Кто бы мог подумать

Посмотрим, как ты заговоришь, когда я женюсь на твоей сестре. Взгляд уперся в Андрея, сидящего напротив Вити за столом. Кто бы мог подумать. Пчелкин сказал эту фразу тогда, после драки, не особо задумываясь о ее значении. Кто в семнадцать лет думает о женитьбе, правда? Но, как оказалось, он был прав – Пчела-таки женился на Ксюше, пускай и фиктивно, и теперь сидел вместе со своей «новой» и «старой» семьями на большом званом ужине, который организовали его мама и теща. — Вы чего не ешьте, мы с Аллой Сергеевной все утро у плиты провели, столько понаготовили вкусного! Дети, вам не стыдно? — мама Ксюши в своей шутливой манере постаралась пристыдить всех троих «детей», но никто уже не мог впихнуть в себя хотя бы еще один кусочек. Ксюша улыбнулась матери: — Да мы и так уже весь стол смели, мам. Витя сдерживал обещание, данное самому себе, и постоянно следил, чтобы жена поела хоть что-то. Только ухудшения ее здоровья не хватало. Космос был в тяжелом состоянии, лежал под ИВЛ в больнице. Прогнозов не было никаких. Все были в максимальном напряжении, Витя передвигался только в сопровождении штаба охраны и в самом прочном бронежилете, который только смог достать шарящий в этих делах Фил. Но все понимали, что, когда Космоса пырнули ножом, весь ресторан был напичкан охраной, вооруженной до зубов. Гарантий дожить до завтра не было никаких. От таких веселых мыслей захотелось затянуться. Хорошо хоть не застрелиться. Он повернулся к Ксюше, предупредил ее куда идет — теперь без этого было никак — и вышел из квартиры в родной подъезд. Открыв форточку на лестничной клетке, Пчелкин услышал скрип двери квартиры его родителей. Кто-то вышел следом за ним. Парень резко развернулся и увидел приближающегося к нему Некрасова-младшего. Андрей был похож на сестру цветом волос и глаз, но все же мимика и жесты у них были совершенно разные. Витя не мог не признать, что его шурин был привлекательным в глазах женской половины человечества, так называемым «женским типажом», — высокий, складный, с красивыми чертами лица. Впрочем, про самого Пчелкина можно было сказать то же самое. Но в нахождении общего языка это сходство не помогало. Андрей подошел к новому родственнику и встал прямо перед ним. Витя ухмыльнулся. Что, опять пришел ни за что мне по роже съездить? Будто отвечая на не озвученный вопрос зятя, подошедший решил прояснить ситуацию: — Пчелкин, я… я хотел сказать, что был не прав насчет тебя. Сигарета, которую Витя уже успел поджечь, чуть не вылетела из рук. Что он хотел сказать? Андрей понял по ошарашенному взгляду собеседника, что нужно продолжать пояснять свою точку зрения: — Хотел извиниться, что так плохо думал о тебе. Понимаешь, я знал, что вы с Ксюшей хорошо общаетесь, что она влюблена в тебя. И я видел из окна, как ты ей тогда подарил подвеску. Пойми меня, она моя сестра, я хотел защитить ее, думал, что ты ее поматросишь и бросишь. Кто же знал, что у вас все серьезно и ты ее тоже любишь. Я и подумать не мог, что дело дойдет до брака. Оценил твой шаг к примирению на свадьбе и решил сделать свой в ответ. До Вити через раз доходило, что вообще происходит. Пчелкин, я… я хотел сказать, что был не прав насчет тебя. Хотел извиниться, что так плохо думал о тебе. Понимаешь, я знал, что вы с Ксюшей хорошо общаетесь, что она влюблена в тебя. И я видел из окна, как ты ей тогда подарил подвеску. Пойми меня, она моя сестра, я хотел защитить ее, думал, что ты ее поматросишь и бросишь. Кто же знал, что у вас все серьезно и ты ее тоже любишь. Я и подумать не мог, что дело дойдет до брака. Оценил твой шаг к примирению на свадьбе и решил сделать свой в ответ. Пчела не был злопамятным человеком, он быстро вспыхивал и также быстро отходил. Да и он не мог не признать, что в речи шурина была своя логика. В памяти возникла фраза, брошенная одной из его подружек на один вечер. Кобель ты, Пчелкин, вот и веры тебе нет абсолютно никакой. Витя наконец пришел в себя и протянул руку собеседнику: — Проехали, забыли. Андрей улыбнулся на такой ответ и пожал руку нового родственника. Пчел, мы это одни не прокрутим, нам нужна помощь Некрасова. Я даже не знаю, согласится ли он на такое — это большой риск. Очень большой. Но и выход это тоже единственный. Слова Белого возникли в памяти так резко, что Витя решил не медлить и сделать ход конем: — Андрей, мы завтра собираемся в офисе обсуждать сделку с твоей фирмой, было бы хорошо, если бы ты к нам присоединился, — финансист Трейд-Инвеста был нетерпеливым человеком, да и тянуть было некуда. Не ждать же, пока либо чеченцы, либо заказчики прирежут в темном переулке. Некрасов долго не думал и согласился, отметив, что будет после обеда и привезет все нужные от него документы. У Пчелкина как от сердца отлегло. Есть надежда, что этот кошмар может закончиться не на кладбище. Пока они шли обратно в квартиру, бригадир понял, что еще его насторожило из речи нового родственника. Понимаешь, я знал, что вы с Ксюшей хорошо общаетесь, что она влюблена в тебя. Она влюблена в тебя. Огонек надежды, воспламенивший многострадальный нерв в его организме, погас так же резко, как и появился. Ну конечно, Санька на свадьбе говорил, что мы со школы вместе и очень любим друг друга. А ты уже, Пчелкин, губу раскатал, не нужен ты ей. Не нужен. Вернувшись в квартиру, Витя и его компаньон обнаружили, что их мамы и Ксюша ушли на кухню, а отцы сидели в гостиной и что-то бурно обсуждали. То, что родители соседей по парте общались и даже хорошо ладили, не было секретом ни для кого. Мамы Ксюши и Вити любили обсуждать вязание и готовку, которыми увлекались обе, а мужчинам просто нравилось подискутировать на тему последних новостей из мира политики. Хоть где-то полная идиллия. Стоило только этой мысли проскочить в голове мужа Ксюши, как карие глаза встретились с точно такими же. Пчелкин-младший был точной копией своего деда по отцовской линии, Витю даже назвали в его честь. Поэтому тот факт, что у всех троих мужчин – отца, сына и внука – был один и тот же карий цвет глаз с желто-медовым отливом, не смущал никого. Против генов не попрёшь. — Андрей, Виктор, проходите, мы как раз тут все обсудить решили, пока наши сударыни на кухне хозяйничают, — только что вошедших парней пригласил к столу Геннадий Петрович. Пчела расположился рядом с отцом и кожей чувствовал то, что происходило между ними. Холод отчуждения пробирал до костей. Уже несколько лет они не разговаривали, а если и разговаривали, то это всегда заканчивалось скандалом. Сказать, что это беспокоило Витю, было не сказать ничего, но он, сколько не пытался, не мог изменить ситуацию. Они были слишком разными.

Depeche Mode - Walking In My Shoes

Витя знал, что если отец узнает о его делишках на Рижском рынке, то ему не сдобровать. Но он, по своим меркам, был уже семнадцатилетним взрослым человеком и не собирался впахивать за копейки на заводе, как его отец, и в больнице с утра до ночи, как его мать. Поэтому, когда Кос предложил ему «работать» вместе с ним, Пчела сразу согласился. Рэкет как вид деятельности его вполне устраивал. Отец Вити был человеком советской закалки, который никогда лишнюю деталь с завода не возьмет, не то, что, как выражался Космосила, «лохов бомбить». Стоило парню зайти в квартиру, отцовский голос со стальными нотками разбил тишину: — Виктор, проходи, есть к тебе разговор. Витя разулся, прошел на кухню и сел напротив отца, читающего последний номер «Комсомольской правды». Павел Викторович снял очки, отложил газету и пронзительным взглядом попытался прожечь дыру в сыне. Парень знал этот взгляд и уже понял, что отец захотел ему сказать. Он все знает про рэкет. — Ну что, молодой человек, рассказывай, чем ты на рынке занимаешься, — мужчина пытался говорить спокойно, но был уже на грани перейти на крик, и Пчела это прекрасно видел. Ну началось. — Пап, я просто там работаю, и все. Пчелкин-младший знал, что бесполезно доказывать свою точку зрения – отец никогда его не поймет. Павла Викторовича устраивало, что у него нет, никогда не было и, с таким мировоззрением, не будет велосипеда. А Витя не собирался мириться с тем, что его мечте о велосипеде не суждено сбыться, и пытался исправить это, как мог. Такой ответ не устроил Пчелкина-старшего, а, наоборот, сорвал с петель дверь его выдержки и все, что он думал, вылилось в пламенную речь. — Ты, бандит малолетний, не понимаешь, чем кончается такая работа – местом на Новодевичьем кладбище. Ты никаких денег не захочешь, когда будешь постоянно думать, доживешь ли до завтра. Виктор, я же воспитывал тебя честным порядочным человеком, говорил тебе, что воровать – это грех, а ты что? Воруешь у простых людей, которые честно зарабатывают себе на жизнь? Я что, воспитывал тебя так? В кого ты вырос таким? У нас в роду преступников не было. Ты вор, Витя, неужели ты этого не понимаешь? Пчела ухмыльнулся. Ну хоть где-то я первый. У Вити внутри все кипело, но отец все еще отчитывал его, как пятилетку. — Чтобы я больше не слышал о том, что ты появляешься на своей работе. Закончишь школу, сдашь экзамены в политехнический институт и пойдешь ко мне на завод инженером работать. Пчела держался до последнего, но на последней фразе его прорвало. Закончишь школу, сдашь экзамены в политехнический институт и пойдешь ко мне на завод инженером работать. — Папа, я не пойду в политехнический. И на завод не пойду работать. Ты можешь это понять? Я не хочу жить, как вы с мамой, не хочу считать каждую копейку. Лучше уж я буду жить, как живу, зато у меня всегда будут деньги и я никогда не буду копить год жене на сапоги и занимать до получки. Что толку в твоей порядочности, если ты за десять лет не получил ни одной прибавки к зарплате? Лицо отца побагровело. — Да как ты смеешь, мы с мамой в тебя душу вложили, а ты решил помереть в двадцать лет, перед этим обворовав половину Союза? Пошел вон из моего дома, я не собираюсь жить с вором. На глазах навернулись слезы, но «бандит малолетний» не собирался плакать перед отцом после такой уничижительной речи. — Да пожалуйста, — Витя вскочил со своего места и выбежал в подъезд, громко хлопнув дверью. Ты, бандит малолетний, не понимаешь, чем кончается такая работа – местом на Новодевичьем кладбище. Ты никаких денег не захочешь, когда будешь постоянно думать, доживешь ли до завтра. После недавних событий Пчела стал понимать, что отец во многом был прав, но, как говорится, поезд уже ушел. — Витя, я рад, что ты женился на Ксюше. Думаю, что у тебя еще есть шанс на нормальную жизнь, — бригадир впервые за последнее время слышал спокойные и не осуждающие нотки в голосе отца. Лед тронулся. Витя не смог сдержать улыбки. Что сегодня за день-то такой. Андрей, потянувшийся за бутылкой коньяка, ответил за своего зятя: — Может быть мы обмоем свадьбу, как считаете? Выпьем за счастье молодых узким семейным кругом? Мужчины кивнули, протягивая Некрасову-младшему стопки.