The death of peace of mind

      День потихоньку близился к концу, ровно как и силы Люмин. Продрогшая и вымотанная, она уже не считала идею пойти в Драконий хребет без Паймон такой уж удачной. Болтливая приятельница хорошо умела подбадривать в трудную минуту, а присущая ей трусливость не раз позволяла избежать многих проблем, коими путешественница разжилась в её отсутствие.       — Как же… Холодно. — Пар соскользнул с её потрескавшихся губ, напоминая, что даже такое тепло сейчас лучше использовать с умом.       Девушка мысленно выругалась, вытолкнула чуть тёплый воздух из лёгких на подрагивающие пальцы и заставила себя сделать ещё пару шагов. Ступни она перестала чувствовать ещё полчаса назад, когда ненароком угодила в реку по самые бёдра. Как назло, поблизости не было ни одного кострища, а пустая тепловая бутыль намекала, что за плохую подготовку искатели приключений платят высокую цену. И, видят Архонты, за свою несобранность она платила сполна.       Всё это время совесть Люмин хранила скорбное молчание. Она честно добыла рога с трёх инеевых лавачурлов, получив при этом большой саднящий порез на левом предплечье. Немилостивый холодный климат остановил кровотечение лучше любой повязки и позволил девушке не тратить драгоценное время на экстренную остановку. Путешественница не собиралась врать себе, что весь день она действовала импульсивно, глупо, так, как никогда прежде. Перебежки от одного укрытия до другого на грани изнеможения, непродуманный маршрут, отсутствие хоть каких-то зацепок о местоположении алхимика, неполные запасы — всё кричало о плохой подготовке к вылазке.       Неприглядная правда шептала, что с самого начала у неё не было ровным счетом ничего, кроме иррационального желания найти Альбедо под предлогом задания гильдии. Самое разумное, что она сделала за весь день — начала поиски на рассвете с его лаборатории-пещеры, как самого очевидного места, но та оказалась заснеженной и брошенной. Дальше начался её бесконечный путь по веренице точек, где когда-то любил находиться алхимик. Однако в горах его следов закономерно не было и все пережитые ею опасности были напрасными. Казалось, что всё было абсолютно честным: он не хотел, чтобы его нашли, а она и не смогла.       На такое умозаключение Люмин лишь сердито шмыгнула носом, упрямо отказываясь принимать поражение. Только не здесь, только не сейчас.       Вздыбленный метелью снег иглами впивался в кожу, таял и скатывался под одежду, отбирая остатки ложного ощущения тепла. Люмин шипела, но заставляла себя двигаться дальше, в сторону пещеры Альбедо. Она твёрдо вознамерилась дойти до неё, даже если в конце пути ноги откажут и придётся ползти. Сделать перевал там, где начался весь путь, казалось ей спасительным решением. В его импровизированной лаборатории было пусто и безопасно, а ещё там словно «пахло» им.       В голове девушки роился непрошенный юмор вперемешку с руганью: да, она всё ещё могла припомнить ситуации, когда бывало и глупее, и хуже. Все эти случаи связывал один и тот же фактор — она рисковала собой ради тех, кто был ей небезразличен. Пускай Альбедо не просил её о таком необдуманном геройстве и наверняка мягко осудил бы, но Люмин не жалела о проделанном пути. То, что она не нашла его в промёрзших гротах и обледенелых развалинах, подпитывало её надежду, что всё это время алхимик спокойно занимался исследованиями в каком-нибудь тайном убежище. По иронии эта мысль грела её сильнее, чем одежда и двойная порция наспех съеденного томатного рагу.       Оставшийся до пещеры путь должен был занять не больше нескольких минут, но метель и едва шагающие ноги растянули эту ледяную пытку в многократ. Люмин брела в её направлении, не поднимая головы, зябко вжимаясь в собственные плечи. Открытые участки кожи стали неестественно белыми и вот-вот обещали окончательно потерять всякую чувствительность.       — Давай, ещё немного! — приказала себе девушка в финальном рывке.       Сильный порыв ветра будто услышал её и подтолкнул ко входу в лабораторию: не окажись поблизости выпирающего камня, Люмин обязательно бы упала. Неловкая попытка ухватиться вылилась в новый порез поперёк всей ладони — о нём путешественница догадалась лишь по стекающему с пальцев теплу.       Она замерла у самого входа, всё также не поднимая головы и опираясь на раненную руку. Перед глазами плыло, но она честно собиралась с силами, чтобы ввалиться в пещеру и попытаться развести огонь. Ей нужно было согреться, перевязать раны, а после проверить ещё хотя бы пару мест перед тем, как вернуться к Паймон, пока та не подняла на уши всю гильдию путешественников.       — Люмин? Это ты? — До боли знакомый голос грубым рывком вернул девушку в реальность.       Сердце гулко ухнуло, а резкий выброс адреналина взял в долг остатки её сил. Разум мгновенно прояснился, следом боль в ногах и руке стихла настолько, что путешественница сделала несколько на удивление уверенных шагов вглубь пещеры, где, оказывается, теплился свет от костра.       — Альбедо? — Она слышала свой собственный смех вперемешку с его именем. Нездоровый, порождённый усталостью и непрошенными слезами. — Альбедо!       Юноша поспешно отложил записную книжку и в несколько быстрых шагов оказался возле Люмин. Его лицо по обыкновению не передавало никаких эмоций, и лишь по бегающему взгляду можно было понять, что он подмечает каждую деталь. Её раны, трясущиеся в коленях ноги, треснувшие до крови губы и белые подрагивающие пальцы. Не говоря ни слова, он протянул ей обе руки, предлагая опереться на него так, как она сможет.       — Архонты, я же была здесь утром! Тебя не было, — шептала она, бездумно вкладывая свои ладони в его, — я так рада… — Путешественница почувствовала, как алхимик осторожно попытался увести её с бушующего ветра, но не смогла пошевелиться. Сил хватало лишь стоять и смотреть в его обманчиво безмятежное лицо в надежде, что это всё не сон.       — Любая встреча с тобой приносит мне радость. — Его тихий, спокойный голос, казалось, заглушил бушующую за спиной метель. — Ты слишком замёрзла. — Изящные пальцы алхимика невесомо накрыли ладони Люмин и чуть настойчивей потянули на себя. — Проходи, тебе нужно согреться.       — Но где? Где ты пропадал? — не унималась она, шагая вслед за ним на негнущихся ногах. — Прошло несколько недель, как ты ушёл!       — Я всё время был здесь, на Драконьем хребте. — Его уклончивый ответ полностью устроил Люмин. В конце концов, она не ждала, что он пустится в подробный рассказ. — Присаживайся. Осторожно, да, вот так.       Альбедо аккуратно поддерживал путешественницу за руки, а та не сводила с него глаз. Ей не верилось, что капризные звёзды сошлись, услышав её немые молитвы. Везение, чудо, награда за упорство — теперь ей было плевать, какое слово станет во главе их внезапной встречи. Вслед за шокирующей радостью она почувствовала, как необъяснимая тоска, жившая в ней неделями, наконец покидает её грудь, уступая место чему-то большему и тёплому.       На языке уже вертелись десятки несвязных фраз о том, как она скучала по нему, как хотела найти, увидеть и понять, откуда взялась вся эта потребность в нём. Но даже в мыслях это всё звучало настолько сумбурно и параноидально, что в итоге Люмин не произнесла ни звука. Ей пришлось крепко зажмуриться и силой воли унять бушующие эмоции. Уставший разум шептал, что для всех этих слов ещё будет время, куда более благосклонное и подходящее, нежели сейчас.       Борясь со скованностью движений, девушка кое-как села на широкий стул возле костра с пыхтящим котелком. Сознание предательски поплыло от попытки расслабиться, и, если бы не боль от возникших на руках повязок, она точно провалилась бы в беспамятство. Люмин молча морщила нос, чувствуя благодарность за каждое решительное движение Альбедо. Он знал, что нужно было делать, а она понимала, что должна просто немного потерпеть.       — Тебе повезло, — пара окровавленных кусков ткани комом отправилась в огонь, — холод быстро остановил кровотечение, ты почти ничего не потеряла.       — Поверь, я уже оценила это. — Люмин непроизвольно дрогнула всем телом, чувствуя, как снова начинает ощущать холод. — На перевязки не было времени, так что хоть какой-то плюс от этого снежного ада.       Она не успела моргнуть, как на её плечах появился плотный плед, а собственные руки, рефлекторно потянувшиеся к огню, отозвались на резкий прилив тепла ноющей болью. От неожиданности Люмин зашипела и прижала ладони к груди, едва сумев согнуть белые пальцы.       — Не торопись, поспешно согреваться нельзя. — Алхимик опустился возле неё на одно колено и задумчиво склонил голову набок. — Обморожение, хоть и не сильное, — констатировал он, внимательно рассмотрев открытые участки кожи девушки.       — Ерунда, — Люмин хотела было отмахнуться в привычной ей манере, но вышел лишь неловкий жест, — согреюсь и буду как новенькая.       — Это было бы отлично. — Подобие улыбки всё же появилось на его лице, когда путешественница перестала храбриться и сильнее закуталась в плед. — Я всегда восхищался твоей силой духа. — Короткая пауза лишь подчеркнула серьёзность последовавших слов. — И всё же, что тут делаешь одна? Где твоя летающая приятельница?       В ответ девушка лишь поджала губы и смущённо отвела взгляд. Если бы Альбедо знал, сколько глупостей она совершила за день, как опрометчиво караулила его у алхимического стола, сохранилось бы его восхищение? Понял бы он её рвение правильно? Люмин не сомневалась в его чувстве такта, а вот в эмпатии — очень даже.       — Я… — сорвалось с её губ до того, как мысль успела сформироваться. — Паймон в лагере. Я хотела просто побыстрее выполнить заказ,  — слабый кивок в сторону небрежно брошенной возле стула дорожной сумки заставил алхимика бросить на неё беглый взгляд, — добыла рога и… — Врать у неё всегда получалось плохо, так что приходилось стратегически умалчивать детали. — На обратном пути угодила в воду, пришлось изменить маршрут. Искать, где согреться.       — Значит, ещё ты вымокла. — Только проговорив это вслух, они обратили внимание на её обувь, с которой начала сочиться тающая вода. — Нет. — Альбедо мягко отстранил потянувшуюся к застёжке сапога руку Люмин. — Позволь мне, так будет проще.       — Но… — хотела было возразить она, как вспомнила, что своими пальцами она вряд ли сможет что-то сделать в ближайшее время. — Спасибо, Альбедо.       Алхимик был потрясающе деликатен в каждом движении. Не позволяя себе касаться подола её платья, он осторожно поддел язычок молнии на бедре путешественницы и плавно потянул его вниз. Местами собачка заедала и парень терпеливо размыкал смёрзшиеся звенья, раскрывая сапог всё глубже и глубже. Справившись с одним, он перенёс свой вес на другое колено и также бережно расстегнул обувь на второй ноге Люмин. Пока он возился, светлая прядь волос выбилась из ослабевшей за день завязки на затылке алхимика и стала лезть ему в глаза. На это Альбедо лишь мотнул головой, явно не собираясь отвлекаться на такую мелочь.       Ещё совсем недавно бескровные щёки путешественницы полыхнули огнём. Она знала, что дело не в тепле от огня или пледа, но в пламени, что начало разгораться где-то внутри неё. До этого дня между ними никогда не было физических контактов. Даже самых мимолётных и приятельских — главный алхимик Ордо Фавониус всегда умело держал дистанцию. И сейчас он был близко как никогда. Достаточно было протянуть руку, пускай даже лишённую тонкой чувствительности, и можно было коснуться его светлых волос. Люмин прикусила губу, борясь с желанием поправить белокурую прядь и якобы невзначай дотронуться до его меловой кожи. Соблазн был велик, а она была слаба.       — Поскользнулась? — внезапно спросил он, подтолкнув мокрую насквозь обувь девушки поближе к огню. Его неожиданный вопрос спугнул Люмин, и та поспешно спрятала приподнявшуюся руку обратно под плед.       — Эм, да, типа того. — Голос девушки дрогнул, когда алхимик поставил её мокрые ступни на своё бедро. — Не рассчитала прыжок и скатилась прямо в воду по скользкому склону.       — Вот как. Не переживай, неловкости случаются со всеми, даже с самыми великими героями Тейвата.       — Даже с тобой?       Люмин понимала, что мокрые гетры тоже придётся снять. Руки потихоньку отходили и даже если не пальцами, то ладонями она вполне могла бы столкнуть их. Но видят Архонты — ей хотелось больше прикосновений алхимика, даже если в них не было ничего, кроме приятельской помощи.       — Благодаря Кли у меня в достатке неловких моментов. — Альбедо прикусил кончик перчатки и зубами стянул сперва одну, затем вторую. — Хочешь услышать о них?       Путешественница спрятала за непринуждённой улыбкой то, что на самом деле хотела совсем иного. Например, она хотела взять его за руки, которые впервые видела без перчаток. Тонкие, изящные пальцы напоминали, что Альбедо художник, творец высшего порядка, умеющий давать жизнь тому, что рождала его кисть на холсте. Неприкрыто разглядываях их, девушка поймала себя на мысли, что его тонким рукам очень не хватает жёстких вен — таких, что можно встретить от самых костяшек и до запястий у жилистых людей. У Альбедо их не было: лишь гладкая, почти белая, как мел, кожа обтягивала его неестественно идеальные ладони.       — С удовольствием, — запоздало откликнулась путешественница, натягивая плед до самого носа. Медленно, но она всё же начинала согреваться и чувствовать ноющую боль под бинтами.       Первое касание к собственному колену она так и не разобрала. Промёрзшая кожа нехотя передавала ощущения и лишь по ползущей вдоль ноги ткани угадывалось хоть какое-то шевеление. Глядя на происходящее сверху вниз, девушка поймала себя на стыдливом разочаровании: вопреки её тайным надеждам, Альбедо действительно просто помогал ей. В его ускользающих прикосновениях нельзя было разглядеть ничего, кроме заботы, а в опущенном взгляде угадывалась лишь уставшая задумчивость.       — Прошлым летом Кли нашла крохотный пруд с рыбой на самом краю Мондштата. — Люмин сразу хохотнула в предвкушении, ведь примерно с этого начиналась каждая вторая история о похождении маленькой девочки в красном. — О, ты уже догадываешься, что было дальше, верно?       — Она закидала пруд бомбами?       — Большими бомбами, — кивнул он и осторожно снял со ступни девушки съеборившуюся ткань, — по одной на каждую рыбу. Позже она сказала, что хотела, «чтобы рыбки взлетели!». Надо признаться, своего она действительно добилась.       — Но-о-о?       — Рыбки действительно взлетели… Но частями. Когда я нашёл водоём, всё было в требухе.       — Фу, даже звучит жутко, — девушка карикатурно уткнулась носом в сгиб своего локтя.       — Мне не стоит продолжать? — Альбедо поднял на неё слегка удивлённое лицо. — Прости, я не хотел говорить о неприятном.       — Что? — Люмин не сразу поняла его реакцию, но быстро спохватилась: — Нет! Не в этом смысле, я просто представила запах нагретых солнцем рыбьих кишок.       Гениальность Альбедо забавно контрастировала с его социальными сложностями. Он избегал многих неурядиц благодаря своей учтивости и галантности, но порой всё же попадался в сети непривычного для него юмора и сарказма. Вот и сейчас он всматривался в смущённое лицо путешественницы, стараясь понять её правильно. Так, как это сделал бы на его месте обычный человек.       — Прости, я снова что-то неверно понял. — Выбившаяся прядь допекла алхимика окончательно, и он заправил её за ухо, прежде чем закончить с гетрами Люмин. — Ты угадала, солнце действительно нагрело требуху и запах стоял отвратительный. Кли предусмотрительно сбежала, не заметив, что потеряла Додоко. Не знаю, как он отстегнулся от её рюкзака, но игрушка плавала среди подтухших рыбьих кишок.       — Нельзя разлучать Кли и Додоко! — спародировала девочку путешественница — Ты же выловил его? — Люмин поёрзала на стуле и немного наклонилась, чтобы если не чувствовать, так хоть видеть прикосновения Альбедо.       — Конечно, — кивнул он, плавно высвободив вторую ногу девушки от мокрой ткани, — но я поскользнулся на рыбьей голове и угодил в воду. Было неприятно, зато убирать ошмётки стало проще, я уже не боялся испачкаться. Запах требухи преследовал меня ещё неделю, мне казалось, что отмыться просто невозможно. Даже Кли предпочитала ко мне не подходить какое-то время.       — Для неё ты настоящий герой, она обожает тебя, — тихо заметила Люмин и поспешно спрятала всё ещё влажные ноги в подоле пледа.       — Я тоже дорожу ею. Как и тобой. — От мило приподнятых уголков губ у девушки ёкнуло сердце.       В этом был весь он. Тот, кто своей беззвучной заботой пробрался в её разум и заставил нуждаться в нём. Тот, кто охотно откладывал свои дела, чтобы помочь ей, даже если она могла справиться сама. Тот, кто учился тратить больше сил на непонятное общение, чтобы слышать её слова правильно и быть приятной для неё компанией. Люмин не знала, да и не хотела знать, что двигало Альбедо — понять его было порой слишком сложно, настолько, что куда проще и правильнее было банально принять его таким, какой он есть. Тихим, немного замкнутым, плохо передающим эмоции, с тонной секретов, но во многом ориентированным именно на неё.       — Теперь поняла, — усмехнулась девушка, обращаясь к самой себе. Да, именно в тот миг она поняла, что не было никакого переломного момента, с которого началась её симпатия к алхимику. Он просто с самого начала был тем, кто нужен ей.       Люмин была признательна Альбедо не только за заботу, коей он окружил её после пережитого холода, но и за то, что никак не отреагировал на её реплику. Алхимик был именно тем, кто в своей асоциальности мог чётко уловить адресата и, несмотря на то, что в пещере никого кроме них не было, понять, эти слова прозвучали не для него. Он тактично предложил ей ещё один плед, ужин и чай. Девушка с радостью согласилась на последнее, сворачиваясь в тугой кокон на стуле. Даже когда для неё, уже изрядно согревшейся, было сделано всё возможное, Альбедо не позволил себе вернуться к работе.       — Брось, я и так тебе все планы порушила, — виновато прошептала Люмин, глядя, как он придвигает второй стул вплотную к ней.       — Нет ничего такого, что не могло бы подождать до завтра. Тебе нужен отдых, это важнее.       Она нехотя кивнула и привалилась головой на услужливо подставленное плечо Альбедо. Только теперь, когда все переживания остались позади, она в полной мере почувствовала всю усталость и нешуточную потребность в отдыхе. Вздохнув, Люмин честно попыталась вздремнуть, но отчётливая боль в порезах и отогретой коже мешали провалиться в сон. Поза тоже оказалась неудобной, и, сколько бы она не пыталась пристроиться иначе, лучше не становилось. Алхимик демонстрировал нешуточную выдержку в ожидании, пока путешественница боролась за свой сон. Он молчал ровно до тех пор, пока Люмин с разочарованным всхлипом не приняла поражение и не выпрямилась на стуле.       — Похоже, не в этот раз, — констатировала она через некоторое время, потерев здоровой рукой веки.       — Если тяжело уснуть, есть один метод… — он поднял бирюзовые глаза вверх, будто вспоминал, как это делается.       — Экспериментальный? — немного напряглась девушка, зная любовь алхимика к чудачествам подобного толка.       — Нет, — серьёзно опроверг он, вновь не уловив иронии, — проверено неоднократно.       — Ладно, господин главный алхимик, тогда я готова. Наверное.       Люмин сдавленно охнула, когда Альбедо бережно перетянул её на свои колени и пристроил голову девушки на своем плече. От небывалой близости и без того разогретое тело бросило в жар, вынуждая высунуться из кокона пледа.       — Ты… Так убаюкиваешь Кли? — смущённо поинтересовалась девушка, куда больше ожидавшая травяной настойки или сонного порошка, нежели этого.       — Верно. Порой она подолгу не может заснуть и просит посидеть с ней. — Альбедо сел чуть глубже и плотнее обхватил Люмин. — Сказки плохо убаюкивают её, а вот покачивания срабатывают быстро. Алиса приучила её к этому, я лишь продолжил традицию.       Словно в подтверждение собственных слов он едва уловимо качнулся. Ещё и ещё, увлекая их обоих в плавное, ритмичное движение. Люмин с трудом верила в происходящее, но на всякий случай не шевелилась, боясь спугнуть не то сон, не то реальность. Ей было изумительно уютно в его руках и даже почти не обидно за упущенную ранее возможность коснуться его волос.       — Постарайся поспать до утра, — тихо прозвучало у неё над головой.       — Паймон меня убьёт, если не вернусь до темноты. — Короткий взгляд в сторону входа в пещеру заставил её сжаться и почувствовать болезненную разницу между «хочу» и «надо».       — Об этом не волнуйся, — к покачиванию добавились едва различимые похлопывания ладонью, — я отправлю письмо в лагерь, что ты останешься здесь до рассвета.       — Правда сможешь?       — Правда. — По слабой вибрации его груди девушка поняла, что парень наконец-то усмехнулся.       Немного приподнявшись, Люмин оказалась лицом возле шеи Альбедо: никогда прежде она не видела его отметку так близко. Полумрак пещеры делал любой источник света ярче, и для девушки стало открытием, что метка алхимика тоже едва различимо светится. Она как заворожённая смотрела на ромб, пытаясь найти объяснение тому, что видела. Казалось, что кожа на этом участке прозрачная, а золотистый свет идёт изнутри самого Альбедо.       Девушка подалась вперёд раньше, чем сомнения настигли её. Она прильнула губами к его метке, оставляя на нежной коже настойчивый поцелуй. Ей не показалось: в ответ алхимик замер, а его пальцы плотнее сжались поверх пледа. Не оттолкнул, но и не одобрил — возможно, в тот момент у неё ещё был шанс замять собственную вольность, но опьяневший от вседозволенности разум толкал Люмин дальше и она повиновалась. Ещё один поцелуй в метку, более нежный и долгий всё же выбил из Альбедо слабый вздох.       Осознание, что ему приятно, пронеслось сладкой волной по вымотанному телу путешественницы. Ей не хотелось удовольствия для себя, а вот для алхимика — очень даже. Она понимала, что в текущем состоянии не сможет позволить себе или ему большего, что, возможно, и к лучшему. Смелости потянуться к его губам всё равно не хватало, но от неё не скрылось, как Альбедо немного откинул голову назад, позволяя ей действовать свободней.       Как в бреду она оттянула край его воротника и уткнулась носом в ярёмную впадинку. Алхимик словно не обладал собственным запахом — обоняние девушки не улавливало ничего, кроме отголосков каких-то реагентов и бельевого мыла. Её губы хаотично порхали от кадыка до груди, стараясь зацепить как можно больше участков кожи.       — Люмин. — Его голос сладко просел, став непривычно низким. — Ты…       — Мне остановиться? — Внутри девушки всё сжалось. Она уже готова была услышать в свой адрес завуалированное неодобрение или отказ, но вместо этого Альбедо сжал её крепче и тихо добавил:       — Да, пожалуйста. — Совершенно спокойная и ожидаемая просьба по ощущениям была подобна возвращению в ледяную воду. — Но пообещай, что через трое суток найдёшь меня в Мондштадте. Думаю, нам есть, что обсудить наедине, но в другой обстановке. А теперь — спи.