Прикоснувшиеся к солнцу

      Энни снова плавает в черной вязкой жиже, которой нет конца и нет начала. В этот раз она слышит, что кто-то тихо зовет ее по имени, все ее нутро тянется к этому голосу, что будто крошечной лучик света в этой непроглядной тьме, и если, как следует сосредоточиться, то можно понять, что Армин говорит с ней. Первые слова не разобрать, они теряются, и до нее долетают лишь обрывки, но чем больше Арлерт пытается достучаться до нее, тем быстрее его слова обретают смысл.       Четыре месяца.       Энни пугается, она совершенно не помнит, как заточила себя в камень, но теперь понимает, где находится, и что с ней. Прошло уже четыре месяца для него и один сплошной день для нее. Энни успела сообразить, что в этом месте время движется иначе, словно в обратную сторону. Она пытается представить образ Армина, будто он стоит перед ней, привычно краснеет и улыбается своей доброй широкой улыбкой.       Внутри у нее что-то лопается, когда Армин признается, что теперь является носителем Колосса, и ей хочется закричать, встряхнуть за плечи, узнать, как… как так вышло, что этот мальчик укоротил себе и без того недолгую жизнь? Энни слушает его запинающийся голос и злится на саму себя, что ничего не может сделать, кроме как быть невольным слушателем его исповеди.       Перед уходом Армин обещает, что придет навестить ее завтра. Снова пустая и холодная тишина, давящая со всех сторон. Энни пытается осмыслить тот поток информации, что он вывалил на нее, пожалуй, это теперь единственное развлечение в собственно-ручно созданной ловушке.       Бертольда больше нет. Его воспоминания теперь принадлежат Армину, пройдет совсем немного времени, и у него получится прочитать их все. Однако, тот факт, что Гувер исчез, навсегда канув в небытие, не хочет укладываться в голове. Это похоже на злую шутку, пускай они не были достаточно близки, но они прошли вместе определенный отрезок времени, и девушка, по-своему, дорожила им. Бертольд не был плохим человеком, он был человеком без выбора, как и она сама.       Энни понимает, что Армин, как и каждый на этом острове, тоже лишен выбора. В его голове с детства сидит идея о том, другом мире, что скрывают высокие стены, о том мире, что ему, возможно, никогда не предстоит увидеть. Ведь реальность такова, что каждый за стеной — враг, с которым Армин вынужден будет сражаться.       Энни больше всего хочет вырваться из своего заточения, ей уже плевать, на чьей стороне сражаться.       Только…       …она понятия не имеет, как вернуться обратно.

***

848 год.

      Энни ловко маневрирует между деревьями, с легкостью рубит шеи макетов, не обращая внимания на усталость. Ее губы припухли после ночных поцелуев с Армином, Имир это заметила во время завтрака и довольно подмигнула; на вопрос, чем она была так больна, что не вышла на дежурство, девушка лишь загадочно пожала плечами.       Мимо проносится Микаса и крадет ее цель, приветливо выглянувшую из густой листвы деревьев. Энни маневрирует вправо, заметив новый макет, к которому на всех порах летит Жан, но девушка подрезает его, взлетая высоко вверх, чтобы щучкой нырнуть почти к самой земле. Кирштайн, кажется, проклинает ее, улетев куда-то в кусты, но Энни четко движется к своей цели, взмах клинков и аккуратный разрез появляется на импровизированной шее.       Энни, довольная собой, цепляется за ветку и позволяет себе немного повисеть в воздухе, пока взгляд не цепляется за Армина, кто бы сомневался, мотающегося вниз головой в десятке метров от нее. Девушка вздыхает и маневрирует к нему.       — Ты снова запутался в тросах, — константирует она, уже не впервые помогая горе-кадету слезть.       — Я подозреваю, что мое УПМ неисправно, — безнадеждо бормочет Арлерт, продолжая покачиваться, как тряпичная кукла на ветру.       Энни прикидывает, как бы спустить его на землю, чтобы он не расшиб себе голову, понимая, что перспектива далеко не радужная. Она спускается ниже, чтобы их лица были на одном уровне и застывает, воровато осматривается по сторонам и торопливо прижимается к раскрытым губам. Целовать перевернутого вверх тормашками Армина — забавно, особенно, когда он неуклюже пытается ее обнять.       Энни издает совсем тихий смешок и маневрирует наверх, приземляясь на угрожающе хрустнувшую ветку.       — Тебе нужно раскачаться в воздухе, я отцеплю трос и поймаю тебя.       — Мне кажется, это не очень хорошая идея...       — На счет три, — она пропускает его реплику мимо ушей и берет трос в руки.       Армин понимает, что спорить бесполезно и делает, как она велит. Когда его тело становится параллельно земле, Энни резво выдергивает крюки из ветки и ныряет за ним, в последний момент успевая схватить за руку, однако, ветвь с протяжным стоном обламывается, и они вместе падают вниз. Энни пытается перестроиться, чтобы Армин упал на нее и ничего себе не сломал, она обнимает его руками и ногами, но парень за секунду до столкновения с землей умудряется перевернуться в воздухе.       Энни понимает, что произошло, только когда Армин тяжело вздыхает, трясущимися руками прижимая ее к себе, будто сокровище.       — Поймал, — кряхтит он, приминая спиной кустарник.       Энни с трудом приподнимается на локтях, заглядывая в его довольное, но при этом скорченное от боли лицо.       — Зачем? — хмуро спрашивает она, вытаскивая листья из его волос.       — Ты же сама говорила, что у тебя хрупкое и нежное тело.       Энни зависает, широко раскрыв глаза. Какой же… идиот.