Тот, кто остался

По возвращению Шалти застала ее Повелителя за непонятным ей разговором со старейшинами племен людоящеров. Она приблизилась к своему Повелителю, и ее мертвое сердце бросило вызов своей нежизни, чтобы трепетать от преданности. Она оставалась скромной и тихой за его спиной, облаченная в свои доспехи и терпеливо ожидающая его внимания. «…Управление различными племенами, разбросанными по озеру, приведет только к неприятностям, и Гекети все истребит остальных, поскольку вас не так уж много, я предлагаю вам всем остаться здесь. Выберите одного вождя над всеми вами, и я обеспечу вас припасами и направлю вас, чтобы помочь вам укрепиться», — Аинз предложил эту меру, и людоящеры обменялись сомнительными взглядами. «Повелитель, вы хотите сказать, что сможете накормить нас всех, пока мы будем основывать рыбный промысел вождя Зарюсу Шаши?» — спросил один из людоящеров. «Да, это не так уж и трудно сделать», — Аинз пообещал. — «Слишком легко, поскольку все, что мне нужно сделать, это дать им что-то для начала, мне не придется принимать никаких трудных решений, хотя, возможно, мне следует послать им губернатора… кого-то, кто будет управлять ими должным образом. Или, по крайней мере, кто-то, перед кем они отчитывались бы за меня…» — чувство вины и неуверенности боролись в его уме и сердце, пока он думал о том, как тяжело быть плохим начальником и взваливать больше работы на своих подчиненных. Маска облегчала его участь, поскольку он изо всех сил старался сыграть роль всезнающего правителя: «По крайней мере, моя харизма, похоже, привело их в восторг, кто знает, каково это — пытаться управлять как нежить…» — эта мысль вызвала у него немалое беспокойство, — «по крайней мере, тогда я мог бы не волноваться все время!» — он вздрогнул и попытался сосредоточиться на насущных вопросах, которые на мгновение сменились одобрительным ропотом. «Информация полученная от жаболюда предполагает, что это будет нетрудно, мой подчиненный и я отправимся с единственным сопровождающим в направлении преследования Гекети и избавим озеро от угрозы», — пообещал Аинз, хотя, поскольку он дал им свое слово, он должен был подумать, что это повлечет за собой. — Моя последняя попытка проявить милосердие была еще более жестокой, чем я думал… хотя, почему Империя решила атаковать так, как они это сделали, я никогда не узнаю. Разве весь смысл дуэли не в том, чтобы «сохранить» их жизни?» — риторический вопрос не раз угрожал не дать ему уснуть, и только страх перед тем, что дети его собственного друга отвергнут его, заставил его почувствовать себя хуже и сосредоточиться. «Труд — один из способов избавления от страха…» — эта мысль пришла ему в голову, как только Шалти вернулась к нему. «Что вы сделаете в первую очередь, могущественный лорд?» — спросил Шасурью со своего места у ног Аинза. «Преследование всех жаболюдов по частям займет слишком много времени, так что… Я отправлюсь прямо в их сердце, в северные болота. Как только Гекети узнает, что на нее напали, ей придется ответить и направить свои силы, чтобы защитить свой дом. Тогда я смогу решить всю проблему одним махом», — Аинз предложил. «К счастью, я выслушал хотя бы часть тактики Пунитто Моэ», — он подумал, и это привело людоящеров в замешательство настолько, что они спросили… «Как она узнает, что ей нужно вернуться?» «Я позабочусь о том, чтобы она узнала», — Аинз сделал заявление настолько загадочным, насколько мог. Я не подумал об этом… черт возьми!» — его мысли метались, и его взгляд упал на Шалти. — «Открой Врата обратно в Назарик, мне нужно зеркало», — он отдал приказ, надеясь, что в его голосе не прозвучало отчаяния или паники, и что она подчинится ему до того, как станет очевидно, что у него нет ответа. «Я не должна была возвращаться… Не так ли? Неудивительно, что он выглядит сбитым с толку, я должна была знать, что нужно оставаться в Назарике и ждать его. Я должна научиться лучше предугадывать, чего он хочет!» — отчитала себя Шалти и почтительно покорно кивнула. «Как прикажет мой Повелитель», — она щелкнула запястьем, и [Врата] снова открылись. Они вошли внутрь и оказались у зеркала, оставив людоящеров в их деревне. Аинз направился прямо к большому овальному стеклу и начал водить по нему руками, обводя его взглядом, он вытянул руки наружу, расширяя обзор мира, пока не нашел великое озеро. Его руки направляли его взгляд на воду, и он начал приближать ладони друг к другу, снова и снова, чтобы сузить и сфокусировать свой взгляд на местности. В поле зрения появились тихие воды, «Отсюда место на самом деле очень красивое». Найти войска жаболюдов оказалось легко, небольшой контингент был расположен в деревне Красный Глаз, и несколько сотен также находились в других руинах. «Они действительно разрушили их, хотя, похоже, разрушать было особо нечего. Я полагаю, ей понравилось их расположение…» — на первый взгляд казалось, что жаболюды, которые были размещены там, не просто дежурили, они также пытались строить, хотя и с помощью грубых инструментов. Примечательно, что в одном из мест работали старейшины людоящеров: " Наверное это те ящеры которыми пожертвовали чтобы потянуть время». Эти пожилые людоящеры были лишены даже своих набедренных повязок, их потрескавшиеся старые чешуйки кровоточили в местах, где они были ранены либо в бою, либо в работе. Они таскали камни, грязь и дерево под пристальными взглядами жаболюдов. Его поле зрения наконец нашло Гекети, верную воспоминаниям заключенного, она, казалось, совсем не спешила, во всяком случае, казалось, что она сделала паузу, чтобы повеселиться. Она действительно была широким существом, похожим на лягушку-быка, она ходила на двух ногах странной, почти вращающейся походкой вбок от ног, ступни которых были повернуты спереди и выступали в стороны. Ее ноги были толстыми, зелеными и покрытыми веществом, похожим на слизь: «Я знаю, что они жаболюды, но… все равно, отвратительно». Она была широкоплечей и носила насквозь промокшую тканевую накидку, которая висела вокруг нее спереди и сзади, а на голове у нее была корона, которая, казалось, была сделана из переплетенных виноградных лоз и костей пальцев, на которых все еще была плоть. Источники этих костей все еще стояли на коленях, дрожа и шипя от боли, схватившись за отсутствующие руки, четверо пожилых людоящеров. Она двигала своим большим широким ртом над выпуклым, пульсирующим горлом, но зеркало не издавало ни звука. Она сделала жест, и позади пожилых людоящеров, приложивших свои пальцы к ее короне, несколько жаболюдов, приставивших длинные копья к согнутым старым спинам, вонзились в цель. Их копья пронзили спины и вышли из груди стариков, брызги яркой крови превратились в струйку, когда они схватились культями и неповрежденными руками за раны, у которых не было шансов на заживление. Копейщики повели тела вперед так, чтобы они распростерлись в грязи, словно выражая почтение королеве. Разные виды или нет, по мнению Аинза, когда она одобрительно кивнула и сделала грандиозный широкий жест в сторону оставшихся людоящеров, она была самодовольна и удовлетворена. «А теперь… ее поселение…» — Аинз двинулся дальше, прочесывая темные леса северной части озера. Он бы потратил много времени в поисках их домов, если бы не то, что рассказал им пленник. Первыми были обнаружены населенные пункты. Вернее, то, что от них осталось. Большая часть руин была просто обрушена, несколько вырванных с корнем ферм, больше ничего ценного. Но они служили лазейкой для поиска жаболюдов: «Они действительно говорили, что они долго сражались с Империей, интересно, крестьяне покинули этот район первыми?» Он знал, что этот вопрос найдет свой ответ, когда он найдет самих жаболюдов, вид зеркала перенесся через водно-болотные угодья, где он, наконец, нашел жаболюда, рубящего какое-то дерево в воде по колено. Он продолжал поиски, пока не нашел первую деревню. Деревни жаболюдов представляли собой низменные места с домами, построенными прямо в воде и укрытыми густыми деревьями. В отличие от людоящеров, не было никаких доказательств того, что они вообще предпочитали жить на суше. Их дома были сделаны из небольших каменных платформ и стен из сплетенной травы, широких листьев, которые действовали как ткань, в то время как маленькие палочки и виноградные лозы действовали как нити. Грубые, простые на вид вещи, но они, тем не менее, были показателем их чрезвычайной трудолюбивости. Их население было значительным, каждое поселение в несколько раз больше деревни людоящеров, а сами жаболюды были одеты в грубые доспехи. «Они носят… виноградные лозы?» — он увеличил изображение нескольких тяжеловесных охранников возле большой кучи чего-то, похожего на прозрачные вязкие яйца. Охранники действительно были обернуты виноградными лозами, блеск сказал ему, что их натерли и «отполировали», вероятно, маслом, чтобы превратить их в удобную броню. Каждый костюм был сшит по размеру воина, который его носил. Некоторое время он бродил по лесу и проверил озеро на предмет достоверности. Армия Гекети была значительной, но она явно оставила после себя много жаболюдов. «Ничего случайного, она абсолютно ничего не оставила на волю случая… если бы я не появился, я уверен, что людоящеры были бы полностью и по-настоящему уничтожены», — он размышлял про себя и, наконец, принял решение. Присутствие трупов в сгоревших остатках деревни людоящеров натолкнуло его на мысль. Он посмотрел вниз на Шалти, которая переминалась с ноги на ногу и смотрела на него с почти отчаянным обожанием, и сказал: «Открой еще одни Врата, на равнины Катц».