Недостоин любви

Андреа сидела на диване с дневником своего пропавшего брата, она хотела попытаться хоть что-то понять из происходящего, но вот уже час смотрела на сплетения витиеватых слов на древнегреческом, не понимая ничего из прочитанного. В какой-то момент она поймала себя на том, что бесцельно блуждает глазами по тексту. - Ну все, хватит! - Андреа вскочила с дивана и швырнула книгу на стеклянный письменный стол, который отозвался жалобным звоном. Братец опять пропадал где-то с Аидой. Он предлагал Андреа поехать с ними, но девушка поняла, что если ещё раз услышит словосочетание «старые и новые боги» или увидит ехидную рожу Зевса, то ее просто стошнит. Ей очень хотелось понять, что к чему и вытащить своих друзей из этого замкнутого круга, но все вокруг говорили загадками, дело не двигалось с мёртвой точки, а раздражение внутри разрасталось. Андреа совсем не хотелось сорваться на Эдриане, когда он в очередной раз включит режим няньки с синдромом гиперопеки. Или сцепиться с Зевсом, который выводил ее из себя одним только своим бесполезным, но самодовольным присутствием. Из всей их чудной божественной компании, ей сейчас хотелось увидеть только Мёрфи - он всегда был собой, говорил, то что думает и не читал ей нравоучений. Иногда он злился, много курил и ругался, но выглядел при этом очень горячо. Андреа покраснела от собственных мыслей и нервно растерла лицо руками. Она, что считает его горячим? И давно ее посещают такие мысли? В какой момент это началось? В ее груди неприятно кольнуло от чувства вины. Если считаешь лучшего друга своего парня "горячим", это считается изменой? Мерфи. Он был таким холодным и отчуждённым, всегда знал, чего хочет и точно не проводил вечера страдая от непонятных и противоречивых чувств. По крайней мере ей так казалось. В каком-то смысле она ему даже завидовала. Андреа тяжело вздохнула, легла на не расправленную кровать и свернулась калачиком. Темноту комнаты освещала лишь тусклая настольная лампа в углу. В голове гудели мысли. Мир вокруг рушился, а ее беспокоило то, что она встречается с одним, а думает о другом. Но, в конце концов, если это последние дни человечества, а ей с друзьями ничего исправить не удастся, то какая разница? Она могла позволить себе помечтать о парне-цербере с которым у нее нет шансов. Он ей так нравился. В этом сложно было признаться даже себе самой. Но может это именно то, что люди называют любовью? Потому что она не могла сопротивляться этому чувству. Он притягивал. Она полюбила его в тот первый день в новой школе, когда они случайно столкнулись в коридоре. Мёрфи смотрел на неё так, что мир вокруг начинал плыть причудливыми бликами и все становилось совершенно неважным. Все, кроме этих глаз с золотым отблеском. Уже тогда она начала догадываться, что эти золотые глаза не могли принадлежать простому смертному парню. Ей всегда казалось, что божественного в нем куда больше, чем в сыновьях Посейдона, Зевса и Аиды. А потом ей открылось, что Мерфи был чудовищем, стражем подземного мира, которого боялись и живые и мертвые. И ей бы тоже следовало бояться. Только почему-то глубоко внутри царило иррациональное понимание того, что он скорее уничтожит вес мир, чем позволит кому-то ее обидеть. И это чувство безопасности рядом с ним было сильнее страха. Андреа согласилась встречаться с Эдрианом, потому что никогда не рассчитывала всерьёз на взаимность от Мёрфи. Одно дело, вечером, лёжа в кровати, включить любимую песню и заснуть, представляя как она касается его лица кончиками пальцев. Но совсем другое - подойти к нему в школе и сказать все как есть. А теперь уже все безвозвратно упущено. Она давно ничего не чувствует к Эдриану, и они то сходились, то расходились, но так и не набрались смелости поставить в этой истории точку. И как тут рассказать о своих чувствах Мёрфи? Да и слишком страшил его отказ, его возможное пренебрежение. Сейчас они студенты. Школа давно осталась позади. Но Андреа все еще помнила как девочки только и шептались о Мёрфи, когда он приезжал утром в школу на своём мотоцикле, снимал шлем и поправлял одной рукой прическу. Все взгляды были обращены в его сторону. Но он всегда был таким холодным и отстранённым. Он не смотрел по сторонам и не жаждал внимания. Когда на вечеринках становилось шумно и начиналось самое веселье, он просто уходил, ссылаясь на какие-то дела. Каждое воспоминание об их с Мёрфи случайных и коротких встречах она берегла у самого сердца. Андреа хорошо относилась к Эдриану, но понимала, что эти отношения были ошибкой. Они были друзьями, хорошими друзьями, но ничего большего из этого не вышло.