Его объятья пахнут лесом

      Реджина с лёгкой улыбкой на лице подходила к дому. Однако эта улыбка была скорее механической, нежели искренней, потому что все мысли Миллс занимала её девушка — Эмма Свон. В последнее время у них с Эммой образовались натянутые отношения, хотя ещё месяц назад всё было более чем прекрасно. И как бы Реджина ни старалась сгладить все углы, у неё выходило это из ряда вон плохо. Также Миллс пыталась узнать, что стало причиной такой резкой смены отношения Эммы, но та скрытничала и избегала встреч с Реджиной. Это ещё сильнее огорчало женщину, и из-за этого она из кожи вон лезла, лишь бы угодить Эмме, но та будто не замечала стараний избранницы. Глубоко вдохнув, будто перед прыжком в воду, Реджина открыла дверь белого особняка на Миффлин-стрит, 108.       Закрыв дверь, Миллс прислушалась: было тихо, только приглушенные звуки доносились из гостиной.       «Опять?», — мысленно простонала Реджина, вздохнув. Сняв пальто и повесив его в шкаф, женщина скинула ставшие за день ненавистными туфли на высоких каблуках. Поправив длинные, завитые в крупные локоны волосы, она прошла вглубь дома. — Милая, привет, я дома, — с натянутой улыбкой на уставшем лице произнесла Реджина, появившись в дверном проёме. — Привет, — буркнула Эмма, не отрываясь от экрана телевизора.       Реджина, понаблюдав пару минут за тем, как Свон не отлипала от новой приставки, недовольно хмыкнула. Окинув взглядом комнату, она покачала головой: на столике опять стояли несколько пустых грязных кружек из-под кофе, пара железных банок с пивом и большая пачка чипсов, которая оказалась тоже пустой. Сощурившись, Миллс увидела на белоснежном ковре, который она только на этой неделе отчистила, множество крошек. Видимо, Эмма совсем не следила за тем, как она употребляет пищу. В районе груди больно кольнуло. С каких пор Эмма стала такой? Когда какие-то игрушки стали волновать Свон больше, чем любимая женщина и вообще жизнь? И любимая ли? Реджина не знала ответов на эти вопросы, и вряд ли могла получить их, но она знала одно — долго она так не продержится. Рано или поздно она сорвётся, ибо то, что Эмма сутками напролёт готова играть в приставку и не обращает никакого внимания на неё— это самая малость, что делала Свон. Даже самый терпеливый человек может рано или поздно сорваться. Все негативные эмоции и чувства, которые человек подавляет, могут заставить его взорваться, как атомную бомбу, и тогда… тогда наступает пустота и тьма.       Реджина, с трудом откинув плохие мысли в сторону, направилась на кухню, чтобы приготовить поесть. Может, романтический ужин хоть как-то расположит Эмму к ней? Хотя, если бы Реджина была откровенной прежде всего с собой, она бы поняла, что все её старания превратятся в прах. И то, что Реджина пытается исправить ситуацию — это скорее из чувства долга, а не из чувства любви. «Так надо», — твердил голос в голове, хотя где-то очень глубоко в душе Миллс всё же понимала, что ничего ни Эмме, ни ей не надо. Их отношения обречены. Только если бы сама Эмма хотела спасти их отношения, тогда, может быть, у них что-то получилось. А так…       Реджина, осознав, что снова думает не о том, мотнула головой, будто пыталась вытряхнуть грустные мысли из головы, и раздраженно вздохнула.       «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок… Ну, думаю, к сердцу Эммы должно быть так же, она же любит вкусно поесть», — размышляла Реджина, пока доставала необходимые ингредиенты из холодильника.       Через два с половиной часа всё было готово. Зажжённые свечи, лёгкая музыка, аппетитные ароматы витали в воздухе... А на столе уже красовались запечённая курица под яблочным соусом, лёгкий салат, спагетти с сыром и овощами. Достав бутылку отменного вина, Миллс поставила её на стол, за ней и два бокала. На женщине было облегающее платье пурпурного цвета длины миди. Длинные волосы спадали на плечи мягкой волной крупных локонов, а лёгкий макияж подчёркивал острые черты лица. Сняв фартук и поправив букет цветов на столе, Реджина вышла в гостиную: — Эмма, — ласково позвала Миллс, улыбнувшись. — А? — на долю секунды оторвавшись от игры, отозвалась Свон. — Я приготовила ужин, пойдём, — тепло улыбнулась Миллс, опершись плечом о дверной косяк. — Ага, щас, Редж.       Миллс раздражённо поморщилась, женщина просто ненавидела, когда её так называют. И на протяжении последнего месяца Эмма, будто специально так обращалась к ней. Медленно, протяжно выдохнув, чтобы успокоиться, Реджина решила вернуться в столовую.       Эмма пришла спустя несколько минут. Тяжело опустившись на стул, Свон, не поднимая взгляд на Реджину, молча начала трапезу.       Реджина в упор смотрела на Свон, однако та не обращала на неё внимания, будто Эмма была за столом одна. Наполнив бокал вином, Миллс залпом выпила его содержимое и со стуком поставила на стол. Только после этого Эмма обратила свой взор на любовницу, вопросительно вздернув бровь вверх. — Ничего… — шепнула Реджина, затем натянула нежную улыбку на лицо и ласково спросила: — Тебе нравится? Приготовила то, что ты любишь. — Курица сухая получилась, а салат ты пересолила, — небрежно бросила Свон, даже не заботясь о том, что эти слова могут ранить Реджину. Пригубив немного вина, Эмма бросила на любовницу короткий взгляд и намотала на вилку спагетти.       Миллс сделала вид, что её абсолютно не задели слова Свон, и притворно-ласково сказала: — Какие у тебя планы на выходные? Может, съездим в Нью-Йорк? — Прости, слишком много дел, — безразлично ответила Свон, прожевывая на самом деле сочный кусочек курицы. — Много дел? Что, опять будешь в свою приставку залипать?! — вспылила Реджина и, взмахнув руками, случайно скинула столовые приборы, которые со звоном упали на пол. Женщина на несколько секунд задержала свой взгляд на них, затем подняла свой взор на Эмму. — Я просто хочу отдохнуть! — тоже повысив голос, ответила Свон. — Отдохнуть? Эмма, сколько уже можно?! Тебя ничто не интересует, кроме твоих игрушек! Хватит вести себя, как депрессивный подросток! Эмма, что случилось? Почему ты себя так ведёшь? — взорвалась Реджина, сдерживая слёзы. Тяжело дыша, женщина сглотнула душащий её ком в горле и резким движением вытерла скатившуюся по щеке горячую соленую слезу. — Опять ты начинаешь, — раздражённо вздохнула Свон, закатив глаза. Затем женщина просто продолжила есть, надеясь на то, что Реджина сейчас успокоится, и ей удастся нормально доужинать. — Эмма, у тебя есть время на всех, кроме меня! В любое время суток ты готова мчаться хоть на край света ради кого-то другого, абсолютно чужого тебе человека, а для меня ты не можешь освободить хотя бы несколько минут своего драгоценного времени! — на одном дыхании выпалила Миллс, глубоко дыша.       Но тут же её карие глаза наполнились слезами, а в горле снова встал ком, который буквально душил Реджину, однако глубоко вдохнув и медленно выдохнув, женщина сдержала себя. — Реджина, я шериф Сторибрука! И это моя работа! Ты тоже сутками пропадаешь в мэрии! И вообще, не делай из мухи слона! — закончив свою гневную тираду, топнула ногой Свон. — Я, в отличие от тебя, Эмма, пытаюсь хоть что-то сделать! — очередная горькая слеза скатилась по матовой щеке, а сердце сжалось от боли. — Не нужны мне твои поездки в Нью-Йорк! — Значит, я поеду с Робином! — прокричала Реджина, сверля Эмму взглядом. — Опять этот чёртов Локсли! Я же говорила тебе с ним не общаться! — женщина поднялась со своего места, стукнув кулаками по столу. — Робин — мой лучший друг! С самого детства! Он близкий мне человек! И ты в этом прекрасно осведомлена! — тоже встав, в ответ прокричала Реджина, впиваясь острыми ногтями в ладони.       Реджина столько раз пыталась завязать с этой чёртовой привычкой, однако каждый раз, когда она злилась или была расстроена, она не могла держать себя в руках. Вот бы сейчас оказаться возле Робина, у него неведомым Миллс способом удавалось за считанные секунды унять эти порывы селфхарма. — А ты не забывай, что ты би, а не лесбиянка, — зло прошипела Свон, смерив любовницу презрительным взглядом. — А это тут при чём? — удивилась Миллс, стараясь глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться. — При том, что я могу тебя ревновать к этому придурку! — приблизившись к Реджине чуть ли не вплотную, проорала в лицо женщине Эмма. — Да неужели? И с каких пор ты начала обращать на меня внимание? — действительно удивившись, спросила Реджина, после чего зло отчеканила: — Тебе же плевать на меня! — Ты сама в этот виновата, Миллс! — сжигая Реджину взглядом, прошипела Эмма.       Реджина холодно посмотрела в зелёные глаза любовницы и, молча развернувшись, направилась к выходу из столовой. Однако возле дверного проёма она остановилась. Взглянув на разъяренную Свон через плечо, Миллс безэмоциональным голосом произнесла: — Локсли не придурок, в отличие от тебя.       Миллс ушла, оставив Эмму в гордом одиночестве. Обувшись и взяв пальто из шкафа, Реджина достала свою сумку и вышла из особняка.       Эмма, закатив глаза, вздохнула и пробормотала: — Ненормальная, побесится — вернётся.       Её слова растворились в тишине пустого особняка. Поднявшись на второй этаж дома, Эмма сняла с себя белую футболку и темно-синие джинсы. Пройдя в ванную, женщина скинула и нижнее белье.       «С каких пор она стала такой тошнотворно-хорошей? Хотя… она всегда такой была», — намыливая тело, подумала женщина.       Спустя двадцать минут Свон вышла из ванной комнаты и тут же услышала звонок в дверь. — О, вернулась, — хмыкнула Эмма и неспешно спустилась вниз по ступенькам. — У тебя же ключи ес… — открывая дверь начала она, но тут же запнулась, увидев перед собой не Реджину, а Киллиана. — Привет, лапочка, — со своей фирменной ухмылкой на лице поздоровался Джонс. — Ты что здесь забыл? Нельзя, чтобы нас видели вместе! — оглядывая улицу, опасливо прошипела женщина и схватилась за предплечье мужчины. — Душа моя, если впустишь меня, то никто нас и не увидит, — играя бровями и пожирая любовницу похотливым взглядом, ответил моряк. — Ладно, заходи, — шепнула женщина и, ещё раз оглянувшись по сторонам, закрыла за собой белоснежную дверь особняка. — Иди ко мне, любовь моя, — пошло ухмыляясь, произнёс мужчина и положил руки на упругие женские ягодицы. — Киллиан, — охнула женщина, широко улыбаясь Джонсу. — Какая же ты красивая, — прошептал мужчина, развязывая поясок на махровом халате. — Твоя чего ушла? И надолго, надеюсь? — Да мы с ней повздорили, она и ушла. Уже достала, — пожаловалась Свон, расстёгивая пуговицы на мужской рубашке. — Так уходи от неё ко мне, — в который раз за несколько месяцев предложил мужчина, скинув халат с худого женского тела. — Я ждала, что она сама меня прогонит, я уже целый месяц не обращаю на нее внимания, делаю всё, чтобы вывести её из себя, везде мусорю, мы чуть ли не каждый день с ней ссоримся, но нет же, она, как дурочка, пытается быть милой, заботливой. Бесит, — вздохнула Свон, пока Киллиан неспешно осыпал её шею поцелуями. — Уходи от неё уже, Свон, — настойчиво повторил мужчина, сделав несколько уверенных шагов вперёд в направлении спальни и увлекая женщину за собой. — После её поездки в Нью-Йорк уйду, — пообещала женщина и притянула мужчину к себе, жадно целуя его. — Боже, я ей сказала, что ревную ее к Локсли, — засмеялась Свон и погладила мужчину по темным волосам. — Отлично, — усмехнулся Джонс и продолжил: — Ты даже не представляешь, как я соскучился по тебе. — Я чувствую, — с ухмылкой на тонких губах и намёком ответила Свон. — Пойдём уже наверх!       Джонс, подхватив женщину на руки, стремительными шагами поднимался по лестнице к спальне, пока Эмма, обняв любовника за шею, жарко целовала его.

***

      Реджина, морально опустошенная, медленно шла к парку. Деревья начали принимать золотисто-красный окрас, трава пока была тёмно-зеленой, листья на кустах так же окрашивались в оранжевый и жёлтый цвета. Миллс, разглядывая эту красоту, не переставала думать про Эмму и про то, насколько ужасными стали отношения между ними. Присев на лавочку возле озера, Реджина прикрыла глаза и прерывисто вздохнула.       Разные мысли роились в голове Миллс, и их было так много, что даже голова начала болеть. Женщина винила во всём себя, ибо с чего такая резкая смена в их отношениях с Эммой? Что она делает не так, за что Свон стала ее ненавидеть? Подняв свой взор вверх, Реджина в очередной раз тяжело вздохнула.       Мысль пойти к Робину пришла в голову Миллс, когда начало уже темнеть. Поднявшись со скамьи, Реджина неспешно пошагала по каменной дорожке к выходу из парка.       Спустя час Реджина оказалась возле дома Локсли. На самом деле, идти было недалеко, но её шаги становились всё медленнее по мере приближения к этому дому. Почему-то внутри появилось чувство, что, когда Миллс придёт к Робину, он отвергнет её, как Эмма. Однако, откинув эту дурную мысль, женщина нажала на дверной звонок. Топчась на месте, она ждала, пока друг откроет ей. Но Робин не спешил открывать. Нажав ещё раз, Реджина подождала ещё немного. Локсли так и не вышел. Вздохнув, женщина развернулась и уже сделала несколько шагов в направлении ворот, когда дверь открылась и показался заспанный мужчина: — Реджина? Что-то случилось? — хриплым ото сна голосом проговорил Робин и потер пальцами глаза. — Робин, — круто развернувшись, Миллс ринулась к другу. Окинув его взглядом, женщина поняла, что потревожила сон Локсли. — Прости, я не хотела тебя разбудить, — виновато взглянув на друга, произнесла Реджина. — Ничего страшного, милая. Проходи, — мужчина отошёл, чтобы Реджина могла пройти внутрь дома, но женщина только подошла на несколько шагов к нему. — Рассказывай, что случилось, что ты делаешь здесь в такое время? — запустив пятерню в свои пшенично-золотистые волосы, быстро проговорил Робин. Сон окончательно слетел с него. — Поехали в Нью-Йорк? — положив холодные ладони на мужские плечи, неожиданно для Робина и для самой себя, предложила женщина, испуганно-взволновано заглядывая в голубые глаза мужчины. — Прямо сейчас? — удивленно уставившись на подругу, спросил он. — Да, сейчас, — неуверенно шепнула Миллс и отвела взгляд, боясь услышать отказ.       Хотя нормальный человек отказался бы от такой затеи, ибо часы показывали десять вечера и Робин явно сильно устал на работе, ведь он никогда не ложится спать так рано, только если рабочий день был напряженный и тяжелый. — Милая, проходи, иначе окончательно замёрзнешь, — заметив, что Миллс буквально посинела от холода, тепло произнёс мужчина и мягко потянул Реджину к себе. — Сколько раз тебе говорить, что уже холодно и надо тепло одеваться? — ласково пожурил женщину Локсли, прикоснувшись тёплыми ладонями к ледяным покрасневшим женским щекам.       Реджина невинно улыбнулась и с толикой вины во взгляде посмотрела на Робина, закусив нижнюю губу. Она знала, что, когда она так делает, Робин не может долго на нее злиться. — Я пойду переоденусь и соберу вещи, а ты пока приготовь себе лимонно-имбирный чай и иди к камину, хорошо, милая? — направляясь к лестнице, говорил Робин, при этом не сводя взгляда с Реджины. — Собирать вещи? В Нью-Йорк? — переспросила она. — Ты же сама предложила поехать, — нахмурившись, сказал мужчина и вернулся к Реджине. Положив руки на женские плечи, Робин обеспокоенно спросил: — Дорогая, у тебя всё хорошо?       Миллс, молча кивнув, прильнула к Робину, и он обнял её. Прижавшись к крепкой мужской груди, она глубоко вдохнула вкусный аромат парфюма Локсли.       Теряясь в догадках и не понимая поведения подруги, Робин, тем не менее, успокаивающе поглаживая рукой женскую спину, тепло сказал: — Реджина… ты можешь мне рассказать, что тебя беспокоит. Ты же знаешь. — Я знаю, Робин, знаю, но давай ты пойдёшь собираться, если ты, конечно, хочешь поехать, — не отрываясь от Робина, проговорила женщина, чувствуя, как спокойствие растекается по телу. Рядом с Робином она всегда ощущала безграничное умиротворение и уют. Его объятья пахнут хвоей… — Почему бы и нет? Это хорошая возможность провести с тобой время, — ответил Локсли и поцеловал Реджину в висок. — Иди к камину, а я приготовлю тебе чай, — сказал Робин, почувствовав, насколько продрогла подруга. — Спасибо тебе, Робин, — обвив руками шею мужчины, шепнула Реджина, после, поцеловав друга в щеку, она ушла в гостиную, где в камине тихо потрескивали поленья, а на ноутбуке шёл какой-то фильм.       Позже, когда Реджина присела на диван и укуталась в тёплый, клетчатый плед, она поняла, что Робин смотрел «Вам письмо». Это был и её любимый фильм, и под его успокаивающее бормотание Миллс, согревшись, не заметила, как уснула.       Буквально через несколько минут Робин с большой чашкой чая в руках вернулся в гостиную. Увидев, что подруга уснула, мужчина легко улыбнулся и поставил чашку на столик, после выключил фильм. Локсли поднял Реджину на руки, и Миллс что-то невнятно пробубнила, уткнувшись носом в шею мужчины. — Чш-ш, спи, Нью-Йорк никуда не денется за ночь, — прошептал Робин, поднимаясь по лестнице на второй этаж.       Уложив подругу спать в комнате для гостей, Локсли ушёл к себе в спальню. Он уснул с улыбкой на лице и с мыслями про Реджину.

***

      Утро у Миллс началось довольно поздно. Проснувшись, женщина не сразу осознала, где она находится. Открыв глаза и несколько раз поморгав, Реджина поняла, что она дома у Робина. Блаженно улыбнувшись, она потянулась и откинула одеяло. Выглянув в окно, Миллс широко улыбнулась: погода за окном стояла прекрасная.       Странно, но сегодня настроение у Реджины было куда лучше, чем вчера. Будто всей обиды и злости не было. Пригладив растрепанные со сна волосы, она вышла из комнаты и спустилась вниз на звуки, доносящиеся из кухни. — Доброе утро, — на цыпочках подкравшись к Локсли, прошептала Реджина и обняла мужчину со спины. — Доброе, солнышко, — повернувшись к подруге, поздоровался Робин и чмокнул её в нос. — Как спалось? — Ты даже не представляешь, как хорошо я спала, — томно вздохнула женщина, заглядывая за спину Локсли. — Что готовишь? — Яичница с беконом, сосисками, а на десерт, думаю, можно яблочный крамбл, — ответил мужчина, нарезая яблоки. — Звучит безумно вкусно, — с улыбкой произнесла Реджина, вновь обняв Робина со спины. — Может, ты что-то ещё хочешь, милая? — ласково поинтересовался мужчина, взглянув на подругу.       Она такая милая, нежная и невинная, как дитя. Ему хотелось взять ее в охапку и никогда и никуда ее не отпускать. Уберечь от всех напастей и стать ее поддержкой и защитой. — Только кофе, — зевнув, ответила Реджина. — Я приготовлю для тебя самый лучший кофе, — улыбнулся он. — Предлагаю приготовить сэндвичи в дорогу, а потом, если что, можно перекусить в придорожных забегаловках. — Ты не шутил, когда сказал, что согласен поехать в Нью-Йорк? — неверяще нахмурившись, уточнила женщина. С надеждой глядя в голубые глаза, она ждала ответа от Локсли. — Милая, ты чего? — заправив выбившуюся прядь из женской причёски, искренне удивившись, спросил Робин. — Я бы не шутил по этому поводу. К тому же, повторюсь, это прекрасная возможность провести время с тобой. — Робин… ты самый лучший, — прослезившись, прошептала Реджина, счастливо улыбаясь Локсли. — Солнце, всё хорошо, не плачь, — притянув женщину к себе для объятий, сказал Робин и вытер выступившие на её глазах слезы большим пальцем. — Почему ты не спрашиваешь меня, где Эмма, и почему я предложила тебе поехать, а не уехала с ней? — задумчиво спросила женщина, прижимаясь к крепкой мужской груди. — Дорогая, я слишком хорошо тебя знаю, и знаю, что ты сама рассказала бы об этом, — ответил Локсли, затем, почувствовав легкий запах гари, чертыхнулся и развернулся к плите.       Реджина тихо хихикнула и, счастливо улыбаясь, отошла от мужчины к кофемашине. Доставая пачку с кофейными зернами, женщина нежно произнесла: — Спасибо, Робин.       Локсли на мгновение повернулся к Реджине и улыбнулся своей обворожительной улыбкой. А эти ямочки на щеках… Они всегда сводили ее с ума. — Я приготовлю кофе сама, а ты лучше продолжай спасать наш завтрак, — мечтательно улыбнулась Реджина и запустила кофемашину.       Локсли был одним из немногих, кто понимал её с полуслова, и единственным, кто знал её даже лучше самой Миллс. От осознания этого Реджина ещё больше расцветала. Робин тот, с кем она чувствовала себя комфортно абсолютно в любой ситуации. Он знал её самые сокровенные тайны, даже Эмме не были известны многие секреты Реджины. И никогда не будут. Внутри родилось чувство безразличия и пустоты к женщине, с которой она делила одну постель. Миллс потратила три года на отношения с Эммой и что в итоге? Свон теперь её не замечает. Было странным то, что ещё вчера Миллс была глубоко обижена и зла на Эмму, а сейчас ей было совершенно всё равно на любовницу и на их отношения. Покачав головой, Миллс поставила две чашки кофе на стол, после занялась готовкой тостов, пока Робин носил тарелки с едой.