Тот, кто остался

Сны об Альбедо в его объятиях беспокоили его разум и мешали Аинзу всю ночь, они делали это с такой тщательностью, что когда он наконец проснулся, промокший и насытившийся, он ожидал найти ее лежащей рядом с ним. С туманом сонного смятения в его голове, все еще не видя ее там, он рефлекторно потянулся на другой бок, пошарил рукой вокруг и не нашел ее, величайшего разочарования наполнил его. Память начала возвращаться вместе с пробуждением. Воспоминания обо всем. Включая непреодолимое чувство вины. Чувство вины за то, что он с ней сделал. Чувство вины за то, что он мечтал о ней. Чувство вины за то, что он почувствовал, когда обнаружил ее отсутствие. Аинз перекатился на спину и раскинул руки и ноги, не было никакого желания вставать немедленно, все происходило в том темпе, который он сам выбирал. Он уставился в потолок и ненадолго погрузился в мысли о самобичевании. — Она дочь одного из твоих лучших друзей… и… она демон, в то время как ты, даже если добавить бессмертные классы… находишься в человеческом теле. Как она тогда называла людей? «Низшие формы жизни?». И ее Карма -500, как и у Демиурга. Его ответ многое скажет мне о том, чего от нее ожидать. Прежде чем встать с кровати, он глубоко вздохнул и посмотрел на часы на стене. — Рано, очень рано. — он подумал, что как король имеет право позвать служанку, но в такой час? — Нет, это то же самое, как если бы родитель будил своего ребенка, чтобы он сделал за него какую-то тривиальную задачу. Я не хочу быть жестоким родителем. — поразмыслив об этом, он накинул халат и вышел из комнаты. Это был своего рода волшебный час в Назарике. В «игровом» мире была специальная механика для обновлений, размер и масштаб обновления были массовыми, и когда они происходили, чтобы не замедлять активность игроков, у всех созданных игроками NPC был период времени, в течение которого они «спали», даже если по замыслу их раса в этом не нуждалась. Это сводило к минимуму вычислительную мощность, необходимую для выполнения обновлений общесерверных баз данных. Для Аинза это означало, что он единственный, кто бодрствует во всей гробнице. Коридоры были пусты, и поэтому он шел, не останавливаясь, его шаги эхом отражались от камня, пока он не достиг горячих источников. Звук текущей воды, достигавший его ушей, был таким же успокаивающим, как ощущение тепла от горячей воды по всему обнаженному телу и смывающей пот. Очищающее заклинание выполняло бы ту же функцию, но оно и близко не было бы таким комфортным и расслабляющим. — Гномы часто купаются? — вопрос был бессмысленным, он отказался думать об этом почти сразу же, как только задал его себе, и наложил заклинание наблюдения, чтобы продолжить наблюдение за Королевой Драконов. Она не спала и читала свитки. Письменность ее королевства была незнакома ему, но выражение ее лица — нет. Страх. Через несколько мгновений в дверь постучали, и она надела маску величественной королевы. Это было, пожалуй, самое важное ее умение: спина выпрямилась, руки расслабились, лицо стало властным почти до надменности, все следы страха исчезли. Она свернула свиток и, когда вошла слуга, быстро отдала распоряжения, чтобы помочь ей подготовиться к этому дню, и слуга повиновалась, не сказав ни слова. От Аинза не ускользнуло, что они говорили не больше, чем нужно, королева держала своего советника на дистанции и молчала, едва обращая внимание на слугу, когда все было сделано. «Сдержанная» — вот слово, которое описывало бы ее, то что он увидел в ее поведении. — Я не могу быть таким со своими Стражами или даже с горничными… они не просто слуги, они слишком дороги… но я также не могу быть истинно равным им. «Мои чувства к NPC не касаются никого другого. Даже будучи человеком, даже жалея слабых существ и видя их в лучшем виде… они не дети моих друзей. Так что, возможно, эта модель поведения лучше всего сработает на внешних подчиненных. В конце концов, «недостижимая королевская особа» — это то, чего они ждут. Он продолжал наблюдать за ней более часа, пока умывался, и, как ни странно, она, казалось, потеряла бдительность когда осталась с горсткой своих ближайших советников, и в этом отношении она напомнила ему, как он обращался со своими подчиненными. Но видеть, как она напивалась в детстве и писала мелками для своих солдат… это, конечно, странно… это озадачило его, но трудно было не восхищаться ее терпимостью к алкоголю или ее трудовой этикой. Он начал сопереживать ей, той очевидной заботе, которую она проявляла по отношению к своим людям, тяжелой работе, борьбе за то, чтобы представить им образ, в котором они нуждались от нее перед лицом бедствия. Если бы дело дошло до этого, я не думаю, что она убежала бы. И это напоминало ему о его стыде перед слугами. Эти чувства давили на него, как гора, свалившаяся ему на голову. — Я убегаю… Я убегаю снова, и снова, и снова. Каждый раз, когда я ухожу, чтобы «лично разобраться» с чем-то, я убегаю от своих обязанностей Короля и долга перед моими детьми. Я похож на отсутствующего отца, который постоянно уезжает в командировки, чтобы избежать своего дома и семьи». Эта мысль долгое время витала на задворках его сознания, но всегда откладывалась, всегда откладывалась… отправив Альбедо и Демиурга заниматься интеграцией, сам исчез на «заданиях», сначала как Момон, а затем как странствующий Король. — Ну, Аинз, теперь ты убедился в верности большинства, Демиург и Альбедо — последние настоящие угрозы. Когда ты закончишь с этим… несмотря ни на что, ты станешь Королем, в котором нуждается твое королевство. — он поклялся себе, и, вышел из вод горячих источников до того, как прошел тихий час, оделся и вернулся в свою комнату. Вскоре после его возвращения Люпус Регина постучала в дверь и помогла ему выбрать одежду. — Повелитель хочет доминировать и запугивать или представить более мирное государство? — Это дипломатический визит, и я хочу, чтобы они отнеслись к нам благосклонно, а не со страхом. — Аинз ответил, и Люпус Регина потянулась к гардеробу, чтобы достать большую белую мантию, подобающую магу высшего уровня. Мантия была отделана золотой нитью, идущей вверх по центру, золотым шнуром, связывающим ее на талии, и спиральным плетением на манжетах, таким же золотым, как и все остальное. — Я предлагаю вот это, милорд. — сказала Люпус Регина, игривый вид, который был фундаментальной частью ее натуры, исчез. Теперь она была идеальной горничной. Белизна была почти святой, почти сияющей своим блеском. Короче говоря, идеально. — Это подойдёт. — сказал он и сделал все возможное, чтобы расслабиться, пока она снимала халат, который он носил, держась к ней спиной. — Драудиллион одевают несколько слуг, окружающие ее, но мысль о Люпус Регине рядом со мной, когда я голый,  это… слишком. К тому же было бы не по-королевски позволить ей увидеть мой румянец. Но это то, к чему я должен привыкнуть». — он заставил себя думать об этом, как о медицинском осмотре, и он заставил себя думать что ничего ненормального не происходит, хотя это и было нелегко, и… все же он не смог полностью сохранить спокойствие от легкого прикосновения к нему сзади, в то время как она, казалось, не замечала ничего. Только убедившись, что румянец исчез, он повернулся к ней лицом. Затем последовали белые перчатки. Он протянул руки, чтобы позволить Люпус Регине одеть его. Однако, натягивая последнюю перчатку, она склонила голову и позволила своим тонким загорелым пальцам задержаться. — Вы собираетесь рассказать лорду Демиургу, не так ли, лорд Аинз? — Да. — он ответил и накрыл ее пальцы своими. — Он архидьявол. — она ответила. — Он сын Ульберта. — Аинз ответил, не в силах найти другой аргумент. — Он непредсказуемый гений… не на вашем уровне конечно, но… если…» — Люпус Регина не закончила свой вопрос, и закрыв глаза, покачала головой. — Простите мои глупые слова, милорд, но я перехожу границы дозволенного. — сказала она, и его пальцы сжались, успокаивая ее, когда она крепко держала белую перчатку. — Дети Назарика заслуживают правды. Даже я не смог бы хранить эту тайну вечно. — сказал Аинз, и последовал еще один кивок Люпус Регины. — Если вы уйдете… то я последую за вами, — пообещала Люпус Регина, а затем высвободила руки из его хватки, сложив их на талии, она отступила назад, чтобы посмотреть на дело своих рук, затем потянулась к маске ревности. Затем с улыбкой на лице, которая напомнила Аинзу игривую авантюристку «Лупу» во всей ее красе, она поднялась на цыпочки, чтобы надеть маску на лицо Аинза. — Повелитель готов к путешествию, возвращайтесь к нам в целости и сохранности, умоляю вас, — сказала Люпусрегина, в последний раз хлопнув в ладоши, что можно было описать только как «по-детски ласковое». Его сердце потеплело и забилось быстрее в груди: «Тогда сообщи Демиургу, что время пришло, мы заберем Зенберу и немедленно отправимся». — Немедленно, мой король. — сказала Люпус Регина сделав реверанс, прежде чем покинуть комнату и оставить Аинза ждать Демиурга.