The death of peace of mind

      Полуденное солнце Мондштадта скользнуло любопытным лучом в расшнурованный мешочек с разноцветными камнями и выхватило несколько ярких бликов золотистого Притхива. Люмин хотела было вынуть несколько виднеющихся осколков, но в последний момент передумала и вытряхнула всё содержимое на алхимический стол. Осколки, фрагменты и пара цельных кусков покатились по испещрённой символами поверхности: большинство остановились, не достигнув края, но парочка всё же упала.       — Лови их! — взвизгнула Паймон, решив, что, недосчитавшись этих блестящих штук, Люмин непременно потащит её к Бет. Хоть Анемо гипостазис и не отличался особой живучестью, летать под его порывами ветра было непосильным трудом для крохи-консервы.       — А?       Путешественница проводила рассеянным взглядом скачущие по мостовой кусочки бирюзы Вайюда и мысленно улыбнулась. Даже реагенты стихии Анемо вели себя на редкость своевольно. Они катились и подскакивали ровно до тех пор, пока не врезались в начищенные носы маленьких женских сапожек.       — Почти убежали, — мягкий голос Сахарозы вернул девушку в реальность, — Красивые образцы… Хмм. Интересно, новые или старые? — Ассистентка Альбедо запоздало перевела глаза на путешественницу и смущенно вспыхнула. — О, простите, совсем забыла поздороваться! — Она сделала над собой усилие и неловко усмехнулась. — Эм… Рада встрече.       — Сахароза?.. — на секунду замялась Люмин, — Привет! — Ответное усилие, и едва заметная улыбка всё же появилась на лице девушки.       Биоалхимик бережно подняла осколки и стряхнула с них налипший сор, после чего окинула удивлённым взглядом заваленный алхимический стол. Нельзя было не заметить, как медовые глаза помощницы Альбедо быстро подсчитали реагенты и наверняка даже прикинули, сколько камней может получиться на выходе. Мало, настолько мало, что это не могло не вызвать вопросов у такой любопытной особы, как Сахароза.       Удивление учёной быстро сменилось непониманием и мило нахмуренными бровями. Тонкие губы девушки начали едва заметно шевелиться в такт мыслям: там, где обычные люди могли отмахнуться от замеченной странности, биоалхимик незамедлительно начинала анализ ситуации со всей присущей ей скрупулёзностью.       Люмин прекрасно знала о такой черте Сахарозы и до последнего надеялась, что её учащённые визиты к алхимическому столу не привлекут внимания смышлёной ассистентки. Однако на сей раз ей не повезло и опущенные ушки девушки внезапно дрогнули — так бывало, когда та находила какой-нибудь очевидный ответ.       — Господин Альбедо … — начала было она на редкость тихим, стеснительным голосом.       — Ещё не вернулся, я знаю, — поторопилась закончить за неё путешественница. — Я просто хотела воспользоваться столом. — Она старалась звучать как можно непринуждённей, и девушка верила ей, а может, просто учтиво подыгрывала.       — О, конечно… — Сахароза вспыхнула, почувствовав, что снова близка к провалу в социальном контакте, и резко сменила тему. — Я хотела сказать, что он мог бы получить больше ресурсов на выходе.       — Да, точно, Альбедо, он… — Люмин неиллюзорно чувствовала кожей градус возрастающего напряжения. — Частенько выручал меня, когда реагентов было в обрез.       Девушки случайно столкнулись взглядами и тут же поспешно отвернулись. Люмин не хотела давать Сахарозе ещё больше поводов для правильных мыслей, а биоалхимик — лезть туда, где ей явно были не рады.       — Извините, я… Наверное, лучше займусь делами. Хорошего дня! — Сахароза поспешила положить беглые осколки Вайюда на стол и отойти к стоящему поодаль Тимею, который уже начал с интересом поглядывать на происходящее.       — Спасибо… — Люмин тяжело вздохнула от возникшей между ними неловкой ситуации и уронила голову на грудь. — И пока.       Конечно же, любопытная и не в меру умная Сахароза уже поняла, что её ежедневные визиты к алхимическому столу на протяжении последних недель не были обусловлены острой потребностью в сложных расходниках. Попробовав посмотреть на саму себя со стороны, путешественница окончательно сникла, ведь её выдавало всё: оскудневшие ресурсы, ищущий взгляд и померкшая улыбка. С тех пор как главный алхимик Мондштадта ушёл в неизвестном направлении, ей почему-то стало нестерпимо тоскливо. Так, словно она, вопреки реальному положению дел, осталась одна.       Девушка неоднократно думала, как сама Сахароза справлялась с внезапными исчезновениями наставника, ведь Альбедо никогда не предупреждал ни о предстоящих вылазках, ни о планируемых маршрутах — он просто уходил, будто никому не было дела, вернётся ли он живым. Сперва Люмин списывала всё на чудаковатый склад ума алхимиков, ведь исследования всегда были для них на первом месте. И всё же, истратив немало случайного времени, путешественница заметила между ними тонкую и во многом непонятную гармонию: Сахароза верила в каждое решение Альбедо, как в своё, а он отвечал ей немного скомканной заботой и попытками отделаться от её дотошного официоза.       Нельзя было не заметить и то, как биоалхимик смотрит на своего наставника. Обожание? Преданность? Любовь? Вера? Люмин не знала подходящего слова, чтобы описать всё то, что блестело в глазах Сахарозы, когда Альбедо был рядом. Сперва это вызывало у путешественницы улыбку и молчаливое благословение, а после… После ей стало не всё равно.       — Эээ… Что-то у тебя совсем бардак. — Возникшая возле уха Паймон смотрела на алхимический стол с ещё большим скепсисом, нежели ускользнувшая ассистентка Альбедо. — Может, сделаешь себе бусики? Или ещё лучше — мне.       — А потом прикажешь нарисовать твой портрет? — Путешественница стала сгребать обратно в мешочек осколки, которые невозможно было объединить.       — Ни за что! — Её летающая приятельница сердито «топнула» ножкой в воздухе и сжала ладони в забавные кулачки. — Ты совершенно не способна передать утончённый образ Паймон! Я могу доверить такую ответственную задачу только Альбедо. Портрет от него — самое красивое, что есть в твоей обители. Кстати…       — М? — Люмин пропустила мимо ушей почти всю тираду Паймон и объединила осколки Притхива в крупный фрагмент. Он был ей совершенно не нужен, но стоять просто так возле алхимического стола было тоже глупо. Она должна была сделать хоть что-то, хотя бы для вида.       — Мы ходим сюда каждый день, но так и не встретили Альбедо. Снова куда-то провалился, маленький лабораторный гений.       Люмин закатила глаза к небу в беззвучной мольбе. Паймон умудрялась проявлять чудеса смекалки и полное отсутствие эмпатии разом: будучи самым близким другом путешественницы, иногда она не замечала очень очевидных вещей. Она частенько вела себя так, словно концепция человеческих отношений либо была поводом для шуток, либо непостижимой тайной без права на третий, усреднённый вариант. Вот и теперь она плавно парила в воздухе, бездумно разглядывая место под козырьком алхимической лавки, где иногда любил прятаться от солнца Принц мела. На её расслабленном личике не было ни тени сопереживания, ни реального интереса — она просто констатировала факт его отсутствия, никак не связав с это понурным состоянием Люмин и частыми визитами сюда.       — Наверняка он где-то на Драконьем хребте, — кивнула самой себе блондинка, — ничего страшного, он ведь часто так делает. — Сказанное отозвалось колкой вспышкой тревоги в груди. С каких таких пор ей вообще стало не всё равно, где пропадает главный алхимик Ордо Фавониус?       Сколько бы она ни пыталась найти тот самый переломный момент в собственной памяти, всё было тщетно. Может, это был оживший ради её улыбки рисунок бабочки, а может, галантно поданная рука, предлагающая подняться из зыбкого сугроба. Альбедо появлялся в её жизни и исчезал, в то время как сердце путешественницы без ведома разума бережно откладывало каждую частицу его отстранённого внимания.       Он не любит переизбытки контактов. Даже без поясняющих слов Люмин видела, что общение — это прожорливая бездна для его бесценных внутренних ресурсов, которые всегда можно было потратить на очередные исследования. Те дни, что он с упоением изучал её возможности как «чужестранки», были самыми странными и предельно милыми: Альбедо немного стеснялся своей социальной неопытности, сохраняя при этом сложную для её понимания искренность. Тихий, размеренный во всём, спокойный, с блокнотом и кусочком заточенного угля — таким помнила его девушка. И видят Архонты, как много она готова была бы отдать за возможность увидеть сейчас именно таким. Целым и невредимым.       С губ против воли сорвался тяжёлый, запоздалый выдох, от которого обожгло лёгкие. Люмин не спешила обличать непонятную гамму эмоций во что-то конкретное и громкое, но и отрицать, что её интерес к алхимику уже далеко не дружеский, язык не поворачивался.       — Ненавижу Драконий хребет, Паймон замерзает там за считанные секунды, — голос приятельницы стал наигранно плаксивым, — нам обязательно туда идти?       — За задание дают много моры, — пожала плечами Люмин, которой сейчас было всё равно, куда идти и с кем драться, — а кормить тебя — недешёвое удовольствие, ты знаешь об этом?       — На этом нельзя экономить, — со вздохом согласилась спутница, — но лавачурлы такие страшные.       — Ты же не дерёшься с ними!       — Зато я переживаю за тебя. — Крохотный пальчик нравоучительно качнулся. — Это отнимает очень много сил.       Путешественница сцедила смешок в кулак и кивнула в знак согласия с Паймон. Какой бы чудаковатой и непонятной та ни была, переживала она действительно искреннее и даже неоднократно рисковала собой. В их путешествиях было много не в шутку опасных моментов, и Люмин не хотела добавлять их для крохи-консервы ещё. Особенно теперь, когда сердце иррационально тянулось туда, где лишь возможно мог быть Альбедо. Ей по горло хватало приключений и моры, но всё нутро кричало, что ей нужен предлог испытать удачу найти его там.       — Ладно, — Люмин слабо, но искренне улыбнулась, — утром я оставлю тебя в лагере возле Хребта, а сама вернусь до наступления темноты. Идёт? Обещаю, что принесу мяса для томатного рагу, как ты любишь.       Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие — Паймон покрыла все пять стадий за считанные минуты, согласившись на ожидание путешественницы там, где было теплей лишь при клятвенном обещании подруги быть осторожной.       — Да что может пойти не так? — отмахнулась Люмин и добавила шёпотом: — Я же не Беннет.