Заполни мою пустоту

Рен вглядывался в глаза смущенного Хоро несколько минут, прежде чем решился сделать то, о чем думал последние пару минут, а может и часов, чего уж греха таить.  Он осторожно приблизился к лицу синеволосого, не отрывая взгляда от опущенных глаз. Кончиком носа провел по щеке, коснулся уголка губ, а затем замер в попытке остановиться. Но Хоро, не выдержав напряжения, взял все на себя.  Поцелуй вышел практически невесомым, таким нежным и быстрым, что Рену даже показалось, что он это выдумал. Открыв веки он столкнулся с парой ледяных глаз, что смотрели на него со смесью страха и ожидания. Рен прочитал в них мольбу, которой не в силах был отказать или сопротивляться. Он впился в губы Хоро, жадно ловя их теплоту и податливость. Дыхание, казалось, перестало иметь какое-либо значение, куда важнее стало желание насытиться друг другом, попробовать на вкус каждый миллиметр, уловить каждую искру, что шокером прошлась по внутренностям, заставив сердце бешено стучать, стремясь вырваться из тесной грудной клетки. Страсть, такая дикая и безумная страсть затмила рассудок, освобождая от негатива, страхов и переживаний, унося в совершенно иное измерение, то, в котором не было места боли и пустоте. -Йо, милый, ты ведь тоже это видишь?- с неподдельным удивлением спросил Хао. -Может, мы перепили и у нас общие галлюцинации?- Йо смотрел на спины друзей с таким же удивлением. -Скорее это они перепили, иначе я понятия не имею как Тао это допустил. -А мне кажется, он абсолютно не против.- заметил Йо. -Я думаю, нам не стоит сообщать им, что мы стали свидетелями этого действия, как считаешь?-Хао, взяв парня за руку, притянул его к себе. -Да, точно не стоит, иначе Рен может взорваться.- Йо перешел на шепот. -Договорились, малыш, идем. К моменту, когда Хао и Йо вернулись за стол, парни уже отстранились друг от друга, делая вид, что обсуждали серьезные темы, а не обменивались ДНК пару секунд назад. -Как вы тут, драгоценные, не скучали?- спросил Хао в своей привычной манере. -Обсуждали сложности с парковкой в центре,- выпалил Хоро прежде чем понял, что сказал. -Ах вот как, действительно интригующая тема, мы не помешали?- Хао наслаждался видом раскрасневшегося Тао. -Как прогулка по окрестностям, понравилась?- Хоро спешно перевел тему, чувствуя молнии, искрившиеся над головой черноволосого. -Тут так красиво и тихо, это место точно войдет в топ моих самых любимых в мире!-Йо, казалось, вообще не улавливал всю сюрреалистичность ситуации. -Я рад, что вам здесь нравится, я очень старался сделать этот вечер особенным,- Хоро мельком взглянул на Рена, отметив, что уголок его рта потянулся вверх. -Ох, этот вечер точно получился особенным и очень неожиданным,-Хао с улыбкой отчеканил последнее слово. Следующий час компания опустошала последнюю бутылку прохладного вина, попутно рассказывая Хоро историю знакомства Хао и Йо, которой, к слову, Усуи очень впечатлился. Послушать о том, какой путь в принятии себя они прошли, сколько натерпелись и как с каждым днем их любовь крепла, подавляя ненависть в сердцах их близких, было ему крайне интересно. Хорокей узнал, что мать Хао умерла при его рождении, а отец отказался от сына, когда узнал о его предпочтениях в делах сердечных, с тех пор они не общались и не виделись. Родители Йо приняли его ориентацию более спокойно, но с отцом пришлось повозиться. Какое-то время они общались лишь по праздникам через поздравительные открытки, но в дальнейшем смогли найти общий язык и примириться, принимая не только отношения парней, но и самого Хао, которого Кейко, мать Йо, с гордостью и любовью зовет watashi no kodomo, что в переводе с японского звучит как «мое дитя».  Рен же в этой истории выступал самой настоящей группой поддержки, благодаря которой парни смогли открыть свои сердца друг другу и не спасовать перед испытаниями судьбы. Хоро был впечатлен тем, как Тао искусно сражался со страхами своих друзей ради их собственного счастья. К примеру, однажды он собрал всю семью Йо, включая самого друга, за ужином, чтобы они послушали родителей, чьи гомосексуальные дети покончили с собой из-за непринятия со стороны близких. Радикально, конечно, но в стиле Рена, что тут скажешь. Или, например, он пригласил Хао и Йо в свой загородный домик, не предупредив, что они оба там будут, а по приезде запер их, пока они не помирились и не сознались таки друг другу в чувствах. К слову, на это понадобилось всего 2 часа, 20 минут из которых ушли на заветные слова, а остальное время они ломали его мебель в порыве примирения.  Йо не переставал выражать слова благодарности смущенному другу, а Хао внимательно смотрел за реакцией Хорокея, который с нескрываемой нежностью любовался пылающим личиком Тао. Когда Хоро это заметил, на одно краснеющее лицо стало больше. Асакура вскинул брови и лучезарно улыбнулся синеволосому, как бы показывая, что он ни капельки не удивлен и уж тем более не расстроен картиной, которую наблюдал, чем вызвал облегченный выдох Хорокея. -Что ж, мои приятные молодые люди, я думаю, нам с Йо пора домой, иначе завтрашняя поездка в Идзумо накроется медным тазом, а дедушка Йомей вновь заставит бедного малыша тренировать приседания с вазой.- Хао мягко улыбнулся, откидываясь на спинку стула. -Только не ваза,- вымученно выдал Йо, пряча лицо руками. -Я уберегу тебя, watashi no ai*. Хао нежно чмокнул Йо в лоб, после чего они поблагодарили Хорокея за чудесный вечер, взяв с него обещание на следующих выходных составить им с Тао компанию в поездке на пляж Миура, что расположен недалеко от Токио, а затем удалились к трассе, где сели в желтое такси и умчали. -Ну, что будем делать?- Хоро легко улыбнулся, склонив голову набок. -Прогуляемся? Пятая точка уже пульсирует.-Рен поднялся с места, расправил плечи и пару раз наклонился в разные стороны, разминаясь.  Яркие фонари освещали отдельные части набережной, оставляя кусочки полной темноты, создавая атмосферу уединения и умиротворения, которая отлично вписывалась в происходящее. Шум с трассы едва доносился до ребят, лишь изредка нарушая полный покой причала, совсем не заглушая легкие волны и гул ветерка, что едва раздувал волосы, освежая затуманенный вином разум. Они шли минуты 3 в полной тишине, пока Рен не нарушил молчание. -Этот поцелуй,- не успел договорить он, как Хоро перебил его. -Я не должен был..-Хоро незаметно посмотрел на Тао, замолчав. -Нет, это я не должен был, не знаю, что на меня нашло, вино, наверное, в голову ударило,- Рен неловко отмахнулся, отведя взгляд в сторону воды. -Да, точно, это все вино,- Хоро видел, что Рен напряжен и решил пока не трогать эту тему. Считал ли Рен, что виной поцелую стало вино? Отнюдь! Виной всему очаровательная и лучезарная улыбка парня, волосы которого так удивительно гармонируют с неоновой лентой в квартире Тао. Виной всему этот вечер, который Рен запомнит на всю жизнь. Виной всему этот заразительный жизнерадостный смех, этот чертовски обаятельный смех. Виной всему глаза, в чьих омутах разлился океан, смешанный со снежными склонами и льдом, что предательски обжигает. Виной всему он-парнишка, которого Рен встретил в забегаловке около дома. Мог бы Тао в тот вечер предположить, что всего через день он прикоснется к Хорокею так близко? И подумать не мог! Рен понятия не имел как вести себя сейчас, как объяснить самому себе этот идиотский порыв, что говорить и как делать вид, будто час назад его сердце не рвалось из груди на поиски приключений. Рен понятия не имел как смотреть в эти чарующие глаза и не поддаться на их притяжение, как побороть это невыносимое желание сократить расстояние между ними и припасть к губам Усуи. Как дышать ровно и не задыхаться от мучительной жажды, которую, казалось, он так не ощущал никогда прежде.  Тао, возьми себя, блять, в руки. Дыши ровно, не будь размазней. Как там учил этот мозгоправ? Вдох-пауза-выдох-пауза?  -Рен? Ты в порядке?-Хоро смотрел со страхом, разглядывая напряженного как струна друга, лоб которого покрыла испарина. -А? Да, да, все в порядке, душно тут просто,- Рен с трудом заставил себя дышать ровно, прошелся ладонью по лбу и спешно добавил,-расскажи о своем детстве, какое оно было? Хоро, осторожно поправив волосы, с интересом посмотрел на Тао, слегка прищурился, а затем сделал глубокий вдох, будто бы решаясь на откровения. -Я не любитель рассказывать о детстве, но постараюсь обрисовать его тебе. Тао невольно улыбнулся, приятно удивленный таким ответом. Он хорошо понимал как это, когда рассказы о детстве царапают едва затянувшиеся шрамы. -Родился я в Хоккайдо, поселок Хидака, мой род принадлежит племени Айну. Считалось, что мои предки были во главе племени с момента его основания. К сожалению, традиции тех времен практически не сохранились, так как наши земли стали колонией Японии, долгий период мои предки боролись за свою независимость, но жестокие меры наказания, подавленные восстания и массовые войны заставили народ приспособиться к новым порядкам. Моя семья была одной из тех, кто чтит традиции прошлого, уважает и бережет природу, заботится о животных и старается помочь планете жить, а не выживать, а значит, не гнется под натиском власти, тем самым теряя возможность разбогатеть.  Когда я был еще совсем ребенком моя мать не выдержала тягот бедной жизни и бросила нас с папой и сестренкой..-Хоро шумно вздохнул и продолжил,-отец не смог справиться с горем утраты и запил, вскоре он погиб, а мне пришлось повзрослеть раньше, чем хотелось бы. Пирика, моя сестра, была совсем крошкой и я понятия не имел, что с ней делать. Нас приютила моя бабушка, святая была женщина, она помогала мне смотреть за сестрой, учила меня готовить, приспосабливаться к жизни, выполнять работу по дому, ну и просто жить. Так мы прожили до моих 16, а потом..-Хоро замялся, выдохнул,-а потом бабушка умерла и я остался вдвоем с сестрой. В Хидаке делать нам больше было нечего, с зарплатами полнейшая беда, работы нет, семьи тоже, а за аренду дома платить мне было нечем. Рен внимательно ловил каждое слово, не позволяя себе издавать ни звука, лишь изредка переводя взгляд с горизонта на лицо синеволосого. -Я взял Пирику, собрал наши вещи и отправился в Токио. Честно, я и представить не мог, что я буду делать. Помню, в последний день в Хидаку я сидел на поле, в детстве я пропадал там целыми днями, вспоминал как мама водила меня туда и рассказывала легенду нашего племени о маленьких духах, что обитают под кувшинками и защищают нас от бед. В тот день я обнаружил, что кувшинок не осталось, все они были уничтожены ради очередной гостиницы, куда приезжают туристы за горячими источниками и возможностью понаблюдать за странными людьми, живущими по законам прошлого. Отсутствие кувшинок послужило для меня чем-то вроде знака судьбы, что в этом городе я прошел свой путь и пора двигаться дальше. Тогда я пообещал себе, что вернусь сюда другим человеком, счастливым и полноценным, без этой зияющей в груди дыры, что черным пятном отпечаталась воспоминанием о детстве. Рен почувствовал в груди очередной импульс. Как же хорошо он понимал это чувство, как же точно Хорокей описал его. Дыра, чертова черная дыра. В этот момент он подумал, что хотел бы крепко обнять юношу, забрать хотя бы каплю этой боли, но сдержал себя, вслушиваясь в слова друга. -В общем, пару лет мы с Пирикой скитались по хостелам и знакомым, которых я цеплял в пути. Денег едва хватало на ночлег и еду, мы часто голодали и ночевали где придется, но иногда нам везло. Однажды мы с ней неделю питались арбузами и дынями, которые достались мне вместо зарплаты в овощной лавке.  Я понимал, что так больше не может продолжаться. Найти нормальную работу с подходящим графиком, чтобы уделять время сестре я не мог, а без работы мы с Пирикой не выжили бы…-Хоро вздрогнул, а на глазах образовались блестящие блики. Рен видел, что синеволосый дрожал, шумно вдыхая и выдыхая. Поэтому, поддавшись внутреннему порыву, он приложил ладонь к плечу Хорокея, разворачивая его к себе, чтобы обнять. Хоро быстро понял, в чем дело, благодарно прижавшись к Тао.  Только дыши, пожалуйста, дыши, подумал про себя Рен, чувствуя неописуемое тепло внутри себя. Руки Хорокея скользнули по его плечам, крепче вжимая тела друг друга. Сколько мы так стоим? Ощущение вечности, приятной вечности, тягучей и терпкой, так вот как это, не считать минуты. -Спасибо, Рен, это было очень кстати,-Хоро осторожно отодвинулся от него, намереваясь продолжить рассказ. -Йо говорит, объятия помогают в такие моменты,-Рен почувствовал как его щеки предательски краснеют, хорошо, что здесь темно, иначе он бы с вероятностью в сто процентов прямо сейчас нырнул в воду, лишь бы не палиться. -Йо как всегда прав,-подытожил Хоро, продолжая. -Короче, мне пришлось обратиться за помощью в приют, иначе я не справлялся. Они обещали, что Пирика будет под моей опекой как только я принесу справку с работы и договор об аренде. Обещали, что я смогу видеться с ней каждый день, созваниваться и общаться. Сначала так и было, каждый день после работы я бежал в приют, чтобы увидеть ее, мы гуляли по территории, я приносил ей что-нибудь вкусное и мы долго болтали обо всем, что было у нее за день.  Так продолжалось около недели, потом телефон приюта перестал отвечать на мои звонки, а злобный охранник перестал пускать меня за ворота. Только через три дня мне удалось прорваться через ограждение и попасть в кабинет директора. Оказалось, Пирику удочерили, без суда и следствия,-Хорокей остановился, вдохнул и на выдохе продолжил,-семья увидела ее во дворе приюта и предложила все условия для ее содержания, а так как я не принес договор аренды они не смогли отказать и все такое… Тогда я понял, что с самого начала совершил ошибку, доверившись этим людям без единого документа, что был бы в мою пользу. Рен с глубоким изумлением смотрел на Хоро и не мог поверить тому, что слышит. Судьба этой семьи поражала его своими испытаниями и трудностями, какой же он сильный человек, сильный и покалеченный. -Как мне потом объяснили, Пирика была находкой для приюта. Северяне в Японии на вес золота, внешность сейчас на пике популярности, за такими детьми выстраиваются очереди, тем более, что я буквально сам привел ее к ним. Я нанял юриста, который был мне по карману и пытался добиться, чтобы сестру вернули мне, отдавал все до копейки, но помочь мне не смогли. Семья, которая ее удочерила, оказалась одной из самых влиятельных в Токио, так что мне мягко объяснили,  сестру я не верну, максимум смогу видеть два раза в неделю под строгим присмотром ее опекунов. Какое-то время так и было, а потом мне сообщили, что она улетела в Америку вместе с семьей, больше я ее не видел и не слышал, контактов у меня ее нет.  Повисла мучительная пауза, которая, по ощущениям, длилась бесконечно долго. Блять, я даже не знаю жива ли она.-Хоро опустился на холодный песок, что представлял собой искусственный пляж, обхватил лицо руками и уперся в колени. Рен опустился следом за ним, плотно прижавшись к нему боком. Он не знал, что сказать, понятия не имел! Что вообще говорят в таких ситуациях? Думай, Тао, думай! Думай, мать твою! Блять, только не плачь, пожалуйста, не плачь, я готов на все, чтобы облегчить твои страдания, только скажи, что мне сделать. Обнять? Взять за руку? Промолчать и подождать? Сука, как же я хочу помочь тебе. Хорокей поднял голову, быстро прошел рукавом по глазам, а затем тихо, почти шепотом сказал: -Спасибо, что выслушал меня, спасибо, что дал выговориться, впервые за несколько лет я смог рассказать это вслух, я чувствую, будто один из миллиарда камней, что давят на мою спину, упал на песок, позволяя выдохнуть хотя бы на секунду,-Хоро посмотрел в глаза Тао, которые, казалось, сияли ярче, чем луна, что висит над ними. Он увидел в них боль, жгучую траурную боль. Что это? -Я понимаю тебя, Хорокей, правда понимаю,-Рен перевел взгляд на горизонт, пару секунд молча прокрутил в голове текст, а затем быстро выдал: -Мою сестру Дзюн убили 5 лет назад. Ей было всего 23 года, как мне сейчас.-Рен почувствовал как обжигающая слеза покатилась по его щеке, но ему было плевать, уже плевать. -Черт, мне так жаль, Рен, прими мои искренние соболезнования. Хоро плотнее прижался боком к Тао, опуская голову ему на плечо, пытаясь хоть как-то его поддержать. Рен был благодарен, что Хорокей не смотрит на него, дает ему возможность проявить слабину и не оправдываться за нее. Был благодарен за тепло, которым Хорокей делился с помощью прижатого тела. -Дзюн работала детским онкологом, в ту ночь она возвращалась с очередной операции,-Рен прокашлялся,- ей перерезали горло около нашего дома, забрали деньги и бросили умирать в двадцатиградусный мороз.  Врачи сказали, что она была в сознании около 20-30 минут, прежде чем умереть. Она полчаса лежала на снегу совсем одна, так и не дождавшись помощи. Если бы я только знал, если бы я только мог..-голос Рена дрожал, как и он сам, Хорокей чувствовал его нарастающую дрожь всем телом. -Рен, ты не виноват в этом, ты ни в чем не виноват!-черноволосый захлебывался собственной болью. Хоро переместился на колени, развернувшись лицом к Тао, осторожно беря его руки в свои,-посмотри на меня, ты слышишь? Ты ни в чем не виноват, Рен! Рен, ты слышишь?-Хорокей не мог достучаться до него, казалось, он совсем забыл как дышать, приступ, у него приступ мать твою!  Тао почувствовал тепло чужих губ на своих собственных. Ощутил, будто его голову окунули в бочку со льдом, а затем резко вытащили, подставляя обожженную кожу прохладному ветру. Почувствовал, он что-то почувствовал. Что, черт возьми, происходит? Хорокей вспомнил, однажды его друг Фауст рассказывал историю о девушке, чью панику он остановил поцелуем. Страстным поцелуем. Попытка не пытка, прости господи! Он прильнул к горячим и соленым от слез губам, пытаясь осторожно раздвинуть их, углубляя поцелуй.  Замер, открыл глаза и увидел, что веки Тао прикрыты, лишь слегка подрагивают. Он с удивлением обнаружил, что губы черноволосого плотнее сжимают его рот. Он ответил? Хоро сильнее вжался в плечи Тао, позволяя себе проникнуть языком глубже, затем прижал его к себе крепче, заметив, что руки Рена обхватывают его лицо. Они отключили разум, оба отключили фон, чтобы здесь и сейчас забыться друг в друге. Еще мгновение и Хорокей завис над Реном, опуская его на песок, придерживая одной рукой его голову, а второй блуждая по спине. Он упирался в колени Рена, пока тот не раздвинул их, впуская Хоро еще ближе. Рен пальцами изучал лицо Хорокея, зарывался в его влажные волосы и чертил дорожки на его шее. Они, словно два борющихся пламени, ворочались по песку, совершенно забыв обо всем на свете, забыв о боли, преследовавшей их уже несколько лет. Такие разные, но такие одинаково одинокие. Хоро оторвался от Тао, чтобы они могли отдышаться, а затем потянулся к уже изученным губам, но остановился, заметив отчаянный взгляд.  Рен тихо прошептал: -Поехали домой?