Лара и Хохочущий Голем

      Крутой подъём по сыпучему склону и тропическому бурелому давался леди без малейших усилий. Даже не самая лёгкая экипировка не слишком отягощала её. Лара всегда дружила со спортом. Гимнастика, танцы и верховая езда в детстве в Суррее, школьная волейбольная команда, горные лыжи, пешие маршруты и альпинизм в свободное время. После Гоа отдельной её страстью стала йога. Однако для нынешней деятельности даже этого было маловато.       В бункере под её поместьем помимо всего прочего завелись тренажёрный зал, тир, бассейн и октагон с продвинутым VR-симулятором для тренировок по рукопашному и ножевому бою. Теперь большую часть упражнений Лары составляли кроссфит, растяжка, боевая подготовка и даже немыслимое для неё раньше железо.       Такая смена нагрузок заметно отразилась на фигуре, но ни в коем случае не испортила её. Энергии силы и женственности гаромонично уживались в ней, создавая коктейль сногсшибательной сексуальности. Мисс Крофт, хоть и значительно прибавила в мышечной массе, по-прежнему оставалась прекрасна. Просто небольшая смена имиджа из юной милашки-принцессы в гордую королеву валькирий. Что поделать — работа обязывает.       Да, тело пришлось сделать оружием, но кто сказал, что оружие не может быть эстетическим шедевром? Тем более, если и исходный материал безупречен. Лара нравилась самой себе, а в последнее время даже заметила, что начала красоваться перед отражением в зеркале. Ей доставляло удовольствие смотреть на проработанные дельты под оливковой кожей на плечах. Нравилось прощупывать, как упруго надувается бицепс, когда сгибаешь руку, и как играет бугристая трехглавая мышца при разгибе. Лара неожиданно для себя открыла удовольствие быть сильной. Когда она брала хотя бы на полкило больше в жиме лёжа или на становой тяге, её наполняла уверенность, что теперь её будет сложнее застать врасплох и она не оплошает, если придётся вдруг, например, вытаскивать товарища из-под завала. Сила — такая же зависимость, как и приключения. Сложно отказаться, ощутив её однажды. Многим она сорвала крышу, заставив жрать химию горстями и разрастаться до состояния груды мяса с венами. Но только не в случае Лары. Сила хоть и приятна, но она уж точно не самоцель.       На обнаженном животике графини красовался рельефный пресс. Впрочем, с ним у Лары всегда всё было хорошо. Она даже переживала, не разопрет ли его слишком сильно от тренировок. Кубы, как у Арнольда, тоже были бы лишними. А вот ногами и глубокими мышцами спины она занималась много и с удовольствием. Именно эти части тела получали наибольшую нагрузку и уж точно не могли быть избыточно мощными. Да и стальные ягодицы, охотно рванувшие в рост от тренировок, теперь служили отличным подспорьем при подъёме в гору.       Особенно Ларе удались ноги. Они становились её главным оружием, если дело доходило до рукопашной схватки. Рост в 177 см в сочетании с великолепной растяжкой позволяли ей рубить в голову даже двухметровых амбалов. Крепкая голень, зашнурованная в сапог, играючи дробила ребра, сотрясала мозги, выносила из суставов колени и челюсти. А с недавних пор Лара даже освоила приём с захватом шеи противника бедрами. Про себя она в шутку называла его «счастливая смерть». Шансов у шеи после такого номера не было.       Даже на фоне немалого объёма работы над собой природные данные Лары не померкли. В кругах высшего общества, где ей время от времени приходилось бывать, при её появлении то тут, то там раздовалось завистливое гадючье шипение об инъекциях и пластике. Но со скальпелем хирурга или шприцом косметолога она не встречалась никогда. Лара просто не видела смысла пытаться кому-то доказать, что всё дело в правильном рационе, здоровом спорте и отменной генетике. И немножко в отстреле мумий.       Благородные черты отца-британца наподобие безупречной формы лица и породистой линии челюсти сочетались в ней с обжигающим южным огнём матери, топ-модели из Калифорнии. Чувственные пухлые губы, аккуратный носик, коса великолепных каштановых волос, на которой при желании можно было бы буксировать БТР. И, как вишенка, глубокие глаза цвета доброго виски отменной выдержки с густыми ресницами и выразительными бровями.       Ну, и конечно же бюст. Вот уж где матушка-природа точно не пожадничала! Уверенная четвёрка Лары лихо замахивалась на пятёрку, когда, по счастью, остановилась в росте. Тогда она облегчённо вздохнула. Ещё немного, и грудь стала бы реальной проблемой. С ней и так приходилось нелегко. Даже когда Лара просушивалась на максимум, ощутимо просторнее в лифчике не становилось. А это значило, что упругие «подружки» мисс Крофт почти полностью состоят из железистой ткани. Наверное, если Лара когда-нибудь решит остепениться и родить детей, молоко придётся выносить вёдрами.       Поначалу, конечно, ей было не вполне комфортно бегать, прыгать и драться с таким-то достоянием. Но спортивный утягивающий топ, почти магическим образом превращавший 4+ во вполне эргономичную 3, неизменно её выручал, а натренированная спина уже больше не ныла от веса собственной груди. Вообще в экспедициях Лара старалась максимально спрятать свою фигуру от ненужных глаз, а во время пребывания в своём публичном альтер эго графини, наоборот, подчеркнуть. Так было ещё меньше шансов оказаться случайно опознанной. Она уже давно поняла, куда пялятся мужчины в первую очередь. Не на лицо.       Всё это, естественно, не могло остаться незамеченным. Когда Ларе приходилось изучать очередное предание, в котором к красавице-царевне выстраивались вереницы женихов один другого всратее, её невольно пробивало на смех. Правду говорят, что значимая доля легенды — истина.       Ввиду специфики работы Ларе часто приходилось бывать в маленьких городках вроде Кохоры, отдалённых селах, лесных и горных поселках и даже туземных стойбищах из тростниковых шалашей. Она общалась там с людьми простыми, открытыми, которые не заканчивали академий по красивому лицемерию и не боялись говорить то, что думают. Как же с ними было легко! Даже полуграмотный Раджеш был для Лары в тысячу раз приятнее в общении, чем любой наодеколоненный лорд.       Это так называемое «высшее общество» даже завязать отношения по-человечески не умело. Нередко мисс Крофт не успевала даже позавтракать, как к поместью подлетал очередной Aston Martin и оттуда, роняя розы из охапки, вываливался ещё один высокородный клоун. Большинство из них Лара видела впервые в жизни.       Сценарий был идентичен каждый раз. У баронов и графьёв что, одна методичка на всех или как? Напыщенный олух, не отрывая взгляда от выреза платья графини, распинался в елейных речах, разматывал рулоны родословных, вонял духами, а в конце подобострастно бухался на колено, закатывал глаза, пыжась изобразить бурю нежных чувств, и доставал кольцо.       В такие моменты Ларе хотелось пинком отправить назойливого идиота в полёт с лестницы, аки царь Леонид персидского посла. Заорав: «This is Surrey!» Но она собирала волю и манеры в кулак, говорила, что сэр слишком хорош, чтобы породниться с Крофтами, давала мягкий, но решительный отказ и галантно провожала ухажёра до двери. Глядя из окна на отъезжающее по гравийной дорожке элитное авто, она грустно вздыхала и в который раз задумывалась о том, что на оружейном складе под поместьем очень сильно тоскует без работы ТМ-62М — советская противотанковая мина.       Весь этот цирк с породистыми конями начался почти сразу после того, как Лара, чудом выжив в снежном аду Гималаев, вернулась домой и, ещё не до конца прийдя в себя, попыталась наладить дела. Не прошло и месяца, как из-за океана прикатила мамаша и заявила, что нашла кровиночке жениха.       Амелия Гонсалес, американка испано-мексиканских кровей и, безусловно, редкая природная красавица, сделавшая головокружительную карьеру в модельном бизнесе, по молодости решила, что для полного счастья ей не хватает только графского титула. Приглядев приятного на вид и вполне обеспеченного оксфордского выпускника Ричарда, с головой утонувшего в истории и археологии, Амелия подготовилась — выучила большие умные слова «сравнительно-типологический анализ» и «Империя Великих Моголов». Посчитав, что вооружена до зубов, она решительно запихнулась в декольте и рванула в Англию.       Как и следовало ожидать, голову молодого учёного она вскружила отнюдь не глубинными познаниями в науке. Хотя, нет. Как минимум в одном древнем индийском трактате Амелия разбиралась куда лучше Ричарда. И в кратчайшие сроки провела с Крофтом первый практический курс по Камасутре в фешенебельном отеле с видом на Елисейские Поля.       Далее последовала свадьба, обсосаная британской прессой со всех сторон. Амелия, ощущавшая себя почти что Эвелин О’Коннелл, уломала Крофта на абсурдно дорогую церемонию в храме Исиды на нильском острове Филы в Египте. Её интересовали только слава, публичная жизнь и роскошь, в то время как граф, недавно похоронивший родителей, разрывался между семьей и научной деятельностью.       Точкой невозврата стала его поездка в Китай. Чуть ли не танцем с бубнами ему удалось выбить неофициальный допуск в закрытые хранилища музея провинции Хубэй, где хранился знаменитый меч Гоуцзяня, легендарного князя царства Юэ. Крофт как раз работал над дешифровкой двух нечитаемых иероглифов на клинке, когда на музей произошло нападение. В здание ворвались якудза в масках, вооруженные пистолет-пулемётами MP5 и катанами периода Муромати. Мечи почему-то светились. А ещё среди нападавших шёл бородатый исполин с кровавого цвета кожей, саблезубыми клыками и парой бычьих рогов, который железной дубиной выносил двери хранилищ вместе с кусками стен. Охрану и музейных работников пербили, свидетели японцам были не нужны. Ричарду удалось вместе с мечом спрятаться среди стеллажей, но он понимал, что его найдут. В отчаянии он не нашел ничего лучше, чем полностью прочитать надпись на оружии. Иероглифы вспыхнули желтым огнем, тело графа окутала боевая броня V века до нашей эры, сотканная из чистой магической энергии, а в сознании зазвучал грозный голос на древнем диалекте царства Юэ. Очнулся он среди кусков тел якудза перед выпотрошенной тушей демона они, которая на глазах превратилась в зловонный дым, оставив только нечеловечьих размеров тигровые трусы на полу.       Так лорд Крофт узнал о существовании магии, и его жизнь разделилась на до и после. Ричард, как человек учёный, взялся за подробное изучение увиденного в Китае. Словно Шерлок Холмс, он закапывался в тему колдовства всё глубже и глубже и не переставал хвататься за голову. Каждое его личное открытие шокировало и порождало ещё миллион вопросов. Граф понемногу начал понимать, на какую смертельно опасную территорию он ступил, но моральный долг не позволял ему закрыть на проблему глаза. Доверять нельзя было никому со стороны. Лишь один-единственный человек знал об истинной деятельности лорда Крофта — его преданный дворецкий Джеймс Корбетт.       Граф прекрасно осознавал, что силовыми методами бороться с Посвящёнными не может. Он ученый, а не солдат, и меняться уже поздно. Всё, что он мог сделать — собрать собственную базу данных о враге и источниках его могущества, а потом обратить эти знания против него. Крофт и Корбетт погрузились в работу с головой, забыв обо всём на свете, и леди Амелию это выводило из себя.       Вот в этот период и родилась Лара. Миссис Крофт возлагала надежды, что маленькая дочка вновь вернёт ей внимание мужа и поставит её эгоистичную фигуру обратно в центр его бытия. Но вышло иначе. Море внимания и океан любви достались только самой Ларе. Ричард понял, что теперь его дело не умрет вместе с ним. На свет появилось самое главное достижение его жизни. Главнее любых архивов. Будучи неважным мужем, граф оказался образцовым родителем. Гораздо лучшим, чем Амелия, которой не было дела ни до чего, кроме собственной гордыни. Она это поняла. И разразилась буря.       Скандал был подобен бомбардировке Дрездена — внезапно, громко, сокрушительно. Несостоявшаяся графиня в присутствии рыдающей годовалой Лары бешеным ором выдала мужу всё, что по-настоящему думает о нём и всей археологии в его лице, разнесла вдребезги подлинную микенскую амфору, злобно пнула туфлей кошку Ричарда и укатила обратно в Штаты. Но это было только начало. В ходе подобного аду бракоразводного процесса мисс Снова-Гонсалес отгрызла от состояния Крофтов огроменный кусок в виде доходных пакетов акций. Сопротивление она встретила слабое. Вместо борьбы за имущество Ричард направил все свои силы только на одно — чтобы ему оставили дочь. Дочь оставили.       За все эти годы Лара не получила от родившей её женщины даже открытки на Рождество. Канти, мистер Корбетт, монахи из далекого индийского ашрама — она могла написать список людей-неродственников, которые ей гораздо роднее биологической матери. Но это не помешало Амелии — уже под фамилией Джонсон — припереться на порог поместья в Суррее вместе с идеальным (по её мнению) женихом для Лары. Вероятно, сей припадок «родительской заботы» объяснялся или резким всплеском мочи в дурную голову, или желанием таким образом потоптаться на могиле Ричарда. Или всем вместе.       И ладно бы она ещё привела кого-то нормального. Так нет — Эрла Фаррингтона! Рыжее лопоухое чучело на три года младше «невесты», которое в свои 19 выглядело на 14. Правда, за чучелом стояла банкирская династия, богатая как вавилонские цари, но для Лары это был больше минус, чем плюс. Чем влиятельнее семейство, тем больше вероятность, что его представители время от времени жрут человечину на капищах или держат в будке за особняком парочку дрессированных демонов.       Аргументация у Амелии тоже была на уровне. «Вы, кажется, дружили в детстве». Вот от этого Ларе особенно хотелось разбить руку об лоб. Вся их «дружба» началась и закончилась, когда Фаррингтоны заявились на её шестой день рождения — так совпало, что Ричарду как раз в этот период пришлось плотно с ними работать. Перед именинницей поставили конопатое «что-то» в пиджачке и с пузырём соплей под носом. Сказали: «Поиграйте». Что ж, никто никого за язык не тянул. Лара быстро напялила свой любимый самурайский шлем с сердитыми усищами, нахлобучила на Эрла пикельхельм кайзеровской Германии и отправилась знакомить гостя с Мистером Хогом. Это прозвище носило чучело огромного кабана, которого заколол на охоте её много-раз-пра-дедушка ещё во времена, когда в Англии водились кабаны. Мистер Хог стоял в дальнем конце длинного коридора, поблёскивая в потьмах лакированным пятаком и глазами-пуговицами. Едва завидев свиное чучело, чучело рыжее мощно обмочило штаны и заревело, как сирена воздушной обороны. Вышел скандал. К тому же собачка Фаррингтонов породы вельш-корги в тот вечер тяпнула Лару за лодыжку. А когда гости разошлись, юная графиня стянула из коллекции отца масайский ассегай и отправилась разобраться с Мистером Хогом один на один. Не для того, чтобы отстоять порушенную честь Эрла, а чтобы убедиться, что не такая трусиха, как он. Бедный свин второй раз в «жизни» пал под ударами копья в руках Крофта.       И вот этого самого Фаррингтона приехала сватать Амелия. Само собой, результат мог быть только один — очередной её визг на весь Суррей и «Ты совсем, как твой идиот папаша!» Побагровевшая от злости Лара выставила обоих за ворота. «Зятёк» и «тёщенька», не попрощавшись, разъехались в разные стороны. Эрл, как положено, изобразил смертельное оскорбление всему рыжему банкирскому роду, а «интеллектуальный» столичный бомонд сделал вывод, что мисс Крофт начала подбирать себе жениха.       И забурлило! В Суррей со всей Британии потянулись караваны полных уверенности в себе знатных и состоятельных додиков возрастным диапазоном от пубертатных прыщей до старческого недержания. Каждый додик был важен, отглажен, мнил себя как минимум Королём Артуром и уже прикидывал, в каких позах будет 24/7 вонзать в графиню Эббингтонскую свой Экскалибур.       Конца и края им видно не было. И Крофт держала оборону. Как царь Леонид. Дааа, что ни говори, а быть графиней нелегко…