Кто бы мог подумать

Пчелкин вышел за дверь кабинета. Там его уже ждали господа опричники в омоновской форме, любезно сопроводившие парня на улицу и закрывшие после него калитку. Финансист остался один на безлюдной улице, даже примерно не представляя, в какой части Московской области он находится. Но, как не странно, это не сильно расстраивало Витю. Главное, что он остался жив. Это ли не чудо? Нужно было как-то выходить из ситуации и выбираться в город. Пчела пошарил по карманам в поисках мобильного, где его ожидаемо не оказалось. Ну конечно, он же оставил его на столе в офисе. Это существенно осложняло положение. Витя решил попытаться выйти на трассу и поймать попутку. Если бы его кто-то подвез в таком убогом виде, конечно. Спустя битый час скитаний по дорогам неизвестного поселка финансист-таки набрел на указатель, стоящий при выезде на магисталь. Оказалось, Витя был довольно недалеко от Москвы, в шестидесяти километрах, но самым главным открытием стало другое. Он был всего в десяти километрах от Солнцево. Поселка, где у Пчелкиных была дача. У парня как от сердца отлегло. Он спокойно дойдет до дачи и там будет думать, что с этим всем делать. Витя, идя вдоль не столь оживленной в это время трассы, решил спокойно прогуляться до своего второго дома. Мало того, что его дурная голова всю жизнь не давала ногам покоя, так и для бешеной собаки, в роли которой он сейчас мог запросто выступать, семь верст уж точно не могли быть крюком. Бригадир с приближением к участку все больше и больше узнавал родные места. Эта дача появилась в их семье задолго до его рождения. Он относительно быстро добрался до дачного домика и, взяв под ковриком на крыльце ключ от древнего замка, открыл дверь. Закрыв ее за собой, Пчелкин вздохнул с облегчением. Ощущение было такое, будто бы он восстал из мертвых. Только дойдя до дачи финансист понял, как он устал. У него, устроившегося в кресле на веранде, не было сил даже встать и элементарно вскипятить себе чайник, чтобы попить горячего чаю после внезапной «прогулки». Он по состоянию больше походил на выжатый лимон. На улице было уже темно – на природе из-за недостатка искусственного освещения это ощущалось острее. Было ни зги не видать. Перед тем, как провалиться в сон, Пчелкин поймал себя на мысли, что ему повезло в очередной раз. Если бы они с Муцураевым закончили свои «светские беседы» на минут двадцать попозже, он бы уже навряд ли так быстро дошел бы до дачи. Плутал бы еще полночи в потемках. Витя проснулся также внезапно, как заснул. Его наручные часы показывали полдень. Прикорнул ты, Виктор Палыч, ничего не скажешь. Парень осознал, что так и проспал все это время в кресле на веранде и у него жутко затекла спина. Мда, старость не радость, Пчелкин. Первым делом бригадир решил привести себя в порядок – извалявшийся в земле и в разодранном пальто он выглядел сногсшибательно. Благо, на даче была баня. Пчела готов был, в знак признательности, валяться у отца в ногах за то, что Павел Викторович не поддался на его уговоры и не продал старенькую дачу, хотя Витя предлагал купить родителям комфортабельный коттедж со всеми условиями на другом конце области. Но взамен на такое предложение получил лишь нагоняй от отца из серии «не нужны нам твои ворованные деньги». Пчелкин-старший так и не взял у него ни копейки, поэтому Витя всегда помогал родителям только через мать. Это стало обкатанной схемой. Выйдя из дома на свет Божий Пчелкин узрел знакомую дачную картину – баню, гараж, беседку, где имел обыкновение курить его отец, клумбы, теплицы и ряд грядок с посадками. Для матери эти посадки были не просто отдушиной, а смыслом жизни. Он смотрел на все так, будто никогда ничего из этого не видел. Ни солнца, ни цветов на клумбах, ни зелени на грядках. Ничего. На улице стояло бабье лето и было тепло, но Витя все равно немного подтопил баню, прежде чем пойти приводить себя в порядок. Стоя под водой, Пчелкин ощутил все то, что, по идее, должен был ощущать вчера. У него был такой сильный шок, что он стал что-то чувствовать только сейчас. Его же правда чуть не убили. Витя, стараясь не обращать внимание на скребущих кошек где-то в области сердца, переоделся в единственные чистый комплект вещей, который оказался в зоне его видимости в доме. Им оказался синий адидасовский костюм с футболкой под цвет. Для возвращения в школьные будни не хватало только любимой кепки, которую он всегда носил набекрень. Пчелкин уже давно не носил такие вещи. Статус не позволял. Но, признаться честно, в школьных спортивках он ощущал себя намного комфортнее, чем в фирменном костюме. Настало время признаться в этом в первую очередь самому себе. Во время водных процедур Витя также почувствовал, что не ел ничего уже почти сутки. Посмотрев на себя в зеркало и убедившись, что стал отдаленно походить на нормального человека, Пчела решил позавтракать. Или уже пообедать? Он поблагодарил мать за то, что имела привычку держать на даче запас съестного. Голод-то не тетка все-таки. Пчелкин вскипятил воды, налил себе чай и соорудил бутерброды из того, что нашел в холодильнике. Чтобы скрасить свою трапезу, Витя взял в руки открытый журнал, лежащий недалеко от него на подоконнике. Он уже успел съесть половину своей порции, поэтому решил отвлечься и прочитать какую-нибудь статейку. Его взгляд уперся в название, крупными буквами напечатанное на открытой странице печатного издания. «Иуда Искариот: предатель или жертва?» Кусок бутерброда, который Пчела еще не успел дожевать, вывалился прямо на пол, но бригадир этого даже не заметил. Карие глаза заскользили по строчкам, зацепляясь за отдельные фразы. Все знают, что Иуда известен как предатель, выдавший Христа за тридцать серебряников первосвященникам. Но мало кто обращает внимание на интересный факт – Иуда, ко всему прочему, был вором. Витя, дожевав-таки свой бутерброд, не смог сдержать истерического смеха. Ты, бандит малолетний, не понимаешь, чем кончается такая работа – местом на Новодевичьем кладбище. Ты никаких денег не захочешь, когда будешь постоянно думать, доживешь ли до завтра. Виктор, я же воспитывал тебя честным порядочным человеком, говорил тебе, что воровать – это грех, а ты что? Воруешь у простых людей, которые честно зарабатывают себе на жизнь? Я что, воспитывал тебя так? В кого ты вырос таким? У нас в роду преступников не было. Ты вор, Витя, неужели ты этого не понимаешь? Парень отставил от себя свой перезавтрак-недообед и потянулся за пачкой сигарет. Его отец, как и он, курил «Самца» и всегда держал несколько пачек про запас. Витя, прикурив сигарету, отогнал от себя дым, словно прогоняя от себя вместе с этим гневную речь Пчелкина-старшего, и принялся читать дальше. Иуда Искариот был казначеем апостольской общины и, поскольку алчности ему было не занимать, не гнушался брать оттуда деньги на свои личные расходы. Финансист закашлялся, будто бы поперхнувшись сигаретным дымом. В памяти яркой вспышкой пролетела фраза Космоса, сказанная им еще во времена их «работы» на Рижском рынке. «Поднимемся, общак держать будешь» Собственно, так оно и вышло. Пчела прекрасно понимал, что его стремление обеспечить себе достойный уровень жизни и таки купить велосипед слишком быстро и незаметно для него самого переросло в корысть в ее худшем проявлении. После того, как он дорвался до больших денег, ему постоянно было мало. Ему всегда было мало. И именно Пчела, прекрасно осознавая риски и последствия, уговорил бригадиров согласится на сделку с чеченцами. Хорошо хоть не на сделку с Дьяволом. Хотя, а как еще можно было назвать все, что происходило сейчас? Строчки опять забегали перед глазами. Иуда и так заведовал деньгами апостолов, почему же он продал Иисуса за такую мизерную сумму? Ответ прост – дороже денег для него были только очень большие деньги. Самой большой мечтой будущего предателя был пост министра финансов – первого человека в государстве, заведующего бюджетом. Иуда планировал, что, после становления царем, Христос отдаст ему управление казной и все деньги страны будут только в его руках. Но он не учел один очень важный момент – Иисус не собирался властвовать. Выход из ситуации Иуде подсказал тот, кто в последствии загнал его в петлю, – сам Дьявол. Пчелкин замер со статьей в руке. Чем больше он углублялся в написанное, тем больше и больше узнавал в Иуде... себя самого. В сознании возникла их с бригадирами шутка о том, что, с его талантами к денежным махинациям, из Вити вышел бы идеальный министр финансов. Пчелкин непроизвольно съежился, примеряя описанный в статье сценарий на себя. Он бы никогда не стал бы подставлять никого из своих друзей. Никогда. Он не предатель. А кто ты тогда, Виктор Палыч? Перед глазами возник сон, приснившийся ему в ночь перед свадьбой. «Чтобы с завтрашнего дня в офисе тебя не видел. Не брат ты мне больше. Иуда ты, Пчелкин. Вот твои тридцать серебряников», – Космос со всей мочи ударил Витю по лицу, да так, что кровь из носа забрызгала весь коридор. Затем он отпустил бывшего друга, достал из кармана тридцать долларов и кинул в лицо хозяину квартиры. Развернувшись, Холмогоров вышел за дверь, с грохотом захлопнув ее. Так, все, надо успокоиться. Витя стряхнул пепел с газеты, который уже успел нападать за минуту его самокопания, и решил-таки дочитать статью. После науськиваний Сатаны Иуда решился предать сына Божьего, надеясь на то, что первосвященники захотят схватить Христа, он закономерно отобьётся от них и явит миру свою истинную силу – тогда Иисус Христос уж точно станет царем. Но не тут-то было. Когда первосвященники пришли за Иисусом, Искариот поцеловал его в лоб, таким образом указывая первосвященникам на их будущую жертву – знаменитый поцелуй Иуды стал символом безграничного человеческого коварства. План Сатаны, воплощенный через Иуду, не дал результата, ведь Христа приговорили к распятию на кресте. Все планы Иуды рухнули, и он осознал простую истину: Дьявол никогда не говорит всей правды, а лишь искушает, толкая на подлость. Неудавшийся министр финансов раскаялся, но не в том смысле, как мы привыкли понимать. Он оплакивал не свой неправильный выбор, а свой возможный доступ к большим деньгам, который, из-за смерти Христа, теперь был для него закрыт навсегда. О конце Иуды емко повествует свт. Иоанн Златоуст: «Заметьте это вы, сребролюбцы, и подумайте, что стало с предателем? Как он и денег лишился, и согрешил, и душу погубил свою? Таково тиранство сребролюбия! Ни серебром не воспользовался, ни жизнию настоящею, ни жизнию будущею, но… удавился.» В том, кто же Иуда, предатель или жертва, нет никаких сомнений. Он и предатель, и жертва. Он предал Христа и стал жертвой как Дьявола, так и своих запредельных амбиций, затмевающих в нем все человеческое. Витя, находясь в глубокой прострации, отложил от себя журнал. В книжке у Ксюши главный герой тоже покончил с собой. Все то, от чего Пчелкин пытался абстрагироваться последнее время, смешалось в дикий коктейль Молотова и ударило в голову. Горькая смесь вины, стыда, отчаяния и боли не давала ему покоя все время после того, как Ксюша позвонила ему и попросила заехать за ней на почту. Он винил во всем произошедшем себя. Это он довел всех до полного краха. Витя уже и думать забыл и о чае, и о бутербродах. Финансист, затушив сигарету, выбежал из веранды, направляясь к соседскому домику. Он должен был срочно поговорить с Сашкой и Валеркой. Объясниться с ними. Откладывать этот разговор в долгий ящик он уже не мог, даже если бы и хотел. Пчелкин планировал пойти к соседу, у которого был проведен городской телефон, после завтрака. Эта глупая статья переполошила все внутри и заставила немного пересмотреть свой изначальный план. Дядя Саша, их сосед по даче, жил в своем благоустроенном домике круглый год. Витя без труда открыл калитку, которая даже не была заперта, направился к дому и постучал в закрытую дверь. Через пару минут перед ним возник мужчина лет пятидесяти, среднего роста и спортивного телосложения. Светлые глаза хозяина дома увеличились в размерах от созерцания московского гостя: – Витя, ты что тут делаешь? Здравствуй. Проходи, чего на пороге-то стоять. Пчела вошел в прихожую и обратился к соседу с просьбой: – Здравствуйте, дядь Саш, можно я от вас позвоню? Свой мобильник в городе оставил. Мужчина кивнул, указывая рукой на телефон, стоящий на столе в коридоре. Витя сделал шаг к аппарату, снял трубку и по памяти набрал номер. По ту сторону провода бригадир услышал родной голос, и резкая волна эмоций накрыла его с головой. Хотелось зарыдать, как девчонка, от осознания, что он может слышать Сашу в трубке. От осознания, что он все еще жив. – Саня, это я. Живой. На даче сейчас, в Солнцево. Приезжайте с Валеркой как можно скорее и телефон мой с офиса захватите. Жду вас. Сашка неразборчиво проугукал в ответ, на что Витя не стал ничего говорить, повесив трубку. Он понимал, что Белый был просто не в состоянии говорить. Они там поди уже успели его мысленно похоронить. Пчелкин поблагодарил хозяина дома и уже было повернулся к двери, как остановился. Ну конечно. Перед ним как раз тот человек, который мог бы ему все разъяснить. Он развернулся и посмотрел прямо на хозяина дома. Дядя Саша, в свою очередь, наблюдал за ним с каким-то странным понимаем во взгляде и как будто ждал от него чего-то. И Витя решился. – Дядь Саш, я не знаю, что делать. Я хочу исповедоваться или как это у вас в церкви называется. Я не… я не хотел всего того, что произошло. Никогда не хотел. Я не… я не хотел всего того, что произошло. Никогда не хотел. Коктейль Молотова из невысказанных чувств и эмоций снова воспламенился, выжигая в нем все живое. Было настолько морально тяжело, что Витя думал, что его разорвет на клочки, если он не поговорит с кем-нибудь. Ему нужно было рассказать все. Избавиться от груза на душе. Седоватый мужчина прищурился, глядя на него с сочувствием: – Витя, ты же не верующий, зачем тебе это. Давай просто поговорим. Проходи, я тебе чаю налью. Пчела кивнул и прошел на кухню, занимая один из деревянных стульев. Наблюдая, как сосед ставит на стол чашки и разливает по ним чай, Витя думал о том, как начать. И когда это все началось. Мужчина сел за стол напротив него. Воцарилось недолгое молчание, после которого сосед решил-таки заговорить с ним: – Вижу, тяжело тебе начать. Тогда начну я. Ты же знаешь, кем я был до того, как переехал к вам в поселок? Витя кивнул, хоть и знал о прошлом собеседника только в общих чертах. Отец рассказывал, что, когда дядя Саша только стал строить себе дом, соседи отнеслись к нему настороженно. У нового соседа было темное прошлое. Но, спустя некоторое время, страсти поулеглись и оказалось, что переехавший устроился в местную церковь в качестве батюшки. Такой контраст сыграл ему на руку, и небольшое по численности население поселка стало к нему более лояльно. Пчела же еще с детства помнил совсем другую картину – дядя Саша приятельствовал с его отцом и даже как-то помогал ему с ремонтом бани. – Был я, Витя, вором в законе. По глупости из-за девки одной в это дело влез. Потом затянуло так, что уже поздно было вылезать. В какой-то момент мне башку снесло капитально. Мне нужно было показать всем, что круче меня только вареные яйца. Что государство – это я. Что я их господь Бог. И все твари должны признать меня в этой роли. Стал жене изменять, хотя любил ее. И Ванька у нас был уже на тот момент. Слушатель знал, что сосед был уже давным-давно в разводе, а сын с отцом почти не общались и поэтому Ваня приезжал в поселок очень редко. – Это было начало моего конца. Потом, как снежный ком. Жена не простила, ушла. Сын тоже не простил меня, причем до сих пор. Отец у меня давно умер, а мать не пережила очередного покушения на меня, от инфаркта померла. Друзей своих потерял. Их всех, как скотов, перерезали по моей вине. А мы ведь вместе с первого класса были. Остались мы вдвоем в итоге. Я и мои деньги. Сейчас вот в церкви служу, грехи свои замаливаю. Такая история, Витя. Рассказывай, теперь твоя очередь. Пчела замер на месте, не решаясь посмотреть на говорящего. У него в сознании никак не укладывалось то, что он только что услышал. Это было похоже на сценарий одного из его лютых ночных кошмаров. Набрав в легкие побольше воздуха, бригадир приступил к своей исповеди: - Я… я виноват во всем, что сейчас происходит. Все началось с того, что я уговорил друзей подписать один контракт. Из-за этого долбанного контракта одного из них, Космоса, ранили, он сейчас в больнице. Хорошо хоть очнулся, долгое время без сознания был. Изначальной целью был я, но мы решили немного сбить фокус внимания моей фиктивной свадьбой. Так и вышло, что мишенью стал Космос. Никогда себе этого не прощу. Дядя Саша в задумчивости покивал, весь обратившись в слух. Витя, уже вошедший в раж, продолжал свой рассказ: – Вчера меня увез Омон прямо из офиса. Вывезли на пустырь и могилу рыть заставили. Думал, меня там и закопают, но нет. Потом повезли к одному авторитету, тот сказал сдать весь товар ему, иначе мою фиктивную жену отдаст замуж за какого-то своего товарища, а нас всех перемочит. Еще есть один вопрос, который не дает мне покоя… Моя жена. Фиктивная. Она сестра одного нашего компаньона, поэтому мы и решили разыграть это спектакль. Но все не так просто. Мы с ней учились в одном классе, дружим уже довольно давно. И я… я люблю ее. Но она любит Космоса, а он ее. Вот так вот и живем уже восемь лет, удавиться хочется, честное слово. Дядь Саш, ну что мне со всем этим делать, а? Я поступил по отношению к ним всем, как… как Иуда. Иуда ты, Пчелкин, и вот твои тридцать серебряников. Батюшка в ответ на своеобразную исповедь высказал свою точку зрения: – Ты это брось, Витя, никакой ты не Иуда. Иуда Искариот так и не смог раскаяться в том, что сделал, по-настоящему. И ему было наплевать на то, что из-за него казнят Христа. Он всегда думал только о себе и своих амбициях. Ты же коришь себя за все, что происходит. Думаешь, я не понимаю, из-за чего тебя из офиса забрать могли? Все стрелки на тебе сошлись – решил весь огонь на себя взять, спасти своих друзей. Тебе очень повезло в том, что тебе дали второй шанс и, что немаловажно, ты это осознал. Иначе бы не рассуждал так. Твой отец, когда ты только в рэкет полез, приходил ко мне, просил повлиять на тебя – я же столько лет в этой системе прожил. Но я сказал ему, что это бесполезно. Ты не поверишь мне, пока не насытишься этой иллюзорной властью и не дойдешь до определенной точки невозврата. Есть категория людей, который в этот момент понимают, что натворили, и успевают спасти то, что им дорого. А есть такие, как я, которые из-за своей гордыни все и всех прошляпили. Ты молодец, Витя, что понял все так, как нужно было понять. У меня вот в свое время мозгов на это не хватило. Пчелкин и знать не знал, что его отец приходил к дяде Саше с таким разговором. На душе стало еще хлеще. Отец все это время пытался до него достучаться. А он что? – Не испытывай судьбу, уходи из этого бизнеса. Посмотри на меня, к чему все это привело… Не гневи Бога, проживи свою жизнь счастливо. Насчет личных дел я плохой советчик, свою семью я собственноручно развалил. Единственное, что я могу предложить, это попробовать отмотать назад и осознать, где был тот момент, когда ты понял, что действительно любишь ее. Ты сказал, что это длится довольно долго. Вспомни этот момент и попытайся ответить себе на вопрос: стоит ли твоя любовь того, чтобы за нее бороться? Ты говоришь, она любит твоего друга, а друг ее. Одно дело, если они давно и официально вместе, а совсем другое, если ты это не знаешь наверняка. Попробуй проанализировать информацию объективно, посмотреть на привычное с другой стороны. В конце концов, посмотри своему страху в глаза и поговори с Космосом. А там уже решишь, что делать с девушкой. Ты это брось, Витя, никакой ты не Иуда. Ты не Иуда. У бригадира будто свалилась гора с плеч. Конечно, он был виноват. Но он делал и сделает все, чтобы никто из его близких не пострадал. Мужчины выпили по чашке чая, обсудив последние новости поселка. Витя пожал собеседнику руку, поблагодарив соседа за разговор. Дядя Саша напутственно пожелал ему удачи и сказал, в случае чего, заходить за советом или просто поболтать. Пчела побрел восвояси, надеясь, что бригадиры скоро приедут. Не терпелось увидеть их вживую после «воскрешения». Витя дошел до дачи и сел в то кресло на веранде, где проспал всю ночь. Не было никаких моральных сил думать над своей жизнью, но одна сцена все же навязчиво лезла в голову. Единственное, что я могу предложить, это попробовать отмотать назад и осознать, где был тот момент, когда ты понял, что действительно любишь ее. Ты сказал, что это длится довольно долго. Вспомни этот момент и попытайся ответить себе на вопрос: стоит ли твоя любовь того, чтобы за нее бороться? Пчелкин потянулся за пачкой сигарет и прикурил одну, затянувшись. Такой эпизод действительно был.

Черниковская Хата - Мальчик Мой

Пчелкин нервными движениями скидывал пепел с уже третьей по счёту сигареты. Но он все никак не мог успокоиться. Ссора с отцом вывела его из себя, заставив все внутри разлететься в груду осколков. Ты, бандит малолетний, не понимаешь, чем кончается такая работа – местом на Новодевичьем кладбище. Ты никаких денег не захочешь, когда будешь постоянно думать, доживешь ли до завтра. Виктор, я же воспитывал тебя честным порядочным человеком, говорил тебе, что воровать – это грех, а ты что? Воруешь у простых людей, которые честно зарабатывают себе на жизнь? Я что, воспитывал тебя так? В кого ты вырос таким? У нас в роду преступников не было. Ты вор, Витя, неужели ты этого не понимаешь? Да как ты смеешь, мы с мамой в тебя душу вложили, а ты решил помереть в двадцать лет, перед этим обворовав половину Союза? Пошел вон из моего дома, я не собираюсь жить с вором. Пчела еще никогда не чувствовал себя так откровенно хреново. А отец никогда не вел себя с ним так. И не говорил ему такое. Парень даже не сразу осознал, как ноги сами несут его в телефонную будку за углом от его подъезда и знакомый номер на автомате набирается сам собой. От всех его бед существовало всего лишь одно единственное лекарство. Бархатный голос обратился к нему из недр трубки: – Да, говорите. Тембр соседки по парте проехался по злосчастному нерву и откатился прямиком до самого сердца, гулко отдаваясь в голове. Да, Витя, как же предсказуемо. Когда ты в таком состоянии, кого еще ты мог набрать? – Привет, староста, можешь подойти к нашей беседке? Несколько секунд на том конце провода было тихо, но потом знакомый до боли голос опять раздался из трубки: – Вить, привет, что-то случилось? Я буду минут через двадцать, подождешь? Каждое слово Некрасовой было пропитано беспокойством, поэтому Пчела не стал медлить с ответом: – Ксюш, я просто хотел с тобой поговорить. Это очень важно для меня. Я подожду тебя, сколько нужно. Девушка ответила, что скоро будет, и отключилась. Пчелкин поплелся в сторону беседки, которая располагалась на пустыре неподалеку. Их коронное место. Они всегда собирались там. Никто уже и не помнил, с чего началась их традиция собираться именно в этой беседке, но всех все устраивало, – место располагалась поодаль от домов, рядом почти никогда не было людей, можно было спокойно обсудить все, что угодно. Или просто побыть одному. Уже начало смеркаться, но было все еще тепло. Витя сел на лавочку, вдыхая запах сирени, растущей вокруг беседки. Пчелкин не любил цветы и всю лабуду, связанную с дачей и огородом, но с сиренью у него ассоциировался конец учебного года и каникулы, проведенные с друзьями. Каждый год в конце весны возле их беседки сиреневой оградой цвела сирень. Не успел Витя докурить очередную сигарету, как на горизонте появилась знакомая девичья фигура. Ксюша быстрым шагом пересекла пустырь и предстала перед его глазами. Она была одета в футболку и трикотажные брюки, а сверху на ней была накинута явно большая по размеру белая олимпийка. Парень знал, кому принадлежит эта куртка. Когда Пчелкин увидел на Рижском Андрея Некрасова в белом спортивном костюме, он, мягко говоря, немного оторопел. Что было такому аристократу, как Некрасов-младший, делать на рынке? Не за картошкой же он туда пришел. Но стоило парню в кепке набекрень немного понаблюдать за братом Ксюши, все встало на свои места. У него были какие-то дела с местными старшими. Андрей не «работал» таким же образом, как Кос и Пчела, но это не исключало того факта, что он тоже был замешан в мутных делишках, имевших место на небезызвестном Рижском рынке. Витя знал от соседки по парте, что ее брат учится в МГУ на международной экономике и идет на красный диплом. Нынче что, даже примерные мальчики-отличники подались в блатные? Цепь его размышлений прервала Ксюша, которая смотрела на него с неприкрытым страхом, ожидая, видимо, каких-то ужасных новостей: – Вить, что случилось? Что-то серьёзное, да? Не молчи, скажи что-нибудь. Пчелкин не знал, что ей сказать. Точнее, не знал, как. Затушив недокуренную сигарету, Пчела поднялся со скамейки и встал напротив старосты. – Я сегодня разговаривал с отцом. Он все знает. Он… назвал меня вором и выгнал из дома. Спектр эмоций на лице собеседницы успел с беспокойства перемениться на понимание и смениться сочувствием. Ксюша сделала шаг к соседу по парте, сокращая расстояние между ними. – Не переживай ты так. Дядя Паша отходчивый, наговорил тебе в запале невесть чего, сам сейчас сидит переживает. Все будет хорошо, вот увидишь, помиритесь уже завтра. Пчелкин не смог сдержать свой порыв. Да и не хотел, признайся ты себе честно, Виктор Палыч. Он притянул к себе девушку и крепко обнял, зарываясь рукой в длинные темно-русые волосы. Некрасова обняла в ответ и положила голову ему на плечо. Тахикардия, которая уже привычно разыгрывалась от любого ее даже малейшего прикосновения, вышла за какие-либо возможные рамки. Этот жест… она также положила голову ему на плечо в Артеке. Витя понимал, что раздувал из мухи слона, но не мог ничего с собой поделать. Любая мелочь, связанная с ней, была для него априори чем-то важным. За почти десять лет знакомства он ни разу не видел, чтобы она клала голову кому-нибудь на плечо. Даже Космосу. Конечно, Витя понимал, что, если он этого не видел, еще не значит, что этого не было. Но ему очень хотелось так думать. Ему очень хотелось думать, что этот ее жест распространяется только на него. Ему очень хотелось думать, что она может чувствовать к нему то же, что и он к ней. Хотя бы на какую-то часть. – Эх, Ксюша, Ксюша, что бы я без тебя делал. Для начала бы вылетел из школы. А потом бы просто сдох без нее. Пчелкин непроизвольно прижал девушку к себя еще крепче, перебирая мягкие волосы рукой. Он осознавал, что перебарщивает, к тому же сумерки и ненавязчивый запах сирени добавляли этой незапланированной встрече романтического флера. Можно было с легкостью подумать, что у них свидание. Вите было страшно даже просто начать разбираться с тем, что он чувствовал в этот момент. Всплеск эмоций был таким ярким и сильным… он походил только на одно из его воспоминаний. На их с Ксюшей вылазку в Артеке. То, что произошло в лагере, было, безусловно, совершенно другим в эмоциональном плане – чем-то детским и совсем невинным. Их «свидание» в беседке был совсем иным по характеру. Не слабее по чувственному наполнению, но более взрослым и зрелым, что ли. И это дало Пчелкину понять одну важную вещь. В школе на разных предметах они часто делали в парах лабораторные. На биологии они с Ксюшей не так давно сравнивали срезы деревьев в разные промежутки времени под действием определенных процессов. Эти два момента и были своего рода «срезами» их взаимоотношений. Можно было легко понять, что чувства Пчелкина из детской влюблённости в симпатичную одноклассницу переросли в более взрослую и осознанную любовь. Да и Ксюша из одноклассницы-соседки по парте стала ему близким человеком, без которого он уже и не мог представить свою жизнь. – Не переживай, все обязательно будет хорошо. Папа твой любит тебя и никогда от тебя не откажется. Некрасова, после своей реплики, мягко отстранилась от него, положа руку парню на плечо. Голубые глаза смотрели так по-доброму, что Витя невольно улыбнулся ей. Соседка по парте действовала на него лучше любого успокоительного, это было уже давно известно. Все, что его терзало, она смогла нивелировать одним своим присутствием рядом с ним. Пчела в последнее время часто задумывался о том, что ему делать со своей многострадальной любовью. Ответ нашел его сам. Раз его чувства к соседке по парте только усилились за все это время, то ждать, что они резко пройдут сами собой, было тем же самым, что и с размаху долбиться головой о бетонную стену. Так же больно и бессмысленно. При воспоминании о Ксюше нерв опять защемило, но Витя был этому даже рад. Он снова мог чувствовать. Для сверх эмоционального Пчелкина даже короткий период бесчувственности был пыткой. Вопрос о том, бороться ли ему за свою любовь, не стоял. Витя понимал, что не может больше так жить. Он и так просуществовал в этом аду почти восемь лет. Эта ситуация просто сведет его с ума. Но что он должен был делать со всем этим? Гул колес вывел бригадира из прострации. Сашка с Валеркой приехали. Пчела затушил сигарету и вышел на крыльцо, наблюдая за тем, как из черного мерса вылезают его друзья, берут из багажника пакеты и стоят с сумками в ступоре, наткнувшись взглядом на Витю. Смотрят на него так, будто он и вправду с того света вернулся. Парни зашли на участок, закрывая за собой калитку, и поставили пакеты возле входа. Они, не сговариваясь, пробежали несколько шагов до крыльца и налетели на Витю, чуть не сбивая его с ног. От такой сильной волны эмоций на карих глазах навернулись слезы. Они не виделись около суток, а по ощущениям как будто бы прошла целая жизнь. – Витька, ты не представляешь, как мы рады тебя видеть, – голос Сани подрагивал, да и Пчела нутром чувствовал, как друга трясет. Пчелкин поймал себя на мысли, что… он уже давно не видел Белова таким. Валерка, хоть и не проявлял такой эмоциональности, взгляды Белого разделял, Витя был в этом полностью уверен. Это читалось в зеленых глазах, в которых тоже стояли слезы. Финансист, находящийся в человеческих «тисках» с обеих сторон, очень сожалел о том, что Кос сейчас не с ними. Он очень скучал по нему. Они всегда были вместе. С первого класса. Разомкнув объятия, парни прошли в дом и соорудили себе быстрый ужин из привезенных продуктов. Для Вити, правда, это был обед. Они наскоро перекусили, и Пчелкин, разлив коньяк по стопкам, в красках рассказал друзьям обо всем, что с ним приключилось. Бригадиры слушали, не перебивая, а к концу рассказа оба заметно сникли. Ситуация мало располагала к веселью. Саня все же не мог не спросить про то, над чем думал столько времени: – Пчел, когда я тебе сказал, что нужно жить своим умом, я явно не это имел в виду. Почему ты так поступил? Я понимаю, почему ты нам не сказал, – мы бы костьми легли, не позволив тебе ставить себя на кон. Но ты же что-то узнал, раз решил, что другого выхода нет, я прав? Не то слово. У Вити внутри все сжалось до такой степени, что он даже не мог нормально вдохнуть. Стараясь расслабиться хотя бы немного, он отпил коньяка. Ты это брось, Витя, никакой ты не Иуда. Ты не Иуда. Прочистив горло, бригадир приступил к раскрытию своих тайн: – Сань, пойми меня правильно. Я уговорил вас согласиться на эту сделку. Из-за меня ранили Космоса. Сейчас Ксюша оказалась на мушке тоже из-за меня. Мне это и расхлёбывать. Я, пока работал с документами, переполошил все архивы и все же докопался до одного любопытного факта – у наших чеченских поставщиков был подписан предварительный договор с одной из банд, которые ходят под Муцураевым. Они не успели подписать основной договор, мы их перекупили. Ты понимаешь, что это значит? Белый кивнул головой, потерев подбородок в задумчивости. Это значило, что им пришел конец. Муцураев был одним из самых влиятельных мафиози в странах бывшего Союза. Местным крестным отцом. Он был из «старой школы» бандитов, которые свято чтили «законы». Того, кто был официально в чем-то виноват, можно было прирезать, не опасаясь мести с «потерпевшей» стороны, и закрыть таким образом вопрос раз и навсегда. На это Витя и сделал ставку. – Я думал, что, если я все подстрою так, что буду для них виноват во всем, они уберут меня и это все закончится. Вы останетесь в живых. Ты отдашь им ту подставную партию оружия, которую Ксюша внесла в базу, и поставишь точку в этом вопросе. Я просто… не мог допустить, чтобы еще и вы пострадали из-за меня. Простите меня, я…я виноват во всем, что происходит. Валерка дотронулся до плеча финансиста, пытаясь приободрить: – Вить, ну что ты такое говоришь. Не ты один принимал это решение. Ты что, забыл, что за все, что мы делаем, отвечаем вместе? Ты был неправ, но и мы не лучше. По-любому, ты нам брат. И мы все сделаем, чтобы с тобой ничего не случилось. Саня, улыбнувшись, отзеркалил жест Филатова и положил руку на другое плечо Пчелы. А Вити стало ощутимо легче от такой поддержки друзей. Пружина, стянувшая все внутри до боли, начала понемногу ослабевать. – Пчелкин, мы все здесь неглупые пацаны, не тяни одеяло на себя, ладно? Ты у нас прямо в Иисуса перевоплотиться решил и воскрес также неожиданно. Тоже мне агнец на заклание. Главное, что ты живой, Витя, со всем остальным мы справимся. Мы же бригада. Но есть еще ряд факторов, которые нужно учитывать, чтобы перестроить наше направление движения. У Валеры взорвали машину. Хорошо, он был не за рулем, когда сдетонировало. Бомбу подложили. Фархад сегодня утром приехал. Собирается помочь нам с этим всем разобраться. Оно и понятно, ему тоже все наши дела с подделкой оружия могут боком выйти. Витя медленно, но верно переваривал новую информацию. У Валеры взорвали машину. Хорошо, он был не за рулем, когда сдетонировало. Бомбу подложили. Фархад сегодня утром приехал. Собирается помочь нам с этим всем разобраться. Оно и понятно, ему тоже все наши дела с подделкой оружия могут боком выйти. Первоначальный план был, хоть и многоходовкой, но вполне надежным выходом из положения. Фархад, их поставщик паленого оружия, должен был доставить им точно такую же партию, как и та, что идет из Чечни. С одним лишь отличием. Серийные номера были другие. Для этого и была привлечена жена Пчелкина, которая была стреляным воробьём в этом вопросе. Недаром же в школе всесоюз по информатике выиграла. Ксюша замела все следы в рекордные сроки, предоставив все необходимые документы. Таким образом, даже если бы кто-то проверял потом по базе, все было бы шито-крыто. Был лишь один проблемный вопрос, который удалось решить с помощью Витиного новоявленного шурина. Вопрос с поставкой через железную дорогу. Та часть вагонов, которая была в доступе у бригадиров, была занята провозом оригинальной партии оружия из Чечни. Везти партию из Душанбе от Фархада было просто не на чем. Но Некрасов-младший не отказался оказать им такую услугу, разумеется, не бесплатно, за что бригадиры были ему благодарны. Это было, мягко говоря, рисковым делом. Андрей очень вовремя возник на горизонте со своим предложением о сотрудничестве. Они как раз подписали с ним договор до того, как все это случилось. Ксюша тогда только приехала из Питера, и Витя увидел ее первый раз за три года… «Любимый» нерв привычно отозвался на воспоминание о встрече спустя столько лет. Некрасова, упрекнувшая его в незаинтересованности в ее скромной персоне у ее брата в офисе, просто не знала настоящей картины того дня. Не знала, как у Вити чуть не случился сердечный приступ от «чувственной гиперактивности». Точнее, от реакции на соседку по парте, которая за столько лет в разлуке только удесятерилась. Отогнав от себя мысли о фиктивной жене, Витя вернулся в реальность. Валерка, прикурив, задал один из немаловажных для них вопросов: – Как вы думаете, зачем Муцураев оставил тебя, Вить, в живых? Надеется таким образом быстрее получить оружие? Пчела не сбрасывал эту версию со счетов. Но что-то ему подсказывало, что есть еще какой-то мотив в действиях авторитета. Саня, подлив в стопки коньяка, решил высказать свое мнение: – Я думаю, что это для него самый важный фактор сейчас. Ему срочно нужно оружие – у нас на все про все шесть дней. Он наверняка не захотел рисковать, мало ли, может мы без Пчелы не сможем ему так быстро оружие предоставить. А Витя на всех этих бумажках собаку съел, за пару дней все сможет сделать. Но мне кажется, что не все так просто. Возможно, есть еще какая-то причина. Саша, договорив, отдал Вите мобильник, забытый в офисе, и какой-то конверт, который Пчела повертел в руках. На письме алыми буквами красовалась надпись. Для финансиста. – Как тебя увезли, мы твой телефон выключили. На всякий случай. Дядя Паша звонил в офис, спрашивал, где ты. Теофило наплел ему что-то про то, что ты ненадолго по делам уехал. Но это все мелочи. Этот конверт сегодня утром получила наша секретарша вместе с похоронным венком – бедная так перепугалась, что в трубку даже ничего сказать толком не могла. Конверт никто еще не вскрывал. Мы с Филом как раз, когда к тебе поехали, заехали в офис и забрали его. Подумали, надо всем вместе смотреть, что это за дичь. Витя недолго думая открыл письмо и вынул оттуда лист бумаги. На нем черным по белому были написаны данные, которые, как было уже всем понятно, Пчелкин должен был внести в договор о поставке оружия банде Муцураева. В конце листа красовалась надпись: «Не забывай о своей жене, Пчелкин» Прилив ярости был таким ощутимым и сильным, что Вите казалось, что его просто расплющит от переизбытка эмоций. Урюк. Пчела передал записку друзьям, пытаясь заглушить голос Хаса в своей голове и перестать думать об ультиматуме, касающемся его фиктивной жены. Одному из моих товарищей шибко понравилась твоя жена. Если ты сделаешь так, чтобы мы получили наше оружие в рекордно быстрые сроки, все остается так, как есть, – ты будешь жить со своей женщиной, твои друзья также останутся живы. Если что-то пойдет не так, твоя ненаглядная будет третьей женой одному моему товарищу, а все твои друзья и их жены умрут. Ты сдохнешь последним, Пчелкин, зная, что все произошло по твоей вине. Валерка и Санька, повертев записку в руках, отложили лист бумаги в немой задумчивости. Для них всех это было ужасом, летящим на крыльях ночи. За время нахождения в бизнесе бригадиры насмотрелись всякого, но, чтобы таким образом пытались «передарить» чужую жену… Это было сюром каким-то. Белый пришел в себя первым, сделав глоток из рюмки. Парни присоединились к нему, также отпив коньяка. От всего происходящего хотелось не то, что коньяка хлебнуть, а амаретто с цианидом выпить. Саня поставил стакан на стол и нарушил молчание: – Вчера мы с Филом передали оружие нашим московским заказчикам. Об этом никто не знает, мы сработали максимально аккуратно. Я даже сжег все накладные, не выходя из офиса. Надеемся, что проканает, там тянуть было некуда, бошки бы всем отвинтили за просрочку выдачи товара. Поддельная партия ждет своего часа для передачи Муцураеву. Давайте обдумывать план действий на ближайшее время. Парни согласились с предложением Белого. Витя кивнул на реплику Сани, но в голове все еще вертелась фраза из послания. «Не забывай о своей жене, Пчелкин»