Тот, кто остался

— Допрашивайте их тщательно, но… не убивая и не делая их разум непригодным, — сказал ей Аинз, когда передал ей членов Писания Солнечного Света. Когда Альбедо покинула камеру пыток Нейронисты, она все еще была сбита с толку приказами Повелителя. «Странно, что милорд отдал нам такой приказ». Альбедо была в замешательстве, когда шла сдавать свой отчет. Ее каблуки цокали в устойчивом ритме по каменному полу, эхо отражалось от стен во время ее уединенной прогулки. «Могли бы они пригодиться ему живыми? Дальнейшие эксперименты? Очевидно, что я не могу «подвергать сомнению» его решение, но если я хочу хорошо служить, я должна быть в состоянии лучше понимать его мысли», — это была утешительная мысль сама по себе, но перспектива провести еще больше времени со своим любимым Аинзом заставила все ее тело задрожать от волнения, настолько сильно, что, когда она дошла до двери в его кабинет, ей пришлось остановиться, обхватив пальцами ручку. Альбедо успокоила дыхание и разум, а затем трижды громко постучала по тяжелому дереву. Глухой звук донесся изнутри, на мгновение не было слышно ничего, кроме ее колотящегося сердца, а затем она услышала его голос. Как только звук достиг его ушей, Аинз тяжело задышал. Он прижал руку к маске чтобы еще раз проверить, всё ли на месте. «Хорошо, хорошо, успокойся, сохраняй спокойствие, она ни о чём не знает, маска скрывает расовые данные, так что она никак не могла знать, что я больше не нежить. Все, что мне нужно сделать, это «сыграть» свою роль». — Войдите, — сказал Аинз через несколько тревожных секунд и опустил руку на колени, прежде чем дверь открылась, — Твой отчет, Альбедо? — задал он риторический вопрос, позаимствовав голос серьезного босса, которого он помнил по своей предыдущей работе. Альбедо почувствовала прилив возбуждения в своих чреслах от его повелительного голоса, но, сохраняя свою легкую улыбку и самообладание, она ответила ему подробно, как только прошла мимо рыцаря смерти и приблизилась к его столу. — Командир был основным источником информации, из-за мягких пыток, Демиургу пришлось использовать свои навыки доминирования, но теперь мы знаем всё, что они знают о своей родной стране и прилегающей к ней местности, — Альбедо завершила свой отчет, но ее ярко светящиеся желтые глаза показывали ее желание задать вопрос. — Что-то не так, Альбедо? — спросил Аинз, изо всех сил стараясь сдержать писк. «Она знает?!» Он хотел закричать, но она только сцепила руки на талии и переступила с ноги на ногу. — Милорд, разрешите задать вопрос и простите меня, если это не мое дело, но… почему мы позволяем им жить? — вопрос Альбедо был очень практичным с точки зрения демона, — Мы все знаем, что теперь они будут просто потреблять ресурсы, убив их мы можем использовать их в качестве пищи, или мы можем экспериментировать на их трупах, живыми они будут обузой. «Быстро! Она пялится на тебя, придумай что-нибудь!» — прикрикнул на себя Аинз и прочистил горло. — Потому что мы не знаем, какая польза от них может быть позже. Возможно, обмен с их страной, возможно, возвращение их в качестве жеста доброй воли. Поскольку мы не можем знать, какая от них будет польза живыми, нам пока не следует их убивать. Как только они умрут, мы, возможно, не сможем их оживить, убить их было бы слишком опрометчиво, — процитировал Аинз наполовину изменив ответ злодея видеоигры, которого он в прошлом видел, и посмотрел на лицо Альбедо. — Моя любовь! Мой замечательный Аинз, какой проницательный ответ! Как далеко вы заглядываете вперед, чтобы даже учитывать странности неизвестного и учитывать это в своих бездонных расчетах! — Альбедо вскрикнула и бросилась с того места, где стояла, к его креслу, так что оказалась у его ног. — Мой господин, моя любовь… — сказала она с благоговением и поиграла кольцом на безымянном пальце. — Альбедо, остальное… — сказал Аинз, снова прочистив горло и поерзав на своем месте. — Ах, да, извините меня, мой господин. Демоны тени следят за деревней, и еще несколько следуют за Газефом обратно в столицу его Королевства. Мы будем продолжать следить за всеми, кого стоит упомянуть, также мы проверили тела. Никому не удалось восстать из мертвых с воскрешением Пестонии, они превратились в прах, когда мы попытались. Ни одно из их снаряжения не стоит упоминания, некоторые незначительные чары, но не стоит оснащать ими кого-либо из наших, — Альбедо закончила, и Аинз продолжил с того места, где она остановилась. — Хорошо, держите деревню под наблюдением и защищайте от всех угроз. На данный момент это все, — сказал Аинз, но Альбедо не сдвинулась с места, но она не была неподвижна — рука, ее рука с кольцом, поднялась к нему, и Аинз немедленно отреагировал, взяв ее, волна вины захлестнула его, как море, прорывающееся через плотину во время урагана. — Альбедо, остановись, — слова сорвались с его губ с величайшим усилием, и соблазнительная красота суккуба ударила его, как цунами бьётся о причал, он почувствовал, как его тело вспотело от предвкушения, такая красота, такая преданность, только для него, и все, что ему нужно сделать, это протянуть руку и взять ее. Но совесть не позволяла ему распускать руки и предаться желаниям. — Альбедо, твои чувства были навязаны мною, потому что я сделал с тобой что-то ужасное. Я не знаю, как я когда-нибудь смогу все исправить… ты дитя моего дорогого друга, и я изменил тебя без его ведома, — чувство вины только усилилось после его признания, но ответ Альбедо заставил его задуматься. — Кем я была до того, как Вы удостоили меня своим выбором, любовь моя? — спросила его Альбедо с удивлением в глазах. Его напряжение было достаточным ответом, и она на мгновение отвела от него глаза. — Я не была женщиной, которую Вы могли бы полюбить, не так ли? — спросила она, лишь тишина исходила от ее возлюбленного господина. — Мне все равно не следовало делать это, — наконец убежденно сказал Аинз. — Неужели я вам не нравлюсь такой, какая я есть? Вас это беспокоит? Это доставляет вам неудобства? Неужели я не желанна? — Альбедо задала множество вопросов, и ее охватил ужас от собственной смелости. «Что он скажет?! Что, если он скажет «да» на все это? — Нет, — сказал Аинз и положил руку на мягкие темные волосы на ее голове, — я бы никогда не стал делать этого, ты создание моего дорогого друга, как я уже сказал. — Разве это не значит что никаких проблем нет? Это ничем не отличается от того, как если бы мой отец, мой создатель, выдал меня замуж. Мне нравится, какая я есть сейчас, и меня не волнует что вы со мной сделали, если вы тоже этим не недовольны, то какие еще есть проблемы? — Альбедо поднялась на колени и сжала пальцы вокруг его перчатки. Крепкость ее захвата согнула бы меньший металл или сломала более слабую руку, но с его силой и неплохим снаряжением это было похоже на касание мягкой руки любой другой женщины. Их прервал звук упавшего на пол меча. — Хм, значит, одна только магия этого мира не удержит их и в этом мире, но если мы сделаем их используя трупов, они останутся, — сказал Аинз, объясняя внезапный шум. — Тогда мы должны раздобыть больше трупов, верно, милорд? — спросила Альбедо с автоматической компетентностью, которую он ожидал от Смотрительницы. — Да, но не берите тела из могилы жителей деревни, мы должны сохранять наш акт доброй воли к ним как можно дольше, на случай, если они нам понадобятся позже, мы должны раздобыть их в каком-нибудь другом месте, — Аинз быстро дал указания, и почувствовал вспышку жалости к несчастным, которых обратят в нежить, но, желая отвлечься, он переключил свои мысли на что-то другое. — Собери всех стражей в тронном зале. Ты иди первой, я скоро последую за тобой, — приказал Аинз, и Альбедо медленно поднялась, убедившись, что он разглядел ее пышное декольте. «О боже мой, это просто…. божественно, красиво… и они принадлежат «дочери» твоего лучшего друга, не будь извращенцем, Сатору!» Аинз сделал себе выговор, в то время как смотрительница поднялась на ноги и вышла из кабинета, при каждом шаге покачивая бедрами перед его глазами. «Не будь ублюдком, который использует подчиненного в своих интересах!» — напомнил себе Аинз, когда дверь закрылась, и он наконец смог спокойно вздохнуть после своего успешного поступка.

***

«Аинз-сама как-то чувствует себя по-другому, но я не могу понять почему, но все же… он признал мои чувства и не отверг их! Какая замечательная победа над этой маленькой миногой-лоли!» Счастливая улыбка застыла на ее лице, когда она встретила Себаса в холле.  — Госпожа Альбедо, владыка Момонга свободен? — спросил Себас и, увидев ее лицо, продолжил, — Кажется, ты в удивительно хорошем настроении, что-то случилось?  — «Да», — это было все, что сказала Альбедо, и она пошла вперед с пружинистыми шагами, что заставило Себаса наблюдать за ее отступлением с большим, но невысказанным любопытством. «Когда все завершится, Шалти будет не чем иным, как подставкой для ног милорда! Я и только я буду рядом с ним!» Это были эгоистичные мысли и эгоистичные слова, и часть ее содрогнулась от стоявшей за ними потенциальных последствий, но ее женское сердце, которое страдало от его абсолютной преданности ему, не могло сожалеть о них. Она также не могла удержать свое сердце суккуба от пульсации или свою кровь от кипения, не могла сдержать трепетное счастье, которое заставляло ее чувствовать себя легкой, как воздух, всю дорогу до тронного зала.

***

Себас последовал за спокойным Аинзом в большой тронный зал, где теперь собралось большинство стражей и боевых горничных. Никто не двигался с мест, все стояли на коленях. Тишину нарушал только стук посоха и звук шагов. Повелитель Смерти поднялся по ступеням, а Себас преклонил колени рядом со своими подчинёнными. «Такое достоинство и уравновешенность… он действительно лидер сорока одного». Себас крепко удерживал эту благоговейную мысль, глядя в спину последнего Высшего Существа, того, кто остался. Глядя на них сидя на троне, Аинз был вынужден признать, что они составляли величественно выглядящую группу. «Друзья мои, мои драгоценные друзья, если бы вы только могли видеть, какое чудо вы на самом деле сотворили… вы бы, как и я, никогда не захотели бы оставить его». Мысль резко исчезла как лопнувший пузырь, пот стекал по его коже, он содрогался от одной только мысли что он может провалиться. «Я не могу их подвести!» Напомнил он себе и, чтобы скрыть дрожь, встал со своего трона. Глаза Аинза окинули стражей, горничных и многих подчиненных из-под маски, и он изо всех сил пытался заговорить, слова извинения, которые он намеревался произнести, застряли у него в горле. «Нет, не стоит. Я не должен говорить им, что извиняюсь, если я не буду искренен в своих словах». [Великое Разрушение Предмета] Он использовал заклинание, и флаги с эмблемой Момонги исчезли в синем огне. Шок на мгновение окрасил лица стражей, за исключением невозмутимого Себаса и улыбающейся Альбедо, которая уже знала о его намерениях. — Теперь меня зовут Аинз Оал Гоун, и ко мне обращаться именно так, — он взмахнул своим посохом перед собой, чтобы скрыть свою нервозность, сделав величественный жест во время заявления, а затем высоко подняв руки, — У вас есть возражения? Если да, то говорите! «Пожалуйста, не возражайте! Пожалуйста, ничего не говорите, пожалуйста, я не хочу объясняться!» — мысленно умолял Аинз. Никто этого не сделал. — Мы услышали Ваше славное имя, Всевышний! Мы клянемся в нашей вечной верности Вам, нашему возлюбленному господину, — произнесла за всех Альбедо, хотя когда она это сделала, он услышал ее особое ударение на слове «возлюбленному» и был уверен, что это слово было ее и только ее обещанием. Никто другой, казалось, этого не замечал, а если и замечал, то не видел ни способа, ни причины возражать против этого. Оставшиеся стражи, к которым присоединилась Альбедо, все как один объявили: «Во славу Аинз Оал Гоун! Во славу Высшего Существа и лидера всея Назарика! Аинз Оал Гоун, мы абсолютно подчиняемся Вам! Все узнают о вашем величии!» Крики и похвалы слуг были такими длинными и громкими, что их слышали за открытой дверью тронного зала, и их подхватывали даже те, кто не присутствовал здесь. В этот момент Аинзу казалось, что вся гробница кричала как одно тело, как одно существо. Хотя его грудь вздымалась от гордости, часть его разума думала о других вещах. «Друзья мои, не будете ли вы возражать против использования нашего имени? Я надеюсь только одолжить его, если есть такие, как я, застрявшие здесь, то они могут знать о нас. Может быть, я смогу им помочь, а может быть, слово об этом имени дойдет до вас, и вы найдёте дорогу сюда… и снова вернётесь домой. Если бы это сработало, если бы вы вернулись… Я бы был счастлив снова быть вместе с вами… если, конечно, верность гробницы останется непоколебимой, прямо как сейчас. Возможно, заклинание рассеется, возможно, нет, но пока… я должен не отходить от собственного образа, пока не узнаю наверняка. Крики стихли, как будто все договорились о времени остановки, и он решил снова обратиться к гробнице. — У вас будет новая задача. В прошлом Гробница, наш драгоценный дом, всегда оставалась неподвижной, всегда защищаясь и одерживая победу, но наши подвиги никогда не выходили за рамки гробницы. Легенды никогда не рождаются из ничего, от простого хранения дома. Мы оставим свой след в этом мире, сделаем мое имя легендой, которая будет распространяться во все времена и во всех землях! — Аинз надеялся, что он не пищал, когда позаимствовал «голос ведущего», насколько мог, затем для драматического эффекта он крепко сжал посох Аинз Оал Гоуна в руке, постучал им по полу, и воздух задрожал. — Могут быть герои, которые будут противостоять нам, но мы превзойдём их. Все будут знать нас как настоящих героев! Если будут сильнее, мы будем умнее, если умнее, мы будем сильнее. Любыми способами, мы покажем этому миру, что мы величайшая сила из когда-либо существовавших, будете ли вы бороться за это славное будущее?! — Аинз выкрикнул вопрос, и снова по всей гробнице разнесся гул, когда из восторженных уст полились новые клятвы. «Друзья мои, если вы существуете в этом мире, вы или другие, однажды вы услышите это имя и придете сюда». Благоговейная мысль, которая едва не разбила его сердце, и когда аплодисменты стихли, их головы склонились, словно в безмолвной молитве об осуществлении видения их хозяина. Аинз сел один в своей комнате с дверью, запертой всеми возможными способами, и снял своё снаряжение. «Это действительно похоже на косплей…» — подумал он про себя и уставился на отражение в зеркале. Хотя он чувствовал себя несколько непринужденно, так как Альбедо попросила обратиться к ним, когда он уйдет, и поэтому никто не должен приходить, разыскивая его, в нем все еще теплились сомнения. В зеркале не было Сузуки Сатору. Он потрогал свое лицо, оно было худым и совсем не толстым, с почти «квадратными» чертами. Его волосы все еще были черными, но его тело выглядело и ощущалось по-другому. «Вот каково это — иметь много мышц, — он пробормотал и коснулся своего пресса, — я полагаю, что за это ответственны мои характеристики силы, мой голос на самом деле не так уж отличается. На самом деле он почти идентичен тому, что был у меня, когда я был нежитью, за исключением желания пищать, когда я нервничаю». Он закатил глаза, провел рукой по густым темным волосам на голове и глубоко вздохнул. — Настоящий вопрос, однако, заключается в том, насколько хорошо я могу использовать это тело, я кажусь выше среднего, то есть, если Газеф и деревня являются средним по всему миру или королевству, но насколько хорошо я могу использовать свои навыки воина и другие мои магические способности? …и на что мне тратить свои расовые уровни… так много о чем нужно подумать». Он перешел к красавчику в зеркале. «Итак, во-первых, я не могу хранить этот секрет вечно, так что нужно определить тех, кому я могу доверять больше всего, определенно не презирающих меня-человека, но что если они узнают, что я теперь такой? Они все «кажутся» верными, но Шалти — вампир, а Демиург и Альбедо — демоны… Себас? Не человек, но у него относительно высокая положительная карма, и у него должно быть умеренно-доброе мировоззрение». Никаких точных ответов не было, но… возникла идея, что-то, что «отсрочит» открытие правды гробнице и позволит ему укрепиться настолько, что «если» они повернутся против него, он сможет противостоять кому-либо. «Максимальный предел уровня увеличен, кто знает, насколько много, но если я смогу стать достаточно сильным, мне не о чем беспокоиться, но для этого мне нужно снова гриндить. Так что… мне нужно пока хранить свою тайну, пока этот эффект либо не пройдет, либо пока не перестанет иметь значение, исчезнет это или нет. Что ж, Аинз, похоже, ты добавишь классу воина несколько уровней и отправишься в приключение. Но… кого мне взять с собой? На это у Аинза тоже не было ответа, но в глубине души, несмотря ни на что, он чувствовал что-то совершенно другое. Внезапно нарастающее… возбуждение.