Тот, кто остался

Когда Аинз вернулся в Назарик и пошел в свой кабинет, чтобы просмотреть дневную работу, которую он… к сожалению, передал Актеру Пандоры и Альбедо, обнаружил, что Актер Пандоры уже ждет его. «Mein Vater!» — сказал Актер Пандоры, отодвинув одну ногу назад и вытянув одну руку, в то время как другая сжималась у его груди, «Ваши слуги рассказали о своей миссии в Драконьем Королевстве, и восхитительная Люпус Регина превратила Базивуда и Назами в оборотней, в то время как Лейнас, действуя под руководством Шалти, добавила Нимбла к своим вампирам. Все четверо экипированы и готовы к путешествию. Я использовал бонусный предмет Скульптор лица чтобы изменить их внешность… sogar ihre eigenen Mütter не узнают их!» Аинз открыл дверь в свой кабинет и вошел внутрь. Стыд за его поведение был слишком сильным, что он хотел закопаться в могилу при виде говорящего на немецком Аинза-младшего. Но он заставил себя отодвинуть эмоций в сторону, и сел за свой стол и спросил: «Все это ожидаемо, но ты же не покинул Сокровищницу только для того, чтобы сказать мне это. Так в чем же дело? — возможно, это было сказано с небольшой долей резкости, и все же Актер Пандоры воспринял это, казалось бы, спокойно. — Было предложено, чтобы их сопровождал кто-то из Назарика, две команды по четыре человека, они будут сильно рассредотены, кто-то должен осуществлять контроль, организовать их и представлять Королевство Назарик королеве, одновременно управляя вашими подчиненными. — слова Актера Пандоры были более чем серъезными, в отличие от его поведения в свободное время. — Это хорошая мысль, нельзя ослаблять контроль над кем-либо из подчиненных… по крайней мере, не до такой степени… — Аинз очень медленно кивнул. — Конечно… — Аинз пробормотал что-то себе под нос, подбирая список имен в своей голове. — Отправь Себаса и Солюшн к ним. Солюшн будет действовать как его слуга, поскольку он представляет мое Королевство, и я не могу придумать никого лучше, чтобы представлять нас в человеческом королевстве. Кроме того, что может пойти не так? — Аинз задал риторический вопрос и, вытащив чистый лист бумаги, начал писать на нем, вспоминая слова и фразы, которые, как он часто видел, королева Драудиллон использовала в официальной переписке, чтобы он звучал как можно более официально и профессионально. — Выделите бюджет, подходящий для королевского эмиссара Назарика, и обязательно выделите разумное жалованье нашим авантюристам за их работу… достаточно, чтобы им завидовали так же, как будут восхищаться их силой. — Блестяще, Фатер, блестяще! — сказал Актер Пандоры, кивая, пока Аинз работал. Свернув документ, он поставил свою печать и прикрепил его на место. Затем для пущей убедительности он поднял руку над печатью и произнес: [Печать Мастера Гильдии — Драконья королева Драудиллон], используя заклинание и связав его с ее именем, чтобы предотвратить его вскрытие кем-либо другим. — Передай это Себасу и скажи ему, что оно должно попасть лично в руки самой королевы Драудиллон. — Аинз отдал приказ, и Актер Пандоры поклонился, прежде чем принять свиток. — Да будет воля твоя, майн Фатер! — воскликнул Актер Пандоры и покинул комнату Аинза. — Если освободится время, я должен приложить больше усилий к международным отношениям, я не могу позволить, чтобы мое Королевство считалось хорошим только в сражениях и войне. Что-то… что-то, что продемонстрирует наше величие и обратит взор на наше великолепие в других отношениях… то, что заставит все народы сказать: «Я хочу быть в хороших отношениях с Королевством Назарик'' — Аинз вспоминал все те варианты, о которых он знал: туристические события, ярмарки, турниры… так много возможностей… Аинз нацарапал идеи на листе бумаги на своем столе, добавляя еще несколько концепций к списку по пути, поскольку он делал все возможное, чтобы оставить Альбедо приемлемое количество материала. — Что я с ней сделал… как мне с этим жить? Я не хочу быть плохим боссом ко всему прочему… Вещь, которую он ненавидел больше о человеческом теле был, казалось бы, постоянные изменения в эмоциях за свои собственные действия, стресс, стыд за то, что он до сих пор скрывал это от стражей, подчиненных, которые любили и доверяли ему настолько, наксолько это возможно. «Каждый раз, когда они доказывают мне, что мои опасения были напрасны… Мне стыдно, что я когда-то сомневался в них… как мне загладить свою вину перед ними… Не доверяя им из-за преступлении, совершенные только в моем трусливом сердце? Он сжал кулаки, проклиная свою человечность и трусость. Все его тело тряслось, когда он один за другим вспоминал их любящие объятия и верные заверения в том, что он был их господином, независимо от того, каким было его тело. — Последние два… Демиург и Альбедо… Альбедо и Демиург… — снова говорил он про себя, повторяя их имена. Подозрение, что Альбедо могла что-то знать, не покидало его разум, и все же она оставалась верной, и усердно работала над стабилизацией новых городских правительств, чтобы привести их в соответствие с видением Аинза. «Что это за еще «мое видение»? Устранение рабства было первым ходом в экономическом развитии, я знаю достаточно истории, чтобы понимать, что это экономически вредно, что это выгодно только богатым, и создает бомбу замедленного действия. У него все еще не было никакого реального видения государства, кроме: «Я хочу, чтобы дети моего друга могли жить счастливо где угодно, а мои друзья любили мир, который я создаю». Это означало, что все расы должны были сосуществовать, и это было бы справедливой системой, которую одобрил бы Тач Ми. «Альбедо, кажется, более или менее уловила мои намерения…» — подумал он про себя, просматривая документ, подписанный ею и Демиургом. Приговор преступников к пожизненному… «Фермерскому труду»? — Аинз почесал в затылке. — Полагаю, это лучше, чем тюрьма… и более продуктивно. Это были просто размышления вслух, но под всем этим снова скрывалось огромное восхищение умом двух из трех гениев Назарика. — Подумать только, они используют преступников, чтобы пасти «овец» и заниматься фермерством, чтобы помочь увеличить наш материал для свитков и даже накормить ту же рабочую силу… отличная работа… С этой мыслью он скрепил предложение печатью одобрения, а затем испустил долгий, ровный зевок. — Еще одна ночь сна… затем мы отправимся в приятный, спокойный визит к гномам и посмотрим, что принесет завтрашний день… и какие сны могут прийти сегодня ночью… С этой мыслью Аинз встал и потянулся, затем вернулся в свою комнату, чтобы поспать.