Тот, кто остался

Аинз появился в тронном зале, который в его отсутствие был пуст, если не считать Шестую. Как только он появился, горничная сделала глубокий реверанс, держа свой черно-белый наряд горничной в стороны, скрестив ноги в лодыжках и согнув колени с опущенной головой. — С возвращением, милорд. — сказала она с улыбкой на лице. — Спасибо, но… почему ты здесь? — спросил Аинз, и служанка ответила, не поднимая головы. — Лорд Себас приказал, чтобы в местах, которые мой лорд посещает чаще всего, всегда была горничная, готовая служить в любое время. Поскольку это место чаще всего посещается вами, я была назначена сюда. — Значит ли это, что вам вообще не дают выходных для отдыха или восстановления? — спросил Аинз, поджав губы под маской. Служанка чуть не отпрянула: «Милорд!» — она прикрыла рот рукой и почти потеряла спокойствие, уронив одну половину платья в реверансе, она поспешно подняла его, чтобы вернуться в прежнее положение. — Никто не посмеет подумать о отдыхе из-за служения вам! — И все же такой объем работы вреден для здоровья… Я поговорю об этом с Себасом, когда вернусь, а пока у меня гость, позаботься о нем, как и о себе. — Аинз отступил в сторону, открывая взору изумленной горничной Зенберу. — Царство богов, царство богов, царство богов… это царство богов… так и должно быть… ни простые смертные, ни могущественные существа этого мира не могли сотворить ничего подобного!» — воинское сердце Зенберу никогда не трепетало за всю его отважную жизнь, но находясь рядом с тем, кто владел жизнью и смертью, и видя царство, в котором обитало это существо, его дух никогда не чувствовал себя меньше. Высокий потолок, стены с замысловатой гладкостью и статуи, которые не могли быть сделаны руками смертных. По сравнению с их идеальной гладкостью статуи и произведения искусства, которые он видел в своем путешествии, казались более грубыми, чем скалистое ущелье. Его глаза узрели трон, на вершине ступеней, трон излучал силу и величие, что он даже не мог долго смотреть. — Зенберу, это Шестая, одна из наших горничных, она позаботится о тебе сегодня вечером, пока ты будешь отдыхать. Возвращайся сюда после того, как поужинаешь, примешь ванну и проспишь до утра. — Аинз отдал команду, и Зенберу оставалось только покачивать головой вверх-вниз, как марионетке на дрожащих ниточках. Все тело Зенберу затрепетало от благоговения и страха, его сердце трепетало и болело от окружающего его величия, а Бог, кормивший свой народ, казался еще более божественным. — Демиург, Зенберу, увидимся утром. У меня есть дела. — загадочно произнес Аинз, и архидьявол склонил голову. — Конечно, милорд, конечно. — сказал архидьявол, и когда Аинз ушел, Демиург посмотрел на людоящера. — Людоящер, твое отношение к Повелителю соответсвует нормам Назарика, но помни: ты находишься в его доме, а все мы — творения тех, кого он любил больше всего на свете. Неуважение к любому из них, даже к тому, кто великодушно будет заботиться о тебе, будет жестоко наказано. Надеюсь, мы понимаем друг друга? — Демиург смотрел непроглядными алмазными глазами, и людоящер кивнул головой. — Я бы даже не подумал о таком грехе… не сейчас и не здесь в.… священном месте. — сказал Зенберу тихим шепотом, полным благоговения, что Демиург даже не был полностью уверен, что людоящер понял, что ему угрожают. Но это был хороший ответ. — Хорошо. Шестая, оправдай доверие нашего Повелителя, — сказал Демиург с гораздо большей добротой. Она вежливо склонила голову перед Стражем. — Естественно, лорд Демиург. — сказала она и протянула руку, чтобы осторожно коснуться все еще кланявшегося ящера. — Следуйте за мной, — сказала она, и Зенберу, как заблудившийся ребенок, нашедший взрослого и инстинктивно идущий туда, куда его ведут, он последовал за ней, его глаза смотрели на каждое произведение искусства, как будто это было сокровище, оставленное здесь богами. Служанка ничего не сказала людоящеру до самой ванной, а когда они пришли, он спросил: — Вы делаете озера из камня? Это была вполне понятная ошибка, учитывая огромные размеры ванн, но она заставила Шестую рассмеяться. — Нет, это не озера. Просто место, где купаются Высшие Существа и их творения. «Создан… это слово… странный способ сказать «избранный». — заметил Зенберу, подходя к журчащему фонтану. — Мы не были избраны, мы были сотворены, Высшие Существа создали нас и привели к жизни, чтобы мы служили их нуждам. Меня создал лорд Уайтбрим, — горничная с медовыми волосами выпрямилась и откинула назад свои длинные светлые волосы. — Он также разработал дизайн нашей одежды, — она провела рукой по гладкой ткани, — и наших личностей. Мы были созданы такими, какими ты нас сейчас видишь. — Есть и другие Высшие Существа? — спросил Зенберу, когда почувствовал тепло воды. — Были. — сказала Шестая, и при этих словах ее голова опустилась. — Они исчезли, один за другим, они ушли в какой-то другой мир, куда могут ступать только боги, а мы — нет. Мир, который мы знали, приближался к концу… и тот, кого ты знаешь — Тот, Кто остался с нами, решил, что нас нельзя оставлять одних. Многие из нас верят, что он перенес нас в этот мир, чтобы мы не умерли вместе с миром Ши-ти-дэвов. Эти мерзкие существа, которые решили уничтожить все сущее… и наш милорд спас нас. Ее глаза наполнились слезами: «Простите мою болтовню… но вы должны знать славу того, кого вы называете своим Королем… Нет никого более подходящего, чтобы быть нашим господином или господином этого мира. Мы знаем много историй о многих королях, хотя никогда не покидали своего дома, и знаем, что большинство королей и королев были очень жестоки. Но наш бог милостив и добр, посвяти себя его делу, и мир будет безопасен для всех твоих детей до тех пор, пока существует этот мир. Зенберу впитывал каждое ее слово. — Ты не первый, кого спас наш Повелитель. Он спас восемь человек и даровал им великую силу, даже сейчас, когда мы говорим, они исполняют его волю. Верная служба вознаграждается процветанием, властью и счастьем, помни это, гость из племени людоящеров. — сказала она. Напоминание помнить все слова было излишним, забыть их было невозможно, настолько невозможно, что даже роскошная еда, которую он съел после этого, не могла сравниться с ним, и он вообще спал только потому, что, казалось, его кровать была зачарована, чтобы помочь ему в этом. «Нет лучшего будущего, чем служения Королю…» — это была его первая мысль, когда он проснулся, и когда Зенберу снова простерся перед Аинз Оал Гоуном в тронном зале всего через пятнадцать минут.