Подарите мне счастье, мистер Нильсен...

– Вчера она весь день ничего не ела, сегодня ситуация аналогичная, мы никак не можем её заставить. Она просто лежит на кровати, раз уж вы пришли, то, прошу вас, попробуйте как-нибудь на неё воздействовать. Иначе, она у нас надолго задержится. Так же мы должны вам сообщить о порезах на руках мисс Харрис. – Хорошо, доктор, я вас понял, поговорю с ней обо всём.        Ненавижу больницы, все постоянно ходят с серьезными и грустными лицами, да и ты сам становишься грустным. Ни разу не видел человека, который бы лежал в больнице счастливый. Сюда приходят грустные, из-за болезни, и уходят такие же, но уже из-за потраченных денег.        Долго стою перед дверью палаты, не решаясь зайти, спросите почему? Не знаю, откуда-то взялись страх и волнение. Ладно, не могу же я стоять тут до ночи, итак уже полдня позади. Стучусь и открываю дверь. Большая четырёхместная палата: голубые стены, четыре длиннющих лампы, которые так и слепят, у каждой койки стоят маленькие тумбочки, справа от двери, вдоль стены, стоит стол, по бокам которого, три стула, ещё по одному стоят у коек. Палата абсолютно пуста, лишь на одной из коек, скрутившись клубочком, словно ёжик, выставивший свои колючки, лежит Агата. Вчера мистер Гудман привёз ей одежду, телефон, средства личной гигиены, в общем, всё, что необходимо. Она даже не повернулась посмотреть, кто пришёл. «Может спит?»        Я подошёл и тихо опустился на соседнюю койку, заглянув в её лицо. Сначала Агата смотрела куда-то в окно, после её взгляд переместился на меня, такой безразличный, но в то же время полный боли и страдания. Голова перемотана бинтом, на правом виске проступила кровь, окрасив бинт в красный цвет. Я поднял руку, показывая пакет, который всё это время держал. – Я принёс тебе фруктов и сладостей... – поставив пакет на тумбочку, я стал молча смотреть на Агату. – Мне сказали, что ты ничего не ешь, так нельзя, Агата... Нужно хоть что-то покушать... – молчание. Она продолжает осматривать меня взглядом, не говоря ни слова. – Хотел вчера к тебе прийти, но освободился поздно, медсестра не пустила... – пустой взгляд. Гробовая тишина. – Вчера весь день полиция в здании была, расспрашивали всех про тебя и... – я не смог назвать его имя, язык не повернулся сказать это при Агате. Когда я замолчал, она прикрыла глаза на пару секунд. Слёзы заблестели в её изумрудных глазах, отведя взгляд куда-то вглубь комнаты, она пару раз моргнула, и слеза покатилась по её щеке, впитываясь в подушку. «Нет-нет-нет, пожалуйста, не плачь! Чёрт, зачем я заговорил об этом?!»        Агата, словно прочитав мои мысли, вытерла щёку ладонью, и её взгляд вновь переместился на окно. От долгого молчания, мне стало некомфортно. – Я пойду, поешь, пожалуйста, Агата. Завтра зайду к тебе после работы. – ноль реакции. Даже взглядом не повела.        Так себе посещение, даже 15 минут там не был. Ладно, очень надеюсь, что ей в скором времени станет легче. Доктор сказал, что у неё лёгкое сотрясение, сегодня ночью, в половине третьего, она начала задыхаться, слава богу медсестра была рядом.        Агате сейчас очень тяжело, ей нужен так называемый "спаситель", который будет защищать её и жалеть. У жертв сексуального насилия, особенно у подростков, очень травмированная психика, они теряют доверие к людям, имеют низкую самооценку, могут испытывать чувство вины в том, что случилось. (Заранее извиняюсь за выражение) «Ёбанный Чарли! Надо было прибить его прямо там! Списал бы всё на самооборону...»        Мне очень жалко Агату, сердце болит за неё. Бедная девочка, жизнь так издевается над ней... Я ознакомился с её личным делом, и это просто кошмар... Почему жизнь так жестока с шестнадцатилетним ребёнком? Она, чёрт возьми, ещё ребёнок!

***

       Что ж, пора, как обычно, сообщить вам, что же было вчера, да и позавчера тоже. Когда Агату забрали, мы с Рэйчел ещё стояли на крыльце некоторое время, после чего я пошёл к мистеру Гудману, оставив Рэйчел у себя в кабинете. Я не знаю, почему и когда я это решил, но шёл я с огромным желанием и такой же решительностью. – Мистер Гудман, можно вас? – я нашёл его в учительской, где он говорил с учительницей химии вроде. До сих пор не могу запомнить кто какой предмет ведёт. – Да, иду. – он бросил женщине пару слов напоследок и подошёл ко мне. – Что ты хотел? – Я бы хотел вести личное дело Агаты Харрис. – лицо мистера Гудмана исказилось в искреннем удивлении. – Это возможно? – Эм, ну да, возможно, но откуда такое желание? Пойдём ко мне в кабинет.        Откуда? Думаете, я знаю? Просто хочу. Мне её жалко, хочу следить за ней, хочу чтобы она попала к хорошей семье (хотя, думаю, для этого уже поздно... Взрослых детей очень редко забирают...). Хочу узнать её историю, хочу, чтобы Агата мне доверяла...        Долгое молчание дало понять мистеру Гудману, что я не знаю причины такого желания. Он тяжело вздохнул, отпирая дверь кабинета. – Это из-за сегодняшнего?.. – он открыл дверь впуская меня, после чего вошёл сам. – Присаживайся. – я покорно сел на стул, стоящий напротив стола, а мистер Гудман тем временем подошёл к шкафу, который был полностью заставлен папками с бумагами. – Я не знаю, возможно и из-за сегодняшнего, возможно есть другая причина... – я поставил руку на подлокотник и устало потёр глаза.        Я спиной почувствовал его жалобный взгляд, ему было жалко... Меня?.. Почему? – Вот, держи, это дело Агаты. Раз ты хочешь, то хорошо, теперь ты будешь вести её. Если что-то интересно – обращайся. – мистер Гудман сел за стол, передав мне в руки папку.        Я посмотрел на толстую папку, надписи на которой гласили: Агата Харрис; дата рождения: 26 сентября 2005 год. Через 3 дня у неё день рождения. (Нужно что-то подарить или сделать для неё, но что?..) Я перевёл благодарный взгляд на мистера Гудмана, он смотрел на меня как-то тепло, по-отцовски что-ли...        За это маленькое время, которое я тут работаю, о своём начальнике я понял лишь несколько вещей: его жена умерла 24 года назад, детей, к сожалению, у него нет; он довольно добрый и отзывчивый со всеми, но если что-то его не устраивает, он легко переключается со спокойного и всеми любимого папы, в грозного и строгого отца. За собой он вроде как следит, но получается как-то не очень. Одежда у него хорошая, вроде бы чистая, но если посмотреть на него повнимательнее, можно найти, выглядывающее из-под галстука, на одной из рубашек, масляное пятно, на рукавах почти каждой рубашки, в которых он ходит, (а видел я его как минимум в трёх рубашках) есть небольшие пятна от ручки. Так-то он хорошо выглядит, (если я не ошибаюсь, то ему 59 лет) в его возрасте многие люди вообще не следят за собой, не одеваются как он, а одевается он довольно таки хорошо: коричневый пиджак, бежевая рубашка, брюки немного темнее пиджака. Во всём этом, ещё и с его усами, он похож на какого-то детектива из старого чёрно-белого фильма. – Спасибо, мистер Гудман... А можно узнать, кто её вёл до меня? Это вы? – он медленно кивнул, подтверждая мою догадку. – Я вёл её с самого первого дня. – А что вы можете сказать о ней? Ну там, что любит делать, может вы замечали, чем она чаще всего занимается. – подумав с пару секунд, мистер Гудман ответил мне. – Рисовать. У неё определенно дар. Она не ходила ни в какие художественные школы, никто её не обучал, сама всему училась. Всю жизнь всё делала сама. Рисует она действительно прекрасно... – на его лице растянулась лёгкая мечтательная улыбка, и он откинулся на спинку кресла.        Отлично, теперь я знаю, что подарю Агате, ну по крайней мере, с чем будет связан подарок.        Поблагодарив мистера Гудмана, я направился к двери. Моя рука застыла в сантиметре от ручки, когда до моих ушей донеслась фраза директора. – Не привязывайся к ней, она не оценит этого...

***

«Не привязываться? Да я и не привязываюсь... Не собирался даже... Наверное...»        Уже выйдя в коридор, я вспомнил и вернулся обратно, чтобы отпроситься у мистера Гудмана, и он без вопросов меня отпустил. Сейчас я собираюсь пойти домой с Рэйчел и уже там почитать дело Агаты. Думаю, пока что Рэйчел поживёт у меня, так мне будет как-то поспокойнее.        Ещё нужно сказать Еве, что сегодня я не смогу сделать с ней проект, можно завтра этим заняться. Хах, вспомни солнце, вот и лучик. Ева стоит около моего кабинета, намереваясь постучать. – Ева, ты ко мне? – она немного вздрагивает от испуга, когда я неожиданно нарушил тишину, властвующую в коридоре. Довольно странно, что сейчас коридор рекреации совершенно пустой. Ева повернулась ко мне, между нами было шагов десять, и я неспеша сокращал расстояние, подходя к кабинету. – А... Да, мистер Нильсен, я по поводу проекта... – Прости, пожалуйста, но сегодня я никак не смогу... Давай завтра? Так же, на седьмом уроке. – её взгляд бегает по моему лицу, постепенно перемещаясь к моей руке, держащей папку и возвращаясь обратно. – Хорошо, тогда до завтра, до свидания. – немного смущённо сказала Ева и, обойдя меня, быстро пошла по коридору. – До завтра, Ева. – недолго смотрю ей вслед, после чего захожу в свой кабинет.        Рэйчел сидит за моим столом и что-то читает в компьютере. Подхожу поближе чтобы рассмотреть. Она открыла какую-то статью, смотрю на заголовок: «Последствия изнасилования для подростка» – Плохие последствия. Выключай компьютер и поехали. – Рэйчел, видимо очень увлеклась статьёй, потому что услышав меня, она вздрогнула. – Хах, что ж вы все пугливые то сегодня такие? – Что? Куда поедем? – она резко повернулась и посмотрела на меня вопросительным взглядом, дожидаясь ответа. – Поживёшь у меня пока не уедешь. Ни в какие отели и ни к каким знакомым я тебя не отпущу. – как-то грубовато прозвучало...

***

       Всегда удивлялся гениальности Рэйчел. В общем, она оставила свой чемодан в каком-то отеле, где даже не бронировала номер, и нам пришлось заезжать туда. А он находится не так близко, как хотелось бы, мы двадцать минут ехали в этот дурацкий отель и ещё полчаса до моего дома. – Так, ну велкам ту май хаус. Разувайся, проходи, покажу тебе мои хоромы. – Рэйчел прошла в квартиру и с интересом стала расглядывать всё вокруг. Обойдя каждую комнату, она подошла ко мне. – У тебя даже котика никакого нет? Вообще никого? – Теперь есть, зовут Рэйчел. – усмехнувшись, я прошёл в дальнюю комнату. – Пойдём, покажу, где ты будешь спать, котик. – Рэйчел послушно поплелась за мной.        Всё объяснив и показав Рэйчел, я пошёл в свою комнату. Рэйчел пошла в ванную, а я переоделся (надел черную футболку и серые спортивные штаны, довольно простенько, но зато очень удобно) и сел за стол, чтобы прочитать дело Агаты. Папка оказалась довольно толстой, по сравнению с папками Евы, Сэма и Эллиа.

***

       В общем, изучив дело Агаты, я оказался немного в шоке.(ещё мне позвонил мистер Гудман, по поводу завтрашнего "окна" у меня, и я решил спросить у него про Агату, вот что я узнал) В 12 лет её изъяли у матери с отчимом. Они постоянно пили и периодически избивали Агату. Не смотря на это, она всё равно ходила в школу и училась очень хорошо. Семья состояла на учёте из-за нескольких жалоб от учителя и соседки. Но по приезде к ним домой, полиция и ПДН не находили причин для изъятия ребёнка, то ли их предупреждали, и поэтому они как-то выкручивались, то ли они изначально жили нормально, это не известно. И только когда Агата была в 6 классе, её наконец забрали. Соседка вызвала полицию, когда отчим, в нетрезвом состоянии, избивал её мать, а Агата сидела в углу комнаты со сломанной рукой. Отчима посадили на 4 года. Он вроде как вышел по УДО через 3 года.        В 13 лет Агату взяли двое супругов, детей у них не было. Неизвестно почему, но через 2 месяца её вернули обратно. Почему это случилось и что происходило там, Агата никому не говорила. В 14 лет её вновь взяла семья, но вернули спустя полтора месяца. Потом с двумя семьями доходило только до знакомства, им не нравилось, что она молчаливая и какая-то безэмоциональная.        Узнать всё это у меня заняло полтора часа, и всё это время Рэйчел была в ванной комнате. Что там можно делать, я даже не представляю. Очень надеюсь, что она там живая, потому что сейчас мне не нужен труп в ванной, итак много всего произошло за один день. – Александр, пойдём в магазин сходим? Хочется чего-нибудь вкусненького... – ну как говорится, вспомнишь го... Кхм. Извиняюсь, вспомни солнце, вот и лучик. Вай, а она уже в боевом раскрасе, уже знает, что я соглашусь, сам люблю что-нибудь сладенького поесть на ночь.        Она стоит в дверном проёме, на ней надеты черные спортивные штаны и черная футболка. Её умоляющий взгляд упёрся в меня. – Семь вечера, не поздновато ли для сладостей? Не будешь потом морить себя голодом из-за прибавленного килограмма? – я с коварной улыбкой посмотрел на неё, откинувшись на спинку кресла. Кстати, насчёт моей, так сказать основной комнаты, в которой я всегда сплю: огромная двухспальная кровать, шкаф-купе вдоль стены, который просто распирает от вещей, это, кстати, единственный полностью забитый одеждой шкаф, в углу комнаты стоит стол. Больше мою комнату ничего не загромождает. Идеально. – Ну я же не пойду одна поздним вечером по незнакомому городу! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... - она повторяла это, до тех пор пока я не сдался. – Ладно! Ладно, пойдём, дай мне 5 минут. Но сначала зайдём в один магазинчик за углом. – думаю, раз уж я с Рэйчел, то стоит зайти в художественный магазин, поможет с покупкой подарка для Агаты.

***

       Алилуя! Я купил подарок Агате, это было очень сложно. Сначала Рэйчел говорила мне, что ей (Агате) нужна большая мягкая игрушка в виде авокадо, потом она увидела огромного розового единорога, потом акулу... В общем я понял, что полагаться на вкусы Рэйчел не стоит, ну и решил спросить у консультанта. Мне предложили подарить скетчбук, я очень долго не мог решить какой взять. В итоге, мы с Рэйчел сошлись на мнении, что всё же стоит взять просто черный матовый скетчбук на спиралях. Потом мы зашли в продуктовый магазин, купили мороженое, печенье, фруктов, ну и ещё всякого по мелочи.        Сейчас мы сидим на кухне и пьём чай. Позже мы решили посмотреть какой-нибудь фильм под мороженое. Мм, прямо как в старые добрые. Кстати именно из-за таких вечеров, родители Рэйчел считали, что мы встречаемся. – Александр, я поставлю в ванной на полку свои маски с шампунями? Просто неудобно всё в косметичке держать. – Рэйчел сидит напротив меня за столом и уминает печенье. – Если полочка не отвалится от такого груза, то пожалуйста. – вау, Рэйчел усмехнулась, она редко смеётся над моими шутками. Может печенье не с простым шоколадом? – Кстати, ты надолго? – она задумалась на немного, после чего ответила. – Не знаю, сколько можно пожить у тебя? – с улыбкой на лице она посмотрела на меня. – Да хоть на всю жизнь, только никого не водить. И ночевать дома. – При таких правилах тебе нужно сидеть на вахте в поясе из собачьей шерсти, решать кроссворды и отвечать на звонки: "Хэллоу, общежитие слушает" – она произнесла последнюю фразу, показывая рукой телефон, приложенный к уху, оттопырив мизинец и большой палец. Мы оба прыснули со смеху, теперь понятно что нам стоит посмотреть.

***

– И чего тебе не спится с утра пораньше? – на кухню я шёл исключительно по запаху блинчиков, даже глаза не открывал. Без десяти семь, а Рэйчел уже вовсю печет блины. Она всегда была ранней пташкой, но чтоб настолько... Ладно, что я тут как старый дед? Меня всё устраивает, всегда бы просыпался на работу не по будильнику, а от запаха блинчиков. – И тебе доброе утро. – она переворачивает блин на сковороде, а я сел за стол и принялся есть. – Слушай, может ты каждый день будешь так готовить? Я тебе платить буду. Чем хочешь? Натурой или деньгами? – Рэйчел села напротив меня с двумя чашками чая, одну она поставила передо мной, а вторую держала в руках. – Слушай, я ещё вчера хотела спросить, но как-то всё не было момента... – как-то меня пугает эта скромность и медлительность, с которой она сейчас говорит, я даже жевать перестал. – Что это за девочка вчера была? Ты про неё читал полвечера?.. – фух, господи, Рэйчел, ну нельзя же так пугать! Я то уж надумал тут всего... – А чего это тебе интересно то так стало? – чёрт, этот её злой взгляд, похоже придётся рассказать, а то мало ли, сковородой прихлопнет. – Ну её зовут Агата, это ей я вчера покупал подарок, у неё двадцать шестого день рождения, пара дней осталось, захотел порадовать. Ей 17 будет. Она, как бы сказать... Сложный ребёнок что-ли... Зато с характером девчонка. Жизнь решила над ней поиздеваться. В 12 лет её забрали от матери, отчим её избивал и пил вместе с мамашей. Её брали под опекунство две семьи, но быстро возвращали... Когда я пришёл в первый день, директор ей сказал, что её подруга умерла... Мать пьяная толкнула, она и упала на угол стола... Тяжело ей было... Ещё и вчера... Не знаю, как она это всё переживёт... Боюсь за неё что-ли... – Рэйчел внимательно слушала меня, её взгляд стал жалостливым, мне даже показалось, что сейчас она заплачет. – Хах, недавно меня нахуй послала. Боевая... – Рэйчел слабо улыбнулась. – Вот думаю, может сходить... На свой пустишь? – мне хана. – Нильсен, твою мать, вали уже на работу, ходильщик хренов! – хах, истеричка, но люблю её до жути. Обожаю её выводить и шутить над ней. Правда, мне один раз досталось...