Подарите мне счастье, мистер Нильсен...

       Стоило мне зайти в палату, как меня чуть не прибила какая-то шкатулка, прилетевшая в стену чуть левее двери. Красная крышка с золотыми узорами отвалилась, и из шкатулки вывалилась серебряная цепочка с каким-то старым кулоном, знаете в таких кулонах внутри обычно хранят фотографии, ну по крайней мере в фильмах так делают. Я переместил взгляд с разбитой шкатулки на Агату. Она с кем-то агрессивно разговаривала по телефону, будто бы и не замечала меня. Лицо её приобрело краску, а по щеке покатилась одинокая слеза... – Мне нихуя от тебя не надо! Съебись из моей жизни! Ни ты, ни этот гандон мне не нужны! Сдохните уже наконец! – она подошла к окну и оппёрлась свободной рукой о подоконник. – Сука... – на выдохе, полушёпотом произнесла Агата. – Ебашь к этому уёбку! – она сбросила вызов и, всё ещё держа телефон в руке, оппёрлась двумя руками. – Блять... – опустив голову вниз и тяжело дыша произнесла Агата. Простояв так пару секунд, она резко повернулась направо и со всей силы кинула телефон в стенку, с ревом опустившись на пол.        Я, всё это время стоя у двери, кинул свой портфель на ближайший стул и подбежал к Агате. Она стала яростно колотить пол, задыхаясь от слёз. Я сел на колени позади неё и перехватил её руки за запястья, не давая возможности ими двигать. – Чшш, тихо... – шёпотом произнес я, положив её на руки к ней на колени. Агата чуть повернула корпус и положила голову мне на грудь, продолжая реветь. Я, немного ослабив хватку, продолжал держать её запястья, мягко гладя их большими пальцами – Мне плохо... – после долгого молчания, сквозь слёзы, и шмыгая носом, слабо прошептала Агата. – Позвать врача?.. – я еле выдавил из себя этот, вроде бы простой, вопрос. Когда я услышал её слабый, безжизненный голос, у меня в горле образовался ком, который не давал вымолвить и слова, стало немного трудно дышать. Чёрт, и что со мной?! Почему я стал таким... Чувствительным что-ли?        Агата вяло кивнула, давая положительный ответ. Её тело тут же обмякло, а глаза закрылись. Она вновь лежала безвольной куклой в моих руках... Боги, в тот день я очень не хотел снова видеть её в таком состоянии, не хотел вновь нести её бессознательное тело... Я отпустил её запястья, аккуратно поднял на руки и понёс к нужной койке. Так же аккуратно и бережно положил её и выбежал в коридор. Слава богу недалеко от палаты проходил её лечащий врач. – Доктор, Агата потеряла сознание... – знакомьтесь, это друг Рэйчел (в душе не знаю, откуда у неё тут друзья, кроме меня) Митч Эванс. Голубоглазый блондин, чуть ниже меня, и, кстати, довольно неплохо сложен. (вкусы у Рэйчел не меняются) После инцидента с Агатой она позвонила ему и договорилась о том, чтобы Митч вёл её. Думаю, ему где-то 28-30 лет, не уверен, что он просто друг, возможно у них что-то было, ну или же будет. И, кстати, я не против, он кажется мне ответственным и надёжным, но как-то не очень верится, что ему понравится "сюрприз" Рэйчел. Хах.        Он пошёл в палату, параллельно позвав с собой медсестру, я же остался в коридоре. 4 часа дня, а я уже устал. Ещё и нервничаю из-за Агаты. И что это сегодня было? Кто ей звонил? Всё как обычно: вопросов много, ответов ноль... Я ещё с того дня, как с ней случилось "это", (да, я не могу говорить конкретнее, язык не поворачивается назвать это слово) хочу курить. Может купить пачку Мальборо по пути домой? С этими нервами не только закурить можно, но и спиться. Конечно, я не должен переживать из-за неё, я ей никто, просто посторонний человек. Но я же не робот какой-то, у меня могут быть обычные человеческие чувства. Когда она положила свою голову мне на грудь, на душе стало так тяжело, будто на сердце кинули огромный булыжник. Я волнуюсь за неё...        Минут через 10 Митч (думаю, он не обидится, если я буду его так называть, во время моего повествования) вышел из палаты. Я встал со стула и подошёл к нему. – Как она?.. – боги, я никогда не слышал столько беспокойства в своём голосе. – Пока что всё в порядке. Обморок, вызванный долгим голодом в совокупности с сильным стрессом. – в смысле "пока что в порядке"? Я слегка опешил от такого заявления. Конечно, если бы во мне не разбушевались нервишки, я бы понял, почему это временно, но, видимо, от нервов мозг чутка не работал... – Эм... Пока что?.. – Хотя бы для малейшей стабилизации её самочувствия, ей нужно поесть. Если в ближайшие сутки она не будет есть сама, то необходимую пищу будет получать через зонд. Сейчас мы поставили ей капельницу, она в сознании. Если хотите, то можете к ней зайти, но, я прошу, без какого-либо стресса. «И как мне её накормить?» – Хорошо, я понял – никакого стресса. Постараюсь на неё воздействовать. – он кивнул мне и пошёл по коридору. Не сильно разговорчивый дядька...        Я открыл дверь и робко вошёл в палату. Бледная Агата лежала на больничной койке, из руки у неё торчала трубка капельницы. Я вам так скажу, зрелище не из приятных. Она смотрит на меня усталым, слабым взглядом. Но, всё же, мне кажется, что в них горит какая-то искра... Надежды?.. Но на что?.. Ожидания чего-то?.. Я сел на соседнюю койку. – Как себя чувствуешь? – я думал, что ответа, как обычно, не последует, поэтому настроился на то, что буду сидеть в тишине и задавать вопросы в пустоту, надеясь получить ответ хотя бы на один из них, но сегодня Агата решила меня удивить... – Терпимо... – слабым голосом произнесла Агата. Мне кажется, что удивление на моём лице можно было увидеть с Марса. Ну, раз она идёт на контакт, то нужно этим пользоваться. – Агата... Я понимаю, что тебе плохо, ничего не хочется, но, пожалуйста, поешь хоть немного. Нельзя себя так мучить... Тебе будет ещё хуже от этого... Доктор сказал, что если ты не будешь есть сама, то будут кормить тебя через зонд. Ощущение так себе, поверь моему горькому опыту... – что? Мне показалось или уголки её губ дрогнули в малюсенькой улыбке? Прямо микроскопической. Очень надеюсь, что мне не показалось, и она наконец-то улыбнулась. – Ладно... – на выдохе сказала Агата, прикрыв глаза. Она согласилась... Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать. Что с ней сегодня? Я немного помолчал, после чего всё же решился спросить. – Можно узнать, с кем ты говорила по телефону?.. – ответа не последовало. Она так и лежала с закрытыми глазами. Я уже хотел перевести тему, как Агата начала говорить. – Мать... Они с отчимом припёрлись сюда и передали шкатулку... – Агата открыла глаза и немного приподнялась, с горьким вздохом, не поднимая на меня потускневший взгляд. – Их не пустили, но шкатулку передали. Она откуда-то взяла мой номер и позвонила... Стояла на улице через окно смотрела на меня... – она опустила взгляд, смотря на свою руку, из которой торчал провод капельницы. – До 12 лет я жила в настоящем аду... Они постоянно бухали, ругались, из-за этого получала я... Как пошла в школу, то старалась оставаться там подольше, делала домашку, читала книги, пыталась всеми способами посидеть в школе подольше, только бы не возвращаться домой... Вот и получилось, что стала круглой отличницей, не смотря на обстановку в семье... – Агата смахнула первую слезу, а я как заворожённый слушал каждое её слово. И с каждой произнесённой буковкой мне становилось её всё жальче и жальче. – Я постоянно видела как отчим бил мать. С детства видела, как эти гандоны трахались. Жили в однушке, так что прятаться было некуда, вот и получалось так, что нехотя становилась свидетелем всего этого... Потом эту шлюху трахали другие мужики в тайне от отчима, у меня на глазах... В 11 лет один из них перешёл на меня... – внутри меня всё рухнуло в один момент. Я не знал как на это реагировать, во мне появилась какая-то агрессия. Чёрт, да я даже не думал, что с таким я когда-нибудь встречусь! Это какой тварью нужно быть, что бы изнасиловать одиннадцатилетнюю девочку?! Жизнь не щадит никого, теперь я это понял... Я захотел встать и обнять Агату, сильно прижать к себе, закрывая от всего этого жестокого мира, и никогда не отпускать. И я вновь вижу, как её персиковые щёки становятся сырыми от слёз, которые она старательно вытирает и глубоко вздохнув, продолжает. – А папа... Он умер, когда мне было 5... Они с этой развелись, за два года до его смерти. Она назначила ему алименты, ну а он открыл мне личный счёт и перечислял деньги туда... Она не знала, что у меня есть счёт, думала, что он уклоняется, просто не платит алименты. После его смерти, она узнала, что у меня на счету куча денег, избила так, что я несколько дней кашляла кровью... Хах, а папу я помню...        Папа... Не отец, а папа, она его действительно любит, в отличие от матери. Когда она произносит это слово, то улыбается, видимо с отцом у неё все воспоминания светлые и добрые... Понимая это, даже у меня появляется улыбка. Я готов пустить скупую мужскую слезу то ли от радости, что у неё в жизни всё же были счастливые моменты, то ли от жалости... Мне очень жаль, что с ней происходило такое. Я раньше думал, что это мне не повезло с родителями, но теперь я понимаю, кому реально не повезло...        Я понял, кого напоминает мне Агата! Она похожа на маленького, брошенного под дождём котёнка, который скитается по улицам, в поисках безопасного места, но постоянно нарывается на злых, голодных собак. Он хочет найти хозяина, который укроет его от этого дождя, заберёт домой, согреет и накормит. Хочет жить в постоянной любви, не опасаясь, что его снова выбросят на улицу под дождь.        Агата подогнула ноги под себя, глубоко вздохнув, вытерла слёзы и, опустив голову, проговорила оправдывающимся голосом. – Извините, вы не должны были видеть и слушать это всё... Я постараюсь держать себя в руках... – и я в сотый раз удивляюсь её поведению. «Боже... За что ты извиняешься, котёнок?.. За такое нельзя просить прощения...» – Что? Агата, не говори глупостей. Я всегда готов выслушать тебя... – я улыбнулся, стараясь подбодрить её и убедить в правдивости своих слов. Агата так и сидела, никак не отреагировав на мои слова. Я бы поговорил с ней ещё, но в палату зашла медсестра. – Время посещения заканчивается, у вас ещё 10 минут. – Хорошо, спасибо. – медсестра кивнула и вышла. Мой взгляд упал на стул, на котором лежал портфель. Я подошёл к нему и стал искать подарок. – Агата, я принёс тебе скромненький подарок на день рождения. Не знаю, понравится тебе или нет... – она следила за каждым моим движением. Вчера я зашёл в магазин и прикупил к скетчбуку набор из семи чёрных линеров, разных по толщине стержня. Я ничего не понимаю в этом, но девушка-консультант помогла мне и сказала, что набор хороший. – Я видел, как ты рисовала на уроках, и мистер Гудман сказал, что у тебя очень хорошо получается. Решил подарить тебе линеры и скетчбук.        Я вручаю подарок Агате и с замиранием сердца жду реакцию. Очень надеюсь, что ей понравится, и скетчбук не постигнет та же участь, что и шкатулку. Она немного удивилась моему поступку, но приняла подарок, с интересом рассматривая линеры. Я стою напротив неё и наблюдаю. Спустя пару секунд, она поднимает на меня голову и с искренней улыбкой на лице говорит. – Спасибо большое... Но, судя по линерам, подарок не такой уж и скромный, не стоило так тратиться... Спасибо. – ладно, она права, спалился чутка. Линеры стояли не очень то и дёшево... Захотелось порадовать её. Я рад, что ей нравится, слава богу. Всё, теперь моя душа спокойна, по крайней мере насчёт этого.

***

       Домой я прибыл лишь в половине седьмого. Пока ехал домой, решил прогуляться, дабы привести мысли в порядок. И, чёрт возьми, зашёл в магазин за пачкой сигарет! Столько времени воздержания прошли насмарку. Кошмар. Надел наушники, включил музыку фоном и, прикуривая, пошёл в парк. Вот тогда мой мозг то и начал работать, но в правильном направлении или нет, этого я понять, увы, не смог. Я думал об Агате. Этот ребенок за свои 17 лет столько всего пережил, я просто не представляю, что она сейчас чувствует. Вся её грубость и холодность это лишь колючки, не позволяющие этому миру снова её ранить. Она как роза: если сорвать её, то можно пораниться самому. Внутри она добрая и милая, возможно, внешне и кажется иначе, но на самом деле так она другая. В ней ещё живёт та маленькая, милая девочка, не знающая насколько может быть жесток мир, которая живёт, окружённая отцовской любовью и заботой. Эта девочка уже говорила со мной, она смогла выбраться наружу, на миг, но всё же смогла... Я хочу, чтобы Агата мне доверяла, чтобы она понимала, что я не желаю ей ничего плохого.        На улице уже темнеет, а я всё никак не могу уйти домой. Наворачиваю третий круг по этому огромному парку, только теперь мои мысли перетекли с Агаты на Рэйчел. Она так и не сказала, почему приехала. Почему так резко бросила учёбу в начале года и приехала ко мне? Она никогда не прогуливала уроков, даже в школе, если и пропускала уроки, то только по уважительным причинам. «Что же такого случилось в Швеции, раз ты приехала ко мне в Англию?..»        Снова и снова вопросы, и опять нет никаких ответов. Чувствую, что что-то случилось и явно не хорошее. Ладно, пора закругляться и идти домой. А то накручу себя, как обычно, напридумывал, а на деле всё окажется не таким уж и страшным. До дома идти минут 7, парк находится напротив дома, из окна кухни можно увидеть пруд в парке. Люблю стоять на кухне с чашкой горячего чая и смотреть, как в пруду отражается алый закат.

***

       Рэйчел сидит за столом на кухне и пьет чай, смотря какой-то сериал по ноутбуку. И опять в этой дурацкой позе: одна нога у неё подогнута к груди, если ей становится скучно или слишком интересно, то она ставит на колено подбородок. Я подошёл к столу и оппёрся о него обеими руками. Она посмотрела на меня вопросительным взглядом, поставив видео на паузу. – Что случилось? – Почему ты приехала? Я не отстану, пока не услышу правдивый ответ. – Я же говорила, что соскучилась. – А если честно? – Это правда. – Рэйчел... – я строго и испытывающе на неё посмотрел, обычно она не долго держится. – Твой отец хочет, чтобы ты приехал домой и взял руководство бизнеса в свои руки! Он хочет уйти в отставку. Всё, отстань от меня. Дай посмотреть. – Ты же знаешь, что я никогда не вернусь домой, так зачем приехала? В начале учебного года решила всё бросить и примчаться сюда, лишь потому что отец сказал? – Меня отстранили от учёбы. – не отрываясь от ноутбука, безразлично, будто это происходит каждый день, произнесла Рэйчел.        Я выпучил глаза от удивления, даже не знаю, чему я удивился больше: тому, что она так безразлично об этом сообщила или же тому, что её отчислили. Она всегда была отличницей, училась на одни пятерки в школе, на первом курсе тоже всё было прекрасно, так какого хрена её отчислили?! – Почему? – Твой папаша постарался, в январе смогу вернуться на учёбу. Блин, из-за тебя пропустила как они поцеловались! Ну, Александр, всё хорошо, не переживай и отцу не звони. – она нажала на перемотку и продолжила смотреть. Я опустился на стул, продолжая на неё смотреть. – Что он сделал? Зачем? – уже более грубо я продолжил спрашивать. Рэйчел вымученно простонала и, поставив видео на паузу, раздражённо посмотрела на меня. – Он пришёл ко мне домой, я открыла, из-за возраста не стала его посылать и решила выслушать. Он сказал, что я должна поехать к тебе и привезти тебя домой. Я, максимально вежливо и даже без мата, отказалась. Ну, а он решил припугнуть меня, сказав, что сделает так, что все в институте узнают о моем, так скажем, секрете, и меня могут вышвырнуть из института. Я конечно же не поверила ему, а через четыре дня, когда я пришла в институт, подруга сказала, что все только обо мне и говорят, ну а на следующий день мне сообщили, что я временно отстранена от учёбы, а временно, лишь потому что учусь хорошо. Так что вот так. – Сука... Поэтому ты приехала сюда? Чтобы отстранение не продлили? – я, конечно, догадывался, что он захочет вернуть меня домой, но Рэйчел то зачем ввязывать сюда?! – Да, чтобы не продлили, но ещё и время занять. Меня же отстранили, следовательно днём мне делать нечего, изучать материал я могу удалённо, английский знаю, ты меня любишь, так что до января я буду в Англии. Работу я найду, вариантов много: могу быть официанткой, санитаркой, ну а если не найду ничего нормального – пойду в стриптиз, говорят прибыльно.        Какой мать его стриптиз?! Я с ней серьёзно разговариваю, а она тут шутки шутит. Она неисправима, всегда найдет, где подшутить... Хах, ладно, я такой же. – Да какой там стриптиз, иди сразу на панель, тебя там с руками оторвут, причём и женщины и мужчины. – и она вновь показывает мне язык. Рэйчел всегда так делает, когда не может ничего ответить на мою шутку в её сторону. – Так, стоп... – Рэйчел перегнулась через стол и стала нюхать меня. – Что ты делаешь?.. – я отодвинулся назад, как только позволяла спинка стула. – Ах, ты курил! – и мне прилетает родной подзатыльник, который я вечно получал от неё, когда что-то делал не так. Хах, наверное забавно смотреть со стороны, как маленькая Рэйчел тянется, чтобы дать мне подзатыльник. – Зачем ты это сделал? Столько лет не курил, что сегодня на тебя нашло? – Так, женщина, сядь для начала. Я нервничаю, мне можно раз в сто лет выкурить одну сигаретку. – И из-за чего же вы нервничайте, мистер Нильсен? – Рэйчел сложи руки на груди и откинулась на спинку стула, смотря на меня усмешливым взглядом. – Да хотя бы из-за тебя! Приехала тут ко мне, ничего не говорит, учёбу бросила, а я сижу и думаю, что же случилось! Ты меня знаешь, накручивать себя я умею. – её взгляд смягчился, и она с умилённой улыбкой, немного выпячив нижнюю губу, посмотрела на меня. – Бедненький, переживал за меня... Иди я тебя пожалею... – я с каменным лицом продолжал смотреть на неё, когда она распахнула руки, приглашая меня обниматься. Посмотрев на мою серьёзную мину, она залилась звонким смехом. – Алекс, ну нельзя же всё через сердце пропускать и думать только о плохом тоже нельзя, хотя бы раз подумай о хорошем. – Благодарю, возьму на заметку.