Тот, кто остался

Наличие кого-то, кто лично посещал ее купание, оказалось более чем приятным, и рабыня на службе оказалась искусной в своей задаче. Более того, Иллиана, казалось, знала об искусстве спальни больше, чем кто-либо, о ком когда-либо слышала Альбедо. Как успокоить застенчивых мужчин, как побудить их рассказать о себе и заставить их рассказать, что им нравится или не нравится. Когда действовать прямо, а когда тонко. Эльфийка передала Альбедо огромное количество знаний, которым соответствовали некоторые примеры «Ролевой игры», когда Альбедо говорила о своем любимом Аинзе. Это привело к тому, что Иллиана в конце концов спросила…: — Он Бог? Может ли он действительно делать все, что вы говорите? Или вы просто шутите с скромной рабыней, госпожа? На это Альбедо могла только рассмеяться:  — Он Бог для богов, он и его многочисленные друзья, они когда-то охотились на богов, подобных человеческой шестерке, ради удовольствия и трофеев, и однажды он распространит свою власть и величие на весь этот мир. И все же… он застенчив, потому что боится подвести нас, огорчить или испугать нас, боится, что мы можем пострадать. Он моя единственная любовь, я была создана, чтобы любить его, это было вложено в меня, для меня это естественно как бьющееся сердце… если бы только я могла помочь ему понять это… Иллиана сочувственно кивнула. — Любовь может сильно отягощать душу, госпожа, и нет любви недостижимее, чем любовь между слугой и тем, кому она служит. Сложнее всего приходится бессильным, но так как вы сильны… желанны… и он уже любит вас, возможно, у вас все получится. Я желаю вам добра, и я помогу вам, чем смогу.… Подобные разговоры были обычными и длительными, и Альбедо вытягивала каждую унцию знаний из практикующей куртизанки в промежутках между их прогулками, когда Альбедо изучала планировку всего города. Крики боли, публичные аукционы рабов, она пронеслась мимо них с полным безразличием. И точная, упорядоченная природа города сделала бы это еще проще. Именно во время одной из таких прогулок Альбедо обратила внимание на канализацию, но каким-то образом само озеро, которое было рядом, было очень чистым. Это побудило ее задать Иллиане вопрос: «Если все отходы города попадают в канализацию, то почему озеро такое чистое?» — Госпожа, канализация не ведет к озеру, — Иллиана поспешила оказаться рядом со своей Леди. — Новоприобретенных рабов отправляют на канализационные работы и общественные работы до их продажи, я была там однажды, каналы текут под городом, и однажды в путешествии с кем-то, кто арендовал меня для развлечения, я увидела как мусор и отходы попадают в большую реку, и все это вымывается в мировой океан. — Чудесно, — ответила Альбедо и встала как вкопанная. — Мы возвращаемся в мою комнату, рабыня. Теперь я узнала все, что мне нужно. Альбедо беспрепятственно прошла мимо стражников и горожан, в своей сияющей маскировке, со свисающими шелковистыми волосами, в дорогом зелено-черном наряде, единственное, что больше кричало бы о богатстве, — это то, что она проехала бы через город на королевском фургоне. И все же, хотя она привлекала к себе достаточно одобрительных взглядов, чтобы даже те, кто был занят избиением обидчиков, останавливались и с желанием смотрели на знойную красавицу, которая ходила, как богиня, среди смертных, она едва удостаивала их внимания. Вернувшись в гостиницу, Альбедо не теряла времени даром. Более трех месяцев ее агенты-доппельгангеры перемещались из города в город и развращали даже неподкупных, население теряло веру в своих судей, и все больше людей обращались к актам насилия вместо закона, чтобы отомстить за себя. Она привела Иллиану в роскошный гостиничный номер и указала на середину комнаты: — Стой там, — Альбедо скомандовала, и эльфийка повиновалась. — Сними свою одежду, рабыня, — Альбедо отдала приказ, и Иллиана сделала, как ей было сказано. Одетая в то, что считалось «рабочей одеждой наложницы» — одежду «эскортницы высокого класса», сделанную из шелка, чтобы тот кто прикасался к ней не испытывал дискомфорт, а не для ее собственного комфорта. Оно было непрозрачного синего цвета, которое соответствовало ее глазам, сделанное как двойная обертка, показывая бедра и обнажала ее живот и не показывало ее грудь, только если она была осторожна с движениями. Только пара ремней на плече держала все платье, когда она приказала снять его, она расстегнула ремни, и ткань смялась на пол в кучу. «Я начала думать, что она не интересовалась своим полом, хотя, полагаю, это было неизбежно. Никто не остается в этом месте, если им не нужны навыки, подобные моим». Она смирилась с тем, что, по ее мнению, было впереди, но зная, что эта женщина была, по крайней мере, врагом этого города, она испытывала только благодарность к этой леди. «Я отдала бы все, лишь бы посмотреть как горит этот город». — Встань на колени, — Альбедо скомандовала, и Иллиана снова повиновалась. — Не шевелись. Я скоро вернусь, — Альбедо отдала властный приказ. Иллиана немедленно ослушалась и открыла рот, когда увидела, как в воздухе открылась овальная дыра, кружащуюся и испускающую фиолетовые искры. Альбедо шагнула в тень и исчезла, она закрылась за ней, оставив Иллиану смотреть в пространство и удивляться: «Мне снится? Я заработалась до безумия… это… было ли что-нибудь из этих последних нескольких недель реальным? Это все какой-то сон?!» Ее жизнь прошла перед ее глазами, и все же, несмотря на всю ее тревогу при проявлении магии, эльфийка интуитивно знала, что это было за пределами возможностей любого смертного, о котором она когда-либо слышала, поэтому Иллиана оставалась на коленях. Что делала ее Госпожа, куда она ушла, эльфийка не могла придумать ответа. «Это все? Что дальше? Она вернется? Если она это сделает, любой, кто может это сделать… Почему она вообще здесь? Какой смысл раскрываться мне? И если она закончила, то что будет со мной? Если она шпионка, то гораздо практичнее просто убить меня, чтобы заставить молчать». — Я так устала от всего этого… какой, черт возьми, смысл жить дольше любого гостя, которого я обслуживаю, и притворяться, что это имеет значение? Я почти не возражаю умереть от руки врага этого города… хотя, если бы у меня был выбор, я бы предпочла увидеть, как он сгорит. Может быть, вся страна, это тоже было бы неплохо. И переродиться в мире, где нет людей или, по крайней мере, где их держат как рабов… каким бы замечательным стал мир… Иллиана была настолько погружена в свои размышления, что почти не заметила, как портал снова открылся, и не появилась ее Госпожа. — Итак, — сказала Альбедо и приложила палец к носу Иллианы, — ты сказала, что с тех пор, как я живу в этом номере, ты полностью верна мне? Ты принадлежишь мне, повинуешься мне, больше никому? Или я ошибаюсь? Иллиана почувствовала холод в прекрасном женском голосе, и эльфийка с трудом сглотнула и сказала: — Пока вы здесь, я в вашем распоряжении и буду делать все, что вам заблагорассудится… Но… если вы убьете или изувечите меня, вас ждет штраф… владелец… его политика… — сломаешь — купишь. Однако штраф очень велик, так что это случается не со многими, — Иллиана закрыла рот, чтобы прекратить свою болтовню, пронзительные голубые глаза, в которые она смотрела, начали меняться, и на лице женщины появилась улыбка. «Идеальные», — подумала она, глядя на них. Синий стал золотым, круглые радужки стали вертикальными. — Тогда пришло время показать тебе правду, рабыня, — сказала Альбедо и посмотрела в окно, солнце уже было за горизонтом, и ночь медленно накрывала город. Тело Иллианы замерло, крылья появились из спины ее Госпожи, а рога из головы, ее стройная и почти идеальная фигура… стала больше. — Демон… демоница… – Иллиана произнесла эти слова, и Альбедо вежливо склонила голову. — Даже не вскрикнула, — суккуб усмехнулась. — Ты хорошо обучена, — она коснулась светлых волос слуги. Иллиана ничего не сказала, она ничего не могла сказать, ее глаза были прикованы к потусторонней красоте перед ее глазами, от пышных грудей, которые могли принадлежать только какой-то древней богине плодородия, до ее светящихся, как фонари, глаз и даже мягких темных крыльев за спиной, которые трепетали, как будто смеялись. Все в ней было восхитительно. Тонкий аромат женских феромонов подействовал на стройную эльфийку прежде, чем она осознала это, Хозяйка была соблазнительной, красивой, хотя Иллиана никогда не любила прикосновения своего пола, она сразу поняла, что если суккуб захочет ее, «я с радостью…» Но Альбедо сделала вовсе не то, что она хотела. Она потянулась в другую пустоту, появившуюся в воздухе, и бросила что-то к ногам Иллианы. Эльфийка посмотрела на него, это была одежда, черно-белая, платье. — Наряд горничной? — она спросила риторически, более чем немного смущенная. — М-Миледи, они не продадут меня вам… — начала Иллиана, и серебристый смех голоса Альбедо прервал ее, ее грудь слегка подпрыгивала с каждым смешком. — Пока я здесь, ты принадлежишь мне. Если я не уйду, но эта гостиница просто перестанет существовать, так же как и большая часть этого города, ты останешься моей. Конечно, правила моего господина требуют, чтобы ты сама «захотела» идти со мной, «захотела» служить мне. Или ты хочешь остаться здесь? — смех Альбедо начался и стих почти так же быстро, как и начался. Демоница указала на одежду:  — Надень это, Иллиана, и стань «моей» слугой, служи мне в моем доме в качестве моего секретаря и личного слуги, и ни один человек больше не коснется тебя против твоей воли. Считай это наградой за хорошую службу. Мой Господин всегда настаивает на какой-то форме вознаграждения за работу. Рука Иллианы метнулась к черно-белому платью так быстро, как только ее руки могли двигаться, и начала осматривать ее, чтобы правильно надеть ее. — Очень мудрый выбор, Иллиана, — сказала Альбедо эльфийке, когда она закончила одеваться и завязала пояс на спине. — Еще один штрих, — сказала Альбедо, и ее руки двигались быстрее, чем эльфийка могла уследить, она видела только размытое движение, ничего не чувствовала, а затем, к своему шоку… услышала негромкий звон — куски ее металлического ошейника развалились на части и упали на пол. — Ты свободна от людей и отныне будешь служить мне, — Альбедо ответила на невысказанный вопрос с широко раскрытыми глазами, в то время как эльфийка дрожащими руками трогала маленькие металлические осколки, не осмеливаясь поднять их и посмотреть, чтобы они снова не обернулись вокруг ее горла. Она с трудом сглотнула и одной рукой дотронулась до той части шеи, которую веками не могла коснуться кончиками пальцев. — С удовольствием… — Иллиана прошептала слова, как молитву, затем посмотрела на сияющую, самодовольную демонессу и спросила: — Миледи, но как вы уничтожите этот город? А как насчет рабов, других эльфов? — Иллиана спросила, широко раскрыв глаза, глядя на свою новую госпожу. — Хорошо, большинство из твоего вида живут в нескольких местах, будет легко сохранить им жизни, и, если у них вообще есть мозги, они воспользуются хаосом, чтобы нанести всевозможный ущерб людям, которые живут здесь, когда придет шанс, — Альбедо ответила, — Теперь возьми меня за руку и смотри, как твое желание исполняется. — Как пожелает моя госпожа. — сказала Иллиана с затаенным дыханием и жестоким холодом в каждом слове. Затем она протянула руку и сжала руку демоницы, когда крылья широко расправились, и ее потянули к большому окну.