жить в твоей голове

Время в дороге от Москвы до Воронежа 6 часов 16 минут. Арсений ведет медленно, внимательно следит за дорогой, не давая себе и шанса отвлечься на дурные мысли, что владели его сознанием последние годы. Слишком много всего произошло за это относительно короткое время. Всего три года безоблачного счастья и два года сплошного безумия, которое перекрутило его через мясорубку и беспощадно выплюнула на сырую землю. От Москвы до Воронежа ровно 6 часов и 16 минут в которые Арсений будут в полном одиночестве и покое, наедине со своими чувствами, что он тщательно скрывает от всех вокруг. Ровно через 6 часов и 16 минут он наконец-то окажется в таких нужных и теплых объятиях. * — Нет, нет, я буду один, — Арсений нервно поправляет очки. Он не любит разговоры о личном. Не любит журналистов, которые каждый раз пытаются глупыми вопросами пробраться под кожу, найти все самые уязвимые точки, вскрыть душу и тело на виду у безумной толпы. Ей нужно хлеба и зрелищ, а не думать о ранах души человека на сцене. Он для них лишь персонаж из любимого фильма, образ, который зритель сам себе создает и канонизируют. Не стоит скрывать, все любят желтые издания и сплетни, все кроме Попова, что отрубал любые попытками пиарщиков усадить его в калюжу: «Я никогда не влезу в это дерьмо». Вспышки камер раздражают и без этого воспаленные глаза и Арсению все сильнее хочется сбежать с этой «милой» вечеринки. Идея собрать все свои вещи и исчезнуть где-то в глубинке необъятной родины не кажется такой уж и скверной ровно на 20 минуте пребывания на вечеринке, в честь премьеры фильма, где у него главная роль. Арсений невозможно устал. — Арсений у вас есть девушка? — снова глупый вопрос, который раздражает еще больше и Попов больно сжимает руки в кулаки, так что короткие ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. Его личная жизнь под миллионами замков, хоть и всегда под прицелом. — Разве это важно? — вопросом на вопрос, враньем на правду. Никто никогда не узнает, что скрывается под его толстой броней, хоть и в тусовке все его считают «солнечным мальчиком», любимец друзей, коллег и режиссеров. Перед глазами туман и Арс точно знает, что даже не запомнит лицо смазливой журналистки, что строит ему глазки. Его сердце и душа давно отдана другому. Без сомнений Арсений любил флиртовать и строить глазки всем кому не попадя, для веселья, но сегодня он не был намерен развлекать себя и публику. — Все говорят о вашем романе с Соней. Это правда? — Их роман с коллегой по цеху красиво сложенная пиар компания от которой Арсу было увы не скрыться. Контракт дело тонкое. Попов давно работал на Сатану, а Сатана работал на него. «За все нужно платить», громкая фраза отца звенит в голове чуть ли не каждым вечер, когда нужно проводить время в компании неприятных журналистов и завистливых коллег. — Если вам так уж интересно, то спросите у моего менеджера, — Арс думает совсем не о том, совсем не о той. Перед ним сознание рождает только омут родных зеленых глаз. «Зеленый цвет успокаивает» и как никогда помогает не сорваться на неприятную особь с бейджиком пресса. Скандалы Попову не нужны, репутация ему куда дороже. — Кем вам приходиться Антон Шастун? — громкий вопрос раздается эхом, заставляя покрываться тело противными мурашками. Ему не нравится, когда хоть кто-либо задевает глубоко личное. Арсений ненавидит жизнь, весь этот прогнивший, серый мир в котором есть даже запрет на любовь. — Простите мне нужно идти, — Арсений скрываться в толпе быстро, пряча свое негодование под терпкой улыбкой, что выглядит слишком неприятно и наигранно. Ему бы сейчас быть не здесь, а мчать на первом же рейсе в Воронеж, к самому дорогому, что есть в его жизни. Попов знает, что Антон это посмотрит. Попов знает, что снова придется объяснять, хоть Антон и не потребует объяснений. Попов знает, русоволосый мальчишка не задаст ни единого вопроса и не скажет ни единого упрека вслух, лишь взглянет на него из-под густой челки своим светло зелеными глазами, которые с годами становились все более блеклыми и этого взгляда будет достаточно, что бы Арс понял, что снова сделал больно. Они сотни раз обсуждали, ругались и мирились. Арс сотни раз объяснял, что объявив о том что он занят, в отношениях, с парнем, с девушкой, да с кем угодно, он лишь спровоцирует еще больше вопросов, еще больше пристального внимания и тогда и так редкие поездки Арсения в уютный Воронеж, станут почти невозможными. Попов усердно внушал это Антону, но упрямый мальчишка все чаще замыкался, когда поднимался этот вопрос, прятал свои настоящие чувства за красноречивым молчанием. Все было сложно и как бы Арс не пытался, сколько бы усилий не прилагал, все катилось в чертову черную бездну. Арсению плевать на все договоренности и контракты, он собирает вещи и едет, ровно 6 часов и 16 минут от Москвы до Воронежа где под теплым одеялом спит его любовь. * Воронеж встречает мягким снегом и Арсений впервые отвлекаться от дороги снимая на телефон усыпанный белым пухом пригород для Шастуна, что даже не знает о его приезде. Он не покажет ему видео, лишь сохранит в отдельно созданную страницу. «Он увидит, но позже обязательно», каждый раз с этой мыслью он публикует новый пост бережно подбирая слова и фиксируя даты и время. «Он не должен ничего упустить». На экране светится забавная фотография темненького мужчины, с коротким хвостиком на затылке. Попов дрожаще вздыхает и тут же сочиняет сотни отговорок и оправданий. — Я слушаю тебя очень внимательно, — голос на том конце злой и раздраженный. — У тебя есть ровно минута. — Сереж не кипятись, — Арсений на выпады друга и по совместительству кино-агента реагирует спокойно, знает, что их теплая дружба непоколебима, как бы часто Попов не косячил. Матвиенко ведь из кожи вон лез, чтобы достать то чертово приглашение на мероприятие, где Арс должен был появиться через час, но Сергею уже донесли «Арсений прислал нам вежливый отказ. А вы что не знали?» и в сотый раз он чувствует себя идиотом. — Старая ты козлина, Попов,— Сергей бы разорвал его в клочья без угрызения совести.— Я выглядел идиотом перед важными людьми. Скажи мне, когда ты перестанешь быть законченным эгоистом? — Какие-то минимальные извинения принимаются?— голос Арсения сейчас действительно звучит виновато, хоть у него это чувство и атрофировано. — Снова к нему уехал?— Сергею не нужно ждать ответа он и сам все понимает без слов по громкому молчанию и шуму колес. — Почему не на самолете, быстрее и безопаснее? Голая же резина, я не менял, — иногда Арсению кажется, что Серега отвечает за слишком много аспектов его жизни, хоть и понимает, что без него бы ни за что не справился. — Снег пошел, — тихо констатирует Арс. Он почти не слушает друга, что суетиться по ту сторону телефона, видимо собираясь на очередную вечеринку. — Ты будешь в субботу? — Мне не простят если я пропущу эту вечеринку. Ведь такое событие, — Сергей улыбается вспоминая темноволосого малыша, что через пару дней исполнится всего неделя, крошка Теодор. Он видел его лишь на фото, что выслал ему Дима, безумно душный мужчина, что за последние пять лет стал ближайшим другом и верным товарищем. Он и Дима полные противоположности, которые бы никогда не начали бы общаться, если бы не оказались в текущих обстоятельствах. — Антон ведь не знает, что ты приедешь? — Мне нужно было срочно его увидеть. — Арс, он ведь все понимает, — тяжелый вздох и Сергей понимает, что несет полную чушь. Антон всегда воспринимает все слишком близко к сердцу и Арсений слишком хорошо это знал, поэтому и мчал на голой резине по заснеженной трассе. — Не нужно нестись через сотни километров, чтобы в тысячный раз ему все объяснить. Снова глупая попытка убедить Попова в то во что он и сам не верит. Матвиенко беспокоиться, что мальчишка погубит доброго друга или тот погубит себя сам, несясь в очередной раз черт знает куда. — Майя Олеговна говорит он из дому не выход и ничего не ест. Если бы все не было настолько плохо я бы сейчас был в Москве. Клянусь, — Сергей от Арсения это слышит каждый раз. После каждой неприятной истории всплывшей в новостях, после каждой истерики и долгой разлуки. Каждый чертов раз! Сергей злился на Шастуна, приезжал с целым списком претензий, но ни разу не озвучивал их, ведь видел какой Арсений влюбленный и спокойный рядом с мальчишкой. У Арса сжимается сердце лишь от одного воспоминания как после очередной съемки и долгой разлуки, мама Антона звонит ему в слезах и полном отчаянии. Это была первая попытка Антона уйти. Арсений тогда чуть сам не погиб, пока летел эти чертовы часы в Воронеж. “ — Что ты творишь придурок! — Арсений кричал, бросал в стену все что попадалось под руки, истерика захватила его в плен и не отпускала. Попов устал держать себя в руках. Он устал быть сильным так долго. — Антон зачем? — Я всем мешаю. Я инвалид с диагнозом на всю жизнь. Врачи бессильны, я никогда снова не буду видеть. — Антоша, родной, давай верить. Давай не терять эту веру еще слишком рано говорить. — Арсений рыдает, давиться горькими слезами. Сжимает холодные руки Антона и просит, умоляет всех в кого раньше не верил, чтобы мальчишка не потерял себя, не потерял ту чертову светлую веру, которая все еще держит его рядом с ним. — Не уходи, прощу, ты мне здесь нужен. Я же без тебя пропаду. — Прости меня, Арс.» — Ты говорил ему? — Сегодня, — Разговор предстоит слишком серьезный и Попов начинает нервничать заранее думая, что до момента диалога все нервы закончатся и ему будет легче. После стольких ошибок, ложных надежд, разочарования сложно решиться на новый шаг. — Все будет хорошо, Арс, — голос до мурашек теплый и спокойный. — Я знаю, что тебе не нужно слышать все это, ты все знаешь сам, но я должен был сказать. — Спасибо тебе, Сереж, — Матвиенко кладет трубку первый ничего не сказав, они еще успеют поговорить об этом на обратном пути из Воронежа в Москву. Только, что отреставрированная хрущевка горит огнями сотни окон. На улице уже глубоко за десять вечера и все домашние уже уютно расхаживают по дому, шурша старыми тапочками. Арс паркуется на свободное место и мысленно молиться, чтобы завтра его никто не отругал за то что он занял чужое. Уютно укутавшись в светлый пуховки на крыльце дома его уже ждет Майя Олеговна, тепло улыбаясь, так словно встречает родного сына, а ведь Арс таким стал для нее, кажется вечность назад. Женщина почему-то ни секунды не сопротивлялась, когда Антон познакомил их на красивом ужине в столице, когда она приезжала на их второй совместный новый год в Москву. Арсений жутко нервничал, плохо шутил и много болтал ни о чем и обо всем сразу. Антон тогда так крепко держал его за руку, весь вечер не размыкая пальцев, и был просто счастлив, ведь видел в глазах матери лишь безграничную любовь. “ — Арсений, пожалуйста береги его, — тихо шепнула Мая, когда прощалась с сыном и его возлюбленным на Киевском вокзале. Слезы были, но только от счастья.» Со своими родителями Арсений познакомил Антона когда, по мнение Шастуна ,было поздно. Попову было слишком сложно признаться во всех тех чувствах, что скрывались под его толстой броней. Все прошло не идеально, но лучше, чем ожидалось кому-либо из присутствующих на ужине. Мама лишь тепло улыбнулась, отец долго молчал, а затем закурил впервые после пяти лет в завязке, но Антона невозможно не полюбить поэтому родители Арса быстро сдались и приняли его как младшего сына. Антон радовался, Арсений все так же тревожился перед каждой встречей с ними. Дорожная сумка и пара пакетов с подарками и продуктами еле помещаются в руках, но это не мешает на всех парах мчаться к светловолосой, так сильно похожей с его Антоном, женщине. Он знает, ждет его не меньше чем ее ни о чем не догадывающийся сын. Еще с первой встречи им удалось наладить такую необъяснимую нежную и крепкую связь, что даже Антон порой ревниво глядел на двух самых дорогих ему людей и удивлялся как же так получилось. — Арсюша, мой хороший, — женщина кутает в объятья, нежно целуя в щетинистую щеку. Она смотрит на него словно на ребенка, но мужчине ведь вот-вот будет четвертый десяток. Он видит в ее взгляде такой же блеск, как и у собственной матери. — Снова навез кучу всего. Ну зачем, дорогой?! — Арс коротко улыбается. Она прекрасно понимает, что иначе он бы не смог поступить уж слишком правильно воспитан. Мая так крепко обнимает Арсения, что все вокруг становиться не важным для обоих на эти несколько мгновений. Он спасение. Глоток свежего воздуха. Весенний теплый ветер, что вот-вот ворвется в квартиру ее сына и наконец-то подарит всему жизнь и смысл. В небольшой, но уютной квартире пахнет тем, что Арсений никогда не сможет правильно описать, но если хотя бы попытаться, то лучше всего подойдет слово «родное». Здесь все наполнено его Антоном, каждая мелочь, что трепетно ждет хозяина на своем месте. Время здесь застыло, наполнилось позапрошлым жарким летом, их первыми совместными ночами и первым проведенным вместе Новым Годом, подальше от презрительных глаз Москвы. Здесь счастье спрятанное под обоями, их самые сокровенные слова вплелись в дурные завитки. Здесь Арс и Антон, их бесконечная любовь, что дарит им такую невероятную, почти необъяснимую, космическую силу. Все комнаты наполнены мраком, ведь свет здесь был не частым гостем. Лишь пару напольных ламп с желтым светом и лучи от уличных фонарей позволял разглядеть квартиру чуточку лучше. Арс привык. Привык пару раз в месяц жить в потемках, словно отдавая дань тому как сейчас видит мир его зеленоглазый мальчик, что сейчас совсем не догадывается о том, что он так близко к нему. Антон лежит на аккуратно заправленной кровати, такой уютный и такой родной, что сердце Арсения мгновенно пропускает пару ударов. Он скучал. На нем серая толстовка, что он привез ему в прошлый свой визит, а на груди большие наушники, что выдают еле уловимую мелодию. Взгляд мутно зеленых глаз, медленно фокусируется и Попову так сильно хотелось, чтобы Антон увидел его. Увидел тот наполненный любовь, нежность, трепетом и заботой взгляд, что принадлежит только этому кудрявому мальчишки, чья голова забита целой кипой сомнений и тревог. Арс делает пару неуверенных шагов и все еще думает, что остается незамеченным. Ему нравилось порой просто наблюдать за Антоном, находясь с ним в полной тишине. Он дарил ему такой невероятный покой и уют, что Арс никогда не испытывал в своей жизни, до встречи с Шастом. — Мам, Арс звонил сегодня? — Антон внимательно следит за каждым движением тени, так словно видит каждую деталь в комнате, каждую пылинку или морщинку на лице Арса, что удивленно смотрит на Шаста взамен. Пройти незамеченным не получилось. После последней операции зрение восстановилось едва ли на двадцать процентов, но это уже позволяет Антону видеть еле уловимую игру света и тени, видеть яркие блики и «солнечные» шарики, при прямом попадании лучей на лицо. Попов легонько улыбается, затем неуверенно мугыкает короткое «нет», отрицательно качая головой. Он подходит все ближе и тонет в наслаждение от того, что может наблюдать за тем как кудрявые волосы непослушно падают на глаза, как он мягко хмурит нос, словно крошечный ёж, что он снимал летом в саду его матери. Все для Антона, все в его личный архив, чтобы когда зрение вернется, он мог восстановить каждый момент, каждый день прожитый на этой земле. — Мам, я так сильно скучаю по нему, что готов поехать в Москву, прямо сейчас, — голос Антона будто в полу истерике и кажется, что вот-вот и он заплачет. Для него проявление таких сильных чувств свойственно, хоть и по натуре он человек закрытый, но все что касалось его любви к Арсу почему-то отдавалось в душе с особой силой. У Арсений мурашки от боли, что накрывает его словно цунами не оставляя ни малейшей надежды на спасение. — Эти дурацкие статьи, сплетни и слухи. Они так больно давят. — Ты законченный романтик, Антон Шастун. Хоть и отрицаешь это, — Арс пытается быть мягким, скрывает дрожь в голосе и почти на сто процентов уверен, что поступил нечестно, когда услышал все это. Он словно украл у Антона, что-то до безумия сокровенное. — Арс?! — Шаст нервно вскакивает с кровати тут же цепляясь за жилистые плечи Попова, что уже совсем близко. Парень чувствует родной аромат парфюма, что сам подарил ему на какой-то глупый праздник, чтобы просто порадовать и медленно тает в родных объятьях. — Я тоже скучал, родной, — Арсений сжимает парня так крепко, что вот-вот будет слышно хруст ребер. Он цепляется за Шастуна словно за спасательную шлюпку после оглушительного шторма, стараясь спастись, сделать хотя бы последний вздох. Антон стоит почти не дыша, напряженно и нервно стараясь осознать все что происходит. Он чувствует как огромный мур в его сердце пробивает тепло Арса, что захватывает последние свободные территории его тела. Он чувствует как мужчина нежно проникает под его толстовку касаясь теплыми руками бледной кожи. Антон почти на грани, когда влажные губы целуют венку на шее, как кончик носа рисует узоры у скулы, а к сознанию пробирается нежный шепот «мой хороший». Арс прекращает истязания влажными поцелуями, когда чувствует как тело Антона наконец-то становиться нежным и податливым. Когда он цепляется за него с особой силой, роняя кудрявую голову на плече, целуя изгиб шеи, царапая голую поясницу короткими ногтями. — Прости меня, — Антон говорит словно невпопад, от спутанного эйфорией сознания. Шаст знал, Арс не оценит его извинения или оправданий, он никогда не терпел этого, видимо понимал, извиняться нужно совсем не Антону. — Глупый, глупый мальчишка, — Арс несколько секунд медлит, старается поймать затуманенный взгляд Антона, но он не видел его чертовых три месяца и он наконец-то хочет получить, то чего заслужил. — Мой хороший. Антон не сопротивляется ни секунды, тает в объятиях, прячется в них от всего злого в этом мире. Только рядом с Арсением он чувствует себя полноценным, живым, счастливым. Чувствует эту нужную свободу, ведь только Арс позволяет делать все, даря возможности не быть ведомым, а вести туда куда его душе угодно. Здесь Арс позволяет себе ослепнуть, а Антону обрести зрение. Он пойдет за ним хоть в рай, хоть в ад, стоит только Шасту пожелать. — На мне зипка, черная, и белая футболка, с той дурацкой надписью, что ты мне дарил, — Арс с трудом отрывается от тонких губ парня. — Я допустил оплошность, надел джинсы с тем ужасным ремнем, что вечно не могу снять. Так что давай я… — тонкие пальцы тянутся к ширинке, но Антон перехватывается их, заставляя Арса замереть. — Я сам, — голос настолько низкий и уверенный, что Попов тает словно девчонка на выпускном. Антон только с ним мог позволить себе быть таким. Уверенным. Сильным. Таким же как раньше, до той проклятой игры в хоккей в канун нового года, когда жизнь разделилась на «до» и «после». Арсения затягивают в свои сети мысли о прошлом, даже теплые губы Антона, что он так хорошо чувствовал на своей коже не спасали до конца. Он так жалел Антона и себя за одно, что на их и так непростую долю выпало слишком много испытаний. Где-то внутри еще тлела надежда на то что все можно исправить, но Попову было так сложно верить в это «чудо» одному. «Мне хватит сил бороться за нас двоих», Арс так часто говорил эту фразу пока был рядом с Антоном в больницу, не отпуская его руки долгие месяцы, хороня себя рядом с ним. Он так часто проговаривал, эти четко сложенные буквы, что стал верить в них словно в молитву, что так часто заставляла его говорить бабушка, когда он был маленьким. Ему с каждым годом все тяжелее бороться, особенно, когда он вдали. Они сотни раз говорили о переезде, сотни раз Арс приводил аргументы, убеждал, что вдвоем они будут сильнее, но Антон не готов быть обузой окончательно, не готов был стать тем камнем, что придает тело Арса ко дну. Шастун и так корил себя все время, каждую, чертову, секунду путаясь в навязчивых мыслях и темнота поглощала его, когда-то светлую душу. В зеленых мутных глазах все больше сомнений и боли, все больше желание прекратить эту вечную борьбу. Поверить в реинкарнацию и надеяться, что он сможет начать жить заново. Возможно судьба будет к нему снисходительная и подарить ему жизнь рядом с Арсением, снова. Антон так часто представлял как его душе станет легче, когда наконец-то покинет его обремененное тело. Он даже пытался, еще в самом начале, но струсил, не будет лукавить никому, в первую очередь себе, что стало страшно полоснуть лезвием по вене достаточно глубоко. Акт для привлечения внимания. Страх Антона засасывал, проникал под кожу, заполняя каждую живую клеточку. Было страшно жить во мраке. Было страшно, что если решиться, осмелиться покончить с этой больно, то Арсений никогда его не простит. Було страшно уйти зная, что Попов будет обречен на вечные муки ибо никогда не сможет его отпустить. — Не уходи от меня, — Арсений тянет теплую толстовку Антона вверх, стараясь завладеть его телом полностью. Ему хотелось проникнуть к нему под кожу, в самое сердце, спрятаться в укромном уголке, куда доступ есть только ему. — Я чувствую, как ты ускользаешь. Твои мысли безбожно крадут тебя у меня, — Арсений влажно проводит по тонкой коже на ключицах, касаясь острыми зубами, но не кусая. Не позволительно быть с мальчиком жестоким. Не п о з в о л и т е л ь н о. — Я здесь, — Антон подхватывает теплые ладони Попова, убирая их со своих раскрасневшихся от горячих прикосновений ребер. — Прикоснись ко мне, — Антон кладет ладони Арса на свои слегка щетинистые щеки. Попов податливый. Нежно водит кончиками пальцев по пушистым ресницам, по еле уловимым морщинам. Арс так близко к нему, что ощущает как медленно легкие наполняются воздухом. Он ловит каждый его вдох и выдох, подстраивается под ритмичное биение его сердца. — Хочу ощущать мир так же как и ты, — Арсений нежно целует крошечную родинку на самом кончику носа Антона. — Я всего на секунду. — Арсений исчезает и Антон так безбожно теряется, без него мир исчезает . Он снова чувствует себя безгранично одиноким и пустым, будто Арсений исчез навсегда, а не на пару секунд, будто его и не было совсем. Ему больно даже вдохнуть, больно настолько, что кружиться голова, а руки беспощадно дрожат. — Я ничего лучше не нашел, — Арсений снова рядом, он чувствует грудь, прямо той частью у сердца необъяснимый жар. Антон точно знает, что Арс сейчас улыбается, так тепло и солнечно, с некой еле уловимой загадкой, которую никому и никогда не удастся разгадать. — Это маска для сна, помнишь та дурацкая. Я надену ее и мы будем в равных условиях. — Я стал забывать как ты выглядишь, — Голос темный, наполненный всей печалью мира. Антон мелко дрожит от боли, что приходит вместе с четким осознанием слов, что только что стали достоянием общественности. Почему-то любая произнесенная вслух мысль становиться в разы страшнее, чем когда она храниться лишь в твоей голове. Пальцы беспорядочно «рассматривают» лицо Арсения, что стоит так близко, дышит с ним одним воздухом. — Мне часто сняться твои глаза, такие яркие голубые, — Антон трепетно целует колючую щеку, затем еще раз и еще раз, исследуя лицо Арса не пальцами, а губами. — Часто сниться тот момент, когда мы на Новый Году украсили всю твою квартиру теплыми фонариками, твои глаза в их свете такие яркие, такие родные. Это было за день до того, как все полетело в тартарары. Мы были так счастливы. Все казалось таким правильным. Таким настоящим. Без лжи. Без боли. — А сейчас как? — Арсению страшно услышать что-то ужасное, он будто чувствует, что грядет что-то бесповоротное. — Мне все время кажется, что я сплю, но это приятный сон, когда ты рядом, а когда тебя нет это чертов ад, — Антон путается в темных волосах так сладко пахнущих мятой. Тонкий кончик носа проводит от виска до скулы, а губы снова касается бледной кожи. — Я не хочу просыпаться, ведь в этом сне есть ты и тебя никто не сможет у меня забрать, но я так устал. Все давит на меня. Иногда мне кажется, что я тону и никто не сможет мне помочь.

Ночь холодна Когда мы врозь Весна предала Влюбившись в мороз Я рад что сны приходят всегда А в них всегда ты, А в них всегда я За руку идём Считать облака Свидание — весна предала

— Антон, я…— мысли Арсения путаются, перекрывают воздух и любые когнитивные способности. Он растворяется. — Мне так жаль, что все так. Я не могу иначе. — Ты поэтому приехал? — Антон отстраняется, но не слишком далеко, боялся, что проснется. — Я должен был, — Арсений хватается за запястья, не дает отстраниться Антону. Утаивает истинную причину. Он боится его потерять, боится дать ему отступить и потерять его навек. Будто не оставляет парню выбора, заключая их в вечный союз. Шастун ведь не против, ему не нужен мир в котором нет Арса, но иногда он думает о том, что находиться в клетке созданной из чувств Попова и ложных надежд. — Я все понимаю, но мне тяжело. Мне страшно и этот страх у меня будто под кожей. Не дает уснуть. Не дает нормально жить. — Я миллион раз говорил тебе, поехали со мной, — теплые руки Арса обхватывают мягкое, такое солнечное лицо стоящего напротив парня. В нем было столько всего. в нем была целая вселенная безгранична и необъяснимая. — Вернись ко мне. К нам домой. — Арс, — это всегда слишком сложна тема для них. Антон уехал из Москвы прячась от навязчивых журналистов, команды, фанатов и стыда. Стыда, что, он стал обузой для Арсения, который отказывался от кастингов и спектаклей из-за того, что Антону нужен ежесекундный присмотр. Арсений жертвовал многим и в один прекрасный момент, Шастун понял, что не готов утягиваться мужчину в это бесконечное горе по ушедшей нормальной жизни. «Там мама, Дима с Катей, семья и покой. Так будет лучше. Отпусти меня», и Арсений отпускает, а Антон прощался так сухо как только мог, где-то в душе надеялся, что тот не разлюбит никогда, хоть и мозг кричал о другом. Оба тогда сходили с ума. Всем было тяжело. — Я знаю, что сложно. Мой хороший, я все знаю. Ты обещал мне подумать и я не тороплю. Я весь твой, всегда только твой, — тонкие длинные пальцы сжимают мягкую кожу в районе сердца. Голос Арса такой тихий и мягкий, словно бархат, словно самый дорогой бархат в мире. Антон теряется и тает, голос Попова самая сильная слабость в жизни. Когда он так нежно и зычно хрипит, вызывая миллионы мурашек, Шастун растекается и умирает, тут же воскресая. За этим голосом он готов идти хоть на край света, выполняя каждую его просьбу. Ладони Арсения мягко ведут по торсу Антона вниз, сжимает бока, большими пальцами обводя по контуру тазовые косточки. Антон молчит, хоть и в голове долгий крик и истерический монолог, что длиться, кажется, вечность. Он принимает единственное верное решение, просто целуй. Целуй, чтобы уничтожить этот убийственный голос, который заставляет сдаться. Целуй на поражение, чтобы не оказаться убитым самому. Такой вязкий, терпкий словно хурма, но достаточно нежный, уводящий за собой в теплый плен постели со свежим хрустящим бельем, что словно ждала только их все время. Антону ничего от Арсения не нужно, только лишь иметь возможность прикоснуться к его теплу. Всепоглощающему. Нужному. Важному. Антон целует так требовательно, но нежно, словно Арсения у него вот-вот заберут. Он целует каждую родинку на мягком, худом лице мужчины. Он помнит каждую, даже спустя два долгих года в темноте. — Я люблю тебя, — тяжело тянет Антон, сплетая их пальцы и тела воедино. Они здесь вдвоем и хотелось бы чтобы на века, хоть и рядом с Поповым вечности будет мало.

Пожалуйста, только живи Ты же видишь: я живу тобою Моей огромной любви Хватит нам двоим с головою Земфира — хочешь

* Арсений просыпается от будильника, который, наверное, забыл выключить еще будучи в Москве. Лучи лениво пробивались сквозь закрытые шторы, окутывая все вокруг магией утра, что так любил Арс. Даже после долгих и изматывающих съемок он просыпался ровно в семь тридцать, пил черный кофе без молока и сахар и пробегал ровно тринадцать и три километра по парку, что рядом с его домом. Даже будучи в Воронеже он не собирался изменять данной традиции и достав беговые кроссовки и форму из сумки, что со так и валялась в коридоре, Арсений покинул пропитанную сном и солнцем квартиру, радуясь, что Антон не проснулся, ведь тогда бы уйти было сложнее. Антон просыпается один и снова почему-то верит, что весь вчерашний вечер и ночь сон, сладкий и приятный. Он даже снова закрывает глаза в попытках поймать то нежное чувство, что он ощущал всю ночь, тепло от горячего тела и влажные губы, что наверное исцеловали каждый сантиметр его тела. Ему часто в порывах тоски сниться нечто подобное и в те редкие ночи он спит крепко и совсем безмятежно, а утром совсем не хочет просыпаться. В такие дни, Антону очень тяжело и он всегда проводит в постели чуть больше положенного, словно пытаясь уловить те остатки сна, что «мучили» его целую ночь. Но сегодня все иначе, слишком реалистично и ощутимо саднит ключица от мелких засосов. Шастун включает торшер, несмотря на то, что на улице солнечное и яркое утро, так яркие блики помогут ему лучше ориентироваться в пространстве, хоть он и знает расположение каждой вещи наизусть, но эти возможности увидеть яркие пятна перед глазами он не хочет упускать, это помогает ему чувствовать себя живым. Арсений появляется слишком тихо, из-за шума кофейной машины, навыки управления, которой Антон освоил недавно, Попов получает возможность насладиться обворожительной картиной по которой он так скучал в одинокой Москве, каждое свое одинокое утро. Антон стоит посреди небольшой кухни, в одних спортивных шортах обнажая подтянутый торс, острые лопатки и длинные подкачанные ноги, Антон старается вернуться к тренировкам и даже смог освоить беговую дорожку, что подарил ему Дима. Антону ощущение, что он возвращается к жизни, а Арсению красивейший вид на любимого парня. Шаст мягко оперевшись ладонями о стол, прислушиваясь к шумным звукам кофе машины, что-то напевал. У Арсения щемит сердце, а тело выдает странные мурашки то ли от возбуждения, то ли от вожделения перед таким желанным видом перед собой. Попов влюблен до беспамятства и с каждым годом он находил в Антоне то, что заставляло его любить его все больше. — Я знаю, что ты сейчас стоишь и пялишься на меня, — Антон не поворачивает головы все еще старательно управляется с утренним кофе, что окутало своим ароматом всю кухню. Арс не видит лица парня, но точно знает, Антон улыбается, так приторно сладко, словно в нем не осталось ни крошки боли и тоски. Снова притворяется, чтобы порадовать, но Арсений слишком хорошо знает эту игру, что затеял Шастун. Он часто видел это в нем надменное, тяжелое старание быть хорошим парнем, когда Арсений рядом. Они оба очень много старались. Они оба очень сильно устали. — Нет, что ты, — притворно тянет Попов еле сдерживая смех. Он старается быть тихим, чтобы подобраться к стоящему около плиты парню и наконец-то украсть заслуженные утренние объятия, которых он так напрасно их лишил. — Расскажу тебе секрет: я даже будучи слепым вижу как ты нахально врешь, — Антон улыбается в ответ, так искренне и чисто, что Попов даже верит, что может быть у парня все в порядке и дремучие мысли ушли из его светлой головы. Почему-то сегодня Арсу хочется чувствовать только это яркое и заслуженное счастье без тревог и радоваться тому что Антон все еще рядом. Арсений обнимает мягко и трепетно, боясь сейчас сделать лишнее движение. Целует лопатки и шею, носом втягивая сладкий аромат антонового тела. Он прохладный и нежный, словно сливочное мороженное, то что нужно после пробежки. Арсений бы остался в этом моменте, где все так приторно романтично, на вечность, записал бы на пленку или нарисовал бы картину и спрятал эти секунды от всех злых глаз. В эти редкие моменты тяжело дышалось, хотелось долго молчать, обниматься и долго, трепетно целовать раскрасневшиеся губы Антона, что покорно стоял принимая всю эту нежность. Они очень любили и эту любовь многим не понять. * Попов всегда боялся, что утратит доверие младшего в силу того, что между ними и так в тот последний год все медленно рушилось и казалось, что если бы не тот несчастный случай, то они и вовсе бы расстались. Антону тогда было тяжело мириться с разгульным образом жизни, с враньем, что окутывало их все время, с тем, что он был не единственным. Ревность главный недостаток Шастуна, хоть он и усердно с ним боролся, сейчас даже казалось, что переборол, но это была наглая ложь, и в первую очередь, себе самому. Арсений ненавидел оковы, которыми его связывали отношения с Аноном. Он только развелся, в то жаркое лето, когда встретил Шаста на каком-то дурацком корпоративе их команды, что он вел. Арс так долго сопротивлялся собственным чувствам, так долго держался за иллюзию свободы, разгульную жизнь без Антона или с ним, но когда сдался, понял, что пропал окончательно в этом омуте ярких, зеленых радужек. Попов тогда уступил свои чувствам и сдался Антону полностью, хоть и порой, громко скандалил, собирал вещи и уходил из дому на пару дней. Первый раз Антон паниковал, кричал, ненавидел и истерил, а затем привык, что Арсений словно нагулявшийся кот возвращался домой, нежный и с коробочкой глубочайших извинений, которых с каждым разом становилось мало для прощения. Травма Антона. Чертова случайность. Сломанный ремешок на шлеме в благотворительном хоккейный матч перед новым годом закончился ужасной трагедией. Антон влетел в бортик ударившись виском и лобной долей вследствие чего кровоизлияние в глазное яблоко и потеря зрения. Итог от врача «шансы на восстановления один из ста». Антон теперь живет почти в темноте. Все эти клиники и журналисты, связали их за руки и ноги, обязательствами и любовь, которая от страха потери усилилась в сто раз заставляла их быть друг у друга на первом места. Их проклятье и тут же спасение, которое отрезвило Арсений и загнало Антона в чувство сомнений и страха, что все это лишь иллюзия и чувство вины первого, но это на так Арсений чуть ли не впервые в жизни понял, что для него действительно самое ценное в мире. * — Катя и Дима сильно обидятся если мы не приедем? — Арсений нежно ведет прохладным носом, по выступающей на шее Антона венке, заставляя младшего покрыться мурашками от неожиданности и чувств. Антон ничего не видит поэтому каждое действие, каждый следующий шаг Арсения для него сравним хождению по минному полю. Длинные пальцы, холодные, но такие мягкие, забираются под домашнее худи Шастуна и снова вызывают фейерверк, в возбужденном воображении. Всей ночи было мало, чтобы утолить жажду друг по другу. — Дима убьет тебя, — Антон отвечает на прикосновения томным и сладким стоном. Он прогибается поясница как только может. Упирается ладонями в каменную столешницу, что бы не рухнуть от ощущения пальцев слишком далеко ушедших за полосу домашних спортивок. Шастун тихо стонет, но недостаточно чтобы Арсений мог продолжить эти «мучения». — Хочу остаться здесь навсегда, — Арс снова ведет по тонкой венке на шее кудрявого, но уже носом, а острым кончиком языка. Пробует на вкус словно впервые, наслаждается словно маньяк этой властью и одновременно нежностью, что разрывает все в груди, перекрывая воздух. — Хочу остаться в этом моменте. — Если Поз не убьет тебя за опоздание, то я обещаю, что мы продолжим по возвращению. — Тош, я… я не сказал. Я улечу с Серегой в воскресенье в обед, — Арс отступает, но пальцев, что держит влажные ладони Антона, не разжимает. Ему критически нужно знать, что парень будет ощущать его. Со временем хотелось чтобы о разлуке говорить было проще и сердце не срывалось с обрыва вниз от каждой мысли, но пока это не так и армению приходится проживать маленькую смерть каждый чертов раз. — Хорошо, — Антон не вырывается не спорит и не кричит он, принимает все как есть он привык. Давно и надолго свыкся с мыслью, что всегда будет вторым номером в жизни Привычки ведь тоже бывают плохими?! — Я чувствую твое напряжение, — тихо бормочет Антон, мягко поглаживая длинными пальцами коленку рядом сидящего Арсения, что сейчас пытается сосредоточенно вести машину. Но пальцы Антона что тут же заползают в дырочки рваных джинсов, поглаживают мягкую кожу вызывая толпу мурашек и Арсений теряет последнее спокойствие. — Что случилось, Арс? — Все в норме, — в голове уже давно все вверх тормашками. Поездка должна была стать островком спокойствия и уюта, но вышло слегка иначе. Арсений все никак не мог успокоить неутихающее чувство беспокойства. — Если ты о твоем отъезде, то не переживай. Мы все обсудили и я понимаю, что тебе нужно быть на пробах. Да и Серега уничтожит меня, если я снова закачу скандал, — Антон тихо хихикает пытаясь разрядить атмосферу, вспоминая тот дурацкий случай когда из-за сборов забыл о съемках Арсения в Сочи и сорвал Сереге отпуск ибо из-за розысков Попова тот не успел на самолет на сказочный остров Бали. — Антоша, просто впереди много съемок и я слегка волнуюсь, — Арсений мастерски врет. Ему нужно подумать, придумать четкий план того и не поддаваться эмоциям, сейчас пороть горячку не время. Они все на грани. — Да еще и эта журналистка съела весь мозг своим интервью. — Так дай его и дело с концами, — Антон масштаба трагедии не понимае, а Почений не пытается объяснить. Ему лучше спиться от того, что Шаст не знает о всех этих слушать и черных «тучах сгущающимися» над ними. — Родной, ты же знаешь Утяшева не утверждает вопросов заранее и не делает пред просмотров, чтобы можно было вырезать что-то неуместное. После того скандала… я не горю желанием раздавать интервью на темы которые не касаются новой роли. — Я думал Серега все похоронил? — Антон хмурится слегка поджимая губы, Арс украдкой ловит эти эмоции и любуется. Ему нравиться эта яркая мимика на лице возлюбленного. — Я тоже так думал и даже Серега так думал, но подставные журналисты этой Утяшевой все время спрашивают о тебе, — Арсения вся эта ситуация бесконечно напрягала, хотя и казалось бы можно было уже и привыкнуть, но Арсений не терпила у Арсения чувства и мнение, которые нужно высказывать. — На моем «без комментариев» все долго не продержится. — Когда-нибудь все станет проще, — Арсений видит в нем огонек надежды, что словно свет маяка направляет его на верный путь. Прошлой весной всплывшие подробности личной жизни известного актера Арсения Попова и самого востребованного и талантливого хоккеиста сборной Антона Шастуна обсуждали все у кого был доступ к интернету. Все прикрытия близкой дружбой и общими интересами сыпались с каждым днем все сильнее, после инсайдерской информации из больничных закоулков о том что Попов ночевал в палате Шастуна проливая горькие слезы, лишь подкрепляли и так гуляющие по интернету кадры где Арсений летит через всю ледовую арену к лежащему в луже крови Шастуну и не отпускает руки парня до самой кареты скорой помощи, агрессивно бросаясь на каждого кто мешает ему. В то мгновение он не думал о и так хрупком прикрытие, об их карьерах, о мнениях, слухам и всем остальном. Их спасло, что в тот момент все вокруг были больше заинтересованы вопросами «выживет ли Антон Шастун?» и «вернется ли он на лед?», хоть и любители желтизны все равно не отпускали такой горячей темы отношений между двумя мужчинами. * Загородный дом семьи Позовых не был выдающимся, как для лучшего стоматолога Воронежа и обладателя пары клиник. Дима любил роскошную скромность, будто бы оставляя еще места для мечтаний и совершенствования своей жизни. Именно эту черту Антон забрал у Димы, который с юных лет заменял то учителя, то друга, то брата, то отца став неотъемлемой часть еще тогда юного девятиклассника. Даже будучи успешным хоккеистом с приличной суммой на счету и парой рекламных контрактов, он жил на съемной квартире, до переезда в огромную квартиру Арсения в центре, конечно. Антон никогда не выходил за рамки своей обычной жизни в Воронеже и из предметов роскоши купил лишь огромную тачку «ну чтоб удобно было форму возить» и дачу для мамы «это меньшее, что я могу ей дать». В доме шумно, от этого гомона и смеха у всех уже слегка гудит голова, но определенно никто из присутствующих не хотел это заканчивать. Все здесь рады друг-другу, все здесь любят. Первые именины маленького Тео, не запомнит сам малыш, но зато родители будут трепетно хранить этот вечер в воспоминаниях и на страницах фотоальбома. Сейчас так мало поводом радоваться, а это кроха, что сопит у мамы на руках, нечто светлое и объединяющее. — Арс, он так классно пахнет, такой сладкий и приятный аромат, — Анон успел немного потискать маленькую причину праздника, пока тот сладко спал у Кати на руках. Он верит Сереже, который без умолку тараторит о то как малыш похож на отца. — Когда Савина только родилась я не обратил на это внимание. — Ты был мал, для таких сентиментальных вещей. Да и сам же говорил обоняние зашкаливает сейчас, как и слух, — Арсений не выпускает Антона из объятий весь вечер, ловя нежные взгляды Кати в их сторону. В близком кругу друзей Шастуна они были свободны и открыты, не боялись осуждения. Они купались в любви и поддержке самых родных людей на планете. В воронежской компании ловили такие редкие моменты счастья за которые оба были так благодарны. — Арс, я так рад, что ты приехал и вытащил этого обормота к нам, — Дима оказывается рядом как-то внезапно, что Антон даже пугается сильно сжимая теплые руки Арсения, что лежали на его коленях весь вечер. — Он без тебя никуда не выходит из дому, ты вообще знал? — Поз, я же просил, — Антон борется с гневом, который в последние месяцы чуть ли не главный его противник. Одна малейшая неправильная буква или реакция и Антон кипит словно новый чайник. Он общался с психологом об это, но женщина, лишь еще больше раздражал его, никак не помогая справляться с гневом. Антон перебил уже половину посуды в доме, пугая мать все сильнее, но метода справиться с этой ужасной черной яростью он никак не мог. Мая Олеговна с трудом молчала об этом ужасе, каждый раз, когда Арсений спрашивал «как у вас дела?», хоть и скрывать слезы удавалось не всегда. Попов все знал, видел как хмуриться красивое лицо, как сжимаются тонкие пальцы, ка царапают кожу ладоней. — Я знаю, — Арс тяжело вздыхает, поглаживает коленку и старается говорить как можно мягче. — Не злись на Димку, у меня здесь свои источники. — Мама, — на выдохе шепчет Шаст, злиться буквально пару секунд, ведь на нее никогда не мог, даже когда был повод. С — Антон это ведь не дело! Вернись к жизни, ты нам нужен, — Дима слегка хмельной поэтому слова даются ему легко и он не думает о последствиях, которые триггерит не только у него, ведь Катя больно бьет его ногой под столом. — Если ты забыл, то напомню — я все еще слепой и прости, что не могу быть, таким как раньше, — если бы Антон мог он бы прямо сейчас выбежал на улицу, вдохнул холодного воздуха и закурил, так долго затягиваясь и пьянея от никотина. О его зависимости никто не знал, как он думал, но Арсений каждый раз находил его заначки, тихо огорчался и молчал. — Антон, я не… — Дима пытается потушить разгоревшийся пожар, но знает ничего уже не поможет. Антон горит и его агонию затушить. — Не нужно меня жалеть, я и сам… — Антону хочется сбежать от самых любимых, ему хочется сбежать от себя. Его держит лишь теплая рука Арсения, которую он так и не отпустил ни на секунду. «Ради него, Антон», — внутренний голос такой тихий и спокойны, что Шастун пугается сам себя. — Антоша там тебя Савина зовет, пойдем я отведу тебя к ней. Она очень скучает по тебе, — Катя прекрасная женщина, которая вовремя умеет остановить не только бегущего по лужам ребенка, но и конфликт грозивший третьей мировой войной. Дима устало падает на стул, он действительно виноват, а Арсений наконец-то отпускает слегка влажные руки Антона, которого Катя утаскивает за собой, им обоим стало холодно. — Арс, я не понимаю, что с ним происходит, — Дима выглядел таким потерянным, таким грустным, будто бы он только что навсегда утратил доверие Антона, будто бы действительно ощущал окончание всего. В темных глазах горела вселенская тоска, необъятная и тягучая, которая была способна утянуть всех присутствующих за столом за собой. — Он потерял остатки веры, Диман, — болезненный итог Попова подвел всех на край обрыва. Арсений будто бы разрешил им всем теперь говорить об этом вслух. Наконец-то всем пришло нужное расслабление, запретных тем более нет. Арсений срывается с места, покидает душное помещение и рвется на волю, вдыхает воздух так много, что закружится голова. Он хочет сбежать, спрятаться так далеко и надолго, чтоб все забыли его имя, чтобы он навеки забыл сам себя. Он хочет разучиться жить, дышать, быть без этого зеленоглазого мальчишки, который кажется решил уйти, навсегда. Покинуть этот бренный мир и успокоить свою душу. Спастись от неразделенной жизни и не отданной любви. Неожиданный визит Арсения открыл слишком много тайн Антона, что, как бы не иронично звучало, он хранил в банке из-под кофе на верхней полке в кухне, которую сегодня отыскал Попов. Случайно. Не нарочно. Нехотя. У них никогда не было секретов, как казалось Арсу, но эта чертова банка из-под Нескафе раскрыла страшное, то к чему казалось бы Арс должен был привыкнуть, ибо не раз снимал Антона с петли, промывал желудок после десяток таблеток, перевязывал раны, прятал все острое, рыдал над его бледным телом, но впервые за столько попыток Шастун был настолько решителен и на столько близок к шагу в вечность. «Я ухожу и в моей смерти не прошу винить никого, кроме жизни и судьбы, которая был ко мне так не благосклонна», Арсений перестал дышать, когда увидел эти строчки аккуратно напечатанные машинным шрифтом. Попов сразу решил не усугублять ситуацию, знал пока он рядом Шаст не натворит глупостей, они договорились еще тогда. — Не уходит от меня, мне кажется я не выживу. Арсений думал, что когда, хоть он и надеялся что этого не произойдет, настанет этот день он будет готов. Он будет сильным и смелым, когда Антон решиться на этот шаг. Они договорились, но никто не знал об этом, даже самые близкие. Это их огромная тайна которая с каждым днем тянула Арсения ко дну. Он все еще не был готов. Он все еще не научился дышать без него. “ — Если я решу уйти. Окончательно решу, — Антону тяжело дышать, после десятка рвотных позывов, что почти обезводили тело, горло саднит невыносимо. Он видит грустные и почти пустые глаза Арсения, который нежно гладит его по взмокших кудрявым волосам. Он приносит столько боли в жизнь Попова. — Антон, это глуп., — но Антон не дает договорить. Арсению тревожно, страшно услышать что-то ужасное их этих слегка алых губ. Он искусал их в кровь. Сосуды в глазах полопались, а все тело периодически дрожало от конвульсий. У Антона почти получилось уйти в эту ночь, но неожиданное возвращение Арсения после съемок не дало сделать последний шаг — Не перебивай, прошу, — Антон все еще дрожит, после того как уже в третий раз пытается покончить со всем этим дерьмом, но Арсений всегда оказывается вовремя и рядом. Всегда откачивает, выхаживает, заставляет жить, дышать, верить, но сил у Шастуна все меньше с каждой попыткой, после каждой новой операции, что не помогает вера в лучшее уничтожается. — Я хочу чтобы в следующий раз ты не спасал меня. Просто ушел, закрыл дверь, закрыл свое сердце и отпустил меня раз и навсегда. Мне с каждым днем все сложнее пытаться, с каждым днем все тяжелее находить смысл для жизни. Я люблю тебя, Арс. Люблю и буду любить тебя в этой и во всех следующих жизнях, знай это, но когда настанет время отпусти. Если действительно любишь, отпусти, — слезы льются одна за одной, предательски выдавая все истинные чувства, весь страх и любовь наружу. — Хорошо, — из голубых глаз льются слезы, горькие и отчаянны. Арсений больше не хочет быть сильным. Арсений больше не хочет быть… Он целует бледные щеки. Хватается за этот любящий взгляд зеленых глаз и пытается дышать. Голова ложиться на редко вздымающуюся от вдохов грудь, Арсений слушает его сердце пока тонкие пальцы мягко глядят его волосы.» — Шастун, я ведь еще совсем не готов отпустить тебя.

Пожалуйста, не умирай Или мне придётся тоже Ты, конечно, сразу в рай А я не думаю, что тоже Земфира — Хочешь?

В мире все слишком сложно для них обоих. Стандарты. Упреки. Законы. Все было против них, а они продолжали держаться за руки на виду у безумной толпы. Арсений думал, что так будет всегда, он верил в какую-то невозможную силу любви словно в панацею от всех болезней и бед, но пока что даже любовь не справляется. Арсению все страшнее просыпаться в темноте и не видеть свет впереди. Арсений возвращается в дом с легкой улыбкой, безумными глазами и холодными от безумного ветра руками. Проходит мимо друзей, что бурно что-то обсуждали, украдкой переглянувшись с Матвиенко. Сережа обеспокоен, но он знает сейчас нечем помочь, по этому друга не трогает лишь одним взглядом спрашивает «все в порядке», а Попову много не нужно, он кивает в ответ «все нормально». Они друг-другу за столько лет научились понимать без слов. Все становиться спокойнее когда бурные эмоции утихают и Дима медленно перебирает струны гитары, что ждала своего момента целый вечер. Злости и тревог больше нет, все знаю Антон и Дима помирились не дождавшись рассветных лучей. Ближе друг друга у них никого нет и никогда не будет. Антона усадили на мягкий ковер в крошечной детской детей Поза и Кати. Здесь уютно и спокойно из крошечной колонки доносились легкие мелодии колыбельной, что успокаивали и Антона уставшего и разозлившегося на себя самого. Крошечная девчушка все крутилась возле Шастуна рассказывая ему какие-то умные слова и факты, которые она притащила из сада и кружка по фигурному катанию. Савина все сильнее похожа на Диму и это факт, заметный такой жирный факт, который Антон подмечает даже будучи слепым. Малышка такая умная и смышленая, быстро формулирует слова и делает выводы в точности, как и ее отце. Савина тихо поучает маму как управляться с младшим братом, пока Антон сидел на мягком ковре куда усадила его Катя. — Мамочка, он же крошечный, ему еще нельзя оставаться одному, — малышка крутилась около небольшой люльки, пытаясь рассмотреть братишку. Савина вообще была в восторге от того что теперь она старшая сестра и от крошечного брата совсем не отходила. Вечно сюсюкалась с ним и поучала маму с папой как правильно с ним себя вести. — Савушка, он же просто спит, — Катя нежно улыбается, поправляя длинный волосы дочери. Антон хочет расслабляться в этой спокойной обстановке и вся злость наконец-то исчезать в этой уютной атмосфере. Катя втащила его с места катастрофы и усадила в детской где все настроено на то, чтобы угомонить всех демонов Шастуна. — Мы с Антоном останемся и присмотрим за Тео, — малышка усаживается на колени к Антону. — Правда Антон? — Савина нежно хватает Шастуна за руку, сжимая крошечными пальчиками длинные пальцы Шастуна. — Правда, котенок, мы так и сделаем, — Антон слышит быстрый топот маленьких ножек в свою сторону и мягкие блики от огоньков теряются, а это значит что к нему приближается крошечный человек. Савина юрко запрыгивает наколенник Шастуну и нежно обнимает его щетинистые щеки своими маленькими ладошками. Она без стеснений целует его в нос и задорно смеется. — Антон я очень сильно люблю тебя и когда вырасту то, выйду за тебя замуж. Потому что Арсений станет старым и не красивым, а я вырасту и буду как мама и ты обязательно меня полюбишь. Ты ведь любишь маму? — Я и сейчас тебя люблю, Совенок и маму твою очень люблю, но думаю, что Арсения я буду любить еще очень долго и так же крепко, — Антон ярко улыбается и в голове тут же миллионы картинок их будущего которому не суждено сбыться. Он думает о том, что мог бы быть рядом пока малыши Позовы взрослеют. Мог бы побывать на свадьбе племянниц Арсения и наконец-то слетать в Омск, чтобы увидеть эти сибирские леса зимой. Они могли бы дожить до того момента как все в мире станет лучше и они с Арсением наконец-то бы обрели двойные фамилии или если бы он выиграл то они бы стали семье Шастунов. Они могли бы, но у Антона нет сил, чтобы двигаться в этой тьме на ощупь дальше. — Но он же будет старым и некрасивым, — малышка кривиться. Она любила Арсения, любила как он читает сказки и как она вечерами смотрит его по телевизору, в очередном сериале или фильме, но Антон был с ней рядом целую ее пятилетнюю летнюю жизнь и она не понимала как быть без него. — Савина, так нельзя, — ругается Катя. Она дочку учит быть мягкой и нежной, но Димкин характер все рвется наружу. — Мамочка, я люблю дядю Арсения, но Антона я люблю больше, — девчушка вся в отца прямолинейная и честная до мозга костей. Она смело целует Антона в щеку и укладывается около него на мягком ковре. Она Антона любила, а как же вообще возможно иначе? — Котенок, я ведь тоже стану старым и некрасивым, а ты станешь красивой девушкой, которая обязательно встретит своего принца и у вас будет свое долго и счастливо, — голос Антона мягкий и спокойный, рядом с Савиной или Тео ему вообще не хотелось думать и говорить о плохом. Они дарили Антону ощущение дома и покоя, которого ему не хватало в одинокой пустой квартире. — Но ты ведь все равно будешь любить меня? — Савина на меньшее чем безграничная любовь, которую она получает повсеместно не рассчитывает ни от кого. — Конечно Совенок, сильно и всегда буду любить тебя. — Сильнее Арсения? — Сильнее Арсения я не смогу полюбить никого, но тебя обещаю любить не меньше. Арсений стоял у двери, вслушиваясь в детское щебетание младшей Позовой и Шастуна, которые без умолку делились своими странными словечками и секретами, пока Катя укладывала Тео в крошечной кроватке. В небольшой аккуратной комнате было уютно и пахло детскими травами для сна, Арсений наконец-то смог почувствовать покой, слушая как тихий шепот Антона убаюкивал лежащую в своей крошечной кроватке Савину. — Катюша тебе помочь? — Арсений ничего не смыслил в детях, хоть и у самого две взрослые племянницы рождение которых он застал еще живя в Омске. Он часто помогал сестре и даже укладывал малышке спать, но это было так давно, что Попов даже на секунду задумался как правильно держать младенца на руках. — Тео уснул, все в порядке, — Катя нежно улыбнулась, легко касаясь плеча Арсения, что внимательно разглядывал крошечного пузатенького мальчугана, один в один похожего на Диму. Он все еще удивлялся как можно было сотворить две крошечные копии себя самого, что даже не перепутать ни с кем в мире, — осталось уложить Савину и дело в шляпе. — Кажется я почти справился, — подал голос Антон, аккуратно поглаживая крошечную девочку по каштановым волосам. — Я еще не сплю, — сонно буркнула Савина. — Тогда дядя Арсений сейчас расскажет тебе самую красивую сказку в мире, Попов оказывается рядом с Антоном и Савиной, что все еще лежат на полу. Он подхватывает малышку на руки мягко прижимая к своей груди и перекладывает на уютную детскую кровать совсем рядом с Антоном, что сейчас следит за мягкими тенями пред глазами. Такой теплый и мягкий свет позволяет ему видеть легкие очертания и блики, что заставляло его полюбить ночь еще сильнее. — Антон вы будете рядом, когда я проснусь? — Савина закутывается в пушистое одеяло, которым ее накрывает Попов. — Да, котенок. Мы всегда будем рядом, — вранье в которое Антон старался верить, пока еще оставались силы. Он убеждал все вокруг и надеялся, что убедил Арсения в том что его план попрощаться останется нераскрытым. Антон хотел уйти не причинив боли, уйти так, чтобы никто не горевал и не жалел. Тихо, с ощущением долгожданного покоя, почему-то он верил, настолько сильно внушил себе, что это возможно, что уже даже и не жалел о том, что его жизнь закончиться. Савина тихо сопела под боком, а Катя покинула комнату оставив мужчин наедине друг с другом. Долгая сказка о драконах и спасении принцессы кажется должна была подействовать уже не только на Савину и Тео, но и на Шастуна что развалился рядом с Арсение, сплетая их ноги друг с другом. — Ты когда-то думал о том, чтобы стать отцом? Думал о семье и детях? — вопрос Арсения словно гром среди ясного неба. Они никогда не говорили о таком вслух, а порой даже и думать о таком боялись. Они явно живут не в то время и не в том месте, чтобы задумываться о таких вещах как стандартная «майонезная семья» с домом, собакой и парой чудных детишек, как в самой дурацкой рекламе майонеза по тв или в очередном арсеньевском сериале, с правильными семейными ценностями. — Никогда не представлял себя в роли родителя. Не знаю почему будто бы с самого начала осознавал, что это будет невозможно, — Антон с Арсением в такие моменты откровенный и честный, оголять душу ему не впервые. Он действительно никогда не думал о правильной семье с обложки, той о которой мечтают все профессиональные спортсмены, чтобы вот кубок стэнли на стеллаже и пару тройку детей да жена, что ждет со сборов сутки напролет. Это всегда было не об Антоне хоть и о кубке он мечтах, хоть и никогда и не надеялся что судьба будет так благосклонна. — Может быть я знал, что встречу тебя с самого детства? — Ну ты и придумщик Шаст, — темно каштановая макушка Арсения уютно умещается на антоновском бедре, чуть ниже тазовой косточки, и Арсений ласковы словно кот наевшийся сметаны ластиться к хозяину. Антон не жалеет нежности и запускает свободную руку в мягкие длинные волосы мужчины. — А ты думал о детях, когда был с Аленой? Они с Антоном говорили об этом все пару раз за прошедшие пять лет. Сначала все было сухо. Была. Жили. Развелись, но с каждым новым разговором Антон понимал и видел все больше граней этих отношения. Когда у них начался роман, Арсений с Аленой были женаты лишь на бумаге и по факту наличия кольца на пальце, но в реальности они расстались еще на второй из пяти супружеских лет. Привычки тоже бывают хорошими. Их симбиоз с бывшей женой был отличным, слаженным и крепким, хоть они и спали в разных кроватях, а порой и в разных квартирах. Арсений оценивал ухажеров жены, ставив им звездочки на холодильнике за очередной букет или подарок, Алена с этого так красиво смеялась и Попову нравилась эта шальная, будто бы вечно хмельная улыбка. Они действительно любили друг друга ровно столько сколько было отведено им судьбой и расстались так же красиво и тихо, оставив друг другу новые адреса и телефоны. “ На всякий случай вдруг ты скучишься и будешь проездом в Париже», в письме на прощание указала Алена. — Думал. Достаточно часто для любящего свободу человека. Мы пытались. Не получилось. Теперь я думаю о другом. Возможно, я даже рад, что у нас не вышло с ребенком, тогда. Расстаться было сложнее, — они действительно пытались, пока была любовь пытались стать еще счастливее, когда любовь стала ускользать, словно песок из пальцев, они старались ребенком спасти свой брак. Не вышло ничего и когда подписывали бумаги о разводе оба действительно были рады тому что ребенка нет. Меньше волокиты. Меньше боли. Меньше слез. — Когда Савушка была маленькой, я часто был у них дома. Смотрел как Дима с ней возиться и глаз не мог оторвать, сейчас часто проигрываю эти воспоминания у себя в голове. Когда слышу этот детский смех, ее забавный голосок. Чувствую крошечные ручки Тео на своей коже, почему-то ловлю себя на мысли, что хотел бы увидеть бегущего мне на встречу крошечного мальчугана с голубыми глазами как у тебя и каштановыми кудрями как у меня, с кнопкой носом и россыпью крошечным родинок. Понимаю это невозможно, предел мечтаний, но будто бы именно эта мечта все еще дарит мне какой-то свет и заставляет двигаться дальше. — Антон,…не…— Арсений хотел молить его прекратить резать без ножа, просить больше никогда не говорить о таком, потому что если Антон действительно уйдет, то с мечтами об этой жизни Арсений не справиться ни за что. Антон сам не понимая дарит Арсению надежду, на то что впереди есть будущее, красивая жизнь вместе, дети, новый дом, тихая и красивая старость, но все это лишь мечта, которую Арсений тут же хоронит не дав даже шансу развиться. — Ты что плачешь? — Антону тревожно и грустно, он и сам начал думать о том, что могло бы ждать их впереди, какое бы прекрасное будущее они бы могли подарить друг другу если бы родились в другой стране и других обстоятельствах. — Нет, родной. Все хорошо, — влажными губами Арсений целует костяшки пальцев Антона и скрывает влажные от слез щеки. Такие редкие для него чувства. Мужчины не плачут, но когда Антон Шастун таким мягким голосом рассуждает о будущем невозможно держаться даже такому холодному омскому сердцу. — Я думал, что мы обсудим это дома, но почему-то решил предложить это сейчас. Давай съездим в отпуск к морю. Шри-Ланка чем тебе и тихий мирный отдых и теплый океан? Нас никто не побеспокоит и мы сможем отдохнуть побыть вместе. Давно ведь никуда не летали. — Тебе придется слишком долго возиться со мной, — Антон отдает себе отчет, что на отдыхе будет бесполезным бревном ведь в незнакомом месте адаптироваться будет страшно и небезопасно. Он будет 90 килограммовой обузой с которой Арс протаскается неделю отводя его даже банально посцать. — Плевать, поехали, — Арсений настроен решительно. Он с огромной верой в сердце думает, что этот отпуск оживит Антона, ведь он так любит море и теплый песок. Вечное лето для солнечного мальчика с пшеничными волосами. — Я хочу океан и тебя. — Хорошо, — Антон больше не думает ни секунды, потому что отдает себе отчет это может быть их последний отпуск вместе. Он решил окончательно и четко, будущий его день рождение будет последним. Он дал себе время до июня. — Все будет так как ты захочешь, родной. * Арсений покинул Воронеж следующим утром, сразу после завтрака в загородном доме Позовых и примирительных объятий Димы и Антона. Серега сел за руль, потому что, как и всегда был единственным кто не выпил ни бокала вина и пропал крепким сном всю ночь в комнате Савины, которая утро разделила его забавно дергаю за бороду. Долгих прощаний и слез не было, Арс упорхнул из дому забыв половину вещей, ибо обещал что «всего неделя и мы на сказочном острове наслаждаемся океаном» и Антон ему верил умоляя себя не падать духом хотя бы до окончания отпуска. — Ты ведь так и не сказал ему? — Мы хотим полететь на Шри-Ланку, — Арсений всячески игнорирует заданный другом вопрос. — Подтяни знакомых и сними нам толковую виллу, ты в этом лучше разбираешься, — Арсений ютиться на заднем сиденье, стараясь расслабиться и попытаться немного поспать. Всю ночь он не мог уснуть, переваривая все что произошло за эти короткие вместе. — Я расскажу ему в отпуске как раз уже и будет ясно насколько все серьезно. Не хочу беспокоить его пока все еще слишком неоднозначно. — Поездка в Штаты будет отличным поводом встретиться с тем врачом о котором я говорил, он светило и я делаю большие ставки на него. Сергей беспокоился о Шастуне так сильно не сразу. Они притирались друг к другу несколько лет, ибо Сергей по натуре недоверчивый и боялся, что новые чувства, в обличии Антона, уничтожат хрупкое умиротворение и карьеру Попова, над которой они совестно так трудились, в два счета, если Шастун бросит его, но все оказалось иначе. Матвиенко прикипел к мелкому словно к родному и принимал его за младшего братишку ибо как можно не любить это чудо на коньках, которое воровало его колу и энергетики каждый раз, когда оказывалось рядом, а еще дарило Попову такую счастливую улыбку, что он мог освятить весь мир вокруг. Из-за безумной влюбленности, что казалось бы должна была снести крышу влюбчивому Арсению и уничтожить все на своем пути, Попов на оборот становился все рассудительнее и размереннее, заряжал всех энергией и потоком идей, чем привлекал не одного нового режиссера и продюсера к себе. В его жизни начался новый виток, даже, несмотря на то что на год он выпал из съёмок после травмы Антона. Тогда была страшно всем, даже Сереге, который всячески отрицал свою привязанность и любовь к Шастуну столько лет. Но любовь волшебная штука и творит чудеса не спрашивая на них разрешения. Они почти справились, как думал Сергей, они очень долго справлялись, но теперь на грани вот что в реальности. — Главное чтобы эти ставки поставил Шаст, без его желания все это будет дерьмовой тратой времени, — Арсений еще не отчаялся, но уже был в шаге от того, чтобы смириться с этим чертовым миром и дурацкой манипуляцией Антона на которую он повелся. Сейчас снова обострилось невыносимое чувство горечи и страха, что придавливало к асфальту каждый раз когда эти черные мысли догоняли его. — Зато у него есть шансы стать парнем голливудской звезды. Пускай радует дурачина, — Серега громко смеется свои бархатистым смехом наполняя Audi Арса теплом и неким согревающим уютом, которого Попову та не хватало в Москве. Он привык быть один, привык засыпать в холодной постели и ощущать «дом» лишь когда изредка приезжает в Воронеж. — Не говори гоп, пока не перескочишь, — Арс тихо зевает и прикрывает глаза. Ему бы поспать часок и он кажется снова будет в норме, но это не точно. Почему-то уже пару дней где-то внутри тревожно стучит «я кажется никогда не буду в норме». — Боже Арс, ты такой дед. — Не воруйте реплики у Шаста, Сергей Борисович. * Тихий шум океана ласкал и нежил воспаленный мыслями мозг Антона. Идея Арсения убежать подальше от холодной и суровой России нравилась ему сейчас куда больше чем, когда они ругались по поводу сборов чертовых чемоданов и утерянного рецепта на важные для Шастуна лекарства. Шумно ругались и швыряли вещи, а затем долго целовались в душе, когда Антон притащился туда шумно роняя вещи, уж эту дорогу в их московском доме он знал наизусть, хоть и бывал там редко. — Спасибо, что вытащил нас сюда, — Антон разнеженный солнце лыбиться словно кот. Зарывается ногами в песок, ощущая легкие мурашки и покой. Кудрявая макушка падает на жилистое плечи и нежно трется, ластится, словно ручной зверек. Антону хорошо и спокойно, все демоны уснули он с ними договорился. «Это наш последний отпуск, я не могу все испортить», вечно крутилось в его голове. Обещание самому себе, что он дал еще в самолете от Воронежа до Москвы. — Пойдем купаться, — Арсений словно мальчишка улыбается и тянет Антона за руку к шумному океану. Такой счастливый и трепетный, будто бы все тревоги и несчастья навсегда покинули его мир. Здесь он, океан и Антон, разнеженный солнцем и терпкими поцелуями во время долгого перелета. Они не могли оторваться друг от друга всю дорогу, даже в чертовой машине по дороге до отеля, словно подростки целовались, и целовались, и целовались. Было здорово снова ощутить эту возможность быть на людях и не бояться, что тебя осудят, не бояться, что после будут последствия с которыми они не справятся. Арсению хотелось верить, что все в прошлом все грустные мысли Антон, все черные желания, они утопят в океане и наконец-то будут по настоящему счастливы. — Мы еще не распаковали чемоданы, Арс, — смущенно отступает Антон. Они приехали буквально десять минут назад и не успев даже в душ сходить, сразу оголтело ринулись к океану. Они оба видели в нем какое-то спасение. — Зачем тебе плавки, родной, — Арсений прекрасно знает что делает. Он хватается за спортивки Антона и тянет вниз, не жалея эти куски одежды. — Голышом куда интереснее, верно? — мокрый поцелуй возбуждает, заставляет терять остатки спокойствия, уничтожает спокойное дыхание и сердце, будоражит рассудок. Арсений прекрасно знал, что у Антона от таких головокружительных поцелуев сносит крышу и он тут же согласен на все его безумия. Это было вполне в стиле Попова, жить с ощущением электрического тока от чувств, от любви. — Сумасшедший, — Антоне сопротивляется и тянется за поцелуем, снова и снова, заполняя все живое внутри себя любовью мужчины, что уже почти расправился со всей его одеждой. Все его нутро требует продолжения, требует ощущения тонких, вечно горячих пальцев на коже, вот прямо, как сейчас, когда Арс так нежно поднимает его серую футболку вверх задевая тонкими пальцами бледную кожу торса. Ощущать как он неожиданно, желанно, оставляет поцелуи на скулах, слегка задевая шею щетинистым подбородком. Антон тяжело дышит от жары, от жара что исходит от Попова, который так мучительно долго раздевает его. — Если ты будешь переодевать меня так весь отпуск, мы просто не вылезем из постели и за трахаем друг-другу до смерти, — голос Антона хриплый и низкий, а во рту сухо и вязко, словно он наелся айвы, от накатившего возбуждения. — Чуток нежнее с выражениями, Антон Андреевич, — Арсений продолжает то что затеял. Играет, соблазняет, мажет по коже влажными поцелуями и раздевается сам. Голые сердца. Голые тела. Обнаженные чувства всем на показ, хоть и на частном пляже их виллы никого нет и не будет. Как сказал Сергей «для моих голубков все самое лучше» и снял лучшую виллу с частным пляжем и закрытым доступом для всех отдыхающих на несколько десятков метров. Вода ласкает усталые тела, даря нужно расслабление, качая на мягких волнах. Арсений не отпускает руки Антона, что сжимает ее довольно больно. Он Арсу доверяет, но все равно страшно. Будучи слепым, абсолютно потерянным он все же боится что глубина утащит его. Раньше ничего не боялся, летел сломя голову на самые страшные аттракционы, а сейчас боится даже на мгновение отпускать арсеньевскую руку, что довольно странно для человека, который решил покончить с жизнью. Антона накрывает волна, неожиданно, сердце колотиться с невероятной силой, что хочется закричать от паники, он не чувствует Арсения рядом, его видимо тоже немного снесло. — Арс, Арс, Арс, ты где? — страх сильнейшее чувство и больное сознание не оценивает ситуацию здраво. Антон умеет плавать, Антон не далеко от берега, Антоне не глупый что бы понять что если вода поднимается значит он, двигается не в ту сторону. Антон не понимает, что вероятность утопиться у берега слишком низка. Ему просто страшно, что он не чувствует руки Арсения. Страшно что Попов молчит. Страшно, просто до дрожи в коленках страшно, что он его потерял. — Ей, ей ты чего?! Я здесь! — Арсений хватает Антона за плечи буквально через пол минуты, которые для Антона длились целую вечность. Все тело будто бы парализовано, а сердце бьется с такой скоростью, что отдает в ушах невыносимым стуком. Страх тащит за собой в глубины черного леса. Страх почти невыносимое чувство. — Арс, — коротко выдыхает Антон и тут же цепляется за жилистые плечи, так крепко и так отчаянно. Целует соленую кожу, оставляя засосы, так легко, не думает, что завтра получит нагоняй от Арсения. Антону важно чувствовать живое, прохладное тело возлюбленного и наконец-то победить страх, что овладел им на эти короткие мгновения. Антон его чувствует всецело. Чувствует как Попов обхватывает его бедра ногами и вода позволяет ему держаться без особых усилий, поддерживая его бурные мысли и действия. Их тела ближе, теснее, желаннее с каждой секундой. Они будто изголодавшиеся звери, целуются, почти терзая друг друга. Так будто не видели и не ощущали друг друга целую жизнь. — Пойдем лучше в дом, а то я все еще чувствую как ты дрожишь, — Арс коротко улыбается и оставляет мягкий поцелуй в уголке припухших губ. — Слезешь с меня или мне тебя понести? — Антон подхватывает мужчину под бедра теснее прижимая к себе. — Смотри, что ты не пришлось нести тебя, герой, — Арсений громко хохочет и вырывается из цепкой хватки, тут же тащит Антона за собой прочь из воды. Первые два дня они почти не покидают кровати, нежатся в объятиях друг-друга и целуются до легкого головокружения, так часто как это вообще допустимо. Антон такой податливый и нежный, что Арсений напрочь теряет мысли о том проклятом письме из кофейной банки, о разговоре, о том какой Антон был в Воронеже и до этого. Ему упорно вериться, что все позади, упорно вериться долго и счастливо. Самообман лучшее лекарство от безысходности. В счастливые финалы нам верить почему-то всегда намного охотнее. Арсений готовит завтраки из книги рецептов, что нашел на кухне, пока Антон выбирает идеальную песня для их утра в специально подготовленном плейлисте. В один из дней они танцуют под Whitney Houston — I Will Always Love You, когда вокруг лишь тихи шум волн и звезды, что освежают мягкий белоснежный песок и их любовь. Антон такой неумелый в этих медленных движениях, что они больше похожи на двух очаровательных пингвинов, пытающихся двигаться на мягком песочке. Арсений вечно хохочет с любой забавной и милой глупости, поддерживая все эти странные шутки Антона и радуется, что спустя все эти годы и черную боль они остались влюбленными, как и в первый день. Шастун впервые понимает как сильно скучал по искреннему гортанному смеху Арса, что утащил его привычку и теперь хихикая утыкается макушкой в его теплую грудь. — And I will always love you, — Арсений тихо подпевает доносящемуся их наушника женскому голосу. Он смотрит лишь Антону в глаза, соприкоснувшись с ним высокими лбами. Морской бриз колышет их мягкие волосы, а тела настолько близко, что даже воздуху между ними тесно. Они так крепко держаться будто бояться что кто-то из них свалиться в пропасть если один отступит хотя бы на шаг. — I will always love you, — тихо мурлычет Антон. Арсений еще совсем сонный, хоть и обычно именно он просыпается первым, гремя кофе машиной, а затем приносит завтрак в постель, кормя Антона из ложки вкусной овсянкой с фруктами и сладкими вредными йогуртами, которые всегда осуждает, но покупает, «ну потому что они Антону нравятся», даже на чертовой Шри-Ланке он напряг Серегу который и доставил их огромной коробкой. Но сегодня Шастун встал ни свет не заря и даже тихо, наощупь смог выползти на терасу и помочить ноги в бассейне. Арсений видимо разнеженный вчерашним тропическим дождем и нежной, чувственной ночью, что оставила на теле Арсения миллионы розовых следов от пухлых губ Антона, что целовал везде куда только мог дотянуться, показывая всю свою нежность и вечную, преданную любовь к мужчине, что так тихо, но сладко стонал под Шастуном всю ночь. Этот отпуск для Антона всегда будет с привкусом соли, что он ощущал на коже возлюбленного, звуком тихих стонов Арсения, что сейчас так нежно потирает сонные глаза и дождем, что тарабанил по крыше в самую нежную ночь из всех, что у них были. — Я решил устроить тебе небольшой сюрприз, — Антон натура не романтичная, точнее он упорно скрывает это в себе и Арсений привык к этому. Обычно инициатором всех свиданий и первых шагов всегда был именно он, но Шастуну удавалось порой удивлять Попова так сильно, что любая затея младшего сразу же попадала в топ самых романтичных поступков которые совершали ради него. — Не выдумывай ничего такого, мои возможности ограничены. Это всего лишь ужин, но нам придётся немного проехаться. Арсений действительно ничего не ждет, ему в этом отпуске как-то необъяснимо легко. Он держит Антона за руку почти все время, ему это так невыносимо сильно нравиться. Прежняя потребность в вечно свободе, которая порой все же воскресала внутри, куда-то улетучилась навсегда и все что ему нужно это быть навеки вечные заточенным с Шастом на этой вилле, в этом городе. Арсений прямо сейчас готов отказаться от всех ролей и спектаклей, ради всего, что держит его на родине и предложить зеленоглазому, чудо парнишке, остаться здесь до самой старости. Попов даже почему-то был уверен, что Антон ему не откажет. — Это место мне посоветовал Серега. Признаю без него ничего бы не получилось, но мне хотелось тебя порадовать, — Антон слегка нервничает и суетиться. — Надеюсь здесь действительно настолько красиво как мне описали, — Антону не соврали Королевский Ботанический сад, чуть ли не самое прекрасное место на десятки километров. Здесь среди аккуратных столиков на тонких ножках ходят павлины, распушив разноцветные хвосты, высоченные столетние пальмы и чудаковатые деревья название которых Арсений, самый умный и начитанный, никогда в жизни и не слышал. Разного цвета и формы цветы, упавшие собою все вокруг, красиво подсвечивались крошечными фонариками, создавали ощущение будто все поле усыпано маленькими светлячками. Шум фонтана с двумя мраморными белоснежными птицами, расслаблял уставшее после жаркого дня тело. — Здесь прекрасно, Антон, — Арсений радуется словно ребенок, он любит все красивое и необычное, а ужин в королевском саду чем не событие не меньше чем графского статуса.— Спасибо, — совсем разнеженный, солнцем и нежностью, что дарил ему Антон весь отпуск еще начиная с холодной Москвы, Арсения совсем не чувствует тревоги, не замечал тех мелких изменений в Шастуне, что в любое другое время бы насторожили его. Ужин вкусны, а вино, что они оба решили выпить вкусное и пьянящее, его достаточно что бы расслабиться, но оставаться достаточно резвыми. — Арс, поможешь подняться? — Арсений молча кивает, помогая Антону выбраться из-за крошечного стола, что для них был действительно мало, но позволял находиться очень близко друг к другу, как они и хотели. Здесь не нужно было скрываться от осуждения или скрывать чувства, здесь они могли сидеть совсем близко, держать руки на коленях друг друга целоваться ощущенья привкус белого полусладкого на губах и не думать что их лица разобьет какой-то гомофобный тип как только они выйдут из ресторана. — Хочешь пригласить меня на танец? — Арс сладко улыбается подшучивая над младшими. Он знал, что Антоне не любитель настолько публичных проявлений чувств, но чем черт не шутит, ведь в этом отпуске Шастун такой податливый и Арс не мог не попытаться исполнить свою микро мечту. — Обязательно, но позже, — голос Антона нервный и слегка напряженный, что слегка смущает Арсения. — Что-то случилось? Ты такой нервный весь вечер, будто собираешься замуж звать меня прям сейчас, — полнейший бред думает Арсений. — Ты всегда слишком догадливый, — Антон аккуратно приземляется на одно колено слегка пошатываясь. Пространство для него слишком неизведанное и он не понимает что сейчас видит Арс, достаточно ли романтично все или. — Я подумал, что лучше времени и места не придумаешь и Серега помог мне немного с этим все, а Катя помогла выбрать кольцо. Забавно, что я делал это не сам, но на мне все же лежит самый большой груз ответственности. Я очень сильно люблю тебя и не могу выразить то насколько много чувств я испытываю когда ты рядом, когда далеко, когда злишься или смеешься с моих тупых шуток. Ты держишь меня в этом мире и… — Тогда почему ты решил уйти? — фраза вырывается сама. Арсений даже не успевает сформулировать все мысли воедино, перед тем как выпалить этот набор букв. Сердце колотиться от тревоги и обиды, что так долго жила и поглощала его сердце. Он не думает об Антоне и его чустах буквально ни секунды, просто вываливает все на непонимающего Шастуна, что все еще стоит пред ним на коленях. — Арс, — Антон понимает, что дурака строить больше не выйдет. Его не простят. — Зачем этот цирк? Зачем все эти слова если ты дал себе,… нам всего год? Когда этот год заканчивается? После моего или твоего дня рождения? После свадьбы? Когда? — Арсений говорит спокойно так будто в нем умерли все эмоции. Все кроме боли, черной, утягивающей в другие миры. Арс смотрит на Антона, который совсем растерянно продолжает стоять на одном колене протягивая тонкое колечко. Антон так же спокойно дышит, будто бы не осознавая сказанных выше слов, но нет, он все понимает, не глупы мальчик. Он ждал именно такой реакции ведь знал Попова не проведешь и не обманешь, как бы ты хорошо не старался. Антона только огорчает, что Арс этот его спектакль поддержал и не высказал все чувства сразу, но сейчас он никак не может винить его или злиться. Во всем виноват только он сам, глупый, слепой мальчишка Антон Шастун бывшая звезда и надежда русского хоккея. Присутствующие громко хлопают и весело кричат, увидим в такой обворожительный момент в жизни пары, совсем не догадываясь, что счастливых поцелуев и долгожданного да никто сегодня не получит. — Он сказал нет, — с легким русским акцентом крикнула Антон, поднимаясь с колена. — Поехали на виллу, я думаю нам есть что обсудить. — Арсений молчит, тягуче и долго, не касается Антона больше минут, заставляя Шастуна подумать, что тот его бросил посреди ресторана, но когда он чувствует как длинные пальцы крепко ухватили его за локоть, сердце чуток отмирает. Значит надежда на прощение есть. Ехать час в полной тишине тотальная мука. Неуютно. Холодно. Страшно. Хоть Антон и привык находиться в такой темноте почти 80% своей жизни. Антон боится потерять Арсения вот так, в соре, в диком крике, в слезах, он почти уверен, что они будут. Антон боится, что уйдет непрощенным, а с его верой в то что душа не умирает, а остается на земле, ему довольно страшно остаться не упокоенным. Он все же надеется, что во всех следующих жизнях, он будет встречать Арсения, будет любить его так же сильно, как и сейчас. Антон надеется что за все муки в этой жизни он получит возможность быть рядом с любимым испытывая вечное ощущенье счастья. — Ты ведь понимаешь, что мы не будем молчать? — Антон понимает, что нужно все обсудить, дать друг другу чуть больше понимания насколько все плохо для них сейчас. — Прости, родной, но у тебя было явно больше времени, чтобы подготовиться к данному разговору, — Антон слышит как Арсений громко хлопает холодильником и видимо наливает виски, что томилось у них в мини баре. Арсений редко пьет крепкие напитки, не любит терпкость и хмельную голову, но сейчас видимо он на грани и былые принципы ему не интересны. — Арс, мы ведь договорились об этом достаточно давно, — Антон говорит сухо и сдержанно, истерики одно сейчас будет достаточно. — Я решил, что устроить нам прощ… отпуск … — Нет родной, стой, — Арсений язвит и ежиться, останавливает Шастуна, что потеряно стоит посреди комнаты. — Договаривай давай, ты хотел сказать: «устроить нам прощальный отпуск, верно?» — Арс, не нужно сцен, — скандал только начался, а Антон уже изрядно устал. Он ненавидел когда Арсений злиться, ибо тот может сказать что-то настолько едкое и колкое что разобьет не только ему, но и себе сердце — Сцены здесь устраиваешь только ты. Твой проклятый спектакль в который ты меня втянул. Этот чертов замкнутый круг где я каждый день звоню тебе в надежде, что ты не вскрыл себе вены, пока я не рядом. Антон я устал не меньше тебя, но я не могу сдаться. Не могу потерять надежду, которую ты уже утратил. Я не готов тебя потерять, но у тебя есть невыносимая черта характера — решать все за меня и ты достаточно упрям, чтобы перестать вестись на мои уговоры, — пустой стакан летит о стену, но оба даже не дернулись. — Делай что хочешь, я устал. И твоя идея сделать меня вдовцом официально проваливается, потому что я не выйду за тебя замуж. — Арсений давит на самое больное, бьет под дых, уничтожает втаптывать, ненавидит всем сердцем и душой. — Я улетаю в Лос-Анджелес. Мне предложили кастинг месяц назад и перед поездкой в Воронеж подтвердили, что хотят живые пробы. Я улечу почти сразу после того как мы вернемся в Москву. Хотел сделать сюрприз, но вышло, что я подкинул тебе отличный повод закончить все, что ты начала. Сделай это когда меня не будет рядом, как и обещал. Только без прелюдий, я знаю как ты любишь внимание. — Арсений причиняет боль так методично и складно, режет без ножа по живому сердцу, что еще пока бьется. Он прекрасно знал, что сказать Антону, чтобы заставить его страдать максимально сильно. — Арс… — Антон ели держится на ногах. Собирает все мужество в кулак, чтобы не рухнуть, чтобы не вызвать жалости, чтобы не выглядеть побитым котенком. Он сильный и он знает, что Арсений сильнее его во сто раз, но даже сильные иногда становятся слабыми. Арсений действительно слишком долго притворялся. Арсений действительно слишком сильно устал. — Я закончил Антон, а сейчас я очень устал и хочу побыть один, — Арсений уходит громко хлопнув стеклянными дверьми разделяющими дом и выход к бассейну. Пачка сигарет и бутылка недопитого виски его вечные друзья. Он обещал Антону не курить, но сегодня Арсений позволяет себе все. Плевать на жизнь. Плевать на мечты. Плевать на Антона.

Буду дымить назло Боль на фильтре грязным бурым пятном Всё, что мне от тебя останется Урна — мой будущий дом И вряд ли мне там понравится Серым пеплом осыпятся вниз Те мечты, что не сбудутся никогда Noize MC — выдыхай

Впервые Антон почувствовал себя настолько одиноким и беспомощным. Он стоит посреди незнакомого и пустого дома и абсолютно не может дать себе ответа на все вопросы, что вертятся у него в голове. Он не может пошевелиться, совсем не знает куда ему идти или где лежит его телефон. Как включить свет в это вечно темной комнате в его голове. Как теперь найти смысл, чтобы прожить до конца июня? Антон теперь действительно понимает каково это жить без света, ведь единственным светом для него был Арсений. Арсений возвращается под утро. Потерянным. Разбиты. Сломленным. Окончательно сформулировал все мысли в голове и приняв все решения для себя и за Антона. Арсений хотел поговорить. Без эмоций, без фраз, который он говорил нарочно, чтобы сделать еще больнее, без эгоизма и слез, что вчера душили его с невыносимой силой и он поддавался им. Два или три раза подряд рыдая как маленькая девчонка. Захлебывался слезами и соплями, так некрасиво и совсем не эстетично, не так как показывают мужские слезы в сериале. Арсению было больно, больнее чем когда он впервые откачивал Антона после десятка съеденных снотворных, ровно через три месяца после трагедии. Совсем не так больно, когда после очередной попытки он услышал от Антона фразу о том, что он должен дать ему уйти однажды. Арсению было больно ведь все его мечты и надежды рухнули окончательно. Он ведь так надеялся, что спас его, вытащил из пучины темных мыслей, уничтожил всех демонов и драконов, но ему банально не хватило сил. В доме тихо и спокойно, и только сейчас когда Арсений видит разбросанные везде вещи и разбитые бутылки и стаканы, он понимает, что вчера бросил слепого мальчишку в незнакомом месте, было самым жестоким актом унижения. Антон лежит в кровати, растрепанный, бледный и одинокий. Арсени не сразу замечает лужицу крови у подушки, не сразу видит кавардак в ванной и ведущую дорожку красных капель от раковины до кровати. Сердце стучит. В ушах шумно. Неужели он сам приблизил свой конец? — Антон, нет, — Арсений тут же тормошит сонное тело парня. — Ты не мог этого сделать. Ты не мог умереть! — Арс, — сонно хрипит Шастун. Перепуганные глаза Арсений пытается анализировать ситуацию, но получается дурно он абсолютно не понимает это агония, что разразилась у него в груди или здравый смысл. — Арсений! — снова родной голос, наполненный тревогой. — Придурок, я думал… ты — Я обещал, что не сделаю этого, когда ты будешь рядом, — Арсений хотел услышать другое, абсолютное другое. Надеялся, что после вчерашнего, Антон бросится ему на шею и скажет я придумал, я не уйду, будет молить о прощении, но Антон Шастун слишком упрям и порой слишком решителен. — Что случилось? Почему все в крови? —Не справился с чисткой зубов вчера ночью, — такая невинная и легкая улыбка на лице Антона что-то на грани между помешательство и злой шуткой. Арсений вне себя от смятения и огромного спектра эмоций, что бьются у него в груди. — Понятно, — Арсений холоден как лед. Он принимает такую же позицию, как и Антон. Встает за аптечкой. — Давай сюда руку, ее нужно обработать. Это последнее, что они друг другу сказали. До самолета оставалось ровно два дня и одна ночь. Москва встречает холодом, снегом и счастливым Сережей Матвиенко у выхода из аэропорта. Мужчина даже не подозревает, что последние трое суток два его друга провели в полной тишине. — Ну что женатики, могу вас поздравлять? — Серега радовался идеи Антона словно мальчуган которому на день рождение подарили велосипед. ОН любил Арсения, любил Антона и если эти два голубя как нежно и ласково величал их Серга наконец-то будут счастливы, он сможет спать спокойно, но все было не так уж и радостно. — Отвези Антона домой, — Арсений отпускает Антонову руку прежде чем Серега оказался рядом. Ему больше невыносимо держаться рядом и быть таким холодным. Арсений перестал злиться наверное на следующее утро, но какая-то тупая обида не давала ему вернуться к было нежности. — Я поеду на такси, у меня дела. — Что случилось? — Серега совсем не понимал что происходит. Подхватил Антона под руку, чтобы тот не свалился куда-то с бордюра. Пытался разглядеть ответы на все миллион вопросов, что сейчас у него в голове в глазах Арсения, но все попытки тщетны. — Серега хоть раз не лезь туда, куда не просят и отвези его домой. Все рейсы в Воронеж отменили, а я не могу сидеть над ним как курица наседка. — Арсений холодный и безразличный, что даже Матвиенко немного пугается этого тона, хоть обычно кроме улыбки злость Арса у него ничего не вызывает. — Да что у вас произошло то? — Сереж отпусти его и отвези меня домой, — Антон спокойны и тихий, что даже Сережа слегка замолкает подаваясь словам Антона. Усаживает его на пассажирское сидение и аккуратно пристегивает, провожает Арсения взглядом пока тот усаживается в такси. Арсений бродит по холодным улицам не в силах заставить себя вернуться домой. Он окончательно и бесповоротно запутался, но кажется наконец-то решил что им действительно стоит поговорить и отменившийся рейс словно крик самой судьбы, что они не могут расстаться вот так. А вообще хочет ли Арсений расставаться? Вопрос открытый и непонятный. В квартире тихо, значит Сережа ушел оставив Шаста одного, если тот рассказал ему все, то Матвиенко точно взорвался закатив истерику и ушел громко хлопнув дверью. Арсений слишком хорошо знал друга и слишком хорошо знал Антона, который бы точно не утаил ни одной детали рассказав все как на духу. Антон сидел на диване, около неразобранного чемодана в одежде, потерянный одинокий и все догадки Арсения подтверждаются, когда он впервые смотрит на экран телефона с миллионом припушённых от Сережи, Димы и даже Кати. — Поз звонил, появился рейс в 2:55, — голос тихий и отчаянный. Антон избитый собственными чувствами и переживания находился совсем у края обрыва. Ему даже ранее любимая всем сердцем квартира не мила. Это запах слегка душных парфюмом, какие-то благовоний и дурацкого шампуня Арса, был невыносимо дорого, но сейчас причинял физическую боль. Горен на коже оставляя невидимые ожоги и ранил сильнее любого кинжала прямо в сердце. — Прости что прошу, но ты не мог бы вызвать мне такси и предупредить в аэропорту, что меня нужно встретить. Не хочу просить тебя отвезти меня обратно, но почему-то все же решил дождаться тебя. — Не нужно никуда ехать, — Арсений словно боится своих же слов, хоть и час назад был в них уверен как в и в том что Земля круглая. Попов снова немного тонет в сомнениях и правильности выбора, но затем видит как дрожат руки Антона, как хмуриться высоки лоб. Он видит эти мутные, но такие родные зеленые радужки. Видит Антона в их квартире, что наполнена лишь самыми светлыми и нежными воспоминаниями. Здесь их первая ночь, первое осознание Арсения, что он влюбился по уши как школьница — Арс, я все понимаю, так будет лучше, — где-то в душе у Антона наконец-то появилось смирение и принятие, крепкое и окончательное чувство, что он готов проститься и отпустить все. . — Нет, ты ничего не знаешь …— Арсенйи кипит от злости, хоть и не хотел быть резким именно сейчас. Боялся усугубить и так разгоревшийся конфликт, что грузом давил на обоих. — Джон Сноу, — перестать шутит Антон, никогда не мог. — Какой ты козел Шастун, — Арсений улыбается, оголяет ямочки и хмуриться словно еж. Абсурдно, именно так они заканчивали любые соры. Не жарким сексом, не битьём посуды или поцелуями, а тупыми, абсолютно неуместными шутками, которые разряжали любую обстановку. — Я знаю, это я знаю точно, а еще придурок, сволочь и скотина. Чертов эгоист и бессовестная тварь, которая решила все за всех не подумав о последствиях. Я заноза в заднице. Я бесполезный кусок биомассы, который мешает всем жить. Я знаю, что если бы ты мог то не подошел ко мне на том чертовом корпоративе и не спросил о частных уроках езды на проклятых коньках. Ты не выбирал бы меня, ни в этой ни в других жизнях. Арс, я все понимаю тебе больно, и… — Я бы выбрал тебя… — Арсений оказывается совсем рядом, присаживается на колени пред сидящим на диване Антоном и касается его холодных, дрожащих рук, с такой нежностью, с которой только мог себе позволить. Напряженные плечи Шастуна тут же вздрагивают от удивления и прикосновений. — Что? — Антон, я бы выбирал тебя всегда, во всех жизнях, прошлых или будущих, — Арсений говорит тихо и уверенно. — Я действительно зол. Я действительно очень боюсь и я не знаю как жить дальше, совсем, но я все еще, я всегда, люблю тебя. Все слова хоть и чертова правда, но они были сказаны лишь от отчаяния, невыносимого и горького, но я бы действительно выбирал тебя всегда, несмотря ни на что. — Прости меня и отпусти, если сможешь когда-нибудь, — Антон тянется к сидящему рядом мужчине, за все те дни которые они провели в ссоре он изголодался по теплым прикосновениям мужчины, по свету, что он излучал. Свету, который проводил его сквозь самую темную тьму этого мира. — Я постараюсь простить, но никогда не смогу отпустить, — Арс горячий словно солнце, согревает ладони Антона своими. Наконец-то чуть легче дышится, наконец-то снова любится так же нежно и трепетно. — Прости, но я не хочу обманывать тебя, я действительно не могу тебе обещать этого. — Я понимаю, родной, — Антон нежиться, прижимается щекой к щеке и трогает мягкие волосы на затылке Арсения. У него нежности за эти дни накопилось на год вперед. — И я постараюсь понять тебя, честно, но все это слишком сложно. — Хорошо, — Антон больше не готов требовать. Он лишь нежно целует в уголок губ, так незаметно на пробу, проверя степень податливости. — Я хочу взамен попросить тебя об одном, — Арсений немного отстраняется, но мягко проводит длинными пальцами от коленей до самых бедер мужчины чуток успокаивая. — Я хочу чтобы мы, чтобы ты попробовал еще раз. Еще одна операция. Серега нашел гуру и светило в Штатах и я хочу поехать к нему на встречу, когда буду на пробах, хочу попробовать еще раз. — Арс это очень большая просьба. — Ты попросил меня о большем, Антон. — Хорошо, — Антон действительно понимает, что все лишь одна маленькая попытка не стоит того, что просил он у Арса взамен. — Я согласен еще раз попытаться. — Я люблю тебя, — Арсений мелко дрожит, но наконец-то улыбается так искренне и победно. Он чувствует что в этот раз вс получиться, что в этот раз удача будет на их стороне. Ну как минимум он сделает для этого все возможное. — Я люблю тебя.

Выдыхай скорей Мою душу наружу — ей тесно В твоих лёгких так мало места Но, если честно Во всём виноват я сам Noize MC — выдыхай

* Антон в Москве, а значит, Арсению спокойно. Его дома ждут. Он нужен. Все на своих местах, как и было два года назад, когда он оставался здесь больше чем на пару дней. Вот там в углу его любимое кресло качался и стопка книг лежащая прямо на полу, Антон никогда не любил читать, но обожал наблюдать за Арсом, который мог сутки просидеть там читая новые сценарии вслух. Вон там вешалка и смешной оранжевый зонт, который по чистой случайности они утащили из отеля в Париже в их первый совместный отпуск. В спальне стоит светильник из-за которого они поругались, ведь Антон притащил странную корягу в подарок для Арса из каких то сборов, но Попов не оценил сюрприза, все порывался выбросить его и прял за шкафом, когда в дом приходили гости «я не могу позориться», громко бухтел он каждый раз, но корягу так и не выбросил, Антон чувствовал себя победителем. Весь дом в их фото, все здесь о них и никому в этот дем нельзя, кроме них самих и горстки близких людей, которые не разрушат их крошечный мир.

Давай отложим всё на час Ещё немного подождём Я вижу словно в первый раз Твою улыбку вместо слёз Давай уедем на Кавказ И затеряемся средь гор Я буду крепко прижимать Мы покорим с тобой Эльбрус Свидание — Кавзака

— Давай уедем в Питер на выходные, — предложение звучит неожиданно и громко в порыве нежных поцелуев после разлуки длиною в целый световой день. Они на смятых простынях, касаются и сливаются своими разгоряченными телами друг друга, впитывая всю нежность и любовь. Арсений абсолютно слетевшей с катушек целует так где за пять лет не касался никогда. Обычно у них все иначе и всю любовь принимает именно он, но после все событий на Шри-Ланке, всего чертового ужаса, что свалился на них, Арсений изменился. Будто осознал что действительно может потерять и теперь отдает свою любовь Антону каждый день, получая все новые и новые реакции от парня. — Я спрашивал у Сереги о твоем графике, ты свободен. — Шаст именно сейчас нужно об это? — Арс целует линию челюсти царапаясь носом об щетину Антона. У Попова в голове сейчас куда интереснее слова и действия Антона развиваются. Он тянется к чувствительному месту за ухом, целует напружённые вены на шее и отдает всю свою нежность этими влажными, пошлыми поцелуями. Арсению сейчас не до рассуждений о графике и поездках, ему валить и любить до пошлых стонов и всхлипов. — Лучше напомни мне побрить тебя. — Тебе ведь нравиться, — Антон не говорит, он почти мурчит из-за разнеженности и ласки, что получает уже пол часа, но в голосе все равно звучат власные нотки, что будоражат сознание Арса. — Безумно, — Арсений лыбится довольно и сладко. — А еще мне нравиться приезжать домой и видеть тебя здесь. Я счастлив, безумно счастлив. — Я тоже, Арс. — А Питер отличная идея, я согласен. Закажем билеты прямо сейчас, — Арсений однозначно дразниться и играется. Его лисья натура неотъемлемая часть его внутреннего я и Антон это так сильно любил, что готов был стоять на коленях, чтобы услышать тот хитрющий, соблазнительный тон всегда. — Но только после, после того как ты покажешь как скучал по мне, — Антон тонко чувствует пространство, поэтому понимает, что места хватит для этого маневра. — Я сверху, а значит я победил! — Арсений довольно смеется прогибаясь под Антоном. Сегодня именно его будут любить. * Питер встречает солнцем, что весьма удивительно для февраля. Зима теплая, а значит можно долго гулять, пить горячий капучино и греться одной лишь любовь., но Арс все равно кутает их в теплые шарфы, хоть Антон их и не любил и надевает самые теплые вещи, потому что лечить их обоих он не сможет, попросту не справиться. Они словно два прожектора светятся от любви и ласки, что получают друг от друга все время. Обоим нравиться вот так просто жить. Быть рядом почти сутки напролет, совсем не заботиться о том что у кого-то из встретивших их у подъезда или на улице задаст вопросы. Они просто престали волноваться оба и кажется навсегда. — Хочу держать тебя за руку, — Антон незаметно хватается за большой палец Арсения, пока они стоят в лифте. В этом мире все сложнее жить, все чернее тучи сгущались. «Скоро грянет шторм», тихо шептал Арсений перелистывая и закрывая новостные каналы, что окупают в жестокую реальность. Им все сложнее быть вместе на публике. Все сложнее — У нас есть законный повод держаться за руки, — Арсений сплетает их пальцы, мягко поглаживая костяшки. Он утешает так все тревоги и боли. — Один единственный плюс того что у тебя нет зрения. — Нас все равно могут отпиздить, — Арсений привык что над таким им весь законно можно шутить. — Никто не будить разбираться с этим. — Это Питер милый, здесь люди знают запах свободы, — Антон нежно улавливает поцелуй в мягкую холодную щеку Арса — И это знание когда-то убьет их. В Питере красиво и все еще немного празднично наряжен, но уже скорей в преддверие Дня всех Влюбленных, несмотря на начало февраля все равно слегка чувствуются новогодние настроения. Солнце наполняет светом улочки, заставляя всегда серьезных людей улыбаться и радоваться такому редкому для Питера явлению как солнечный свет. Желтый купол Исаакия бликовал от лучей, что отражались в золотом купало и делал собор еще красивее. Арсений тянет Антона в любимое кафе, за сладким сводящим скулы кофе и круассаном, «честно, честно, такими же вкусными как на Монмартр мы ели в той чудной кафешке», заведено тараторит Арс. Они счастливее чем когда-либо были и еще влюбленные чем прошлым летом. К ним подходит пару людей просят фото и автограф, от фото они вежливо отказались, а вот автограф с радостью и сколько угодно, хоть Антону это сложно дается, но он всегда старается, прошло два года, но его фанаты еще ждут возвращения на лед. — Антон вы ведь вернетесь на лед? — К сожалению не могу вас обнадежить — Но мы все равно верим, — парнишка лет пятнадцати жмет руку и улыбается, скрывая грусть, а затем вернувшись к маме медленно уходит в даль, заставляя сердце Антона болезненно стучать. — Они верят, Шаст, — Арсений снова рядом и его поддержка сейчас нужнее всего. — Может и тебе стоит снова верить? — но Антон лишь долго молчит, а затем тепло улыбается и хватается за предплечье Арсения намекая ему что пора идти. Питер дарит покой. Здесь хочется читать стихи на каждом углу и рисовать картины. Здесь хочется бродить по тихим улочкам держаться за руки и целоваться в первых попавшихся подворотнях. Арсению здесь хорошо, а значит и Антону тоже, хоть и серость и размеренность города его никогда не привлекала, но видимо за эти пару лет в Воронеже он словно понял ценность тишины. Арсений покрывается переехать сюда уже который год, но от Москвы до Воронежа 6 часов 16 минут, а от Питера до Воронежа 12 часов 41 минута и здесь выбор очевиден. — Пойдем в тот ресторан где было наше первое свидание? — Ты считаешь, что мы стали встречаться именно в Питере? — Антон немного хмуриться вспоминая все их первые свидания и робкие прикосновения.— Я мерил от того дурацкого кофе в машине, когда я приехал посреди ночи к тебе ибо ты грустил. — Антон вспоминает самое нелепое, но для него самое важное. Тот теплый июльский день, когда они уже были на грани между отношениями и некой неловкой недосказанностью, после столькох недо свиданий без окончания. Антон была готов на все буквально сразу, но вот Арс решил его поколбасить долгие пару месяцев, но это лишь помогло обои утвердиться в правильности чувств. — Первый поцелуй у нас случился тогда, когда я еще не собирался в тебя влюбляться, — Арсений лукаво улыбается, немного приверает, ведь Шатсун понравился ему чуть ли не сразу, но наслушавшись советов Среги, Попов не подпускал Антона к себе намеренно, испытвал терпение и чувства юнного и горячего парня. — И я это узнаю спустя 5 лет? — Ну ты мне нравился тогда, но я не думал, что все это закончиться так. — Когда ты все понял? — После нашей первой ночи, — Арсений смущается. — Проснулся утром, увидел тебя такого смешного, с этой копной кудряшек разбросанное по моей подушке. Чувствовал как ты крепко держал меня за руку. Потом ты сидел у меня на кухне поджав ноги под себя. Было так солнечно и спокойно с тобой и я понял, что больше никогда не хочу просыпаться без тебя, понял что, потерял себя навсегда. — А я сразу как увидел тебя, понял, что погиб, — Антон улыбается гордо. Он первый все понял еще тогда на той вечеринке когда весь вечер не мог оторвать глаз от смешной юлы на сцене. — По тебе было видно, что ты поплывший. — Вранье! Я отлично скрываю свои эмоции. — Только не от меня. Шаст ты ведь открытая книга, по тебе все видно. — Это всегда было сложно, — Антон спокоен. — Поехали лучше в ресторан? — Поехали, — Арсений легонько чмокает Антона в костяшки пальцев. Взять машину в аренду было лучшим решением ведь за затонироваными стеклам никто не увидит их любовь. Заснеженные улицы встречают их после долгого ужина в уютном ресторане. Они не говорили о будущем, не говорили о любви, потому что по их безумным глазам было все понятно. Они обсуждали музыку и недавно прочитанные книги, которые Антон слушал в каком-то недавно купленном новом приложении, пока Арс их читал в перерывах между сьемками накапливая новые издания в их библиотеку «Антон потом прочтет обязательно». Болтали о вкусной еде и пили безалкогольное вино, «почти такое же, как обычное, но после него нет дурного секса в лифте», приговаривал Арсений с каждым новым глотком. Они в этот вечер стали теми кем хотели всегда, супружеской парой, которая в браке уже лет 30 и им не нужна вся эта романтика и громкие слова, они есть друг у друга и им никуда уже не деться. Арсений привыкал к тому, что Антон рядом, хоть и внутри все время была жива мысль это все может закончиться. Они оба понимал, что так будет сложнее расстаться, но оба так хотели насладиться возможно последними мгновениями вместе. В Питере им хорошо, этот город им к лицу. Эта скромная квартира, что они в последний момент арендовали им тоже к лицу. В ней старые деревянные рамы, что пропускаю легкий свист вьюги за окном. Здесь маленькая кухня, которая ели помешает их двоих, но зато каждое утро они обнимаются чуть дольше и чуть по сильнее пока оба пытаются приготовить завтрак. Большие подоконник на которых они каждый вечер пьют чай. Красивый бежевый диван стоящий прямо у огромного окна в гостиной на котором Арсений читает книги, для Антона пока его кудрявая макушка лежит у него на коленях. Он нежно скользит по волосам, накручивая на пальцы русые волосы. Здесь крошечный старый проигрыватель в самом углу и пару старых пластинок, но вот уже третий день подряд после душа они неуклюже танцуют под них посреди гостиной, купаясь в желтых лучах огромного торшера чудаковатой формы. Им здесь нравилось, здесь теперь навсегда будут защиты самые теплые воспоминания и самые нежные стоны, что раздавались каждую ночь сладким эхо. — Хочу такую же крошечную квартиру в Питере как эта, только ближе к центру, — Арсений играется с солнечными зайчиками, что бликуют на стене от небольшого скопления керамических вазонов на подоконнике. — Было бы здорово жить вне хотя бы иногда. Антон этот город меня так вдохновляет, даже не знаю как описать. — Арс, если или когда все случиться… — Антон запинается. Сейчас было сложно говорить об этом, он боялся разрушить этот идеальный мир, что они построили за эти пару недель. — Я написал завещание. Оставил тебе квартиру в Воронеже и тачку, продай их и купи квартиру где-то здесь. Хорошо? — Антон, мы не будем это обсуждать, — Арсений противиться любым похищающее его «идеальное», мыслям и словам. Он резко покидает объятья Антона и рвется к окну, подышать сквозь открытую форточку, выдохнуть все грустное, что тут же родилось в дурной влюбленной голове. — Просто хотел сказать об этом, чтобы ты знал. Пускай это будет моей последней волей. — Какой же ты козел, Шаст, — Арсений рвется обратно в теплые объятья и тут же целует, отчаянно и дико. Так как целуют перед важной битвой, словно прощаясь, хоть еще и рано, но лучше сейчас чем потом всю жизнь жалеть. Арсению бы сейчас плакать на взрыв и биться о стену, но он терзает губы любимого так будто больше никогда его не увидит. Попов не знает сколько у них еще времени. Боится даже признаться что улетит вот-вот, потому что где-то в душе громко стучит: "если я улечу он точно умрет", хоть у них и уговор, что этого не произойдет пока они не попробуют в последний раз. * Арсений улетает двадцать пятого февраля, ровно в полдень. Всего неделя, которая обоим казалась вечность, Попова еще и невыносимо пугала. — Пожалуйста, только живи, ты же видишь я живу тобою, — тихо бросает Арсений, когда они обнимались посреди коридора уже двадцать минут, не в силах отпустить друг друга. Попов судорожно пытался запомнить запах Антона, в чем он был одет, все его бесконечные морщинки и родинки, каждый стук сердца и сбитое дыхание. — Тебе пора, родной, — Антон целует так отчаянно и нежно, так как целуют самых любимых. Затем долго прислоняется к лбу Арсения своим и смотрит, сквозь свою пелену в попытке что-то увидеть. Грустная улыбка скользнула на его лице. — Если я вот так близко к тебе, то кажется будто я могу снова разглядеть синеву твоих глаз. Встретимся во снах, родной, — Антон целует так, будто нет ничего нежнее чем эти тонкие губы напротив. Он будет любить их всю оставшуюся жизнь и еще вечность после, обещая себе найти Арсения во всех следующих жизнях. * Арсений снова боится звонить домой, каждое утро из-за разницы во времени дрожащими руками наживает на видеозвонок и нервно ждет. Спит плохо и коротко, не только из-за разницы во времени, но и из-за страшных снов, что тревожат его каждую ночь. В Лос-Анджелесе тепло и красивые рассветы, которые Арсений встречает у океана, бегая прям по Венис-Бич каждое утро. Делает миллион фотографий, надеясь что по приезду их будет кому смотреть. Постит фото в закрытый аккаунт, «для Антона он ведь увидит» Он тратит два дня, чтобы найти винтажное хоккейное джерси Buffalo Sabres для Антона и пару пластинок его любимых исполнителей, раритетных и жутко дорогих, одну даже с автографом, новая знакомая из агентства помогает. Люди здесь другие и даже не такие какими их показывают на голубых экранах, Арса это цепляет до глубины души. Ему здесь спокойно и хорошо, он даже тащит Серегу в гей клуб, ужасно модный и красивый «здесь все равно никто не узнает» и это подкупает до дрожи в коленках. Им бы с Антоном здесь непременно было хорошо и свободно. Арсений живет с неугасающей надеждой, что все непременно будет хорошо, хоть и с каждым днем внутри все сильнее рождается мысль «что к другому исходу нужно подготовиться», но он определенно не готов впускать это «другое» в свое сердце. * Арсений возвращается в Воронеж ровно через 7 дней и 17 часов. День рождение Кати Позовой праздник важный и без тоста Арсения никто его не начнет, так сложилась традиция, после какой-то очередной глупой пьянки в тот год, когда Антон их всех познакомил. — Сразу с корабля на бал, — устало улыбается Арсений, когда болтает с забавным таксистом, что везет его и Серегу в загородный дом. Он так наделся что они побудут хотя бы пару часов наедине с Антоном после недельной разлуки и секса по телефону, но рейс задержали и Шаст уже ждет его у Позовых дома. Так тоже хорошо и Арс радуется любому исходу главное что Шаст там и он ждет его. — Катя будет рада нам даже, когда мы такие убитые перелетами и джетлагом, — Сережа к кате испытывал какие-то необычайно нежные чувства. Арсу иногда казалось, что его друг влюблен в жену другого его друга, что рождало некую драму, но Попов в Матвиенко уверен и старая клятва не влюбляться в жен и девушек друзей была надежнее чем швейцарские часы. — Катя всегда нам рада. В доме Позовых, как всегда, шумно и от этого еще уютнее. Савина гоняется за смешным роботом собакой, что ей подарили на новый год семья Попов-Шастун. Крошка Тео что уже изрядно подрос за эти пару месяцев смирно сидел в красилке и внимательно наблюдал за. Димой, что разжег огонь в камине, от чего по гостиной раздается легкий треск бревен. Антон сидит отдаленно, поближе к камину, укутавшись пледом и потягивая какао, что специально для него сварила Савина вместе с Катей, чтобы дядя Антон не грусти»., выжидал когда же приедет Арсений. Новостей ни от Арса ни от Сережи никто не получал, решение рассказать все по приезду хоть и было отличным сюрпризом, но все же изрядно выматывало всех. Дима всем на право и на лево трубил, что Арс порвал всех на съёмках, а вот Антон в силу характера к сожалению метался из стороны в сторону не стоя никак планов. Тишину и уютное потрескивание камина прервал звонок в двери, который тут же со проводился топотом ног. Антон всполошился, так сильно, что немного потерялся в пространстве не смог и шагу ступить от своего кресла качалки. — Ну наконец-то наша голливудская звездочка прилетела, — голос Димы громкий и бодрый Он тут же набрасывается на друга утаскивая в теплые после улицы объятья, согревая не то что бы телом, одной лишь улыбкой. — Арс, дорогой мы вас заждались, — Катя улыбается и утаскивает Арсений, а затем и Сережу от Димы, что буквально ели отрывается от друзей. Они семья и сейчас для них всех важны те редкие моменты вместе, ведь все кроме самых маленьких знают о том что их ждет впереди. — Где Антон? — Арсению стыдно признаваться, но ему плевать на всех людей в этой комнате. Он соскучился по одному и единственному человеку, что дорог и нужен был все эти долгие 7 дней. — Мы уже идем, — Савина громко крикнула и тут же появилась в коридоре за руку с Антоном, что покорно следовал за ней обходя все углы по четким указаниям малышки. Савушка увидела потерянного Шастуна и то как родители совсем позабыли о нем и взяла инициативу в свои руки, потащив его к дяде Арсению, которого они все так ждали. А еще конечно дядю Сережу, что всегда таскал ее на руках, хоть и папа, то есть Дима запрещал, это, но именно дядя Сережа должен был привезти желанную куклу и книжку их магазинчика Гарри Поттера куда они так и не попали будучи в европе с родителями прошлым летом. — Арс! — Долгие объятия и такой скромный поцелуй. Они не показывали чувств на людях, даже если это самые близкие. Какие бы понимающие Дима, Сережа и Катя не были, все же такие интимные моменты они оставляли за закрытой дверью. — Ну что какие новости? — Меня взяли. Мне дали роль, Антош, — голос все еще дрожит от волнения. Арсений и сам до конца не верит, что все это реальности, а не чертов детский сон. Кастинг прошел отлично и режиссер был в полном восторге, даже моментально потребовал расписать роль и дополнить пару сцен для его персонажа. Они даже успели в день отлета провести коротенькую читку и знакомство со всем актерским составом. Арсений все еще, если честно, не верил что все это правда, хоть и когда по видео связи показала отцу контракт чуть не грохнулся в обморок от осознания происходящего — Ура, — громкий гул людей сразу же заполнил все пространство. Они прыгали и обнимали, кричали от безумного счастья и радости, что тут же заполнила их дом. Дом Позовых действительно уже давно не только их, он принадлежит каждому их присутствующих сейчас, кто громко радуется от лучше новости на планете. * Теперь осталось только ждать. Долго и весьма мучительно. Сценарии. Чистки по зуму. Миллионы встреч и новых кастингов. Все это впереди и Арсений без сомнений понимает, что это новый шаг в его карьере. Он всю дорогу анализировал и планировал, пытался найти какой-то фантастический нужный и важный ключик от всех дверей, где всегда будет место всему — карьере и любви, но так и не нашел. — Тош, я встречался с тем врачом, — Они сидят у камина прям на сером пушистом ковре. Обнимаются безумно долго, наслаждаюсь тишиной и покоем, что после безумной вечеринки окутала весь дом. Все давно спят, вот только Антон и Арс все никак не могут оторваться друг от друга. — Хорошо, — Антон спокойно воспринимает все новости. За все то время, что они обсуждали новую операцию и попытку все исправить, Антон смирился с тем что может произойти все что угодно. Он не ждал и не наделся ни на какой исход. Просто выполнит последнюю просьбу Арса, как он в замен выполнит свою. — Он посмотрел все документы и хочет встретиться с нами, хотя бы по зуму обсудить все детали и…— Арсений запинается. Нежно гладит тонкие антоновские запястья, проводя по ели ощутимым шрамам от всех попыток, что случались с ними. арсений ведь прощался с жизнь вместе с ним по началу. — Я рассказал ему о всей ситуации. Он хочет поговорить с тобой сам и понять насколько ты готов. Насколько ты готов дать шанс себе, потому что без твоей веры ничего не получиться. — Я обещал тебе попытаться в последний раз и от своих слов я не отказываюсь, — голос Антона твердый и уверенный как никогда. — Только вот после последней операции нам четко сказали, что шансы один из ста и … я не хочу что бы ты на что-то сильно наделся. Так будет больнее пойми. — И ты настолько особенный, что станешь тем одни процентом из ста, — в голосе полно горечи и отчаяния, но аткой непоколебимой надежды и веры. — Я верю, родной. * Москва для Антона снова становиться родной. Спустя столько времени он снова чувствует ее шум, что будет его каждую ночь из-за открытого окна с которым даже в лютый мороз спит Арсений, все же сибирская душа никуда не делась. Антон снова привык к Московской квартире и вкусным круассанам, что теперь сам покупает в кофейне у дома. Он выходит сам без Арсения, гордиться собой до невозможности и Попов ним гордиться, каждый раз глотает ком в горле от слез и гордиться до дрожи. Антон снова обжился в их доме, чувствую я его невероятный уют. Казалось бы зачем заканчивать такую прекрасную жизнь, но… Антон все еще плохо спит, будит Арса посреди ночи от кошмаров и головной боли, что не утихает даже с таблетками. Антон прячет слезы каждый чертов вечер, когда Арс после очередной долгой съёмочной смены вынужден купать его, ведь он сам не может ибо в доме неприспособленна ванны и нужен кардинальный ремонт на который нет времени. Чувство бесполезности и собственной тяжести для всех ни покидало Антона ни на день, как бы он не хотел. Он все еще понимал почему готов уйти… Он все еще вертел кухонный нож в руке, когда оказывался один… * Арсений нервничает. Стучит большими пальцами по кожаному рулю своей любимой Audi и совсем не смотрит в сторону Антона, что сидит рядом. Попову казалось, что если он отвлечется хотя бы на мгновение то утратит всю концентрацию. Он бежал от этого дня словно безумный, пряча нервы в репетициях и новых читках по зуму. Но дни безжалостно приблизились к заветной дате и теперь они едут в аэропорт, чтобы отправить Антона и Диму, Вену для очередной операции. Позов отложил все дела на пол года вперед, благо собственные клиники и без него обеспечивают ему постоянный доход. Катя отпускает не думаю ни секунды, Антону он нужнее и если бы была ее воля она бы взяла детей и полетела с ними, но Антону в кругу всего одного человека будет спокойнее да и только Дима знает, что если операция провалиться Антон больше не вернется домой…. “ — Обещай мне что вернешься ко мне, — Арсений уже не скрывает слез. Устал быть сильным. Устал держаться ради Антона, он просто растворяет все свое мужество в объятьях этого мальчишки. — Я не могу успокоиться. Сердце так сильно стучит. — Я чувствую, родной, — Антон прижимает Арсения к себе как можно сильнее. Он такой мягкий и податливый, такой каким раньше Шастун не видел его. Арс всегда сильные и даже в самые сложные моменты, прятал под толстой броней любые переживания, но только не сейчас. Он плачет и бьется в конвульсиях. Страх настолько велик, что он не отдает себе отчет в действиях. — Ты ведь знаешь я всегда буду рядом с тобой. В каждом луче солнца, в каждой твоей грустной пластинке. Всегда буду ждать тебя в этом кресле, слушать твои глупые сценарии. Я всегда буду здесь. — Ладонь Антона ложиться на крепкую грудь Арсения, прям над сердцем. Он слушает его биение и запоминает каждый всход. — Я не могу поверить, что мы прощаемся. — Мы не прощаемся навсегда, — Антон улыбается. — Я буду ждать тебя во всех своих следующих жизнях. — Я все еще верю, что операция поможет. Доктор Хэндрикс, светило офтальмологии и видимо сильно впечатлен тобой, раз поставил операцию в первую очередь. — Ему стало жаль тебя, — Антон улыбается вспоминая как доктор рассказывал ему о безумном мужчине который налетел на него во время конференции в Нью-Йорке с кучей документов и пламенной речью. — Это все ради тебя, Арс. Это меньшее, что я могу сделать, просто дать нам еще один шанс. Не позволь мне погибнут, не познав счастья. Потанцуй со мной, — тихо шепчет Антон прямо на ухо, нежно касаясь губами мягкой кожи. Арсений улыбается сквозь слезы и ставит недавно купленную пластинку, редкая запись такой самоличной песни Агутина и Варум. — Я буду всегда с тобой, тихой морской волной, — тихо подпевает Антон прямо в губы, касаясь так робко и ели ощутимо. Арсений плачет. Он все еще не понял как жить без него .» В аэропорту прощаться долго не пришлось, слишком много глаз. Арсений лишь украдкой утащил сладкий поцелуй, пока они были на парковке, пока Дима вышел покурить оставив их наедине. — Арс, я хочу чтобы ты исполнил свою мечту. Не думай ни о чем. Не думай обо мне. Не думай о прошлом и будущем. Играй свою роль так словно в последний раз. Ты получишь Оскар, а я обязательно это увижу, где бы я не был, — они стоят непозволительно близко к друг другу. Касаются лишь одними пальцами, пряча их под объёмными толстовками, так нежно, пытаются быть незаметными, но выходит плохо. Дима лишь стоит в стороне и молиться чтобы их никто не снял. — Шаст, какой же ты козел, — Арсений словно глотает слезы. Он плачет слишком много в последние недели, но иначе не может. Устал быть сильным. Устал готовиться к неизвестности. — Я в тебя верю и я всегда рядом, — Антон незаметно для всех крутит аккуратное кольцо из белого золота на безымянном пальце Попова. Ни предложение, ни маленькая уютная свадьба. Просто вещь на память, которая навсегда будет у Арсения. — Я люблю тебя —Встретимся во снах, где наша любовь не обречена, — Антон украдкой целует куда-то в висок прячась за капюшоном большой толстовки. — Я люблю тебя, Арсений. — Шаст нам пора, — Димина рука тяжелым грузом падает на плече Антона. — Удачи Арс. У тебя все получиться, друг, — Дима обнимает Попова, крепко сжимая его руку. — Верни его обратно, прошу. — Все будет хорошо, — Дима не знает о чем на самом деле его попросил Попов. * Каждый день мучительнее следующего. Каждый день словно шаг к гильотине на которой Арсению отсекут голову без особых усилий. День операции назначен на первый съемочный день Арсения в Лос-Анджелесе. Сережа отобрал у Попова все средства коммуникации еще в ночь перед операцией, после 3х часового разговора с Антоном по видео связи. Матвиенко тоже нервничал одновременно обо всем и сразу, даже сдался и выпил крошечную бутылочку виски из мини бара за миллион денег. Антон ему дорог не меньше Поза, который также не находит себе места. В ту ночь Антон поговорил со всем кого любил больше всех. Даже рассказал Савине и Тео сказку на ночь, умиляясь их тихому сопение в трубку. Антон спокоен, он принял все — Арс, они сделали все что, могли…— голос Димы дрожит. * После холодной Московской зимы, вечное лето в Лос-Анджелесе казалось чем то невозможно сказочным. Арсений привык за этот год к новому климату и вечному солнцу без хмурых туч и дождей. Да иногда он скучал по весеннему Питеру с его прекрасной и величественной серостью, но все же привык к жаре невозможно и сильно. — Иди сюда болда, возишься с проклятой бабочкой уже час, мы ведь опоздаем. —Прости Арс это у тебя стилисты и вся свита, у меня есть только я и мое неумение завязывать чертовы бабочки, — сережа бухтит словно старый чайник, пока пытается выкрутить их двух шелковых лент одну красивый бантик. — Может ну его этот официоз? — Не нуди, — Арсений мягко улыбается. Сегодня важный день. Премьера прекрасного фильма биографии, которая буквально покорила критиков. Год кропотливой, дружной и прекрасной работы вылился в картинку мечту о которой с юных лет грезил Арсений. Второстепенную роль Попова хвалили все кому не лень и у кого были глаза, ведь он справился великолепно. Все задавались лишь одни вопросом «Почему столько талантливая персона столь поздно открылась для всемирного обозрения?». Арсений скромно отшучивался и улыбался. — На все воля судьбы и сейчас она на моей стороне. Сережа то и дело соглашался на новые кастинги и согласовывал все графики. Они не были в России очень давно и кажется, что уже не вернутся, но Арс надежд особых не питает в отличии от Сережи, что уже собирается продавать всю недвижимость на родине, настолько он сильно уверен что выгорит. Все же Арсению с ним очень повезло и как с менеджером и как с лучшим другом. Арсение стоит у зеркала поправляет прическу и красивую шелковую рубашку от Prada, что предложили ему лучшие наряды для вечера. Долго всматривается в свое отражение и не верит, что все это не сон. Пару раз даже шипает себя за кожу на запястьях, интимное нежно место, а затем касается тонкого кольца на пальце «я всегда с тобой», он по Антону невозможно скучал. Тосковал словно брошенные на улице пес. Прошел всего год, а он так и не научился жить без ощущения его рядом, совсем забыл каково это просыпаться не одному. «Я не вижу тебя, но ты где-то рядом», грустная улыбка и тяжелый вздох. Арсений борется с собой каждую секунду, смахивает слезы, в самом уголку глаз, а затем так по актерски улыбается приподняв голову. “ Ты справился, Арсений», шепчет он сам себе. — Он гордиться тобой, Арс, — Сережа оказывается совсем рядом и его поддержка так важна сейчас. Без него всего бы этого не было. Попов в этом уверен точно и именно сейчас понимает как редко он говорит об этом вслух. — Я знаю Сереня, я знаю, — стук в дверь отвлекает от дремучих мыслей. Анрсений бодр и свеж, он умело прячет все свои эмоции куда по дальше. Сегодня на хандру у него попросту нет времени и желания. — Наверное Джесси что-то забыла. — Арсений открывает дверь и замирает на месте — Решил, что пожелать тебе удачи по телефону будет недостаточно, — Антон стоит на пороге гостиничного номера с букетом белоснежных роз в руках, это меньшее, что он может сейчас подарить. — Позвольте подарить первые цветы своему самому любимому актеру в мире. — Я думала тебе еще нельзя летать. — Доктор ускорил процесс восстановления и лично заказ мне билеты. Отличный он мужик, — Антон улыбается на все 32 и смотрит так пристально и так нежно. Зеленые глаза снова такие ярки и наполненные лишь невыносимой, вселенской любовь, что погасит любые тревоги и печали. Любовь действительно способна на магические вещи и спасает даже в самые темные времена. — Антон, — на выдохе шепчет Арсений и падает в объятья не в силах больше терпеть. Они не виделись долгих 5 месяцев из-за съёмок и невозможности Антона летать после операции. Арсений прилетал всего однажды, в Вену, когда пришли окончательные результаты… Антон видит. Зрение восстановилось после первой операции на 45 процентов и какое-то время Шастун ходил в огромных таких очках на пол лица, с толстыми линзами и веселил всех по видео связи, особенно савину что прозвала Антона черепахой тартиллой. Доктор разрешил следующую коррекцию лишь через несколько месяцев по после нее Антон стал отлично видит крошечную шайбу на ледовой арене, когда играет с детской сборной по хоккею в Вене, куда ходил внук того самого доктора, подарившего ему и Арсу жизнь. Антону даже предлагали остаться и тренировать маленьких пингвинчиков, но его ждал Арс и он считал каждую минуту до отлета в Штаты. «Мне же нужно будет чем то заниматься пока ты будешь покорять голливуд», тараторил Антон пока Арсений бурчал на то что еще слишком рано становиться на лед, но в душе радовался каждому новому фото и видео Шастуна на коньках и с клюшкой, что присылал ему Дима. Впереди у них длинная, полная приключений, счастья и любви жизнь. Их любовь победила все зло, словно самой банальной диснеевской сказке, которые Антон присматривал с Савиной каждый вечер. Лишь один крошечный шаг веры, веры в чудо и в силу любви, смог спасти жизнь стольким людям. * — Премьера прошла прекрасно, — улыбается Арсений вспоминая как мог позволить себе идти под руку с Антоном по красной ковровой дорожке. Места которой суждено было исполниться и кажется Арсений уже никогда не будет более счастливым чем сейчас. — Счастлив, что ты был рядом со мной. Спасибо тебе что поверил в нас тогда Они идут по берегу у океана, который нежно укутывает своей прохладой после жаркого дня и ночи. Красивый рассвет бликует где-то вдалеке, радует взгляды, деля момент еще особеннее. На афтепати они не могли перестать выслушивать то насколько они прекрасная пара и как же красиво они смотрятся вместе. Отвечали на миллионы улыбок взаимностью и делали сотни фотографий, что завтра разорвут все издательства. — Спасибо тебе, Арс. Если бы не твоя вера, не твоя любовь я бы совершил самую огромную ошибку в своей жизни я бы сделал больно такому большому количеству людей, — Антон никак не может отпустить его руки, держится так крепко и нежно не давая и шанса на то, чтобы разорвать их. В его взгляде столько любви и света, что можно осветить целую галактику и затмить все звезды. Их любовь будто умерла и родилась заново, после долгой ночи подарив им новый и долгий рассвет. — Антон, все это в прошлом. Вся тьма позади. Мы справились, — Арсений все еще не до конца верит в то что происходит, часто одергивает себя и проверяет ни сон ли это все. Но присутствие рядом Антона делает все таким реальным и живым, что даже если это сон, то Арс не хочет просыпаться. — Да, мы огромная сила, когда мы вместе и… В прошлый раз вышло плохо, по этом я попытаюсь еще раз. — Антон отступает назад и становиться на колено, доставая их кармана пиджака аккуратную синюю коробочку. В лучах рассветного солнца, что бликует в фиолетовыми оттенками в небе все так невыносимо романтично и красиво, что у обоих тут же выступают слезы счастья. — Арс ты выйдешь за меня? — Антон дрожит как осиновый лист, но в своих действиях он уверен как никогда раньше. — В этот раз у меня нет причины, чтобы отказать, — Арсений падает на колени рядом и тут же нежно целует дрожащие розовые губы Антона. — Я ведь и так был и буду навеки твой.