Тот, кто остался

Через несколько минут Аинз и Демиург уставились на довольно толстого молодого дракона. "Морозный дракон, судя по бледно-голубой окраске, и я полагаю, что у них тоже есть лишний жир, чтобы справиться с погодой. Аинз протянул руку и коснулся плеча бесчувственного существа, хотя, очевидно, очень молодого, оно все еще было в десятки раз массивнее самого Аинза. С большой головой, которая смутно напоминала ему добермана, с костистым гребнем, широкими толстыми плечами и, хотя на первый взгляд его тело казалось приземистым, у него был довольно длинный хвост. Существо тоже было ранено. По крайней мере, была сломана челюсть. Они стояли посреди города, который казался совершенно лишенным жизни и определенно не предназначался для драконов. Здания были равномерно высечены из цельного камня, светлого гранита и более темного камня, который мог быть обсидианом. Самым примечательным было то, что сами здания, включая дороги, были вырезаны из самой горы и представляли собой многоярусное сооружение, возвышающееся подобно пирамиде. — Что ты думаешь об этом городе, Демиург? — Спросил Аинз у гения. Демиург осмотрел его, хлеща хвостом по спине. — Это не сравнится с Назариком… Но, милорд, гномы, должно быть, отличные мастера. Они явно вложили много труда в организацию и управление этим местом, строительство максимизирует жизненное пространство для населения без необходимости занимать много открытой земли, и они очень эффективно используют открытые пространства над уровнем земли. Для низшей расы они используют то, что у них есть, довольно хорошо. Это была высокая похвала от архидьявола, и все же Аинз должен был исправить одну вещь. — Демиург, я напоминаю тебе, что мы здесь с мирными намерениями, поэтому веди себя с уважением к здешним жителям, даже если тебе придется идти на уступки. Спрячь свое презрение и не говори таких вещей при них. Добровольное послушание всегда лучше, чем принудительное. Демиург напрягся, его хвост застыл, словно в лед, — Конечно, милорд, я понимаю. — Архидьявол сохранял безмятежное выражение лица, и все же, когда план его господина развернулся в его голове…… «Как глупо с моей стороны! Как я мог не видеть, что это был его план с самого начала! Я не могу подвести его! Я «должен» показать, что понимаю!» Он отвесил полупоклон, приложив руку к сердцу. — Конечно, милорд, теперь я понимаю частичку вашего всеобъемлющего плана, как глупо с моей стороны не понимать, что это был ваш великий замысел. «Мой замысел?! О чем он говорит?» — в панике спросил себя Аинз, что заставило его повернуться спиной к Демиургу и сделать вид, что он смотрит на лежащего без сознания молодого дракона. Он быстро продолжил: «Значит, ты понимаешь… план? — как можно более неопределенно спросил Аинз. — Да, только фрагмент, но все же эту каплю в вашем бесконечном океане знаний я смог понять. — Демиург ответил с гордой улыбкой на лице. — Хорошо… Тогда… — Аинз огляделся и указал на открытые ворота, — Я полагаю, молодой дракон вышел из той комнаты, тащи его обратно внутрь, тогда мы поговорим с ним. — Как прикажете, милорд. — Демиург ответил, и когда Аинз направился к двойным вратам, Демиург схватил потерявшего сознание дракона за хвост и втащил его внутрь. Звук когтей, скребущих по полу, был единственным звуком, кроме их шагов, в течение нескольких секунд, когда они вошли в комнату. Демиург дернул дракона вперед, заставляя раздутое тело монстра неуклонно скользить вперед, пока он не остановился у деревянной стены, полной книг, где он ударился с относительно мягким «стуком», тем временем Аинз закрыл ворота. Бесчувственное тело лежало смятой кучей, пока Аинз шел к нему, с закрытыми за ними толстыми каменными дверями был небольшой риск быть подслушанным. Но все же, желая хоть немного уединиться, он достал из инвентаря свиток «Тишина» и воспользовался им. Свиток третьего уровня почти ничего не стоил, но все же он почувствовал боль расставания с магическим предметом, когда голубое пламя поглотило его, чтобы активировать заклинание. — Демиург, как скоро твоя ферма начнет работать? — спросил Аинз, и Демиург сверкнул зубастой улыбкой. — Как только вернусь. В Э-Рантеле осталось не так уж много людей нарушающих порядок, но в тюрьмах Королевства осталось еще немного, и мы легко можем приобрести их для рабочих и производственных целей. — с гордостью сказал архидьявол. — Хорошо, я не хочу, чтобы наши запасы свитков оказались под угрозой. — ответил Аинз, доставая из инвентаря свиток исцеления. — Конечно, милорд. Я удвою свои усилия, когда мы вернемся. — пообещал Демиург. Его хвост быстро хлестал его по спине, как у разъяренной кошки. «Он недоволен нашим темпом… было ли это предупреждением, что он может покинуть нас?! " Было так трудно справиться с разумом последнего Высшего Существа, но, по крайней мере, сейчас не было холодного пота, чтобы выдать свои опасения. — Проследи, чтобы это не стало известно общественности. Я верю в твои способности, Демиург. — сказал Аинз, и за его спиной сердце Демиурга воспарило. Аинз, однако, не мог этого видеть. Он встал над раненым драконом и, протянув руку над головой, активировал свиток. Она открылась, загорелась, и голубое пламя лизнуло его руку в перчатке. Он ревел без звука и горел без тепла, пока свиток не исчез. Вместо этого нежный беловато-голубой свет охватил существо и несколько секунд пульсировал, как биолюминесцентный жук. Под собственными глазами Аинза челюсть начала срастаться там, где была повреждена, и алая кровь, которая окрашивала поверхность его ледяной голубой чешуи, начала исчезать. — Интересно, как часто большой ударяет маленького… Наверное, изрядно. Теперь, когда заклинание исчезает… — Аинз наблюдал, как происходит менее чем очевидное, другие темные чешуйки начали светлеть, когда эффекты заклинания начали исчезать. Таким образом, он заподозрил что-то неприятное. — Это были синяки, довольно глубокие. Разве они не указывали, что были родителем и ребенком раньше? — спросил Аинз себя, вспоминая разговор. Похоже, что так оно и было. Явная неприязнь к старшему дракону поселилась в его нутре. Он попытался представить себя таким… представить, как поднимает руку, чтобы причинить вред своей Шалти, или Альбедо, или Ауре, или Маре, или Демиургу, или другим детям его друзей. Сама мысль о том, чтобы нанести им увечья, была противной ему. Гниль, желчь и тошнотворное отвращение при самой мысли об этом. Представив себе это, он почувствовал прилив жалости к дракону, лежащему у его ног. — Мне разбудить его, милорд? — спросил Демиург, когда заклинание закончилось. Аинз задумался. — Нет… Нет, пусть он пока отдохнет, а когда проснется, у нас будет много вопросов к нему. Но пока он может отдохнуть. — Как прикажет милосердный милорд. — спокойно сказал Демиург. И они молча ждали.