Разные дороги, общая судьба

Темная ночь покрывала своим шлейфом наполненные светом фонарей улицы, что пытались хоть как-то помогать заблудшим душам. Девушка сидела в своей квартире, в руках у нее был наполненный бокал вина, встав с теплого и мягкого дивана, она подошла ближе к панорамному окну, утыкаясь взглядом в мелькающий свет от фар машин внизу и огоньки таких же небоскребов, ей сейчас до одури было больно, человек, которого она полюбила, никогда не собирался отвечать взаимностью, никогда не собирался любить в ответ, даже не так попытаться полюбить в ответ. Стоило ли начинать все эти отношения, продолжать любить и дарить всю себя, вряд ли. Нормальный человек бы ответил так, но любовь в сердце была сильнее, чем здравый смысл и она постоянно поддавалась его рукам, что гуляли по ее телу в моменты страсти или же нежно обнимали, прижимая к себе, поглаживали по спине, касались, будто и вправду любили. Как он шептал ей на ушко, как они просто вели разговор, как она все сильнее погружалась в бездну вслушиваясь в каждое слово произнесенное столько желанным глубоким, чуть хриплым голос. В воспоминаниях один за другим кружат кадры, тех моментов, когда они были вместе и разбиваются вдребезги с размахом врезаясь друг в друга. — И все же я правда была счастлива в те скупые моменты «наших отношений», — она провела ладошкой по холодной поверхности стекла и сделала еще один глоток. Развернувшись, она вновь вернулась к белоснежному дивану и присела, снова наливая в бокал красное полусладкое, она уже сбилась со счета, но все так же смакуя продолжает пить, ведь в такие моменты обычно спасает алкоголь. Нет. Розэ проводит взглядом по просторной гостиной, по всюду листы смятых бумаг, сегодняшняя депрессия помогла ей разве что в попытке написания стихов. На губы девушки опустилась грустная усмешка, полная насмешки над самой собой. Она сглотнула сделанный недавно глоток и собиралась примкнуть губами к кромке бокала, как ее прерывает звонок в дверь. Блондинка вздрагивает, сегодня она не ожидала гостей, да и кто мог к ней прийти, ведь переехала она из Штатов совсем недавно, ради съемок фильма, она поднялась с места и немного пьяной походкой подошла к двери, отварив замки, девушка не поверила своим глазам. — Думаю мы не договорили, — за ней стоит он, тот самый человек, который занимал собой все мысли, — впустишь? — он не собираясь выслушивать ответ делает первый шаг, но вытянутая рука девушки его останавливает. — Нет, — голос дрожит, сознание пьяное, но она все еще дает себе отчет за собственные действия, — ты уже все сказал. Мы уже все решили, наша дорога привела нас к развилке, дальше мы идем по одиночке Тэхен. — Розэ, я был на нервах, — Ким делает два шага и заключает в кольцо своих рук блондинку, — прости меня, — сердце делает кульбит, не забывает так же исполнить тройной аксель, чтобы уж наверняка с треском осознать свое поражение и принять его, как данность, ведь это впервые, когда Ким Тэхен говорит слово «прости», но уже разбитая вдребезги вера, ставшая осколками ненужного стекла впивается в кожу, напоминая о том, что надеется ей не на что и смысла в этом тоже нет. — Тэ, — влага накапливается в глазах, эта часть ее жизни похожа на сценарий очередной незамысловатой дурацкой мелодрамы, именно тех мелодрам, которые она отказывается снимать, избегает десятой дорогой, предпочитая совершенно иные жанры, можно ли назвать происходящее кармой за многочисленные отказы? — ты ведь меня не любишь, — слова даются тяжело, но звучание голоса слишком уверенное, будто она объясняет маленькому ребенку, что после мрачной холодной луны всегда наступает улыбчивое теплое солнце, — тебе будет не сложно найти другую понимаешь? — в мыслях бьется, а мне будет сложно тебя отпустить, но лучше сейчас, чем потом, — поэтому отпусти меня, пожалуйста. — Не хочу, — Ким Тэхен прекрасно осведомлен, что обладает просто сногсшибательной красотой, такой, что многие поражаются, когда узнают в нем не очередную модель ходящую по подиуму или смотрящую с телеэкранов и глянцевых журналов, а известного фотографа, чьи фото ценятся в высших слоях общества, многие желают работать вместе с ним, но не каждому это удается. Он знает, что найти замену этой девушке для него не составит труда, но почему-то именно ее отпускать совершенно не хочется, ее он хочет видеть рядом с собой, иметь в своих руках, иметь доступ к ней всегда, когда будет нуждаться, — не хочу других, когда у меня есть ты. Сладкие речи, в этом парень мастак не хуже, чем в любимой работе. Он знает, какой тон выбрать, знает, какие ноты тянуть, куда ставить ударение, чтобы девушка в его руках полностью доверилась, он прекрасно знает, как ей управлять, знает о ее одной из самых сильных слабостей, которая заключается в нем. — Если я доверюсь тебе в очередной раз, — ее руки наконец-то хватаются за его одежду, сжимают ее в кулаках, она немного успокаивается, в пьяном состоянии всегда проще принимать, кажется, самые важные решения. Когда утром, его вновь не окажется рядом с ней в постели, она прекрасно знает, что сильно пожалеет, ведь будет помнить ночь проведенную с Ким Тэхеном. С известнейшим фотографом, который использует псевдоним Ви. Ким поднимает девушку на руки и проходит внутрь квартиры, оборачивается закрывая за собой входную дверь, ставит девушку на ноги и целует в пухлые губы. Поцелуй выходит, нежным, молодой человек легонько ласкает украшенные винным оттенком пухлые губы, вкус поцелует пропитан алкогольным напитком, который олицетворяет собой оттенок помады на ее губах. Девушка отвечает сразу, совершенно не заботясь о завтрашнем дне, она будет жалеть как-нибудь потом, когда протрезвеет, когда реальность собьет ее с ног наповал, а сейчас она млеет под его руками, пьянеет от его поцелуев бабочек не хуже, чем от крепкого вина. Он знает все ее слабые точки, знает все ее тело вдоль и поперек и прекрасно осведомлен, как вознести ее до небес. С плохими мальчиками секс, кажется, одним удовольствием, лучшее, что можно получить, даже, если в конце разобьется сердце. Его легкое пальто соскальзывает к предплечьям, руки держат девушку за талию, будто бы она вот-вот упорхнет, сбежит не оглядываясь назад. Тэхен на мгновение опускает руки и бежевое пальто падает на пол. Ким совсем неожиданно-ожидаемо углубляет поцелуй, проводит языком по ровному ряду зубов, касается кончиком языка неба, вслушиваясь в тихие стоны наслаждения, в такие моменты ее голос особо очарователен и чарующе сладок, Ким завлекает ее язык в страстный танец — танго. Его руки уже вовсю гуляют под футболкой девушки, ее тело дрожит, она всегда была слишком чувствительной. Легкие горят огнем, хоть они дышат через нос, заменяя ненужный углекислый газ легких необходимым кислородом, который совершенно не успевает справляться со своей первоначальной задачей. — Тэ… — дыханье сбито, как будто у двух марафонцев, что встретились по случаю судьбы на финишной прямой и сломя голову со всех ног бегут в сторону кульминация затянувшейся пробежки. Руки Кима прижимают ее к собственному телу, опускаются на бедра и отрывают от кафельного пола, Пак сама окольцовывает талию молодого человека своими красивыми ножками, что скрыты за тонкой тканью классических штанов, точно так же она поступает и с руками, размещает их на шею и одной ладонью зарывается в его черные волосы, портя укладку, над которой он работал, — я ненавижу тебя так же сильно, как люблю. — Самые правильные отношения балансируют на тонкой грани ненависти и любви Розэ, — Тэхен вновь целует ее, нежно, тягуче долго, выбивая остатки здравого смысла и держит курс в сторону уже давно полюбившейся спальни. Его ведет от этой девушки, еще никогда ему не было так хорошо, еще никогда он не нуждался в ком-то столь же сильно и глубоко, как в ней. Кажется, именно она наконец-то окончательно засела в его сердце, стоило хоть на несколько часов спустя ссору, осознать, что она больше не появиться в его жизни, телефон для него будет недоступен, она исчезнет растворяясь на рассвете новых дней и возвращаясь лишь во снах темной ночи, как сердце на самом деле осознало всю важность той, что сейчас находиться в его руках, ему придется поменяться. — В этот раз, пожалуйста, не исчезай с первыми лучами солнца, — Розэ прекрасно знает, что ее отчаянная просьба присоединиться в стопку точно таких же, предыдущих и самое болезненное, что собственных. Он нежно укладывает женское тело на мягкую поверхность и примыкает губами к сильно бьющейся артерии на шее. Целует ее, прикусывает, ведь любит оставлять следы на ее нежной коже, каждый раз доказывая ей кому именно она принадлежит и телом и, как оказалось, душой. Розэ смиряется с фактом, что ночь будет долгой, а последующее утро таким же одиноким, как многие до.

Любовь - роман

Роман — это книга

А книга — обман

Обман — это ложь

А ложь — сильнейшая боль

***

Пак не может найти себе места, кажется, он во всю ощущает степень боли от потери близкого человека, телефон не собирается самостоятельно отключать нескончаемые вызови своего владельца. Джен в его руках вздрагивает от малейшего шума, который близок по-своему звучанию к звуку открывающейся двери, прибежавшие медсестры совершенно не помогают расслабиться и вдохнуть полной грудью. Руки Чимина поглаживающие ту по спине не прибавляют успокоения, собственная дрожь владельца скорее уж передается в мягкие клетки ее тела. Ким не знает, как помочь и что делать. — Чимин, — голос брюнетки пропитан нарастающей болью и сковавшим тело страхом, — с Сарой все ведь будет хорошо, ничего же серьезного не произойдет? — Джен, — его ладонь играется с локонами девушки, он прекрасно знает, что эти не замысловатые движения действуют на нее, как успокоительное, — милая, — Чимин заставляет сам себя верить в то, что сейчас собирается проговорить в слух, — наша Сара сильная, она со всем справиться и совсем скоро снова будет ярко нам улыбаться, — в мыслях же набатом бьет совершенно не соответствующая фраза: «Успокоил бы кто-нибудь меня», — он до самого конца собирается оставаться сильным. Трезвонивший телефон раздражает итак напряженные нервные клетки и Пак просто отключает его к черту, он подумает потом, когда будет уверен, что жизни его маленькой сестренки ничего не угрожает. Руки любимой девушки обнимают его за торс и легонько бьют по спине, пытаясь хоть как-то показать, что он вовсе не одинок в своем нарастающем горе. Чонгук сидит на полу, чуть левее от двери, сердце останавливает ход своего биения с каждой утекающей секундой пока нет ни одного из врачей ни Сюзи, ни Джина, ни даже Лисы. В душе постепенно угасает жизнь, машет медленно платочком на прощание и разворачиваясь медленными шагами идет на встречу к своей кончине. Ему не помогают нежные руки Энни, которая опустилась перед ним на корточки и пытается успокоить, она стирает большими пальцами внезапно появившиеся слезы и шепчет что-то. Чонгук не понимает кого именно нуна хочет успокоить его или себя, мрачные лица Хоби и Шуги, что виднеются за ее плечами совершенно не помогают ситуации. Дверь внезапно вновь отворяется. — Никогда не видела их такими взволнованными, — подоспевшая когда-то медсестра выходит из нее, не обращая на собравшихся людей должного внимания и вместе со второй своей подругой удаляется, стараясь, как можно быстрее вернуться к заждавшимся своим пациентам. К ним выходит Лиса, с ярчайшей улыбкой на лице, но с отпечатком грусти. Она ерошит свои же волосы и сообщает о такой нужной сейчас новости. — Сара пришла в себя, — врач не успевает закончить свои слова, ведь Чонгук срывается, резко поднимается и через несколько минут оказывается рядом с койкой пациентки, — но у нее амнезия, — последние слова вышибают воздух из легких, движущаяся толпа застывает на мгновенье, — я не знаю вспомнит ли Сара вас, но Джина и Сюзи она не помнит. У Гука останавливается сердце, когда он слышит ее слова. — Простите, — ее хриплый голос режет не хуже ножа по коже, может даже лучше, а слова оказываются воплощением одного из худших кошмаров, — но кто вы? — Ты меня не помнишь? — оцепенение спадает с него через несколько секунд, которые по собственным ощущениям кажутся вечностью. — Разве я должна? — сердца Сары сжимается, девушка не понимает то ли все от внезапного пробуждения, то ли от того, что молодой человек, в чьих глазах, что напоминали черный жемчуг, застыли слезы. Она не помнит о нем ничего, ни имени, возраста, фамилия, даты рождения, но почему-то выражение лица переполненное нечитаемой болью, убеждает ее в простой истине, этот человек был поистине важен для нее. Уставший взгляд цепляется за двух стоящих позади людей, их она точно помнит: Пак Чимин и Дженни Ким. В мыслях проскальзывает в виде шутки, что братик, как черепаха в своих отношениях, потому что девушка, которая стала любимой старшей сестрой до сих пор не носит фамилию Пак, — Дженни-онни, братик. Голос младшей зовущий их, заставляет счастливо улыбнуться и, Ким оставляя Пака, в несколько шагов оказывается рядом, дрожащей рукой берет, чуть исхудавшую, но теплую ладонь. — Онни, — Сара сжимает ее ладонь, настолько насколько позволяют ей силы, — не плачь, я ведь выжила, — девушка замечает стоящего позади всех Хосока, который мнется на месте и совершенно не представляет, что же он скажет своей мило дочурке, когда та спросит его о своей крестной, которая заменила собой нуждающемуся в материнской ласке ребенку, маму. Маму, которая теперь ее совершенно не помнит, но голос младшей ставит все на свои места, — Хоби-оппа, как поживает моя маленькая принцесса? Надеюсь, ты ей не сказал, что я в больнице. — Конечно же, нет — Чон-старший веселеет прямо на глазах и подходит ближе, кладет свою ладонь на плечо младшего брата и сжимает его. Гук приходит в себя и замечает взгляд хена, поднимается с места и вместе с успевшим поговорить со своей сестрой хеном выходит из палаты, за ними следует Джин. В коридоре больницы стоит напряженная тишина. — Чонгук, — голос хена вырывает его из роя мыслей, которые не дают покоя, — она вспомнит тебя может не прямо здесь и сейчас, но ее память вернется. — Гук, — Чимин пытается успокоить младшего, наверно, всеми известными способами, хотя кинув взгляд через отрытую дверь на свою девушку, почему-то понимает, что должного эффекта они вряд ли произведут, — ты ведь знаешь, как сильно она тебя любить, — Пак ожидает ответа и получает его в виде заторможенного кивка головой, — считай эту ситуации очередной проверкой вашей любви. — Чонгук, принеси с собой альбомы совместных фотографий, рассказывай истории, описывай места, где вы были счастливее всего, но делай все это постепенно, чтобы ей было не так больно, она точно тебя вспомнит. Вы прошли огонь, воду и медные трубы, ДжейКей, у тебя нет права сдаваться сейчас. Он соглашается и вновь возвращается в палату. К ним выходят Шуга с Энни. — Народ нам пора, — Ким смотрит на телефон и тяжело вздыхает, опять что-то там на работе, бесит, — Мин Юнги, я все еще хочу уволиться. — Я все так же, как и вчера, не собираюсь подписывать эту бумажку, — Юнги отвечает сразу, совершенно не меняя ответ, парни подглядывают на них с шоком и слегка хихикают, они вроде друзья, но больше смахивают на парочку, которая благополучно пропустила букетно-конфетный период отношений и сразу же стала вести себя, как старая женатая пара, и каждая из сторон давным-давно устала от своей половины, — рад, что Сара очнулась, жаль что меня не вспомнила, — досада слышится в его голосе, все же к младшей он привязался сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. — Так тебе и надо, за то меня она помнит, хоть какая-то радость за этот день. Мин кидает в нее недовольным, испепеляющим взглядом, но гордо помалкивает. — Ребята, мы все же пойдем, нам еще за сегодня предстоит сыграть в по уши влюбленную пару перед дедушкой, — они прощаются и развернувшись быстрым шагом направляются к выходу. — Бьюсь об заклад, когда-нибудь мы будем приглашены на их свадьбу, которая будет самой настоящей. Выйдя из больницы Энни хватает Мина за руку, заставляя остановиться. — Юнги, как ты? — Почему спрашиваешь? — Ты был не в себе, когда мы зашли в больницу, расскажешь почему? — Когда-нибудь точно расскажу, спасибо за беспокойства. — Хорошо. — Что у нас на повестке дня? — Встреча с немцами и проверка некоторых документов, проверка новой библиотеку, через две недели открытие, а еще вечером у нас запланирован ужин с твоим дедушкой. — Значит так, — голос, который не терпит отказов, Энни заочно тяжело вздыхает, точно зная, что пререкаться с ним нет смысла, ведь точно проиграет, — тебя я отвожу домой, ты отдыхаешь в течении дня, чтобы быть в строю для ужина, не смей перенапрягаться, чтобы швы снова не открылись. Я еду разбираться с немцами и документами, библиотеку мы посмотрим завтра или же послезавтра. Понятно? — Да. — Садись быстрее, не хотелось бы опаздывать на встречу с самим олицетворением пунктуальности. Машина легко трогается с места.