Тот, кто остался

Гекети находилась в своей личной хижине, привилегии лидера, за хижиной с яйцами, где содержались детеныши племени. Выжившие, бежавшие от нежити, начали возвращаться, их забирали не уставшие защитники, которые кричали о своей победе над нежитью, чтобы слышали все водно-болотные угодья. Они прибывали, усталые и голодные, еще в течение нескольких часов, но Гекети сосредоточилась на насущном вопросе. Поскольку большинство вождей были мертвы, ей все еще предстояло оценить ситуацию в целом. «Так насколько все было плохо?» — спросила она, вода вокруг нее покрылась рябью, ее тело сотрясалось от последствий битвы, все еще оставлявших на ней свой след. То же самое относилось и к другим жаболюдам, которые сидели перед ней в ряд. Рябь на воде от дрожи после боя не вызвала никаких комментариев, даже у самых стойких из выживших жаболюдов. Злоба и ненависть нежити могли потрясти даже самых храбрых до глубины души. «Пять тысяч», — последовал ответ, и неверящее облегчение охватило ее тело. «Пять тысяч убитых?» — она спросила, это была серьезная потеря. «Мы никогда не несли таких потерь… но это можно пережить». Горло жаболюда раздулось от глубоких, судорожных вдохов: «Нет, моя королева. Осталось пять тысяч. Мертвые… Я насчитал тысячу по меньшей мере пятнадцать раз… и они все были боеспособными жаболюдами. Еще тысячи среди племен пропали без вести, и мы знаем, сколько из них погибло при эвакуации…» Гекети едва слышала его, слова отдавались эхом в ее голове, ее трясло все сильнее, если кто-то что-то и говорил, никто этого не слышал. Цена защиты от мертвецов… «Как может так много людей погибнуть в одном бою…? Это просто невозможно. Будет ли царство духов когда-нибудь достаточно насыщено!» «Сколько у нас осталось яиц…?» — она спросила другого молодого советника. «Не так уж много…» — он признался. «Сколько у нас фертильных самок?» — Гекети задала еще один уместный вопрос, внезапно каждая женщина их расы стала более ценной, чем еда. «Во всех племенах до этой битвы у нас было пять тысяч, на данный момент, их должно быть две тысячи, но мы еще не знаем точно», — объяснил советник. «Выведите всех женщин из боевых действий, мы заменим их пожилыми мужчинами. Что касается нашей атаки на людоящеров, если мы уничтожим их, то у нас будут годы, чтобы возместить наши потери, и целое озеро, которое нужно покрыть», — она отдала приказ, и последовал решительный и полный надежды кивок. «Они винят меня? Нет, наверное, нет, мы все-таки победили», — сказала себе Гекети, хотя и не до конца верила в это. «Сколько раненых?» — спросила Гекети. «Есть две тысячи раненых, которым еще предстоит оказать помощь, у них в основном ранения в живот, их перевязали и раны были набиты обезболивающим мхом, и все травмы временно обработаны. Заклинателям нужен весь день, чтобы пополнить свой запас. Я взял на себя смелость спросить, и они сказали, что могут исцелить тысячу за неделю. Больше, если мы приобретем целебные зелья», — заявил советник. «Итак, две недели… проживут ли они так долго с такими ранами?» — она спросила: «Каждая жизнь внезапно стала намного ценнее…» — подумала она, прекрасно зная, что еще сотни жаболюдов могут умереть от ран, прежде чем все будет сделано, несмотря на все усилия ее целителей. «Большинство, да. Несколько сотен могут умереть, а у некоторых обнаружатся признаки начинающегося гниения. Мы будем ампутировать, прижигать и иным образом предотвращать смерть так долго, как сможем, чтобы дать целителям время поработать… но я боюсь, что некоторые из них настолько травмированы психически, что они никогда больше не будут сражаться», — советник сказал так правдиво, как только мог, и все их взгляды опустились на воду вокруг себя. «Неужто все настолько плохо, что мы должны использовать огонь…?» — Гекети вздрогнула от этой мысли, и в этом она была не одинока. «Так и есть, моя королева. Огонь или смерть…» — за ответом последовала тишина. «Как это могло случиться… как? Так много нежити, я никогда не видел ничего подобного…» — спросил жаболюд. По крайней мере, у Гекети был ответ на этот вопрос. «Они были одеты как рыцари империи Бахарут, так что я уверена, что это погибшие в битве, которую проиграли несколько недель назад, но вопрос заключается в том, как они попали сюда, кто их послал… и почему? Бахарут не практикует отвратительное искусство некромантии… Так кто же это делает?» — Гекети задала самый значимый вопрос, и никто не ответил. «Как скоро мы сможем быть готовы двинуться на людоящеров? Мы не можем ждать, пока они умрут с голоду, наша численность может сравняться с ними, Может они и простые животные, но они храбрые животные, и у них есть великие сокровища, которые помогут любому войску, которую они могли бы собрать», — Гекети задала следующий по значимости вопрос, и жаболюды огляделись друг на друга неуверенными глазами. «Моя королева… воины устали, даже если мы будем отдыхать весь день и всю ночь… их боевому духу нужно время, чтобы восстановиться, нам нужно восстановиться, им нужно восстановиться. Можем ли мы дать им отдохнуть неделю, им будет полезно увидеть, как еще одна тысяча пополнит их ряды?» — один из шестерых спросил, можно даже сказать, что он «умолял», но Гекети покачала головой. «Нет, мы не можем, мы просто не можем позволить людоящерам неделю действовать свободно, может быть, они нападают друг на друга и прячутся в своей последней крепости, может быть, они съедают свои оставшиеся запасы, но, может быть так, что они становятся смелее, из-за того что мы бездействуем и не атакуем их. Они могут обнаружить, что мы покинули захваченные деревни, может быть, они поймут, что мы ослаблены. И если они узнают, что наша численность сократилась… Что тогда?» Гекети спросила приказным тоном. Весомость ее аргументов заставила их замолчать, они посмотрели на свою возвышающуюся Королеву и попытались возразить на ее слова, но ничего не смогли сказать в ответ. Тот же самый жаболюд снова заговорил: «Если мы позволим себе минимальное количество отдыха, мы сможем атаковать завтра утром, если позволим себе остаток дня на отдых и полноценный ночной сон с хорошей едой». «Тогда мы сделаем по-твоему, назначим некомбатантов на все основные задачи, включая женщин, которых мы не отправляем обратно в бой, воины, которых мы оставляем, будут отдыхать до конца дня, а завтра мы уничтожим людоящеров, рабов много не берем, мы больше не можем удерживать их, нас слишком мало, мы продадим их империи или убьем их после того, как они сдадутся. Пусть они умрут здесь или далеко от дома, но мы больше не можем делить какую-либо часть этого озера с двуногими животными. Те, кто охранял пленников, которых мы собирались забить до смерти… Пошлите за ними пловца, пусть вернутся в деревню. Нам нужно, чтобы все, кто способен держать копье, были готовы к завтрашнему дню». «Как прикажете, моя королева», — жаболюд встал и побежал выполнять ее приказы. На какое-то время ее внимание начали занимать более мелкие дела, и в течение, по крайней мере, одного часа казалось, что все было нормально и катастрофы беспрецедентного масштаба и масштаба не произошло. Пока по деревне не разразились крики.