Лара и Хохочущий Голем

      Дикие джунгли Ассама жили своей жизнью. В небе над кронами деревьев перекрикивались браминские коршуны. Суетливые обезьяны — макаки и лангуры — сновали среди ветвей и с любопытством глазели сверху. Плотный подлесок полнился сотнями звуков. Было решительно не разобрать, какие из них принадлежат безобидной фауне, а какие — свирепым индийским хищникам или не менее грозным травоядным. В непролазные дебри не рисковали лишний раз соваться даже местные. Дорог в привычном европейцу понимании здесь тоже не было — только тропинки, да и то по большей части звериные. Так что самым надёжным и безопасным способом путешествия по джунглям, как и тысячи лет назад, оставался ездовой слон.       Огромный толстокожий зверь с легкостью шёл напролом сковзь заросли. На его спине покачивалось седло, больше похожее на просторную кровать с перилами по бортам. В нем с комфортом расположились два пассажира — местный и европейка. Махаут — слоновий погонщик, — не затыкавшийся ни на секунду с самого отправления из Кохоры, успел поведать, что бамбук, лоза и кустарники для его подопечного не помеха. Главное, чтобы земля была ровная, без острых камней и колючек.       — Он джунгля знай. Хорошо знай. — ласково приговаривал индиец по имени Раджеш и по кличке Радио, почёсывая босой пяткой складчатую шею слона — По козий тропа умей ходи, по кабаний, по павлиний. Куста не замечай. Лишь бы тропа был хоть какой любой. А так везде ходи.       Мало какой язык так изнасилован разными акцентами, как английский. Тараторящее индийское произношение из них, пожалуй, наиболее смешное. А в исполнении Раджеша чопорный британский диалект и вовсе звучал уморительно. Любой иностранец уже давно валялся бы на земле, держась за живот от хохота, будучи не в силах всерьёз воспринимать эту тарабарщину. Но леди в длинной солнцезащитной накидке цвета хаки, сидящая в задней части седла, без тени смущения поддерживала диалог с болтливым погонщиком вот уже несколько часов.       — Удивительное животное! Сколько себя помню, мне всегда нравились слоны. — голос путешественницы был мелодичен и чист, словно воплощенная женственность — Так как, говорите, его зовут?       За последние сутки Раджеш успел презентовать четырёхтонного питомца уже раз сорок. Просто иностранную гостью невероятно забавлял весь тот искренний восторг и гордость махаута, с которым он сообщал имя своего слона.       — Ооо, его звай Батат! Как овощ клубень батат. А мисс знай, почему Батат, а?       — Ну, и почему же Батат? — леди изящно облокотилась на перила седла и одарила погонщика белоснежной улыбкой из-под капюшона.       — Потому что Батат люби батат ужас как! Вы… вы понимай, мисс?! Батат люби батат! Ха-ха-ха-ха-ха!       Махаут расхохотался во весь свой неполнозубый рот, да так, что спугнул целую стаю птиц-носорогов с инжирного дерева неподалёку. Он излучал такое неподдельное счастье, как будто «исключительно оригинальная» идея назвать слона в честь любимого им корнеплода могла прийти на ум только ему одному на всём белом свете. Не заулыбаться, глядя на него, было невозможно. Кажется, правило, что повторенная шутка становится несмешной, на этого чудака не распространялось.       Поняв, что Раджеш замолчит только на смертном одре, Лара решила больше не обращать на него внимания. Её сейчас занимали мысли несколько иного рода. Что её ждёт и как с этим бороться?       Лара Крофт принадлежала к тому узкому кругу людей, которые абсолютно точно знали — магия существует. Тёмная, хаотичная и непокорная сторона бытия, укрощение которой широко практиковалось в древности. В той или иной степени её разными способами осваивали все народы Земли. Многие благодаря ей достигали таких результатов, какие и не снились современному человечеству со всеми его «продвинутыми» средствами. Абсолютные лекарства, прорицание, телепортация — всё это было и есть, но сегодня воспринимается не более, чем сказка. Невозможно точно определить период, когда магическая наука стала предаваться забвению. Одно очевидно — мир без магии очень выгоден для тех, кто о ней всё же знает.       Это крайне узкая прослойка человечества, и чужакам в ней не рады. Вообще в архивах её отца, лорда Ричарда Крофта, все эти банды, закрытые клубы и секретные организации так и назывались — Посвящённые. Они охотятся за источниками магии, торгуют ими, убивают за них и при помощи них. Можно было только порадоваться, что львиная доля их могущества уходит на сохранение собственных тайн и ведение невидимых войн между собой. Все, кто так или иначе узнаёт об оборотной стороне бытия, выявляются и устраняются при малейших попытках сделать хоть что-то на мировом магическом фронте. Но лорд Крофт и не делал.       Он не гонялся за древним супероружием, не призывал павшие армии под свои знамёна и не грезил заполучить формулу бессмертия. Ничто из того, за чем охотились Посвящённые, Ричарда не прельстило. Вместо этого он наблюдал. Наблюдал и записывал, оставаясь в тени. Профессия археолога позволяла ему пробираться в самые святая святых своих врагов, не вызывая подозрений, и выносить оттуда информацию. При возможности он за немалые деньги анонимно продавал эти данные кому надо, чтобы столкнуть лбами одних Посвящённых с другими или заманить их туда, откуда не возвращаются. Лара находила в его дневниках рассуждения о том, зачем вообще это всё. Однозначный ответ не мог дать даже сам граф. Видимо, такова была судьба. Рано или поздно в мире должен был появиться охотник на Посвящённых. Незаинтересованный в силе и власти герой, который все свои ведомые и неведомые ресурсы направит на то, чтобы оберегать человечество от таких, как они.       Исход был предсказуем. О деятельности графа узнали. Ричарду Крофту поступило несколько предложений о вступлении в ту или иную Посвящённую организацию. Пара сект, тайное общество, частная военная компания. Всем хотелось заполучить себе такого видного эксперта, равно как и его архивы. Лорд указал всем на дверь. И за ним закономерно пришли. Пришли отморозки из Крови Севера — фанатики, исповедующие культ древних скандинавских богов. Зная о неудачах предшественников, они не пытались завербовать графа и сразу же перешли к альтернативному варианту решения проблемы.       Посреди ночи к поместью в Суррее подъехал чёрный фургон без номеров. Бронированный изнутри кузов распахнулся, и из него выпустили четырёх озверелых берсерков. Завывающие убийцы с топорами, обнаженные и расписанные светящимися рунами с ног до головы, ворвались в особняк, прорубив пуленепробиваемую дверь. Нанятая лордом охрана открыла огонь, но пули рикошетили от кожи заколдованных культистов. Всё живое в поместье в ту ночь было превращено в фарш. Начиная с графа и заканчивая его любимой кошкой. Лару спасла задержка авиарейса из Женевы. Она училась в Швейцарской высшей школе и приехала домой на каникулы. Последние каникулы перед выпуском.       Так юная мисс Крофт, или отныне её сиятельство графиня Эббингтонская, оказалась наследницей всех архивов отца. Дегенераты из Крови Севера хоть и устроили в поместье погром после бойни, но, само собой, ничего не нашли. Лорд Ричард умел прятать свои секреты. Понимая, что кто-то недобрый рано или поздно явится за ним, он оставил дочери подробные шифрованные инструкции. Как скрыться ото всех, поддерживая при этом образ светской персоны, обустроить убежище, обеспечить снабжение и финансирование. Он всю жизнь готовил её к продолжению своей деятельности по сбору данных о магии и Посвящённых, но Лара решила иначе. Хватит выискивать слабые места врага, пора нанести в них удар! С этого дня Крофт вышла на тропу войны.       Само собой, для начала она попыталась свести счёты с Кровью Севера. Это почти удалось. Лара с парой «пустынных орлов», рюкзаком взрывчатки и гранатомётом МGL наперевес сровняла с землей несколько капищ в Скандинавии, где культ создавал новых берсерков. Однако до лидера, известного как Конунг, Крофт так и не добралась. Судя по слухам, он залег на дно то ли в Гренландии, то ли в Канаде. След культа затерялся.       С тех пор утекло немало воды. Уж кому-кому, а Ларе точно было, что вспомнить. Например, Крит. Там она наперегонки с неустановленной группой боевиков пыталась добраться до центра того самого легендарного лабиринта Дедала, где располагался деактивированный Талос — античный боевой робот около двухсот метров в высоту. К слову, Минотавр тоже оказался не сказкой. Правда, и он был механизмом из огня, бронзы и магии, но менее опасным от этого ничуть не стал. Всё закончилось, когда Лара прикрепила на «бычью башку» два килограмма С-4 и загнала его прямо внутрь грудного магического реактора Талоса. Останки обоих роботов и оставшиеся в живых противники были погребены под тысячами тонн рухнувшей породы.       Ещё была Южная Африка, Калахари. Некое Посвящённое чернокожее братство при помощи массового жертвоприношения собиралось поднять из мёртвых зулусского короля Чаку вместе с его армией, чтобы развязать свящённую войну против всех белых. Потом Четвертый Рейх. Фанаты Фюрера гнездовались в Аргентине, куда свозили оружие и алхимическими методами превращали друг друга в суперсолдат. На этот раз для войны со всеми недостаточно белыми. А вот на команду малайских зомби-пиратов, павших жертвой туземного проклятия, Лара нарвалась уже сама во время экспедиции на Калимантан.       Иногда она решительно не понимала, как мир до сих пор цел, с таким-то количеством поехавших придурков, дорвавшихся до древнего могущеста. Самой ей тоже приходилось использовать магические артефакты, но только самые стабильные, хорошо изученные и в крайне ограниченных масштабах. Например, чешуя Урея, солнечной кобры, сопровождавшей бога Ра. Десятка чешуек с избытком хватало, чтобы запитать энергией все системы поместья в Суррее. Их Лара отыскала в одной из гробниц на границе Ливии и Египта. Это был один из тех редких случаев, когда в неё не стреляли.       Всё своё свободное время Лара проводила в тренировках и исследовании записей отца. Материалов лорд Ричард накопил на несколько поколений Крофтов вперёд. Разбирать можно было до бесконечности. Куча компромата на десятки Посвящённых — как организаций, так и отдельных персон. Но куда больше Лару интересовали нераскрытые древности. Она старалась смотреть в корень проблемы — чтобы бороться с оборотом магии, нужно бить в первопричину. Артефакт не найдут Посвящённые, если спереть его раньше. И, по возможности, обернуть против них же. К счастью, и здесь граф оставил целую библиотеку зацепок.       Венесуэла, Конго, Таймыр, Лаос, Ирак… Шпицберген с его руинами Асгарда, на которые так неистово наяривала Кровь Севера. Копи царя Соломона в Замбии. Или вообще Атлантида. Выбор был огромен. Но Лара и сама не знала, почему её внимание зацепилось именно за эту папку. «Объект №14.42. Название — неизвестно. Условное название — Храм Плодородия. Местоположение — Индия, штат Ассам, лесной массив к югу от города Кохора. Размеры — неизвестны. Время возведения — неизвестно, предположительно период царства Камарупа. Период активности — неизвестен, предположительно с IX по XIX века нашей эры. Тип — предположительно святилище, жилище божества, демона или духа, магический центр, хранилище артефактов. Мощность вероятных артефактов — предположительно 3-4 класс. Назначение вероятных артефактов — предположительно контроль климата, контроль растений. Данные — крайне скудные. Наиболее достоверными можно считать камарупские летописи X–XII веков. В них говорится, что из данного региона велись поставки великолепного зерна, отборного хлопка, разнообразных специй, а также любой другой продукции растительного происхождения. Бассейн Брахмапутры действительно благоприятен для земледелия, и всё можно было бы списать на несколько урожайных лет. Но те же самые летописи отдельно подчёркивают, что указанный регион вдвойне обильно торговал именно в самые засушливые годы и даже поставлял свежесобранные фрукты небывалых размеров в тот период, когда в соседних областях только начиналось цветение плодовых деревьев. Подсчёты дают понять, что такие объёмы и сроки производства пищи на столь малой площади невозможны без использования сверхъестественных средств. Легенды — малочисленны. Регион в своё время сильно пострадал от действий британских колониальных войск в начале XIX века. Местное население в массе своей примкнуло к партизанскому движению против англичан и было беспощадно ими уничтожено. Вместе с ним погибло и множество устных преданий о местных джунглях. Фольклор задокументирован очень ограниченно и повествует лишь о неких демонах из лесного дворца, которые под страхом смерти запретили людям выращивать урожаи на полях и выдавали им еду сами в обмен на человеческие жертвоприношения. С данными вышеуказанных летописей это вяжется слабо. Вывод — наличие магической активности маловероятно. Есть шанс обнаружения обычных руин с возможной археологической ценностью.»       Когда Лара нашла это досье, над Сурреем уже стояла глубокая ночь. Крофт собиралась идти спать, но подвернувшаяся папка разлепила её отяжелевшие веки. Вооружившись здоровенной кружкой арабского кофе, по цвету и густоте больше похожего на мазут, она села за стол и погрузилась в изучение документа. Лара уже давно привыкла к тому, что как минимум 50% поиска реликвий — это кабинетная работа. Сбор и анализ данных не менее важны в её деле, чем паркур и стрельба по-македонски.       Значит, Индия. Эта страна навсегда заняла особое место в сердце Лары. Ещё с детства у неё появилась подсознательная симпатия и искреннее сочуствие индийскому народу, когда она слушала рассказы возмущенного отца о том, сколько зла принесла этой древней и загадочной земле Британия. И предки Крофтов в частности.       Впервые она оказалась в Индии сразу после окончания Швейцарской высшей школы, элитной академии для благородных леди. Несмотря на недавнюю кошмарную потерю отца, юная графиня блестяще выдержала зверские итоговые экзамены. Хотя сонмище допотопных ведьм, гордо именуемое преподавательским составом, не щадило никого. Всё человеческое они, видимо, растеряли веке эдак в пятнадцатом. Так что, узнав о кровавой трагедии в Суррее, списанной на ограбление, экзаменационная комиссия прошлась по Ларе с десятикратной энергией. Ведь истинная леди должна быть стойкой и владеть собой несмотря ни на что… Старые суки… Инквизитора на вас нет…       А дальше вычурное вручение дипломов, лицемерное шапито под названием «выпускной бал», удушливые приёмы по всем трижды проклятым нормам этикета… В голове Лары тогда стоял тотальный всепоглощающий бардак. Психика трещала по швам. Не дрогнув ни единой жилкой, она запирала в себе один нервный срыв за другим, натянув заученную улыбку на рот и не прерывая милой светской беседы. Хотелось бежать, замуроваться в своей комнате в общаге на ближайшую тысячу лет и тихо мумифицироваться там как какой-нибудь Тутанхамон, лишь бы скрыться от всего обрушившегося отовсюду ада. Трясина депрессии заглатывала Лару целиком, словно удав, высасывая из неё жизненные силы и заживо переваривая едва успевшую расцвести девушку. И тогда на помощь пришла Канти.       Старшая дочь богатейшего золотодобытчика Индии, Канти Мегхани быстро нашла общий язык с Ларой Крофт. С первых дней учебы между девушками завязалась дружба, которую они бережно пронесли сквозь все годы студенческой жизни. Не в силах смотреть, как на глазах угасает подруга, Канти решительно взяла дело в свои красивые смуглые руки.       Всего через три дня после последнего школьного раута, частный самолёт господина Мегхани доставил девушек в аэропорт Даболим в штате Гоа. Лара безжизненным взглядом пялилась сквозь стекло на красоты Индии, где мечтала побывать с самого детства. Но у Канти уже всё было продумано.       Вместо шумного молодежного курорта или отеля президентского класса, она привезла подругу в маленький пещерный ашрам на окраине заповедника в Западных Гатах. Святыня не значилась на картах, как и положено месту, где свершаются подлинные чудеса. Их встретили несколько индуистских монахов — обитателей и хранителей ашрама. Канти учтиво обменялась поклонами с главным гуру общины, после чего тот бережно взял Лару под руку и помог взойти по ступеням обители, не произнеся ни слова.       Старец лично стал её духовным проводником. Под его пристальным наблюдением юная графиня прожила в ашраме целых два месяца. Она плохо знала хинди, а гуру почти не говорил по-английски, но их общению это не препятствовало никак. Удивительно, но именно в молчании между ними наступало максимальное взаимопонимание. Ученица и наставник медитировали у водопадов, гуляли в вечерних лесах, читали мантры возле костра и воскуривали благовония во время занятий йогой. Лару окружала пышная тропическая природа, живые цветы, вольные птицы и мудрецы, заменившие ей семью в самый сложный момент её жизни. Невыраженная боль и глубинные страхи стали отступать…       Именно в Западных Гатах Лара научилась по-настоящему чувствовать своё тело и его глубокую взаимосвязь с состоянием души. Во время медитации, контролируя дыхание и следя за сердцебиением, она начинала буквально физически ощущать все процессы своего организма. Как пульсируют сосуды, наполняется кислородом кровь, обновляется кожа, как зарождаются нервные импульсы в синапсах мозга и из них складываются мысли. Она словно разобрала себя на детальки, протёрла каждую гаечку и свинтила обратно. В ашраме и плоть, и дух получали глубокий отдых и тотальную перезагрузку. Водопады служили ей ванной, сочное манго прямо с дерева и простая чечевичная похлёбка монахов заменяли мишленовские кушанья, грот в пещере казался дворцом, а тростниковая циновка была мягче любых перин. В глазах девушки вновь засияла жизнь.       Когда Канти приехала забирать подругу, Лару было не узнать. Загорелая Крофт в традиционном индийском сари, которое ей подходило в сто раз лучше любого светского платья, смеясь, выбежала Мегхани навстречу и бросилась в объятия. После тёплого прощания с монахами, девушки отправились на побережье. Там их уже ждали остальные школьные подруги, также приехавшие в Индию по приглашению Канти. Пора было отпраздновать выпускной по-человечески.       Так самый мрачный период жизни Лары сменился одним из самых светлых. Эти недели в Гоа она вспоминала всегда, когда всё шло прахом, и это давало ей сил. Но злой рок готовил новый удар. И удар сокрушительный.       Компания девушек не испытывала нужды ни в чем. Все ученицы Швейцарской высшей школы происходили из семей не просто богатых, а богатейших. Они могли позволить себе любой каприз. Поэтому, когда им вспомнились альпийские горнолыжные курорты, девушки тут же недолго думая решили испытать себя на прочность чем-нибудь посерьёзнее и рвануть в Гималаи.       Крушение среди гор Лара помнила посекундно. Они, как на зло, специально попросили завезти их подальше от людных трасс, к дикому снегу. Порыв ветра из-за перевала, волнообразный нырок вертолёта, крик пилотов, вой двигателя, визг подруг, ужас в глазах Канти, пике, удар… Помнила, как выбиралась из-под обломков, раздвигая руками одеревеневшие трупы одноклассниц. И как пару часов потом в ступоре бродила по леднику, рыдая навзрыд, словно потерявшийся ребёнок. Помнила, как спускалась с перевала в долину и сломала ребро при падении, как жгла костры и отбивалась от стаи голодных тибетских волков. И неведомого трехметрового монстра наподобие прямоходящего орангутанга, который с рёвом бросился грудью на обструганный кол, зажатый в её руках. Одно она знала точно — в той катастрофе не выжил никто. Погибли все. Женщина, что две недели спустя вышла из гор к людям, уже прежней Ларой не была…       Крофт помотала головой, протёрла глаза и прихлебнула свой смолоподобный кофе, отгоняя назойливые воспоминания. Она буквально позавчера вернулась из Санкт-Петербурга, где успешно спёрла с выставки в Кунсткамере древний ассирийский сосуд из литого золота. После продолжительной гонки на катерах по Неве и морю Ларе удалось вывезти «шайтан-бутылку» подальше за Кронштадт, где поглубже, и к чертям собачьим утопить её в Финском заливе. И как раз вовремя. Буквально через полчаса после того, как Лара сдалась пограничникам, в небе над северной столицей появилась светящаяся комета, а половину Балтики тряхнул мощнейший подводный взрыв. Это вырвался из сосуда заточенный туда две тысяч лет назад огненный ифрит, который тут же развоплотился в противоестественной для него стихии. Судя по всему, экспозиция сосуда именно на этой выставке была проделкой фашистов из Четвертого Рейха, которые так и не оставили своих влажных фантазий о дымящемся кратере на месте Ленинграда. В итоге Лару спасли связи, налаженные где надо ещё лордом Крофтом. Ей помогли стереть все следы пребывания в Петербурге, а по телевизору показали шитые белыми нитками враки про террористическую атаку, бомбу внутри реликвии и бравых сапёров, экстренно вывезших её за пределы города.       После такого Ларе закономерно хотелось отдохнуть. В её случае «отдохнуть» означало «вместо крайне смертоносной передряги вляпаться в передрягу чуть менее смертоносную». Миссия в Ассаме как раз выглядела именно таким «разгрузочным днём». В конце концов, она уже свыклась с такой жизнью и ей она даже нравилась. В ней был смысл в отличие от той расфуфыренной аристократической галиматьи, которой её досыта накормили в высшей школе.       Приключения — это, конечно, зависимость. Адреналиновая игла. Попробуешь один раз и уже по-другому не сможешь. Нет, лучше уж свист пуль, чем золотая клетка! А тут ещё и повод лишний раз проведать Индию, столь дорогую сердцу Лары. Даже если ничего не найдётся — не беда. Никакой экстренной угрозы в мире пока нет, и леди вполне может попутешествовать, что называется, для себя. Итак, за дело.       Штат Ассам. Дикий район Азии, зажатый между стеной Гималаев и речной системой Брахмапутры. Один из последних оплотов первобытной индийской природы. Она достойно держит удар, несмотря на наступление городов и рост населения, уже перевалившего за тридцать миллионов.       Лара внимательно осмотрела старые рукописные карты, приложенные к досье, и улыбнулась. Педантичный как немец лорд Крофт всегда делал свою работу на наилучший результат из возможных. Увы, он не обладал теми техническими средствами, которые имелись теперь в распоряжении его дочери. Не так давно Лара по случаю выкупила списанный топографический спутник, что стоило ей немалых нервов и денег. Теперь каждые сутки у неё на руках имелась свеженькая картина большей части планеты. Крофт влезла в компьютер и вывела на монитор данные последней съёмки указанной в досье области.       Пункт назначения — Кохора. Местечковый городок в районе Голагхат в сердце Ассама. С севера его подпирает река Брахмапутра и знаменитый национальный парк Казиранга — надежное убежище для множества животных и отличная замануха для толп туристов. Гости города готовы отваливать кругленькие суммы за возможность поглазеть со спины слона на обитателей джунглей, словно сошедших со страниц книжек Киплинга. С юга же располагается совершенно первобытный край — более четырёх тысяч квадратных километров лесов и гор. Вполне подходящее место для потайных древностей.       Пасмурное английское утро застало исследовательницу спящей за рабочим столом прямо посреди бумаг. Но результат у бессонной ночи был. Лара с унаследованной крофтовской аккуратностью свела воедино всю доступную информацию о Кохоре и её окрестностях. С развитием туризма здесь перестроился весь уклад жизни. За последние три десятка лет местные почти полностью перестали заниматься незаконными вырубками леса и браконьерством, а также сильно сократили посевные площади. Сохранять природу оказалось намного выгоднее, чем эксплуатировать. Поэтому жители Кохоры и ближайших деревень теперь держали гостиницы, закусочные, ашрамы и лавки, а также работали в самом национальном парке лесничими, гидами и махаутами.       Всё это было Ларе на руку. Чем меньше местных рыскает по лесам в поисках редкой древесины и тигровых шкур, тем лучше для неё. Что до туристов, то они совершенно Лару не беспокоили. Зачастую мощнейшие магические артефакты были спрятаны почти что на проходном дворе. Взять тот же Крит. Тысячи зевак буквально веками топтались практически по голове настоящего Минотавра, оставаясь в блаженном неведении. Также по аналогии с лабиринтом можно было не париться об отсутствии руин на спутниковых снимках леса. Храм Плодородия вполне может быть и подземным.       Наряду с плюсами имелись и минусы. Первый всё в той же самой Казиранге. Животным ведь не объяснишь, что в национальном парке жизнь безопаснее. Поэтому наплодившаяся фауна запросто пересекала его весьма условную границу, переходила дорогу и охотно шла осваивать пустующие леса на юге. Так что с дикими зверьми в окрестностях Кохоры был полный порядок. И водились там отнюдь не кролики.       Тигры и леопарды в течение всей истории Индии профессионально охотились на людей и с удовольствием их жрали. Один раз отведав человека, большие кошки начинали целенаправленно выслеживать только его. Еще совсем недавно таких отстреливали, но теперь из-за поменявшихся законов о защите природы по джунглям вполне могли бродить людоеды со стажем. Кажущийся плюшевым увальнем медведь-губач тоже цацкаться не станет. В низине у воды запросто можно было столкнуться с носорогом, семейством кабанов или стадом буйволов. А ещё не следовало забывать о длинном перечне местных змей во главе с кобрами и о диких слонах. Обычно миролюбивые великаны могли под старость впадать в злобное безумие.       Но животных Лара нейтрализовывать умела. Хотя и не любила. У неё сердце кровью обливалось, когда в Южной Африке ей пришлось ножом добивать напавшего на неё великолепного леопарда. Но здесь уж не до сантиментов — или ты, или тебя. Гранаты со слезоточивым газом и боеприпасы крупного калибра не раз доказывали свою эффективность. Но имелась и другая проблема. Помимо четвероногих зверей в лесах могли скрываться двуногие. Вместе с туризмом в Кохору пришла наркоторговля.       Коноплёй и опиумом здесь баловались издревле, но именно в последние годы всё это превратилось в огромный преступный бизнес. Барыги волокли свою дрянь с одним им известных плантаций и сбывали приезжим. Рынком марихуаны и героина заправляла банда с необычным символом — черный паук на бутоне опиумного мака. Их так и прозвали — Афим-Макади. Маковые пауки.       Это уже было серьёзнее. Лара успела повидать много разной криминальной мрази, и наркоторговцы из них были гаже всех. Ничего хорошего от этих отбросов ждать не стоило. Они как свиньи — не побрезгуют ничем. Ноль принципов, максимум выгоды. Ни один босс не откажется при случае толкнуть партию оружия, продукты браконьерства, рабов… Или древние реликвии. В том числе и магические, если у него достаточно сил, знаний и ресурсов, чтобы отстоять своё право на жизнь в мире Посвящённых.       Так что с Афим-Макади следовало держать ухо востро. Долго торчать в Кохоре нельзя. Городок маленький, а слухи в Индии весьма ползучи. Без лишнего шума найти проводника — и сразу в джунгли. Разведка, обнаружение храма. Вынос или уничтожение артефактов. Заметание следов и эвакуация. Быстро. Тихо. Чисто.       — А мой ему говори: «Амрит, неумный голова, ты зачем туриста свой гашиш толкай? Мой тебе говори, не толкай ты туриста свой гашиш! Сиди свой жопа огород и сам этот дерьмо Батат кури. Только Афим-Макади Кохора гашиш толкай! Он толкай, а ты, Амрит, неумный голова, не толкай! А то Афим-Макади приходи, большой горячий кочерга пихай твой дырка задница и два ствола ружьё твой неумный голова ба-бах! И мой голова ба-бах, Амрит! А мой умный голова не твой неумный голова! Даже Батат голова твой голова умней! Кто Батат батат корми, если мой голова ба-бах? Амрит, почему ты такой отстой жена?!» А Амрит мне говори…       — Здесь! — скомандовала Лара, бросив взгляд на экран навигатора.       — Не, Амрит мне «здесь» не говори. Амрит бери большой горячий кочерга и…       — Мистер Раджеш, мы приехали. Я хочу сойти. Сейчас.       — Но вы весь путь уже заплати! Мы ещё не доехай…       — Все деньги можете оставить себе. Они ваши.       — Прррр, Батат, стой! Стой!       Слон захрапел и остановился, хлопая ушами и переминаясь с ноги на ногу. Вокруг, куда ни глянь, стеной стоял дремучий тропический лес без малейших признаков человеческой деятельности. На лице Раджеша значилось недоумение.       — Куда мисс теперь ходи? — махаут с явным волнением осматривал темные дебри. Даже ему было здесь не по себе.       — Это уже моё дело, почтеннейший. Дальше я сама. — свернув накидку, Лара закрепила скатку на ранце и поднялась на ноги прямо в седле — Мы же с вами договаривались — никаких расспросов и двойная оплата. Я своё слово держу. Держите и вы.       — Но, мисс, гляди! — индиец показал пальцем на зарубки от когтей на стволе ближайшего фикуса — Тут тигра броди! Большооо… Ооо!       Раджеш обернулся к собеседнице и оторопело выпучился. До сих пор он мог наблюдать лишь прекрасное лицо в старомодных темных очках, остальное скрывал солнцезащитный плащ. Но теперь над ним возвышалась настоящая амазонка современности, женщина и воин в полном смысле этих слов.       Высокие шнурованные сапоги закрывали голени до самых наколенников. Бежевые шорты облегали железные бедра, утягивающий спортивный топ бирюзового цвета стойко держался под неслабым напором изнутри, но всё же не был в силах полностью скрыть значительные природные дарования графини. А две явно «обитаемых» кобуры на широком ремне, портупея с боеприпасами и компактный дробовик за спиной недвусмысленно намекали, что обедать человечинкой сегодня не будет никто.       Красивым сальто Лара покинула седло, взмахнув в воздухе длинной каштановой косой, и с кошачьей легкостью приземлилась на слой опавшей листвы. Морально не готовый к таким номерам Батат шарахнулся от упавшей с небес путешественницы, растопырил уши и испуганно затрубил.       — Ох, прости, малыш! Я не хотела тебя пугать. — ласковым тоном Лара поманила слона к себе — Ты сегодня тоже большой молодец. Иди, иди сюда, смотри, что у меня для тебя есть!       Крофт расстегнула подсумок на поясе и извлекла оттуда продолговатый оранжевый клубень, который сразу поменял всю ситуацию. Вытянув хобот, Батат радостно запыхтел, схватил столь горячо любимый корнеплод и мгновенно отправил в пасть с нескрываемым удовольствием в глазах. Лара с улыбкой чесала ему щетинистый подбородок.       — Мисс, это же батат! — Раджеш в восторге замахал руками, словно пытался взлететь — Но как? Откуда вы знай, что Батат люби батат?!       — Чутьё. — звонко усмехнулась леди — Мистер Раджеш, если хотите подзаработать ещё, приезжайте на это же место через три дня. Ваша с Бататом помощь не помешает, если я, конечно, к тому времени не вернусь в Кохору своим ходом. В таком случае мы с вами увидимся в том самом вашем баре… Не напомните название?       — «Медитирующий Макака», мисс.       — Да, да, она самая! Тогда договорились. Что ж, уважаемый, с вами приятно иметь дело. Не смею задерживать. — Лара подарила махауту со слоном безупречный реверанс — До скорой встречи.       Уверенным шагом графиня направилась прямо в заросли.       — Мисс, подождай! — крикнул ей в спину Раджеш — Вы ведь Отец Урожая храм искай иди, да?       — Дааа… — Лара замерла на месте и сама не поняла, как секрет слетел у неё с языка.       Проклятье… Крофт, где твой самоконтроль?       — Вы знаете, где он? — раз уж прокололась, то можно хотя бы попытаться узнать подробности — Кто такой этот Отец Урожая?       — Ооо, весь Кохора добрый колдун Отец Урожая сказка знай. Давно-давно свой храм джунгля живи. Каждый день колдуй. И пшеница расти весь год, и риса, и хлопка, и фрукта всякий зрей. Для всех зрей, никто не голодай. А потом англичаны приходи. Злой англичаны, не как вы, мисс. Красный мундиры. Всех крестьян ба-бах… А для них урожай Отец не колдуй, нет, не колдуй. И не видай его больше никто. Вот так…       Лара стояла в раздумьях. Болтливый Раджеш на удивление оказался не только прикольным, но и полезным. То самое земледелие при помощи магии, о котором говорил лорд Крофт. Дело на глазах принимало новый оборот. В этой истории появилась новая фигура — таинственный Отец Урожая. Кто он такой? Просто жреческий титул или и вправду могущественный маг?       — И его не пытались искать? — Лара с явным любопытством смотрела на махаута поверх очков.       — Пытай, пытай, как не пытай! Все пытай, да никто не находи. Вся джунгля облазай. Кто ни с чем приходи, кто совсем не приходи…       — А вы искали?       — Мой искай больше всех, молодой был когда, лесопилка работай. Мы с Батат везде ходи смотри, везде бывай, везде залезай. Ничего не находи. Ни Отец Урожая, ни храм его.       — Неужели вы и правда обыскали здесь всё? Прямо вот каждый камешек? Лес же огромный! — с надеждой в голосе спросила Лара.       На целую минуту Раджеш замолчал. Крофт расценила это как знак, что источник могущественной магии и вправду где-то неподалёку. Иначе такое диво не объяснить.       — Нет. — сердце Лары радостно ёкнуло — Есть один без имя гора. Туда мой не ходи. Никто не ходи туда. Самый большой в джунгля гора.       — Где она? — Лара уже сгорала от нетерпения.       — Мисс хорошо слезай. Недалеко без имя гора. На восток ходи до гребня хребта. Там всё по хребта вверх и вверх. Прямо на тот гора путь. Только, мисс…       — Что? — Крофт, уже готовая рвануть вверх по склону, снова обернулась.       — Там джунгля… живой… Ветки шевели, лиана ползай, лист тропа закрывай… Бамбук как нога гуляй, как копьё бей! Кто туда уходи — уже назад не ходи. Мой сам видай, не врай. Убегай живой едва.       — Хм… Что ж, приму к сведению. Благодарю. Передайте привет вашей Амрит.       Лара извлекла из того же подсумка сверток купюр и запустила Раджешу. Махаут ловко, словно обезьяна, сцапал подарок на лету.       — Держите. Здесь двести долларов. Сто за советы и легенду. И сто за то, чтобы никто в Кохоре о нашем с вами разговоре не узнал. Вы меня поняли?       — Ооо, мой понимай! Пусть мисс не волнуйсь. Мой хоть болтай люби, как черепах молчай умей надо когда!       — Вот и прекрасно. Тогда до встречи.       — Да сохраняй вас Вишну, добрый мисс! И сил Шива дай! Мат-мат, Батат, мат-мат, мат-мат-мат…       Услышав привычную команду погонщика, слон завернул хобот на лоб, отрывисто протрубил и продолжил ломать заросли. Лара молча проводила эту парочку взглядом, погруженная в свои мысли, поддернула лямки ранца, сверилась с компасом и направилась на восток.