Тот, кто остался

«Да что за день такой, что случилось?!» — Гекети закричала и схватила свое копье, заставляя себя, несмотря на усталость, первой выбежать из хижины, чтобы найти тех, кто кричал о тревоге. «Это не может быть более нежитью! Этого не может быть!» И она не ошиблась, нежити не было. Все казалось в порядке, но причина их криков быстро стала очевидной. Сразу за проломами в стенах, вещь, о которой она когда-либо слышала только рассказы, была над водой. «Это «лед»?!» — удивилась Гекети, глядя на неподвижную белую землю, которая когда-то была убывающим потоком воды. Красная кровавая поверхность стала неподвижной, в то время как остальная часть была либо грязной, либо такой же белой, как самые чистые и совершенные облака. Несколько ее людей выли и кричали: «Я застрял! Я застрял! Пожалуйста… Я застрял! Товарищи! Помогите мне!» — крики страха и боли не прекращались, и прежде чем крики стали громче, она поняла почему. «Те, что находились глубже… вода вокруг них замерзла!» — Гекети указала копьем на область за поврежденной стеной. «Все, кто не застряли, помогайте другим, когда вас отстегнут, идите помогайте им помогать другим! Используйте камни, копья, что угодно!» — она закричала и бросилась к ним, ее мощные прыжки перенесли ее через стену, чтобы обнаружить, что по меньшей мере дюжина ее собственных барахтались, по пояс или хуже, на теперь твердой поверхности озера. Они колотили кулаками и не обращали внимания на то, что ломали пальцы. Гекети не винила их, жаболюды плохо себя чувствовали во льду. Вокруг нее, к их чести, жаболюды выполняли ее команды, дубинки сильно опускались, чтобы расколоть лед, в то время как другие рубили лед ножами, и предприимчивые выбежали, чтобы взять мечи, которые были взяты у мертвых людей, и применили их чтобы освободить своих братьев. У Гекети не было возможности сказать, сколько человек оказалось в ловушке во льду, но их было много, и жестокий, жестокий холод, который в конце концов растаял бы сам по себе, начал сказываться на тех, кто имел несчастье стоять в нем в то время. Гекети опустила свое копье и пронзила лед насквозь, освободив одного из своих подчиненных одним ударом. Ее сильнейшие из оставшихся делали то же самое, но другие, менее сильные, с трудом справлялись со своей задачей. Иногда крик менял свою мелодию, переходя на более высокую октаву, когда удар не достигал льда и вместо этого поражал плоть, увеличивая общее число раненых, которых и так было слишком много. Но благодаря постоянной дисциплине и быстрым действиям один стал двумя, затем пятью, затем десятью, и число тех, кто помог освободить остальных, стало достаточным, чтобы все племя было полностью освобождено от ужасной субстанции за несколько часов. «Что это было?..» — кто-то спросил Королеву, на что Гекети ответила. «Это было что-то под названием «лед». Я слышала об этом, но никогда не видела вблизи, торговцы-гномы сказали мне, что в их горах есть эта штука, но замерзшая вода… Кто мог так заморозить реку?» На это тоже никто не ответил. «Получу ли я когда-нибудь ответ на один из «моих» вопросов?» — она задавалась вопросом, и, по иронии судьбы, у нее тоже не было ответа на этот вопрос. У самых удачливых жаболюдов были лишь легкие ожоги от замерзания вокруг лодыжек, и, хотя им было больно, они все еще могли двигаться и работать, хотя и немного морщились. У других, однако, были более серьезные ожоги по большей части тела, и они стонали и страдали от боли, у нескольких несчастных руки и ноги примерзли к месту, когда они вытаскивали что-то из воды. Хуже того, когда подсчет пострадавших закончился, обнаружилось что погибло еще шестеро, они были заморожены внутри воды. Замороженные там, где они были, их мозг не мог воспринять перемену, и их борьба прекратилась задолго до того, как кто-либо увидел, что они в опасности. Гекети взобралась на стену и встала над воротами, где она сражалась раньше, и посмотрела вдаль на теперь уже сплошные белые воды. Над далекими водами она могла бы поклясться, что ее глаза видели «точки». «Нет…» — всхлипнула она про себя. «Невозможно… прошу, просто оставьте нас в покое…» — прошептанная мольба к богам осталась без ответа, и «точки» остались на замерзшей поверхности. «Вот почему вода замерзла. Чтобы тот, кто это сделал, мог «ходить» здесь…» — ужас от этого понимания поверг Гекети в отчаянный штопор мыслей. «Мы весь день возвращали эвакуированных, смогут ли они найти в себе силы снова бежать? Сколько времени пройдет, прежде чем эти «точки» доберутся сюда? А как насчет наших яиц…?» — Гекети остро ощутила отсутствие вариантов, открытых перед ней в настоящий момент. Если бы они сбежали, выживание было бы сомнительным. Если бы они остались, выживание было бы сомнительным. Если бы они сражались, выживание было бы сомнительным. «Сражаться… или не сражаться… может быть, мы сможем сдаться. Людоящеры не могли этого сделать, так что это означает, что это сделал какой-то другой враг, возможно, я смогу убедить их присоединиться к нам вместо этого…» — Гекети цеплялась за эту мысль, по крайней мере, они были далеко, что давало им немного времени для подготовки. Она оглянулась через плечо: «Отойдите от льда! Подкрепитесь! Отдохните! Всем некомбатантам приступить к восстановлению обороны!» «Нам приказать кого-нибудь отвести яица в безопасное место…?» — она обдумала предложение одного из своих приближенных, но потом ей пришлось спросить себя… Как? Куда? Нести так много яиц было невозможно, и они просто привлекли бы больше монстров, а достаточное количество охранников, чтобы защитить их всех, означало бы, что они могли бы пойти все вместе, и все же оставался неприятный вопрос: куда? Позади нее она слышала, как ее люди падали в разных местах, это было бы не идеально, но это было бы что-то, и тем временем ее некомбатанты занимались рабочим процессом, восстанавливая стены там, где нежить пробила их раньше, запуская свежие виноградные лозы взад и вперед между деревьями, чтобы создать новые барьеры. Больше ничего нельзя было сделать, и, к ее гордости, ее жаболюды делали все, что могли. Итак, Гекети стояла на стене и ждала.