Тот, кто остался

Ялдабаоф был более чем доволен ответом Повелителя, даже ему потребовалось время, чтобы исследовать огромный и теперь пустой город. Он оставлял после себя следы из обугленного камня, которые будут испорчены до скончания веков. Он ходил по всему городу, и пока он оставлял свой неизгладимый след на злополучном месте, его призванные демоны работали не покладая рук. Каждый клочок сокровищ, принадлежавший морозным драконам, каждый кусочек руды или ресурса, который он мог найти, вплоть до последнего десятимиллиметрового гвоздя, был вырван. Прежде здесь стояла куча сокровищ и ресурсов, настолько высокая, что она возвышалась, как гора под горой. Он запрокинул голову и выдохнул всплеск пламени вместе с довольным звуком. Неподалеку призванный демон опрокинул последние чаши и корзины, звякнули монеты и металлические слитки, а также украшения, кольца, кубки из серебра и золота, тарелки и статуи, даже уголь и светящиеся камни. «Хорошая добыча, особенно содержимое сокровищницы». — подумал Демиург. [Врата] появились, когда он попросил Ауреол Омегу, и множество крылатых и ходячих миньонов начали переправлять ресурсы сокровищницы. «Если я покажу лорду Аинзу, что я сделал, как тяжело я работал, он поймет, как сильно мы заботимся… тогда, возможно, он никогда…» — он не смог закончить мысль. «Глупость. Он много раз говорил, что не уйдет». — он подумал. — «А если он это сделает, то это будет исключительно наша вина». Что вернуло его к прежним ужасным мыслям. — Остальные Стражи недостаточно умны как я, не понимают что это все мы виноваты в том, что другие Высшие Существа ушли… что мы как-то потерпели неудачу, что «я» как-то потерпел неудачу. Если бы мы только знали, как мы их подводим… но мы не знаем. Так что мы должны, «я» должен работать еще усерднее для Того, Кто Остался». Когда гора внутри горы была убрана вплоть до запаутиневших полок складов, и все отправлено для сортировки на арене и добавлено к ресурсам Назарика, только тогда он двинулся дальше. Не в поисках сокровищ. Но в поисках удовольствия. «Как говорил лорд Ульберт, работать без отдыха развлечений вредно для здоровья». И с этим он следовал по следу жизни, унесенному легчайшим из бризов, свет наполнил область благодаря дыре, которую Оласирд’арк сделал, когда был брошен на смерть или… медленную смерть. Теперь снова было темно, и он принялся предугадывать планы Повелителя. Гномы и кваготы все еще сражались в другом месте. «Интересно, как долго продержались бы дварфы, если бы милорд не увидел в их единственном ремесле какую-то ценность? Недолго, месяцы, еще год? Точно угадать это было также невозможным, как и бессмысленным, кваготы не представляли особой ценности, кроме своих уникальных навыков потребления минералов. «Возможно, мы сможем выборочно вывести самых сильных за счет потребления минералов, снабдить их рунным оружием и доспехами и сделать из них по-настоящему полезную боевую силу. По крайней мере, полезную по жалким стандартам этого мира». — чем больше об этом думал Демиург, тем больше это имело смысл. «Мы не можем править везде. Местные силы жизненно важны для поддержания порядка, когда мы рассредоточены. Я наткнулся на другую часть плана милорда? Это казалось вполне вероятным сценарием, который мог придумать только истинно Всевышний, и он снова вздохнул: «Я так сильно отстал… если я не проявлю себя и, по крайней мере, не покажу вершину своего гения, он может уйти…» Депрессивные мысли опять вернулись к нему, и вместо впадания в отчаяние он перефокусировал ее. Разочарование, ярость, боль от ухода лорда Ульберта, бессилие и неспособность говорить. «Почему тогда наши языки были связаны?! Почему мы не могли даже поговорить? Мы были как движущиеся статуи, безмолвные наблюдатели величия… если бы я только мог сказать ему «спасибо». Если бы я только мог сказать «отец», если бы только… если бы только… если бы… Самобичевание в одиночестве неистовствовало в нем всю дорогу до места назначения, где находился один из последних дварфских аванпостов, все еще сопротивлявшихся кваготам. «Пламя!» Он взревел, появившись в поле зрения, возвышаясь над каменным аванпостом и видя сражающихся. Он указал рукой на жалких червей, и огонь обрушился сверху. Перед ним стояла каменная стена дварфов, вооруженных зачарованным молнией оружием, огромными арбалетами и тяжелыми топорами. Их толстая броня лязгала, когда они убивали или ранили наступающих кваготов, тут и там дварфы падали в массу темных мохнатых существ, где их разрывали на части. Броня, предназначенная для сохранения его жизни, вместо этого продляла его агонию, затягивая момент его смерти. Стена заставы была небольшой, не более двух с половиной метров высотой, но усеяна башнями с заряженными молнией орудиями. Напротив, кваготы нападали без доспехов, полагаясь на свою толстую шкуру и естественную сопротивляемость, защищающую их от повреждений. Численное превосходство кваготов сделало исход предрешенным: несколько башен треснули и сломались, но это также выявило глупость кваготов, к которой Ялдабаоф мог испытывать только презрение. «Глупые дураки, они кусали и рвали камень со своей стороны… башни приземлились на своих же воинов…» Он решил в первую очередь наказать их глупость огнем свыше четырех тысяч градусов, испепелившем кваготов при температурах, намного превышающих их сопротивляемость. Сокрушительные раскаты пламени и предсмертные крики тех, чьи легкие сгорели всего за мгновение до того, как смерть благословила их окончанием боли. Ялдабаоф дал им время испытать ужас и отчаяние от своего прихода, огромного демона из огня и камня, с огромными широкими крыльями и пастью, наполненной неугасимым пламенем, которое вырывалось из его губ с каждым словом, которое он произносил. «Истинное отчаяние — это не просто безнадежность. Это чувство надежды, умирающей, как младенец на руках у матери…» Он дал им немного времени, а затем добавил свои слова к молчаливому моменту чистого ужаса. «Возможно, дураки и поймали меня когда-то давным-давно… но я освободился… и я заставлю вас заплатить… с армией или без… вы будете страдать!» Он поднял руки вверх, а затем метнул их в сторону огромный пламенный шар. Огонь устремился на поле боя, пламя пронзило их ряды, словно ужасная коса, оставляя за собой лишь небольшие кучки пепла. Огненный шар, ударивший в стену дварфов, взорвался, и дварфы закричали, когда стена лопнула, отбросив их с такой силой, что они отлетели к противоположной стене, окрасив его в темно-красный цвет. Другие просто сгорели или были раздавлены летающими камнями, которые приземлились на них с отвратительным хлюпающим стуком камня о камень. Тела лопались, как виноград, а доспехи совсем не защищали от огня и осколков. Началась массовая паника, дварфы покинули стены и бежали к выходу, а кваготы, поняв, что у них есть только два выбора… попытаться отступить «через» Ялдабаофа или вслед за своими врагами, выбрали последний вариант. Бегство дварфов и кваготов, стало общим поражением, поскольку обе стороны бежали в одном направлении, и никого не волновало, какая раса бежала рядом с ним. Пока демон остался далеко-далеко позади. «Хорошее начало». — с удовлетворением подумал Ялдабаоф, когда он пошел внутрь, чтобы разграбить аванпост так же, как он разграбил бывшую столицу.