В клетке с Птицей

      Лина паркуется возле заправки, выходит, осматривается.       Тихо, немноголюдно.       Владелец зелёного Форда со скучающим видом следит за быстро сменяющимися цифрами на модуле индикации; отпустив рычаг, слегка постукивает пистолетом по заливной горловине, идёт оплачивать. Характерно фыркнув, лениво выворачивает на трассу неповоротливая белая фура с запылённым трейлером. Несколько пустующих разномастных легковых авто стоят чуть в стороне в ожидании водителей.       Лина присматривается к ним, зачем-то пытаясь угадать на какой из этих машин приехал Волков. Не получается. Ни одна из них не выглядит как типично его.       В последнюю их встречу Олег был на чёрном байке, но сегодня явно не тот случай, когда железный конь будет уместен: нужно же было куда-то посадить собаку, или кого он там приволок.       Волков позвонил коротко, без подробностей, попросил приехать, забрать к себе на дачу какого-то «зверя», присмотреть, пока он будет «решать дела». Олег редко что-то просит, гораздо реже, чем мог бы, почти никогда, так что Лина не раздумывает и не задаёт вопросов, просто заводит машину и едет.       Она открывает дверь кафетерия, входит в зал, окидывает беглым взглядом практически пустующие столики. Олега замечает сразу же: он ничуть не изменился, всё такой же, собранный, немного серьезный, сидит у окна с каким-то незнакомым рыжим парнем, вертит в руках картонный стаканчик.       — Мышка!       Волков расплывается в улыбке, поднимается на встречу, распахивает объятия. Он один из немногих людей, кто зовёт её старым детским прозвищем. Пожалуй, он, отец, да и всё.       Присмотреться — Лина действительно немного похожа на мышку: средний рост, собранные в хвост пепельно-русые волосы, болотно-зелёные глаза. Серенькая, не яркая, в сочетании с соответствующим стилем одежды — идеальный вариант, чтобы затеряться в толпе.       — Волче! Олежка! — радостно вторит Лина, кидается Волкову на шею, тот привычно обнимает её, легко отрывая от земли.       Рыжий парень смотрит на них молча, с некоторым удивлением.       Ну да, за Олежку от Волкова и получить можно, если не чувствительный удар по рёбрам, то хотя бы тяжёлый недовольный взгляд из-под нахмуренных чёрных бровей (ну что ещё за детский сад?). Олег, Волк, Волче. Для всех только так. Олежа, Олежик, Олежка — снисходительно прощается ей и маме. К мамам у Волкова вообще какое-то особое отношение, трепетное настолько, что грозный хищник прячет клыки и позволяет заботливой руке ласково трепать себя по ушам. А Лина… Лина для него всю жизнь как щенок, кутёнок.       — Полина Соколова, Сергей Разумовский!       Олег, наконец, представляет их друг другу.       Разумовский бросает на Волкова короткий озадаченный взгляд: видимо не ожидал, что его представят реальным именем.       Имя и правда говорящее: программист, миллиардер, филантроп, террорист, мертвец (по крайней мере официально).       Лина разглядывает его теперь уже более заинтересованно: на вид — ровесник Олега, но мельче и ниже, худощавый, однако спортивный, черты лица тонкие, волосы золотисто-рыжие, длинная чёлка, глаза ярко-голубые, внимательные. Симпатичный. Только немного нездорово-бледный.       — Тот самый? — коротко интересуется она у Волкова, и занимает свободное место за столиком.       — Ага, — кивает Олег.       — Неплохо выглядишь для покойника, — кидает она Разумовскому.       Тот лишь хмыкает в ответ на столь сомнительный комплимент.       Интересно, это безвременная кончина так на его общительность повлияла, или просто новая знакомая настолько не понравилась? Медийное же лицо в прошлом, с экранов не сходил, языком молол — не заткнёшь, а сейчас, кажется, и клещами слово не вытащишь, ничего себе метаморфоза!       — Будешь что-нибудь, Лин? — заботливо предлагает Волков.       Она лишь отмахивается, недовольно наморщив нос — качество еды здесь весьма сомнительное, недаром Волче с одним кофе сидит:       — Нет, спасибо, уж лучше вы к нам! Давай к делу. Кого тут забрать надо?       Разумовский озадаченно хмурит брови и поворачивается к Олегу всем корпусом:       — Так, подожди, она что, и есть тот самый твой «друг»?       В его голосе слышится надежда на отрицательный ответ, но Олег спокойно и чётко подтверждает:       — Да.       Темные брови Разумовского удивлённо ползут вверх, не смотря на все попытки сохранить безразличное выражение лица.       — Волков, на два слова!       Сергей пытается встать из-за стола, но Олег останавливает его:       — Всё в порядке, Серёж, говори при ней.       Разумовский вздыхает, неодобрительно косится на Лину, медлит пару мгновений, что-то обдумывая.       — Олег, ты в своём уме? — наконец шепчет он сквозь зубы. — А если он нападёт? Ты же знаешь, чем это может закончится! Ты сам меня тренировал!       — И её тоже, — спокойно прерывает его Волков. — Нападёт — значит будет заперт. Правда, Мыша? — подмигивает он Лине. — Медвежий угол-то цел ещё?       — Цел.       — Вот и хорошо, — удовлетворённо кивает Волков.       Разумовский заметно смурнеет, явно недовольный всем происходящим.       — Что, настолько неуправляемый? — участливо уточняет у него Лина.       — Временами совсем, — ворчит Сергей, первый раз за встречу обращаясь непосредственно к Лине. — Лучше уж сразу запереть.       Лина лишь пожимает плечами: сразу так сразу. Они когда-то держали алабаев, так что серьёзными собаками её не удивить и не напугать, впрочем, и не только собаками. Волков хорошо это знает и не обратился бы к ней, если бы думал, что она не справится. Странно, скорее, что вообще попросил о такой ерунде как передержка.       — Ничего, постараюсь как-нибудь поладить, — обещает Лина, — не впервой.       — Да нет, Линка, — неожиданно подаёт голос Волков, — тут и правда особый случай, поладить не выйдет, даже не пытайся. Твоя задача следить, чтобы во время приступа он никого не убил, и, желательно, чтобы сам не очень сильно покалечился.       — Да было бы там ещё кого убивать, — усмехается Лина, — километра на три никого в округе!       — Вот поэтому к тебе и отправляю. Но, всё же, там будешь ты, так что вот, держи.       Волков достаёт откуда-то из-под стола и протягивает Лине небольшую коробку. Она заглядывает внутрь: шприцы, ампулы. Лина вопросительно смотрит на Олега.       — Транквилизаторы, — поясняет он. — Ты же в курсе что и как?       — Знаешь же, что да, чего переспрашиваешь?       Лина слегка морщится от накативших не самых приятных воспоминаний и резко захлопывает крышку.       — Олег, ты уверен, что ей можно это поручить? — с сомнением спрашивает Сергей.       — Уверен. Я всех перебрал. Без вариантов, Серёж, правда. Я буду на связи. Если что-то пойдёт не так — просто дадим задний ход, я не меньше тебя не хочу рисковать.       Лина слушает их разговор, не особо понимая от чего столько суеты вокруг животного? Зря Олег так переживает: какую бы экзотическую зверушку не завёл его друг — покойный миллиардер, нерешаемой проблемой это явно не станет. Ну, разве что слон! Но слон в медвежий угол, который упоминал Волков, не влезет, так что отметаем сразу.       — Ладно, парни, — Лина хлопает ладонями по крышке стола и усмехается, — давайте меньше драматизма! Пойдёмте уже, что ли, грузить вашего зверя, чего время тянуть?       Она уверенно поднимается с места, Олег встаёт следом и вопросительно смотрит на Разумовского:       — Готов?       Тот явно колеблется, затем решительно кивает, и, к удивлению Лины, протягивает вперёд запястья. С характерным звуком, Волков защёлкивает на них заранее приготовленные наручники.       Лине всё происходящее кажется каким-то абсурдом и сюром, а сама ситуация начинает напоминать второсортный фильм режиссёра-самоучки.       Её взгляд хаотично мечется с Олега на Сергея и обратно.       — Парни, какого чёрта происходит?! — ей удаётся сдержаться от слишком громкого возгласа, чтобы не привлекать ненужного внимания. — Вы что, с ума посходили?!       — Только я, — криво усмехается Разумовский, — Олег нормальный.       — Держи, — Олег протягивает Лине ключи от «браслетов». — Дома снимешь, когда сочтете нужным.       — В смысле дома? — она непонимающе пялится на скованного, но при этом спокойного Сергея. — Он, что, поедет вместе со зверем?       — Нет, Мыша, — вздыхает Олег, — он и есть зверь.       Лина замирает ошарашено, пытаясь осознать происходящее. Человек? Разумовский вскидывает на неё удивлённый взгляд, хмурится пришедшей в голову мысли.       — Олег, она что, не в курсе подробностей? — догадывается он. — Ты совсем охренел?!       — Серёж…       Голос Олега просящий почти умоляющий.       — Всё, Волков, отбой! Отбой, я сказал! Это приказ!       Разумовский опасно сверкает глазами, невольно вызывая ассоциации с сухой грозой, тон резкий, стальной, не терпящий возражений, и Волков весь как-то сникает, теряется.       Лина смотрит на Олега, на непривычное, граничащее с паникой выражение беспомощности на его лице. Как ни абсурдно это звучит после всего увиденного, но приказы здесь явно отдаёт Сергей. Отдаёт коротко, чётко, будучи уверенным в своём праве. И Олега это ломает. Лина мягко касается безвольно повисшей ладони и осторожно забирает из руки Волкова ключи.       — Всё нормально. Поехали, — тихо говорит она Разумовскому и кивает на дверь. — По дороге введёшь в курс дела.       Сначала едут молча.       Разумовский то ли дуется на Волкова (хотя попрощались они тепло), то ли что-то напряжённо обдумывает. Сидеть ему явно некомфортно: ремень безопасности, наручники. Честно говоря, Сергей больше похож на арестанта, чем на пассажира, но все неудобства он сносит стоически.       — Браслеты не мешают? — прерывает, наконец, молчание Лина.       — Мешают, — честно признаётся Сергей.       Лина смотрит, как он в очередной раз безуспешно пытается поудобнее пристроить скованные руки и предлагает:       — Давай сниму.       — Не стоит, — неожиданно уверенно отказывается Сергей.       — Почему? Фетиш какой-то?       — Нет. Так безопаснее для тебя, не хочу потом прятать твой труп и объясняться с Олегом.       Сказано абсолютно серьёзно, без сарказма или иронии.       — То есть, про психа это не образное выражение? — то ли спрашивает, то ли заключает Лина.       — Нет. Могу справку показать, там много интересных диагнозов, так что псих стопроцентный!       Сергей усмехается. Не понятно, то ли бравирует, то ли пытается скрыть неловкость.       — Не похож, — возражает Лина, бросив на него короткий мимолётный взгляд, и снова сосредоточившись на дороге. — Слишком адекватно себя ведёшь.       — Это пока, — Разумовский становится предельно серьёзным. — Ты просила инструктаж? Вот он: твоя первоочередная задача — выжить самой. Поняла? Так что приготовь шприц, потеряю контроль — коли не задумываясь. Ясно?       Лина снова окидывает его цепким оценивающим взглядом:       — Справлюсь как-нибудь, ты, знаешь ли, не Дуэйн Джонсон!       — Ма шери, ты же понимаешь, что в мужчине главное не размер, а умения! — многозначительно произносит Сергей.       — Да ты ещё и пошляк!       Лина фыркает, прибавляет газа и думает что-то про зарвавшихся мажоров и типичных мужиков, но Разумовский удивляет её:       — Извини, я не в том смысле. Стрессую, да и спать хочу, — признаётся он, зевая в два кулака сразу (потому что иначе сейчас никак).       — Так поспи, — разрешает Лина, — нам ещё минут сорок ехать.       Присмотреться — вид у Разумовского и правда какой-то вымотанный: тени под глазами, вертикальная складка между слегка сведённых бровей, словно не спал этой ночью, а может даже и дольше.       Но Сергей лишь отрицательно мотает головой:       — Поверь, Гаечка, — слегка ухмыляется он, — мне пока лучше бодрствовать.       — Почему Гаечка? — не понимает Лина.       — Так Мышка же, — удивляется Сергей с какой-то почти детской непосредственностью. — Ты что, «Чипа и Дейла» не смотрела?       — Смотрела.       — Ну вот!       Разумовский улыбается легко и солнечно, и это как-то безумно контрастирует с надетыми на него наручниками и лежащими под сиденьем транквилизаторами.       — Ок. А вторая задача? — Лина возвращается к оставленной теме.       — В смысле?       — Первоочередная задача — выжить, — напоминает Лина. — Принято. Вторая задача какая?       — То есть наличие первой тебя не пугает? — Сергей внимательно всматривается в её лицо. — Ну, я просто к тому, что мы всё ещё можем развернуться обратно.       Лина бросает на него короткий взгляд: он что серьёзно?       По виду Олега можно было понять, что для них это мероприятие почему-то действительно очень важно. Она, за столько лет знакомства, Волкова таким растерянным и уязвимым, пожалуй, вообще первый раз увидела, и теперь вот так взять и отменить всё в самом начале? Олег же сказал, что других вариантов просто нет.       Но да, серьёзно. Видно, что Разумовский прямо сейчас готов вернуться, если Лина испугается. Хороший признак, если подумать.       Она медлит пару мгновений, прежде чем дать ответ. Хочется ответить так, чтобы Серёжа понял, им ведь придётся взаимодействовать какое-то время, так что лучше сразу правильно расставить акценты.       — Олег не так часто просит меня о чём-то, чтобы я могла ему отказать, — нужная формулировка не заставляет себя слишком долго ждать.       Сергей понимающе кивает и невесело усмехается, скривив губы в тонкой однобокой полуулыбке:       — Ты хоть осознаешь, что он к тебе маньяка подселил? Настолько ему доверяешь?       — Я у него в долгу. И да, доверяю. Да и ты, похоже, тоже.       Лина многозначительно кивает на наручники.       Разумовский задумчиво прокручивает запястья и соглашается:       — Порой даже больше, чем себе. Кстати, это снова не образное выражение.       — Но, при этом, командуешь ты? — уточняет Лина.       — Командую я, — подтверждает он, сдерживая улыбку.       — Занятно!       На сугубо рабочие отношения этих парней не похожи, а Волков готовый беспрекословно подчиняться вне службы явление для Лины новое, крайне необычное.       — Не вникай! — уже в открытую смеётся Сергей. — Ну что, продолжим инструктаж?       — Валяй! — разрешает Лина.       Разумовский откидывается в кресле, крепко упирается затылком в подголовник, ненадолго задумывается.       — В общем-то, задач у тебя не так уж и много: смотреть чтобы я никого не убил, и никуда не сбежал. Но пока я в себе — обещаю быть хорошим мальчиком!       — Приятно слышать. Это всё?       Разумовский заминается, словно обдумывая говорить или нет, рассеяно изучает светлую обшивку салона.       — Ну, ещё есть личное пожелание Олега, — неохотно сообщает он.       — Какое же?       — Смотреть чтобы я не самоубился.       Брови Лины сами собой удивлённо ползут вверх:       — А что, при потере контроля может дойти и до этого?       — До этого скорее, как раз без потери, — словно извиняется Сергей и поспешно добавляет, — но я уже пообещал тебе вести себя хорошо!       — И ты всегда держишь слово? — с сомнением уточняет Лина.       — Стараюсь. Есть такой грех.       Глаза Разумовского при этом честные-честные, голубые-голубые. Лина невольно улыбается:       — Поладим!