним, с мужчиной, что старше ее на 10 лет она чувствует себя иначе. Все что ей нужно, это ловить его пристальный взгляд, когда они в толпе их друзей. Касаться его теплых пальцев, когда она проходит мимо. Встречаться в тайне от всех. Хранить их совместное фото в блокноте.

***

В Питере ночью было по-особенному очаровательно и приятная прохлада с Невы заставляла дышать чуть глубже и чаще. В этот вечер Антон напьется до головной боли и тошноты. До дрожи и поцелуев с незнакомкам в туалете клуба Матвиенко. Антон сдается и начнет с травки, заканчивая какой-то дрянной таблеткой от которой кружится голова, и дрожат коленки. Он будет плакать и смеяться, дрожать и все время как безумец шептать ее имя Вероника, Ника, котенок. — Я люблю тебя, Ника. — От воспоминаний все тело дрожит еще сильнее. Антон не из слабаков, которые заканчивают жизнь самоубийством из-за несчастной любви. Антон просто не умеет справляться с проблемами. Антон просто знает способ как забыться с помощью веществ. Трижды.

После смерти отца.

Антону 20. Он пробует лсд в клубе под влиянием своего одногруппника. Он справлялся так с горем. Помогало, но не долго. Зависимость. Ломка. Слезы мамы и Ники, которая ночами сидела у него в квартире, чтобы он не выходил. Он чуть не положил себя рядом с отцом в ту злую и холодную осень 10 лет назад.

После первой ошибки.

Антону 25. Он только вступил в должность в компании основанной отцом и ближайшим другом Темуром Позовым. Сильный. Амбициозный. Он думал, что перевернет весь мир, но не вышло. Он чуть не потерял компанию. Тогда от него ушла Ира второй раз. Разорвала помолвку за три месяца до свадьбы. Он сдался не выдержал. Накачивался до дрожи, чтобы работать на износ. Ника нашла его в квартире в отключке. Реанимация. Ели спасли.

Он думал, что потерял их всех.

Антону 28. Всего два года назад, снова сорвался, с первого приема и сразу передоз. Антон поругался с Ирой, после их недолго примирения. Ника тогда уехала, бросив все в Москве не желая больше биться в закрытые двери. Неожиданный приступ мамы, она была в реанимации уже пару недель. Он остался один и снова не выдержал. Ника тогда приехала вовремя, словно чувствовала неладное. Спасла. Снова. Это случалось трижды и с каждым разом все сложнее вернутся назад. Ника. Она всегда спасала. Всегда была рядом. Она была только его и Антону никогда не нужно было боротьс за ее внимание, но не теперь... Случилось то чего он боялся всю чертову жизнь. Ему нашли замену. Антон снова оступился… ходил по острию ножа глуша ноющие чувства табаком, таблетками и алкоголем. Гремучая смесь, что уже текла под кожей вместо крови. Он весь состоял из боли и героина. В теплом салоне ведет сильно и весь алкоголь сразу же рвется наружу. Антон ничего не чувствует. Антон думает, что никому не нужен.

***

Никак просыпается в полу бреду, спала она впервые так тревожно, что даже Арс с его крепким сном, всю ночь ловил тело девушки кутая ее в пушистое одеяло, словно в кокон, чтобы успокоить ее безумство. Они оба просыпаются от сотни сообщение разрывающих телефоны. — Нужно ответить. —Сонно бормочет Ника, пряча лицо в теплой щее Арса. Кутается в нем словно в мягком пледе, забирая все его тепло себе. Попов тянется за телефоном и на темном экране высвечивается короткое «ПОЗ», что сразу не несет за собой ничего хорошего. — Я перезвоню потом. — Ему так не хотелось возвращаться в ту дремучую и холодную реальность, что поджидала их на пороге дома. — Нужно ответить. Вдруг что-то срочное. — Почему то ночная тревога от Ники под утро так и не ушла. Звонок брата там более Арсению, которого он ненавидит всем сердцем и душой, не мог не насторожить. — Да, Дим. — Попов не выпускает Нику из теплых объятия. Целует темную макушку, наслаждаясь смесью ароматом ее сладких духов и пряности его собственной кожи. —Что случилось? — Антон разбился… — Голос Димы дрожит. — Арс, он разбился на чертовой машине два часа назад… «Пропасть»