Тот, кто остался

«Он заснул», — Шалти с тревогой осознала это. «Это правда… Я знала это. Я услышала сердцебиение. Если у него есть сердце, у него есть плоть, если у него есть плоть… — Шалти слегка пошевелилась у него на коленях. Халат и магия не сделали ничего, чтобы скрыть эрекцию. «Так у него есть…!» — поняла Шалти с ярко-красным блеском в глазах. Конечно, на ум пришел вопрос: «Могу ли я на самом деле произвести наследника?» Возможность того, что она не сможет, будучи нежитью, беспокоила ее. Спокойное сердце в ее груди могло, по крайней мере, трепетать от беспокойства, что она может не сделать того, что должна королева Назарика, и принести плоды славы их Повелителя. Словно в качестве компенсации за трепещущее сердце, она прижала ухо к его груди, чтобы прислушаться к медленному ритму внизу. Ба-бамп, ба-бамп, ба-бамп, ба-бамп, снова и снова в постоянном темпе продолжало биться его сердце, дыхание было медленным и ровным, незаметным через маску. Это скрывало так много от него, что, если бы она не была там, где была в этот момент, она никогда бы не догадалась. Она вдохнула его запах. «Человек… но люди неполноценны… зачем он…?» — Шалти поджала губы, сидя рядом с обмякшим Повелителем Назарика. «Он знает, что я вампир… и что я питаюсь людьми… они добыча… игрушки. Как этот красивый хвост, который я хочу надеть на Лейнас в качестве награды за то, что, я «уверена», будет ее очень тяжелой работой», — Шалти провела руками по его груди и вверх к шее, она коснулась его там и нашла плоть под ним. «Он хочет, чтобы я обратила… он хочет этого… так вот почему он выбрал меня? Так вот почему мы здесь одни?» — Шалти спросила себя, и это казалось, по крайней мере, возможным. Идея… это было блаженство. «Даже эта демоническая шлюха не может знать его так, как я могла бы…» — сказала себе Шалти и закрыла глаза. Она подняла голову, наклонившись вперед… и ее клыки обнажились. Его кожа, такая приятная, такая красивая… Шалти остановилась: «Нет. Если бы он хотел, чтобы я… он бы приказал это сделать. Как долго он не спит… он притворялся нежитью уже несколько недель, по крайней мере…» Она соскользнула с его колен: «Я худшая из его слуг…» — сказала она себе и переместилась на одну сторону его тела. С силой ста уровней в ее распоряжении было легко поднять его и медленно опустить в постель. Его тело погрузилось в матрас, он окутал его, как облако. Затем Шалти осторожно вытащила одеяло из-под него и натянула его на его тело. Ее глаза задержались на его маске: «Под ней есть лицо, яркое, живое, и это его лицо. Все, что мне нужно сделать, это снять его, и я буду знать, как он выглядит…» Ее изящные руки двигались сами по себе, пока почти не достигли цели, она склонилась над своим спящим хозяином, Тем, Кто Остался, и отвращение к себе, которое она испытывала всего несколько мгновений назад, вернулось с новой силой. «Это ему решать… не я», — она прошептала, не дыша и не издавая ни звука, и убрала руки. Ее сердце хотело разорваться надвое от такой презренной ненависти к себе, что предложение покончить с собой, если он пожелает, казалось единственным достаточным искуплением. Но это… это потребовало бы, по крайней мере, разбудить его. «Я не хочу его будить…» — подумала она и вместо этого потянулась за спину и начала развязывать шнурки своего платья. Оно упало на пол, каким бы красивым оно ни было, в тот момент ей было наплевать на него, и она отбросила его ногой, ее черное нижнее белье последовало за ним, оставив ее обнаженной перед спящим королем. «Если бы только ты сейчас открыл глаза…» — подумала Шалти, «За то, что я даже подумала, не говоря уже о том, что «почти» сделала… по крайней мере, я могу предложить это», — подумала она и, взлетев, нависла над ним, ее волосы распустились и почти ласкали его красно-белую маску, она начала спускаться. Плавно опускаясь вниз, как снежинка тихим зимним утром, она добралась до кровати и просунула ноги под одеяло. Матрас просел под ее небольшим весом, и она позволила наклону покатить ее вперед, так что она спала, прижавшись к телу своего господина. Ее красные глаза закрылись, и ее мягкая, тонкая бледная рука легла поверх груди своего Повелителя, она прижалась ближе, и вздох удовлетворения и высшего счастья охватил ее, разрывая прежний стыд и отвращение, как будто это был простой замок из песка перед приливом. Таким образом, Шалти наконец заснула.

***

Гекети улыбалась от удовольствия, когда она и ее племя пересекали озеро. Допрос выживших и охота за беглецами требовали времени, драгоценного времени. Но это не имело значения. — С нашей численностью у нас вообще не должно быть никаких проблем. Когда мы закончим, не останется ни одного людоящера, который мог бы выйти на свободу», — с ликованием подумала она, когда далекая деревня появилась в виде точки на горизонте. «Хвост Бритвы использует тяжелую броню… они будут опасны. Но с таким количеством…» Гекети плыла по прохладным водам озера, солнце согревало ее слегка обнаженную спину. Деревня становилась все ближе, ближе и ближе. С каждым ударом ее ног, и так было со всеми остальными. Мягкое журчание воды, жужжание насекомых, которых ее племя время от времени вылавливала, чтобы полакомиться: «Это было предназначено для нас, истинный дар богов, где мы и только мы должны жить. Людоящеры — просто звери, незваные гости, желающие забрать то, что принадлежит нам… они позволяют нам сражаться с империей, они позволяют нам умирать и не предлагают нам ничего, кроме острия своего оружия… но сейчас? Теперь наши братья вернулись, все будет хорошо, все будет так, как должно быть!» — Гекети продолжала впадать во все большее безумие, ее жажда мести и возмездия за все, что сделали людоящеры, и за все, чего они не делали. Она начала отворачивать от деревни, совсем немного, но небольшое изменение направления было увеличено с расстоянием. Небольшие струйки дыма поднимались из разных мест в деревне. — Дикари! Полные дикари… использовать огонь так… отвратительно», — она высунула язык и схватила птицу в полете, она была втянута ей в рот и целиком исчезла в пищеводе. Они добрались до берега, когда солнце начало садиться, но не покинули воды. «Жалкие людоящеры называют озеро своим домом, но они застряли на берегах или в маленьких лодках, но мы… мы можем жить во всем этом…» — тело Гекети оставалось скрытым под водой, вне досягаемости или видимости. Огонь продолжал подниматься из нескольких хижин. «Несколько хижин. Что-то не так. Что-то определенно не так». Гекети подняла глаза над водой, поскольку темнота продолжала угрожать поглотить пейзаж и превратить голубые воды в черные. Легкая рябь воды пробегала взад и вперед по ее телу, постоянный цикл, который она знала со времен своего вылупления в мутных северных водах. Всю ее жизнь это было утешением, но теперь она совсем не чувствовала комфорта. Холодок пробежал у нее по спине. Те же самые столбы дыма просто продолжали подниматься. «Их должно быть больше… но их всего несколько, точно таких же несколько…» — Гекети пускала пузыри в воде, и остальные ее люди знали, что делать, когда услышали звук. «Все равно достаточно темно». Они проплыли необходимое расстояние, поднялись на берег, и когда были готовы, Гекети открыла рот. «Никаких наблюдателей? — спросила она себя. «Первый ряд», — она сказала: «Возьмите стены». Жаболюды начали бег трусцой, их быстрая походка с широкими ногами поглощала мягкую почву, пока они не были готовы, а затем они бросились с самым громким криком, который могла издать первая шеренга из двенадцати, и своими мощными ногами они прыгнули на всю высоту стены и перешли на другую сторону. Гекети ждала. «Здесь нет никого, кроме одного старого людоящера! Он говорит, что у него есть для вас сообщение!» Губы Гекети сжались, ее широкий рот был неподвижен. «Открой ворота». Ее армия последовала за ней, они были правы, вся деревня провоняла, хотя что это было, было знакомо, это было так невыносимо, что трудно было сказать. «Другая деревня людоящеров была чище, чем эта… эта вонь!» Ворота открылись, и ее отряд уже собирался последовать за ней, когда она вытянула руки по бокам. «Нет… подождите здесь», — сказала она и указала на первых вошедших. «Я не без охраны, и это всего лишь один старый людоящер». Жаболюды, отважившиеся перелезть через стену, направили свои копья в плотный круг вокруг шеи старого людоящера, одно движение, и он был все равно что мертв. Людоящер, казалось, знал это и поднял руки вверх, чтобы показать, что он безоружен. Гекети возвышалась над ним, как дерево. «Ты больше, чем я думал», — сказал иссохший старый людоящер и кашлянул несколько раз подряд. «У тебя есть сообщение для меня? Ваше племя убежало в лес, они надеются просить перемирия?..» — она хихикнула над этим и потрясла большей частью верхней части своего тела, своей перепончатой рукой, которая была намного больше его головы, и обернула ее скользкую поверхность вокруг его черепа. Она начала сжимать. «Н-нет», — выдохнул он. «Тогда что… что это?!» — сказала она, и ее большие, похожие на шары глаза уставились на него одного. «Мой… мой вождь… он хочет, чтобы ты знала…» — старик сопротивлялся, слегка брыкаясь, когда она начала поднимать его. «Две вещи… ч-что ты проиграешь… и…» — он ахнул от боли в голове, когда почувствовал, что его череп начал раскалываться. «И?» — потребовала она. Именно тогда она увидела это, когда она подняла его еще выше, закопанная веревка, привязанная к его хвосту, начала подниматься из земли. Тревога сразу же охватила ее. «Рыбий жир легко воспламеняется!» — он закричал, дернув хвостом, другие водолазы увидели веревку и услышали внезапный лязг чего-то падающего внутри хижин.