Тот, кто остался

Обратите внимание, что это пересказ первого тома, некоторые совпадения, конечно, случаются, но кардинальные изменения начинают проявляться рано. Это заказная работа. Нет, это не эротика. (Я знаю, что это норма в историях про «Аинз получает член»). Отзывы приветствуются.

***

      Угнетатель теперь боялся угнетения от другого. Нигун уставился на то, что не должно было быть возможным. «Как может этот заклинатель магии, человек, о котором я ни разу не слышал, делать такое?! как это возможно?!». Маг в плаще и маске явно не прилагал никаких усилий к своим действиям и вел себя так непринужденно, как будто просто прогуливался по большим паркам Ками Мияко.       — Я не знаю, как ты получил такую силу, заклинатель, но при других обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы я захотел завербовать тебя на нашу сторону. Но я боюсь, что моя миссия не позволяет этого сегодня. Вместо этого я должен победить тебя своим самым мощным оружием! — Нигун захихикал, его рот открылся в смехе, наполовину наполненном облегчением, наполовину наполненном безумным ужасом при мысли о том, что даже это может потерпеть неудачу.       — Пожалуйста, позвольте мне оказать небольшое сопротивление, — ответил Аинз и сделал изящный, насмешливый поклон теперь уже испуганной элите.       Нигун вытащил свой запечатывающий магию кристалл и, не говоря ни слова, активировал магию. — Против этого даже самые могущественные существа, даже Демоны-Боги становятся уязвимыми! — он выкрикнул угрозу срывающимся голосом, когда вытянул кристалл из-под плаща и завершил активацию запечатанной магии.       Столб света упал с неба и поглотил заклинателя, который внезапно затуманился, превратившись в просто темный контур, окруженный светом. Визг стих, и смех, медленный, низкий и облегченный, вырвался из бойца Писания Солнечного Света. «Ах, ха-ха, ха-ха-ха… ха-а-а-а…» — смех был подхвачен остальными из Священного Писания, хотя и с меньшим энтузиазмом, чем у него: «Я предупреждал тебя! Никто не может устоять перед божественной магией!» — Нигун снова завизжал, глаза его были полны надежды, но темная фигура, скрытая стеной света, которая обрушилась на него дождем, не упала.       «Что такое… что это? Что они сделали?» — задумался Аинз, уставившись на свои руки в перчатках. Ему не нужно было снимать их, чтобы понять разницу, и все же, несмотря ни на что, он ничего не мог с собой поделать. Из-за света, закрывавшего ему обзор наружу, казалось вероятным, что они тоже плохо видят, что творится внутри. Магия, поразившая его, не причинила ему никакой боли или какого-либо явного вреда, но чувства облегчения или тревоги не было.       Его взору предстал вид плоти на предплечье. По мере того как приходило понимание, появлялось и своеобразное извращенное чувство юмора. Как будто он намеревался посмеяться над людьми за пределами света, в котором он стоял, Аинз начал смеяться.       — Это?! И это все, что ты сделал?! Что за шутка! Какая нелепая, абсурдная шутка! — крикнул Аинз, его спина выгнулась дугой, а руки в перчатках скользнули по животу, когда он уставился в небо, откуда исходил свет, и смеялся все сильнее и сильнее над теми, кто пытался ему угрожать.       — И-и-и! — Нигун снова взвизгнул и сделал шаг назад, рука, державшая кристалл, выронила его и упала в мягкую траву, где всего несколько мгновений назад истекали кровью и умирали его люди. Он приземлился с тихим звуком сгибающихся зеленых трав, и его другая рука откинулась назад вместе с ногой. «Беги, беги, пока можешь! Пока он еще в пределах света!». Его спутник, однако, явно потерял всякий рассудок: «Как ты смеешь! Как ты смеешь причинять вред моему возлюбленному! Моему господину! Повелителю моего сердца и единственного существа которое имеет для меня значение! — ее руки поднялись и сжались в кулаки под ее дико трясущейся головой, оружие, которое она держала, бешено размахивало, как будто она была обижена на воздух, а не на тех, кто применил магию. «Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты, мерзкие низшие формы жизни!» — ее яростный вой расколол пространство между ними, как гром, и впервые в их жизни Писание застыло от страха.       «Итак, это была их магия, заклинание уязвимости, здесь определенно были игроки, как интересно. Значит, я… подождите, я человек?» — задумался Аинз, — «Насколько я знаю, я все еще могу быть эльфом… Я чувствую себя как человек, но как чувствует себя эльф?» — он не знал ответ на этот вопрос, но на данный момент он чувствовал некоторую степень облегчения. «Я не был уверен, что мне нравится быть скелетом, но… что насчёт моих уровней? Это заклинание было специально предназначено для нанесения вреда гетероморфным расам и имело рандомизированную продолжительность. Как долго это продлится? Каковы здесь правила?» — в одно мгновение вопросы пронеслись в его голове.       Аинз поднял руку ладонью к себе, когда свет исчез, канув в небытие, оставив его стоять невозмутимо, как будто ничего и не случилось. — Успокойся, Альбедо, все в порядке, их жалкая магия должна была сделать меня уязвимым, но она провалилась.       — Как такое может быть?! Как?! Невозможно противостоять магии Богов! — закричал Нигун и в отчаянии вцепился в свое лицо, он вцепился в свою плоть с таким отчаянием, что его ногти разорвали кожу и оставили кровавые раны, как будто кошачьи когти прошлись по обеим щекам, и все же он не чувствовал боли. Он чувствовал только одно — Страх. Тварь не чувствовала себя слабее.       — Заклинание не сделало того, что ты думал, — ответил Аинз с великодушием короля. «Мой голос все еще другой, интересно, выгляжу ли я так же?» Еще один вопрос мгновенно возник у него в голове, но его внутренний гильдмастер и геймер не могли не дать о себе знать, чтобы объяснить неудачу. — Твоя нелепая магия, если бы она была использована на Воине-Капитане то сделала бы его… чем-то совсем другим, но ты неправильно понял природу своего заклинания и поэтому использовал его на противнике, который никогда не был бы слабее тебя, независимо от того, сколько раз ты его использовал.       Члены Писания Солнечного света начали покачиваться на коленях, а затем упали на землю без единого удара.       — Как и ожидалось от моего господина! Сломить их волю, не нанося и удара, и знать их магию даже лучше, чем они сами! — воскликнула Альбедо с радостным благоговением.       Аинз проигнорировал похвалу и поднял руку, чтобы покончить с ними. Но затем… он заколебался. Его человечность заставила его задуматься, перспектива убийства себе подобных, перспектива самого убийства заставила его желудок сжаться, и он почувствовал, что слегка позеленел от этой перспективы. И все же он должен был продолжать играть роль Повелителя.       — Альбедо, забери их и возвращайся в Назарик. Я вернусь когда закончу здесь, — приказал Аинз. У людей было мгновение, чтобы ахнуть, или пискнуть, или завизжать от ужаса, как они обычно делали, но Альбедо двигалась быстрее, чем могли видеть глаза людей или могли ответить их рефлексы. Ее темная алебарда отрубила правую ногу каждому из Священного Писания, посылая хор воплей в безразличное небо. Глаза Нигуна устремились вверх к небесам, когда «трещина» привлекла его внимание, несмотря на его крики.       — Похоже, ваша страна наблюдала за вами… не то чтобы они успели многое увидеть. По крайней мере, достаточно, чтобы знать, что отныне им следует держаться подальше от этих земель, — объяснил Аинз воющему Нигуну. Он схватился и покатился по траве, сжимая раненый обрубок и глядя вверх: «Если они увидели этот ужас, значит они не придут за мной?! Неужели они не спасут меня?! Разве они не спасут меня?!» — он потянулся за эфемерной надеждой, когда краем глаза увидел, как женщина-воин в темных доспехах просто бросила раненого через вращающуюся овальную форму в воздухе и заставила их исчезнуть из поля зрения. Альбедо как раз наклонилась и схватила его за воротник, когда его осенило тошнотворное осознание. «Нет, они не придут за мной, потому что у нас нет никого, кто мог бы победить этого заклинателя. Что мы наделали? Клянусь всеми шестью, что мы наделали?!» — удивлялся он, прежде чем темная пустота поглотила и его тоже. Только когда Альбедо ушла, и он остался один, Аинз изучил свой список классов и уровни. «Понятно… Значит, мои расовые уровни не исчезли, но… «доступно для использования», так что я могу перераспределить их. Это хорошо. Затем… — он снял маску и провел руками по лицу и ушам, — Да, определенно человек, — его рука опустилась к груди и промежности, — Да, определенно мужчина, хорошо, что хотя бы это вернулось, — более-менее успокоился Аинз, но затем, — Подождите-ка… Какого черта…? — Аинз снова надел маску и более внимательно сосредоточился на своих характеристиках. — Как я получил опыт?! У меня максимальный уровень, сто… как я смог… если только… Его внутренний игрок проявился, чтобы вызвать улыбку на лице, с которой он не мог бороться: «Ограничение уровня… ограничение уровня исчезло или, по крайней мере, значительно изменилось, — понимание того, что он может стать еще сильнее, подействовало на него, как спиртное на алкоголика. Это так опьянило его, что ему пришлось сесть. — Это сделали разработчики? Или это законы этого мира? — он пробормотал этот вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь. С возвращением человечности пришли и другие его чувства, и вся сила «мира» обрушилась на него внезапно. Его собственный ужасный, загрязненный, разрушенный мир куполов и смога, грязного неба и загрязнённой земли совершенно не был похож на этот. Постоянный смог, убивавший тех, чьи дешевые персональные фильтры выходили из строя раньше времени, исчез. Бетонные джунгли его города сменились мягкой травой и зеленью вокруг, запах искусственных химикатов сменился чистым воздухом, цветами и вещами, которые, как он был уверен, когда-то были в его мире, но которые исчезли задолго до его рождения. Глаза Аинза за маской наполнились слезами: «Блу Плэнет-сан… если бы ты мог быть здесь сейчас… все вы… мои драгоценные друзья… будете ли вы чувствовать себя так же, как и я сейчас?». Он растянулся на траве и, удостоверившись, что он один, вытянул руки и ноги, снял перчатки и провел пальцами по маленьким зеленым травинкам, которые были не чем иным, как воспоминанием о доме. Аинз понятия не имел, как долго он наслаждался моментом, но наверняка это было слишком долго: «Они, без сомнения, все еще ждут в деревне, чтобы узнать, что случилось, с моей стороны было бы невежливо заставлять их ждать», — он сделал несколько долгих глубоких вдохов, надевая перчатку, и снова направился в деревню.       Его увидели почти сразу, и оттуда раздались радостные возгласы, отдохнувший Воин-Капитан вышел его поприветствовать, его мускулы и глубоко посаженные глаза были такими же, как помнил Аинз. «Впечатляющий человек. И достойная уважения храбрость в придачу». — Итак, вы убили их, сэр Гоун? — спросил Газеф, наполовину подавленный вздох покинул его легкие. — Мне стыдно за свою слабость перед лицом такой силы, как ваша. Аинз отмахнулся: «Они не мертвы, но их уже нет, думаю этого будет достаточно, Воин-Капитан». — Как пожелаете, вы спасли мне жизнь, так что можете звать меня Газеф, и… если вы больше ничего не примете от меня сегодня, примите моё приветствие позже, приезжайте как-нибудь в столицу, я с радостью приму вас, Сэр Гоун, — сказал Газеф. К моменту похорон Альбедо снова была рядом с ним. — Скажи мне, Альбедо, что ты думаешь о «людях».       — Это низшие формы жизни, недостойные существовать, — она тут же ляпнула.  — Так вот как ты думаешь, — ответил Аинз самым мудрым тоном, на который был способен, «Чёрт, я даже не подумал об этом! Почти все NPC презирают людей! Это плохо, это очень плохо, а вдруг меня таким увидят, а вдруг узнают?! Сохранится ли их верность мне? Блин! Хорошо, так кто же явно не ненавидит людей?! Близнецы, как и Себас, они вообще нейтральны, а другие? Нет, другие… они… хорошо, маску пока не будем снимать. По крайней мере, у нее есть некоторые бонусы сокрытия, поэтому, пока я ношу маску, мое изменение не должно быть очевидным. Но… мне нужно как можно скорее найти способ вернуться обратно!» Между ними повисла тишина, и Аинз кашлянул и прочистил горло, чтобы преодолеть разрыв. В расстоянии броска камня от него молодая девушка и молодая женщина, которых он спас, плакали над парой камней, которые были могилами их родителей. Они были не одни. Тридцать жизней было потеряно, сокрушительная потеря для деревни, в которой не могло быть больше двухсот человек.       Он перебирал между пальцами палочку воскрешения, его сердце сжималось, когда он вспоминал любимых, которые у него когда-то были, и он изо всех сил пытался не думать о них: «Воскрешение может быть слишком удивительным для этого мира, оно может быть вообще невозможно, а если и возможно, это должно быть непросто». Мысль о том, чтобы привлечь к себе лишнее внимание, заставила потеть его вновь восстановленную кожу. «Я сделал достаточно, этого достаточно», — сказал он себе, но действительно ли он верил в это или нет, даже он не был уверен. Вместо этого он сосредоточился на моменте: «Альбедо, я понимаю, почему ты так думаешь, я чувствовал то же самое с первого взгляда. Но сейчас, когда я смотрю на них, я думаю о них как… –благоприятный способ представить их и, надеюсь, умерить презрение Альбедо, — Как маленькие животные? Насекомые? Нет… — наконец, когда она посмотрела на его выкрашенную в белый цвет маску ревности, заглянув в прорезь в ее шлеме, он ответил ей: «Как домашние животные, или полезные инструменты, или сырье, из которого делают великие вещи». «Сойдет, — подумал Аинз, — последняя часть могла быть слишком длинной, но я не могу отменить то, что было сказано».       — Мудрость моего господина безгранична, я буду действовать согласно вашей воле, — она склонила голову перед Аинзом, и когда они повернулись, чтобы уйти, подошёл староста.       — Мой лорд, увидимся ли мы снова? Мы все еще должны как-то отплатить вам, — прохрипел старик, измученный дневным напряжением, тяжело дыша, несмотря на то, что не ушел очень далеко, его рука была протянута, чтобы остановить уход своего спасителя.       — Да, пока что, будьте уверены, придет время, когда вы сможете вернуть мне свой долг, а до тех пор живите долго и процветайте. Когда вы мне понадобитесь, я снова буду здесь, — сказал Аинз, и за его спиной открылся портал. Глаза старика вылезли из орбит при виде [Врат]: «Такая царственная осанка, он, должно быть, какой-то дворянин… если это не король, я не знаю, кем он еще может быть…». Он держал свои мысли при себе, и его благоговение запечатлелось на его лице, когда он поклонился.        — Спасибо, милорд! Мы всегда к вашим услугам, когда бы мы вам ни понадобились! — он произнес слова, и спаситель склонил голову, и шагнул со своим спутником сквозь пустоту и исчез.