Захейти меня

— Это плохая идея, Чон Чонгук. — Нет, это потрясающая идея, Ким Тэхён. Парень потратил полтора часа на детальный просмотр клипа юного артиста, чтобы найти абсолютно каждый недостаток. Любое замечание он аккуратным почерком выписывал на бумаге, а после разворачивал настоящую поэзию на чужом компьютере. Пробегался быстро по строчкам, исправлял ошибки и добавлял больше, как ему казалось, огня. Тэ облокотился спиной о стену, поджав под себя ноги, и перелистывал страницы книги. То и дело поправлял кудрявые волосы, не понимая, с каких пор его лучший друг превратился в интернетного монстра. Периодически он очень радовался, что передумал идти в модельный бизнес, потому что его бы там Чон достал едкими высказываниями. А тот вновь включил клип и смотрел, как артист плавно двигается на сцене, в парке, лесу, а после в пустыне. Песня говорила о том, как легко сломать человека. Но Чонгук отрицал главный смысл и доказывал, что это лишь показуха для фанатов. Да и движения у него нелепые, куклы плавнее двигаются. — Я не думаю, что Чимину есть до тебя дело, если честно. Он не кажется парнем, который обращает внимание на придурков из интернета, — наконец-то сдался Тэхён, убирая в сторону книгу. Сосредоточиться всё равно не получается. — А вот я думаю иначе. Он читает комментарии. Особенно популярные. — Гук, но твои комментарии слишком негативные, тебе не кажется? Ты уже становишься знаменитым хейтером среди гнилого интернета. Даже я не выдерживаю твоих постов. Ощущение, что, садясь за компьютер, ты превращаешься в другого человека. — Тэ, не мешай, а. Если бы не мой компьютер в ремонте, я бы сейчас у тебя не торчал, поверь. Две минуты они оба молчали, пока интернетный монстр радостно не воскликнул: «Отправил!». — Отлично, — Тэхён накинул ветровку и ждал друга у выхода, пока тот мучался со шнурками. Такой спортивный парень, вроде, даже с мозгами, а ведёт себя местами как полный ребёнок. — Тэ… Старший, закатывая глаза, присел и завязал ему шнурки, представляя вместо них чью-то шею. Потуже, ещё. Приблизившись к торговому центру, они удивились огромной толпе возле входа. Люди в костюмах распихивали людей, церемонились, но в моменты сильной толкучки среди них Чонгук узнал Пак Чимина. Тот надевал очки и шагал быстрее. Чон хотел открыть рот, но поймал взгляд. Его взгляд. Парню показалось, что артист узнал своего хейтера, ведь взгляд был не столь мимолётный, сколько концентрирующийся. Возможно, парень накручивает себя, да колкие иголки предательски пробежались по коже. За два года усердной работы Чон ни разу не видел вживую, вот так близко человека, чьи работы обливал грязью. И до момента, пока Чимин не отвёл взгляд и залез в машину — был уверен, что его окликнут по имени. Гук продолжал стоять и был полностью уверен, что за тонированными окнами его глаза всё ещё смотрят на него. Они и правда смотрели. Пропитывали до тех пор, пока была зона видимости. Чонгук никогда не забудет свой первый гневный комментарий. Адреналин бегал по венам, энергии хоть отбавляй. И вся злость, что его переполняла, выливалась в противный текст. Ругательства доходили и до внешности, оттого на лице сияла только счастливая ухмылка. Тогда парень впервые понял, как можно избавиться от внутренней бури эмоций. Отцу на его нравоучения он ответить не мог, не имел права. А на мать и взгляд боялся поднимать, чтобы та точно ничего не поняла, оставив возможность для удара тому, кто не ответит через экран. — Они ещё надеются на поддержку государства, смех и только, — издевательски сказал взрослый мужчина, читая новости из интернета. — В церковь им всем надо, отмаливать грехи, да каяться в неправильных чувствах, — поддерживала мать, пока их сын доедал последнее кимчи. — Туда же и их родителей, чтобы учились правильно детей воспитывать. А то напридумывали в двадцать первом веке: геи, лесбиянки… Ха, даже разновидности пошли. Бабам всегда нужен будет член, а мужикам грудь и задница, да вкусный ужин без нервотрёпки. — Дорогой, здесь же ребёнок. — Этому ребёнку девятнадцать лет, он должен знать элементарные вещи. Поди, выебал уже красотку какую-нибудь. — Пап, — нахмурил брови сын, теряя аппетит. — А разве нет? Не говори мне, что ты ещё девственник. Ты же не лох какой-нибудь. — Нет, пап. Да, пап, потому что у меня не вставал на женскую грудь и упругие задницы. Но я, конечно же, тебе об этом не скажу. Я лишь не встретил ту самую, вот и всё. Но в душе что-то с упрёком кольнуло. Врать родителям и самому себе — тот ещё талант. Признаться, что развитие его родителей осталось в прошлом тысячелетии — тем более. — Но меня не устраивает, что ты ещё ни с кем не встречаешься. Все дети друзей уже женятся, детей заводят, а мой и в дом-то никого не приводил. Я могу подумать, что ты… — Я не гей, — подорвался со стула Чон. — Ещё раз голос повысишь, и я напомню, что такое манеры за столом, — отец и взгляду не поднял, продолжая читать новости. — Прости, этого больше не повторится. — Двадцать пять отжиманий и свободен. Правое плечо всё ещё ныло после последнего воспитательного разговора, но парень задвинул стул и принялся отжиматься. В голове матерился и одновременно ругал себя за это. Не кричи. Не перечь. Не подводи. Будь нормальным сыном. Нормальным. Да только последнее получалось с трудом. Но сегодня Чон уверил себя, что точно станет мужчиной и избавит себя от навязчивых мыслей. Этому помог сайт знакомств, на котором он познакомился с милой девушкой. Пару раз они даже ходили на свидание, целовались. А сегодня его дружок должен будет познать счастье горячего секса. Ну или хотя бы обычного, для начала. Предупредив, что останется с ночёвкой у одной девицы, тот получил одобрение и пошёл собираться: контрастный душ, укладка, джинсы и рубашка, поверх которой большая толстовка. Его энтузиазм пропитывал весь дом, пока он не встал перед зеркалом. Внутри что-то затягивалось в тугой узел. К горлу поступало блевотное чувство. Он сам себе противен? — Привет, — девушка мило улыбнулась и обняла нового знакомого. — Красиво выглядишь, — Чон запомнил, что у той аллергия на цветы, поэтому лучше коробки конфет ничего не придумал. — Значит, не зря собиралась четыре часа, — нервничала Муён. Это даже забавляло Чона. Она легко говорила о тех вещах, которые обычно принято утаивать. В ресторане они оба чувствовали напряжение. Парень решил на этот раз выбрать более пафосное место и уже сорок раз пожалел об этом. Им обоим здесь не нравилось, но делали вид, что всё в порядке, и заказали пару блюд по совету официанта. Спустя время тишину разбил звонок. — Тэ, я на свидании, у тебя что-то срочное? — Я лишь отрабатываю твоё желание. Чимин выложил трейлер к своему выступлению. Там даже кусочек интервью спалили. Он такой милашка, если честно. — Меня сейчас блеванёт. Спасибо. — Поднял взгляд на девушку, что приступила к еде и напиткам. — Слушай, я отойду на пару минут. — Что-то случилось? — Да нет. Воды перепил, — рванул Чон в туалет, где заперся в кабинке и включил трейлер. Наушники он забыл, поэтому громкость на минимум, а вот интерес на пределе. Поначалу фрагменты из концерта, толпы фанатов, закулисье. А затем артиста приблизили, музыка стала тише, и взрослая девушка задаёт очень интересный вопрос. — Вы неоднозначно отвечаете на вопросы о любви, хоть и поёте о ней. Вы влюблены? — Нет, моё сердце свободно. А вот сердце Гука забилось чаще, закладывая уши. Он так внимательно смотрел, что не заметил, как напрягся. — Какая девушка вам может понравиться? — Я не думаю, что людей можно делить по полу в плане чувств. Мне может понравиться кто угодно. Лишь бы с этим человеком было комфортно. — То есть, вы не имеете ничего против однополой любви? Опасная тема. Особенно в этой стране. Чимин набирает побольше воздуха. — Я считаю, что любви достоин каждый. И кого любить — его право, не более. Артист ответил слегка отстранённо, но и этого хватило, чтобы выбить последний воздух из груди своего заядлого хейтера. С минуту он молчал, а после скривился так, словно выпил два ведра лимонного сока. До него окончательно дошли слова. Право любить? Да кто он такой, чтобы понимать это? Да как он посмел такое вообще ляпнуть. То есть, ебаться мужику с мужиком норма? Это ненормально. Отец бы явно не одобрил. Чон разозлился не на шутку. Его успокаивал только тот факт, что он не дома. Сейчас он закадрит красотку из ресторана, поедет к ней домой и проведёт ночь так, чтобы даже сам Пак Чимин понял, как на самом деле нормально. — Сильно соскучилась? — после умывания вернулся парень и принялся уплетать еду, хотя и кусок в горло не лез. — Немного. Смысл скучать, если они всё равно молчат? Это не тот парень, с которым Муён общалась всё это время. То был весёлый и простой парень, а не сбор напряжённости и неразговорчивости. Под конец ужина Гук всё-таки открыл рот и пытался местами шутить, только шутки оказывались плоскими, хоть и вызывали уважительную улыбку. Когда они оказались у порога её дома, Муён собиралась уходить, но Чон набрал побольше воздуха в лёгкие и поцеловал. Поцеловал так, словно от этого зависит вся его жизнь. Та попятилась к двери, быстрее доставая ключи. На кровати Чон целовал женское и хрупкое тело, еле касался шеи и стягивал больше одежды. Она и правда красивая. И парень чертовски радовался, что лишится девственности с настоящей красоткой, да и не по пьяни. Когда накал дошёл до предела, Муён перехватила инициативу и оказалась сверху. Облизывая сосок, она плавно повела рукой вниз, желая оценить размеры. Но в итоге неожиданно замерла и уставилась на парня. Член не стоял. Даже не напрягался. — Ты не возбудился? И только сейчас до Чонгука дошло, что из-за напряжённости и мыслей, что обязательно должно сегодня случиться, он упустил главное. У него не стоит. Он не возбуждён. Никак. — Я… настолько не понравилась? Мог бы сразу сказать, — Муён быстро слезла и поторопилась надеть халат. Юноша приподнялся и почувствовал себя так отвратительно, что не мог и слова вымолвить. Альфасамец хренов. Это надо так облажаться, да и ещё в свой первый. Все просмотры порно пошли насморку. Весь его план пошёл насмарку. — Пойду себе кофе сделаю, не забудь свои вещи, — девушка дала понять, что с ним больше терять времени не намерена, а тот и не сопротивлялся. Быстро натянул на себя вещи и вылетел пулей, чуть не забыв телефон. Идти по пустой улице и материться под нос казалось ему лучшим решением. Не встал, он не встал. Какого хуя он не смог возбудиться. Она же правда красивая, сексуальная даже. И что он отцу скажет? Возвращаться точно нельзя. У Тэ родители чутко спят. А на ум больше никто не приходил. Да и не смотря на абсурдность ситуации, его волновало больше то, что он на самом деле не смог. А не смог он доказать Пак Чимину, что значит нормально. Не смог показать, между кем должна быть любовь и страсть, а не эти его бредни из последнего ролика. Чонгук не хотел нажираться, как последняя свинья, но именно это он и сделал. Даже оставить сладкий отзыв не успел, а высказать ему хотелось многое. Особенно про то, каким козлом является этот Пак Чимин. За то, как он танцует, поёт и вообще какого чёрта однажды попался ему на глаза. Высказать за его фигуру, выделить каждый недостаток. Особенно чтобы меньше губы увеличивал. Хуже женских особ, честное слово. Но ещё больше хотелось дать по морде, чтобы меньше носил обтягивающую одежду. А то, видите ли, это нравится многим фанатам. Мерзость. Закидывая в себя крайний шот, бармен предложил ему вызвать такси, ибо тот еле сидел, не то что разговаривал. Парень что-то бормотал про отца и мать, а потом за какую-то черноволосую девицу, что выгнала из дома. Ещё что-то про секс, но бармен окончательно потерял нить беседы и переключался на более прибыльных клиентов. Домой он пошёл только под утро. Холодный воздух помог слегка отрезвиться, правда это не позволило зайти бесшумно. Отец был так зол состоянием сына, что снова не сдержался и зарядил ему полезного воспитания. К вечеру страдал не только от похмелья, но и от парочки ссадин. Его вырвало. И, кажется, с остатками еды вышла и печень с желудком. Вымывать пришлось недолго всё вокруг, только тошнило от этого сильнее. Ему не простят загаженную ванную комнату. Обжигающий чай притупил желание где-нибудь утопиться. Чон достал телефон и несколько раз пересмотрел последний выпуск артиста. Проматывал в начало интервью и всё по кругу. Думал, что злость прошла, но она продолжала захватывать разум. Парень не сдержался, и всё внутреннее омерзение, ядовито пропитывающее душу, вылил в один прекрасный комментарий. Особенно его улыбнула последняя фраза «чтоб ты сдох, Пак Чимин». Поддержки он получил немало, только она его мало интересовала. Главное, чтобы его прочитал в перерывах между своими танцульками причина агрессии. Обязан. Иначе и быть не может, правда ли? И всё же, где-то в глубине души осознание реальности било по уязвимым ранам — до Чонгука нет дела какому-то Пак Чимину.

______

Идею снимать отдельную квартиру подкинул ему Тэ, когда сказал, что хочет жить отдельно. Правда, первое время ему будет одиноко, поэтому позвал с собой Чона. Тот оживился, нашёл вторую подработку и месяц откладывал. Знал, что родители и копейки не дадут. В восемнадцать лет его спонсирование закончилось наотрез. — Я не верю, что мы нашли трёхкомнатную квартиру за такую небольшую цену, — радовался Тэхён. — У каждого своя комната и бесить друг друга будем меньше. Правда, я не думаю, что дамочка поверила в то, что мы не пара. Уж больно мы красиво вместе смотримся. — Меня сейчас станет плохо, Тэ. — Какой ты нежный. Разбирать коробки у Чона получалось тяжко. А раскладывать всё по местам ещё тяжелее. Поэтому, когда он вытащил несколько вещей и парочку гигиенических штук, он сдался и упал на кровать. Телефон завибрировал, дал надежду, но тут же её отобрал. Просто реклама. С того дня, когда Чон оставил последний комментарий, Пак Чимин больше ничего не выпускал. Ни песен, ни роликов. Даже в сетях не появлялся. Фанаты искренне не понимали, когда выйдет основной выпуск, так как прошло уже чуть больше месяца. А на их вопросы компания отвечала «ожидайте». Чонгук открыл одну из последних фотографий Чимина и уставился на неё как последний болван. Терпеть его не могу. Особенно эти красивые глазки, что сонно уставились в камеру. Чуть потрёпанный вид. И безмятежная укладка. Тоже мне, звезда высокого уровня. Обычный сексуальный парень. Нет, стоп, он ничуть не сексуальный. — Айщ, — откинул тот телефон, но образ парня так и стоял перед глазами. — Ненавижу. После тяжёлого дня Чонгук шагал к своему любимому месту на мосту. В шутку или без настроения он частенько представлял, как прыгает вниз. Это странное желание порой заставляло верить в ненормальность мыслей, а потом повторял себе, что это лишь мысли, не более. — Здесь красиво, когда людей нет, — какой-то парень подошёл сзади и встал рядом. Капюшон закрывал лицо, но голос казался таким знакомым. Бывший одноклассник? — Люблю здесь бывать. — Я тоже. Можно выбрать два варианта: продолжить жить или утопиться, — невзначай ответил Чон, вернув свой взгляд на далёкий берег. — А тебя оптимистом не назовёшь, — усмехнулся незнакомец. — Будто ты никогда о смерти не думал. — Думал. — Вот и не выёбывайтесь, пожалуйста. Чонгук только через секунду понял, что ответил слишком грубо, ведь это не друг. Но извиняться не стал. И без него проблем хватает. После пяти минут молчания незнакомец задал вопрос, который заставил глаза на лоб полезть и захлебнуться недовольством. — Ты гей? — С хуя ли ты меня в пидарасы записал? — Зад зачётный, вот и спрашиваю, занят ли. Чон от наглости потерял дар речи. Да кто этот придурок, чтобы оценивать его зад? — Так задница ваша занята или свободна? — незнакомец поворачивается лицом и снимает капюшон. Сердце Чонгука пропускает удар. Затем ещё один. Дыши же, дыши. — Вы в порядке? — наконец выдаёт парень, не понимая реакции Гука. Узнал или просто крышей немного тронулся. Тот берёт себя в руки и наконец выдаёт: — Пак Чимин? Значит, всё-таки узнал. — Автограф дам только после твоего ответа. А что ему, собственно, ответить? Зад-то его свободен, но чёрта с два он её кому-то подарит. — Мне не нужен ваш автограф. И хватит говорить о моей пятой точке. — Ей не нравятся комплименты? — Нравятся… то есть… проехали. Чимин неожиданно залился смехом. Таких дерзких милашек он точно ещё не встречал. — Не переживай, у тебя ещё есть на что посмотреть. Младший покрылся мурашками, но не от приятных слов, а от откровенной наглости. Если популярен, то можно говорить всё, что душе угодно? Совсем зазвездились эти артисты. — Я не пидарас, — выдаёт Чон чуть ли не с гордостью. Ещё немного, и его самодовольство готово было слушать аплодисменты, но вместо этого снова звучал смех. Звонкий, слегка хриплый и искренний. А, и ещё противный, точно. — Не вижу в этом ничего смешного. Тот не смолкал. — Эй! Хватит ржать. Чонгук хмурится и… дуется? Его обижает, что старший смеётся над ним. — Ты очень милый, правда, — вытирая слёзы, вдруг выдаёт артист. — А ещё красивый. Ты хоть совершеннолетний? А то клинья подбиваю, но вдруг тебе лет шестнадцать. Чонгук пропускает комплименты мимо ушей, игнорируя приятное покалывание в груди. — Мне достаточно лет, чтобы влепить тебе по красивой рожице. — Значит, ты тоже считаешь меня красивым? — Чимин делает шаг вперёд, а второй наоборот отступает. — Нет. — Тебя в детстве не учили, что врать нехорошо? — А тебя не учили, как идти лесом? Вот смотри, разворачиваешься и пиздуешь по радужной дорожке своей голубейшей натуры. — Меня и девушки заводят, — ничуть не обиделся едким высказываниям Пак. Хотелось бы понять, почему артист так легко позволяет себе говорить подобные вещи. Разве после показания Чонгуку не поверит очередной журналист за пару купюр? Другой вопрос лишь в том, как часто агентство Чимина подчищает за ним. — Ой, простите. Тогда можете ебать кого хотите. Но это не отменит вашей голубизны. — Смотрю, ротик у тебя рабочий. Всему есть предел и рамки приличия. С какого ляпа этот недоухажёр решил, что Гуку будет приятно такое слышать. Он, вроде, не писал над головой «Голубой и свободный». Ибо по-другому объяснить наглость старшего не мог. Да и не сильно хотел. — Слушай, у меня уже есть девушка. Правда, мы месяц как не общаемся. Во время секса не встал. Ну, знаешь, со всеми такое бывает, поэтому подробности знать не обязательно. Да и в отношениях любят делать перерывы. Но, опять же, ебать это тебя не должно. — Что-то мне подсказывает, что ты снова врёшь. Ты сканер или кто? Хватит строить из себя крутого. Это раздражает и… заводит? Нет, бред. — Просто найди себе другого и флиртуй с ним хоть до посинения. — А мне ты понравился, не хочу к другому. — Я не ясно изъясняюсь? Меня девушки интересуют, а не члены. Да и… У Чона немеют губы, когда их обжигают чужие. Вот так просто, без предупреждения какой-то незнакомец отнимает поцелуй. И возможность двигаться. Потому что иначе Гук не мог объяснить, почему позволил поцеловать себя. Позволил прижать себя ближе и углубить взаимодействие языков. Не то, чтобы он отвечал, но и не сильно сопротивлялся. Только когда чужие руки легли на его талию, того как током ударило. — Ты что творишь? — возмущался младший, отшатываясь и демонстративно вытирая рот. — Какая гадость. — У тебя мягкие губы, — улыбался во всю артист. — А твои нет. Я воздухом пришёл подышать, а не сосаться с голубыми кровями. — Ещё увидимся, натуральная кровь. Попав домой, Чон раз десять почистил зубы и прополоскал рот в два раза больше. Такое поведение выбило из колеи. Но ещё больше его раздражало сердце, которые нещадно пыталось пробить клетку, вспоминая чужие губы. Вспоминая чужую улыбку и руки на талии. Чон, да что с тобой происходит? Ты же ненавидишь его. Всей душой и телом. Но сердцем ли?