Тот, кто остался

Сны Аинза об Альбедо не стали менее эротичными, чем раньше, и чувство вины за то, что они у него были, сжимали его сердце. Его подчиненные были готовы идти, как он и ожидал, говорить пока было не о чем, и поэтому они отправились молча. Окруженный великолепием изготовления сорока одного, он открыл Врата и снова оставил Назарик. Они появились в том же месте, откуда ушли раньше, и начали пробираться к горам гномов. Пребывание вдали от Назарика творило чудеса с его духом, не говоря уже о том, что он был окружен природой так, как это было невозможно в его родном мире. Воспоминания о гильдии стали слабее, чем раньше. Он размышлял о прошлом, если не считать светлых воспоминаний о сорока своих друзьях. После нескольких часов ходьбы по высоким холмам и густым лесам они вышли на открытую равнину, откуда открывался кристально чистый вид на горы. Яркий свет раннего дня отражался от росы на траве, отчего поле казалось ковром из бриллиантов. Аинз оглянулся на Демиурга, всмотрелся в лицо архидьявола и спросил себя: «Что я в нем ищу?» И вскоре Аинз понял что. Он искал удивления, благоговения: «Неужели он восхищается красотой этого мира так же, как я? Люпус Регина очень любила бывать на свежем воздухе и даже завела друзей… в той мере, в какой она способна… мог ли он? Демиург был создан, чтобы быть вершиной зла… хуже гендиректоров, которые разрушили наш родной мир… но и предан своим товарищам… Хитер и безжалостен, дьявол насквозь… может ли что-то… кто-то вроде этого получать удовольствие от такого?» Аинз, однако, смотрел слишком долго, а Демиург был не из тех, кто упустит взгляд, даже за маской. — Повелитель, могу я чем-нибудь служить вам? Хрустальные глаза ничего не выражали, да и не могли. Его голос был гладким, как лезвие ножа, чуть более высоким и без малейшего намека на колебания во всем, что он говорил или спрашивал. — Нет. Нет, Демиург. Я просто подумал… как, по-твоему, оценит все это твой создатель? — спросил Аинз и продолжил свой путь по длинной грязной тропе, когда Зенберу помахал им, показывая, что никаких опасностей нет. — Повелитель, я не понял ваш вопрос, простите меня за мою неспособность ответить вам, не могли бы вы объяснить? — Демиург плотно сжал губы в ожидании ответа своего Повелителя. «Нет, конечно же, он не поймет этого вопроса…» — подумал Аинз и вместо этого спросил: «Как ты думаешь, ему понравится мир, который выглядит так? Оценит ли он это по достоинству, сочтет ли искусством… или просто вещью, которую можно уничтожить и использовать? Демиург посмотрел на пыль и грязь, сложив руки за спиной и заняв позицию слева от Аинза. —… Я бы и не подумал говорить от имени разума Высшего Существа… Но если я могу высказать свое собственное мнение… Лорд Ульберт помогал с сотворением лесов и озером, а когда помогал с банями, то использовал картины дикого леса. Я верю, что моему создателю понравилось бы это, что он нашел бы это достойным существования, что решит использовать свой неисчислимый гений таким образом, чтобы использовать это, не разрушая. Аинз поднес руку в белой перчатке к подбородку и поглаживал его, пока прогулка продолжалась. — Это действительно похоже на Ульберта… Но это также, — Аинз заколебался, оценивая разум опасного архидьявола, и решил спросить его напрямую, — Это твое мнение? — Я делаю то, что повелевают мне Высшие Существа, — ответил Демиург. — А если бы тебе было позволено следовать своим собственным планам относительно этого мира, если бы я не остался, а тебя вместе с Назариком послали бы сюда без Высших Существ? — спросил Аинз. — Государства этого мира некомпетентны и разрушительны, без верховной воли наших Владык, конечно, я бы уничтожил королевства многих рас и сократил численность населения, поставив их под одно правление, тогда мир был бы лучше…» — Демиург продолжал и продолжал, подробно описывая способы, которыми он наказал бы руководство народов и королевств за их существование. Когда он смотрел на архидьявола и слушал его, ему казалось, что он слышит одну из тирад Ульберта о коррумпированном правительстве… — Они имеют все ресурсы этого мира, и что они с этим делают? Занимаются всеобщим саморазрушением! Они разрушают все, что не может им ответить или сопротивляться. Аинз почти видел Ульберта, козлиноголового аватара, бьющего по столу, и появляющийся индикатор «нулевой урон». Ностальгия охватила его, когда он слушал об ужасах, которые Демиург мог бы причинить миру, если бы ему было позволено это сделать, и все же, несмотря на всю эту ностальгию, необузданные муки, которые планировал сделать архидьявол, были достаточно ужасны и кровавы, чтобы вызывать тошноту у Аинза. И ужасающее осознание поразило его. — Демиург намерен сделать это с людьми. Я человек… пока. Я мог бы обезвредить его и убежать от него с относительной легкостью… Если он не признает меня своим Повелителем, он никогда не перестанет пытаться уничтожить меня. Кроме Альбедо, если есть кто-то, кого я должен… убить… Это тот, кто сейчас стоит передо мной… смогу ли я это сделать? Могу ли я действительно убить сына Ульберта, чтобы спасти себя? — спросил себя Аинз, и его пальцы дернулись в перчатках, он сложил руки за спиной и крепко сжал внешний кулак в ладони другого. Он был так погружен в свои мысли, пока Демиург продолжал, что почти не заметил, как Зенберу остановился. Людоящер смотрел в сторону горы. Причина остановки стала очевидной мгновение спустя, когда Аинз огляделся. Тропинка разветвлялась в двух направлениях. — Ты заблудился? — спросил его Аинз, и людоящер опустил голову и сказал. — Простите меня, милорд. Прошло много лет с тех пор, как я шел этим путем, и я просто не помню точно, каким путем я шел… Дайте мне несколько минут, пожалуйста, я вспомню, я уверен. Демиург был явно взволнован этой просьбой, «Просить подождать Высшее Существо…» — архидьявол задрожал от возмущения, пока Аинз не поднял руку. — Он не был сотворен так, как ты, и если бы он знал, что однажды снова пройдет этим путем, я уверен, он бы обязательно вспомнил об этом. — Аинз утешил людоящера, который быстро закивал под давлением злобы, которая просочилась от Демиурга. — Я могу помочь тебе вспомнить, я могу заглянуть в твою память, это безболезненный процесс, хотя у меня и нет большого опыта в этом, с тобой все будет в порядке. — Как прикажете, милорд. Если мое тело может послужить вашему благу, то все остальное неважно. — ответил Зенберу, и злоба Демиурга улетучилась, как туман, унесенный ветром. — Тогда садись, расслабься, и я начну. — Аинз проинструктировал, и Зенберу сделал, как ему было приказано, неловко сел на рыхлую землю, закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох. — Я готов, милорд. — сказал наконец Зенберу, держа глаза закрытыми, чтобы не сопротивляться магии Аинза.