Русал

Морской царь, действительно, не обманул рыбака, и теперь, когда Марик прибегал в бухту в надежде застать там Грея, он находил на берегу огромную раковину рапана, доверху заполненную крупным жемчугом. Он относил все это отцу, и тот радостно цокал я зыком:  — А ведь не соврал! Мы теперь заживём сынок! Может и не так, как я думал, но теперь-то точно новый дом построю! И катер обновлю! Мамке платьев куплю! Вот жизнь пошла! Но Марика ничего не радовало, он равно душно смотрел на россыпь жемчуга и думал только о том, когда же он снова увидит Грея. Но Грея всё не было… Но Марик не терял надежды, и продолжал бегать, неделя за неделей, в их, уже раскрытую его отцом бухту, каждый день. Не может быть, чтобы Грей не пришел перед долгой разлукой? Неужели все так плохо? Неужели он не поправился? Хоть бы какую весточку принесли, но он находил лишь обещанный выкуп и больше ничего. Был уже начало декабря, когда Марик решил сбегать в последний раз. Отец Грея сказал, что они уплывают в конце ноября, а уже декабрь. Он уже не приплывёт, думал Марик и обычный свой бег сменил на неторопливый шаг. Но когда он ступил на тропу, ведущую в бухту, он увидел на валуне сидящего русала. Он здесь!  — Грей!!! — побежал к нему Марик, не разбирая дороги. — Ты пришел! Тот взмахнул рукой и просиял улыбкой. — Грей! Ты здесь! Я так ждал! Не обращая внимания на уже холодную в эту пору воду, только скинув ботинки, он бросился к Грею, не снимая верхней одежды. Почти два месяца не виделись друзья, и Грей заметно изменился. Исчезла эта детская припухлость на щеках и губах Грея, плечи заметно окрепли и развернулись, хвост стал длиннее, шипы уже вовсе не казались безобидными, а волосы потемнели, словно их облили чернилами и отливали металлическим чуть синеватым блеском. Глаза отливали все тем же изумрудным светом. Он стал еще красивее, подумал Марик разглядывая своего друга. Будь русал человеком, ему можно было дать возраст подросшего, слегка возмужавшего, подростка, лет 16. — Как ты изменился! Я тебя столько не видел! Он взобрался на валун и обнял Грея. Тот нежно прижал Марика к себе.  — Я так скучал без тебя, бегал сюда каждый день, а тебя всё не было…- пожаловался мальчик. — И я, Марик, скучал. — Почему ты не приплывал? — спросил Марик. — Понимаешь, Марик, отец сказал, что я подверг опасности всё племя и жизнь его самого. Это очень серьёзный проступок, и чтобы я больше не попадал в такие ситуации, он попросил меня до совершеннолетия не плавать к тебе. Я не мог ослушаться, ведь он спас мне жизнь. — Так ты теперь совершеннолетний? — ахнул Марик. Он совсем забыл про эту важную веху в жизни русалов. — Да! — с какой-то гордостью сказал Грей. — Видишь этот браслет? Он дается всем русалам, кто прошел обряд совершеннолетия и отличает взрослого русала от еще малышей, которым всегда надо в чем-то помогать. Теперь я отвечаю за все, что делаю, и сам буду расхлебывать последствия своих поступков. — Ничего себе, какая самостоятельностью, — восхитился Марик. -А как ты себя чувствуешь? Ты выглядел так плохо, когда твой отец забрал тебя… — Я быстро оклемался, пару дней меня еще кормили, а потом я, как и раньше, стал охотиться самостоятельно. Только вот… это. Грей опустил взгляд и Марик тоже посмотрел, он сразу понял о чем речь: клеймо его отца отчетливо проступала на серебристой с мелкими чешуйками коже. — Отец сказал, что это останется навсегда. Если бы твой отец поставил его бы чуть ниже, то при смене чешуек оно бы постепенно исчезло, но он поставил его на границе, видишь? А свойства этого кожного покрова другие, схожие с человеческой. Марик протянул руку к клейму. — Можно?  — Можно. Марик осторожно провел пальцами по клейму. У него возникло странное чувство, что это клеймо теперь связывает его и Грея, как печать в соглашениях. — Тебе очень было больно? — зачем-то спросил он. Возникла какая-то потребность пережить все заново, но уже вместе с русалом.  — Очень, — грустно сказал русал. — Он тебе рассказывал, как поймал меня? — Да, что там рассказывать, положил сеть у валуна и поймал, я и так понял. Ещё я знаю, что он мучал тебя за то, что ты обжег ему спину. Он всё рассказал, хотел оправдать свою жесткость. Я его никогда не прощу, я до сих пор с ним не разговариваю. Так с тобой поступить! Впрочем, ему все равно, сейчас денег в доме много, благодаря дарам, которые я тут находил. Кто их приносил? Я однажды хотел выследить, но ночью сюда опасно идти, можно сорваться со скалы, а утром уже всё было на месте. — Я не приплывал сюда, — ответил Грей, — я бы тогда точно остался бы ждать тебя. Отец поручал это сделать разным русалам, предупреждая, чтобы были осторожны. Он не доверяет твоему отцу. Русал всегда с радостью выполняет порученное морским царем, это у нас считается почетным. Особо это любят делать получившие недавно статус совершеннолетия. А что с королем, ведь он ждал меня в свою коллекцию? — Отец соврал, — махнул рукой Марик, — что ты порвал сеть и уплыл, мол, не вышло, Ваше Величество и все тут. Погорячился, мол, с обещаниями. Это походило на правду, потому что считается, что поймать русала или русалку чрезвычайно сложно и люди давно бросили это дело. Да и зачем их было ловить? В пищу? Никто не желал есть подобного себе. Для развлечения? Трудно было содержать. Часто ловили, для того чтобы узнать про затонувшие корабли и сокровища, но русалы считали, что это всё, что утонуло от людей, теперь принадлежит морскому царю и ни под какими пытками не выдавали таких мест, если знали. Так что ловля русалов давно перестала нести какой-либо смысл, и если бы не наш король, вдруг давший такой заказ для рыбаков, никто бы не занимался этим. Только в книгах, как рассказывал мой отец и остались описания того, как можно поймать русала. Один из способов было узнать, куда русал приплывает регулярно и поставить там сеть, чем мой отец и воспользовался. Но не вышло. Ты «порвал» сеть! — и Марик рассмеялся.  — Скажи, а тебе было страшно, когда мой отец держал тебя своим хвостом перед твоим для обмена? — спросил Грей. — Я когда узнал, так испугался за тебя! — Нет, не было. — ответил Марик. — Я так хотел, чтобы он вытащил тебя! Я даже не думал о себе. А что, он бы мог, как он говорил, ударить меня о борт или утащить за собой на дно? — Не знаю…- неуверенно сказал Грей. — Знаешь, русалы не убивают людей, это строго запрещено, но мой отец царь… Мне почему-то кажется, что он всё равно тебя бы отпустил. И еще я так стал уважать своего отца, он рискнул ради меня… обыкновенного русала… — А он раньше так делал?  — Он никогда не рисковал жизнью, вот что я знаю. — Почему же сейчас помог? — Он сказал мне, что его возмутило то, что меня хотят купить в коллекцию к королю, его почему-то заинтересовала наша дружба, а еще о сказал.- Марик увидел, что Грей смутился, — что я особенный, а в чем, не пояснил. Так всё странно. В чем я особенный? — Ты замечательный, Грей, — убедительно сказал Марик. — Вот в чем ты особенный! — Может и так, — улыбнулся Грей и изящно махнул хвостом. — Когда вы уплываете? — спросил Марик. — Я ведь думал, что племя русалов уже покинуло эти места! — Отец решил задержаться почти на неделю из-за резкого потепления, — пояснил Грей. — Ты же заметил? Как необычно тепло в это время? Как будто на дворе ранняя весна! — Заметил! У нас даже кое-где полезла свежая травка. Такого теплого начала зимы давно не было! Может вы еще ненадолго останетесь? — с надеждой спросил Марик.  — Нет… Уже всё решено. Завтра мы отправимся в путь, Марик, — вздохнул Грей и как-то виновато посмотрел на друга, будто от него зависело время их отплытия. — Я приплыл попрощаться… Я очень надеялся, что ты будешь меня ждать здесь. Хотя уже почти зима, верил, что ты придешь.  — Я прибегал сюда каждый день, Грей! — с чувством заговорил юный рыбак, — но находил лишь то, что обещал моему отцу твой отец. Но я вс`-таки дождался тебя! Я был уверен, что ты приплывешь попрощаться перед вашей миграцией в теплые воды. Ты не мог не приплыть, ведь правда? Марик готов был расплакаться, как девчонка, но сдержался.  — Правда. И мальчики обнялись. Марик отметил про себя насколько прохладным, почти ледяным, было тело Грея по сравнению с теплым сезоном, и прижал его еще сильнее, словно пытался согреть.  — Ты такой горячий, — прошептал Грей. — Мне с тобой так тепло… Но знаешь, — и Грей весело махнул хвостом, — Если б у нас не была почти такая же кровеносная система, как у вас, людей, нам бы не пришлось уплывать на зиму. Правда, — и он тихо засмеялся, — тогда мы были бы похоже на тюленей или моржей с их подкожным жиром. Представляешь меня толстым и жирным? Марик не мог не улыбнутся: его друг пытался его рассмешить.  — Нет уж, оставайся таким, как есть, — он погладил спину русала, задевая пальцами закрытые жаберные щели и затем, отстранившись, провел ладонями по крепким плечам русала. Встретил его изумрудный взгляд: сколько же там было желания утешить своего друга перед разлукой.  — Ты очень красивый, Грей, — и тут же смутившись своих слов, пошутил. — С тюленем я бы точно не стал обниматься. Да и научить его читать вряд ли бы получилось. Грей снова рассмеялся, а у Марика защемило сердце: теперь не скоро он услышит, как смеется русал.  — Мои сестры с человеческой точки зрения ещё прекраснее!  — Мне не нужны твои сестры, мне нужен ты! Ты же вернешься ко мне? — снова прижимая к себе русала, спросил Марик. Ему опять захотелось разрыдаться. — Вернусь обязательно, обещаю! — Грей выдохнул последнее слово прям в ухо Марику и оно показалось ему слегка обжигающим. Он удивился, что Грей такой прохладный снаружи мог выдавать такое сильное тепло своим дыханием. Раньше он этого не замечал. — Мы никогда так надолго не расставались, — грустно сказал он. — Я тебя и так долго не видел, и ты опять исчезаешь. И так надолго… — Но я же вернусь… — и губы русала случайно коснулись шеи Марика. И Марика прорвало. — Ты же не забудешь меня?! — голос его дрожал. — Ведь пройдёт столько времени! Вся зима! Это так долго! — Марику предстоящая разлука казалась бесконечным сроком, и он уже чуть ли не с отчаяньем стал гладить волосы русала. Нежнее шелка, даже зимой. — Забуду?! — хотя Марик не видел, но почувствовал, что Грей улыбнулся. — Я же не рыба, которая помнит только последние пять минут своей жизни, Марик! Это аргумент успокаивающе подействовал на Марика и, разжав объятия и немного помолчав, он уже спокойнее спросил о том, что так и не успел спросить летом за беспечным времяпровождением в их скрытой от всех бухточке. — Когда ты теперь вернешься? — Обычно племя возвращается в апреле, Марик, — изумрудные глаза русала сверкали тревожным светом, но голос был спокоен. — Когда появиться первая зелень и начнут цвести ваши сады, которые я видел только на картинках твоих книжек, наше племя и вернётся. — Книжки…- и Грей посмотрел на берег, где под камнем его всегда ждала сумка с книгами. — Я буду по ним скучать. Как жаль, что я не могу взять их с собой, ведь они портятся в воде! А ты же мне купишь новые? — Куплю! — кивнул Марик. — Самые лучшие книги будут тебя ждать весной! Огромная куча! Ты только возвращайся… Грей улыбнулся. — Я не вернусь только в том случае, если высохнет море, — твердо, словно произносит клятву сказал Грей. — Как тебе такое условие? Марик вздохнул, но всё же выдал улыбку в ответ. Ему казалось, что Грей переживает меньше, чем он и от этого ему становилось ещё тоскливее. — Ты же не знаешь…- вдруг вспомнил Марик и взял Грея за руку. — Чего я не знаю? — спросил Грей, переплетая свои пальцы с пальцами Марика. Они часто так делали, когда играли летом, но сейчас этот жест выдавал только сильное волнение одного и желание успокоить другого.  — В январе у меня день рождения, — ответил юный рыбок и вздохнул. — А тебя не будет. — День рождения? А что делают люди в день рождения? — поинтересовался Грей. — Ты столько ещё не знаешь, Грей! — сказал Марик и стал с удовольствием рассказывать. — Много чего делают! Пьют, едят всякие сладости, веселятся и танцуют, а ещё дарят подарки имениннику. Это большое и важное событие в жизни каждого человека, особенно, когда этот человек ещё ребенок. А разве у вас нет такого дня? — Нет, — ответил русал, пожимая плечами. — У нас все маленькие русальчики появляются в один день, и ничего особенного в этом нет, а самым важным днём у нас является день совершеннолетия. Вот тогда все-все собираются, поздравляют юных русалов с этим днём и радуются за остальных, кто смог дожить до этого дня. Тут Грей с какой-то гордостью посмотрел на запястье руки и дотронулся пальцами до единственного браслета, которой был сделан из белого металла, похожий на серебро, весь по тонкому ободку украшенный каким-то то ли мелким узором, то ли тайными знаками. — Видишь этот браслет? — взмахнул он рукой. — Каждый год всем выжившим взрослым выдают по-новому браслету в этот важный для русалов день. И по ним считают, сколько прошло лет от совершеннолетия русала, а значит, можно понять, насколько он опытен и вынослив и, главное, когда ему можно будет доверить воспитание и охрану маленьких русалов. Мне вот ещё не скоро… — с сожалением произнес Грей, и Марик отчетливо услышал нотку грусти в голосе своего друга. — А ты бы хотел? — не удержавшись от вопроса, спросил он. — Очень! — ответил тот, и глаза русала радостно сверкнули. — У нас это самое приятное занятие, даже почетное! Маленькие русальчики такие забавные. Ты бы видел! — и Грей снова рассмеялся, вспоминая свой подводный мир. — Носятся везде стайками! Не поймаешь! Их все любят и берегут! Я тоже хочу быть полезным нашему племени, как можно быстрее. Это так здорово! Марик внимательно слушал Грея и поймал себя на мысли, что будет с их дружбой, когда Грей совсем станет взрослым. Найдёт ли он на него время среди своих обязанностей перед своим племенем? — У нас тоже любят детей, — сказал он. — Но растут наши человеческие дети гораздо медленнее, чем вы, раза в четыре. И до совершеннолетия мне, например, ещё далеко. — А сколько тебе исполниться лет? — спросил Грей, никогда прежде не интересовавшийся возрастом юного рыбака. — Всего пятнадцать. — Это много? — заинтересовался этим фактом Грей. — До твоего совершеннолетия скоро? Ты ведь уже ходишь куда хочешь и никого не спрашиваешь, — заметил он, — может, ты уже взрослый? — Не. — мотнул головой Марик и, наконец-то, улыбнулся.- У нас всё не так. Я хоть и не спрашиваю, куда мне идти и где я буду гулять, но всё равно помогаю отцу в том, что он скажет. И главное, во многом ещё завишу от него. У нас взрослый это тот, кто может обеспечить свою семью всем необходимым. У него дом, семья, работа и много скучных обязанностей. Нет, я точно еще не взрослый! -Тогда, — тряхнул головой Грей, — мне нравиться, что ты еще не взрослый и можешь приходить ко мне… Потом он помолчал, словно раздумывал о том, что ему сказал Марик и вдруг, толкнув игриво в его плечо, громким шепотом произнес: — Я придумал, как поздравлю тебя с днем рождения! Пусть меня не будет, но подарок ты получишь! — Что же ты придумал? — спросил Марик, глядя в снова повеселевшие глаза Грея.  — Я спрячу твой подарок в нашей бухте, вон под тем камнем, — показал рукой Грей на берег. — Но ты не бери его до поры, а в январе, в свой день рождения, ты придешь сюда и возьмёшь его. Здорово я придумал? — радостно забил хвостом Грей, ища поддержки друга. — Здорово, — согласился Марик и снова вздохнул.- Ты всегда что-нибудь придумывал… Ты самый лучший. Тоска в который раз сжала в ледяные тиски его сердце. Но тут Грей посмотрел на небо, затянутое серыми облаками и затем обернулся к Марику, который сразу всё понял по его виноватому взгляду: пора. — Я должен плыть, Марик, — виновато подтвердил Грей. — До ночи мы все собираемся в определенном месте, а мне ещё подарок найти тебе надо. — Мы даже не проводим солнце? Как раньше?! — отчаянно спросил Марик, впрочем, он уже знал ответ. — Нет, не получиться, Марик, — вздохнул Грей. — Но мы обязательно сделаем это, когда я вернусь … Он жалобно посмотрел на Марика: отпусти. Тут Марику стал стыдно, ну, что он, в конце концов, как девчонка! Ведь не на веки расстаются! Надо собраться! Взять себя в руки! И он, в который раз, прижался к Грею, обнимая его. — Я буду очень скучать, — вспомнив, как Грей коснулся его губами шеи, сам, не зная зачем, сделал это уже специально. Грей был ледяной. Но почему-то его сердце всё равно пропустило один тук и сладко заныло.  — Я тоже буду скучать… Марик разжал объятия. Время вышло. Грей улыбнулся и соскользнул с валуна.  — Жди меня весной! Как только расцветут ваши сады! Я вернусь! — крикнул Грей, отплыв пару метров, и затем нырнул. Всплеск волны. Крики чаек. Холод. Марик ещё долго стоял, глядя на море, пока совсем не замерз от пронизывающего, такого уже зимнего, ветра.