Захейти меня

— Собственный сын, — удар, — проклятый гомик, — громко выдыхает и отпускает парня, который сразу же скатывается на пол. — А я не верил, когда сказали, что ты целовался с каким-то упырём. Это же мой Чонгук, он бы до такого не опустился. А ты удивляешь, дерьма кусок. Фу, блять. — Прости. — К чёрту твои извинения, — продолжал кипеть мужчина. — Ты выставил меня посмешищем перед друзьями. Чем тебе бабы не угодили? Никто не даёт? Скажи, что дальше ваших лобызаний ничего не доходило. Боже, я и правда это спросил. — Отец, я… — кровь стекала из носа и ныл правый глаз, но больше всего заставлял сгибаться живот. Мужчина впервые настолько не сдерживал свою ярость, но Чон знал, что рано или поздно стоило этого ждать. — Мерзость, — скривился мистер и закурил сигарету, сжимая её между пальцев. — Я до конца надеялся, что ты нормальный полноценный парень. В кого ж ты такой больной пошёл, — никотина казалось мало, хотелось чуть ли не сжевать всю пачку, чтобы притушить внутренний огонь. — Ты вообще о нас подумал, мать для тебя совсем никто? В твоей башке хотя бы доля мысли пролетала, что с ней будет? Или ты так и хочешь её в психушку запереть. — Не говори так. — Будешь ещё указывать, что мне говорить? Не много ль наглости набрался, съехав с родного дома? — отец присел на корточки напротив сына и схватил того за челюсть. — Её хватит удар, и это будет полностью твоя вина. Ты станешь причиной её страданий. Напряжение взлетало до небес, заполняя комнату обжигающими словами. Отец всегда знал, как и чем надавить на сына, отлично пользуясь слабостями Чона. И только когда входная дверь долгожданно хлопнула, парень расслабился, и в комнату вошли двое человек. Чимин моментально подлетел, что-то бурча под нос. Тэхён понимающе кивнул, на что одними губами получил «спасибо». Отнекивался на своё состояние и с помощью Пака присел на кровать, прижимая к лицу холодный кусок мяса. — Это был последний раз, когда я послушался твоего друга, — Чимин злился не столько на отца парня, сколько на себя. Нельзя было оставлять всё на самотёк. — Я люблю тебя, — улыбался Чон, отчего челюсть била током, но прекращать никто не собирался. — Романтичней обстановки не нашёл. Подожди, что? — Я люблю тебя, — спокойно повторил, внимательно вглядываясь в причину идти уже до самого конца. — В тебе адреналин плещет? Или головой всё-таки сильно приложили, — больше утверждал, чем спрашивал. — Я люблю тебя, — не сдавался младший, шире улыбаясь и стараясь не застонать от неприятных ощущений. Ким вышел в зал, закурив вэйп и обдумывая ближайшее будущее. Через пару минут смеха и допросов Чимин опустился рядом на диван, прося пару раз затянуться. Чон задремал, и дом погрузился в тишину, которая отражала тревожность, спокойствие и дурное предчувствие. — Расскажи о его семье. Тэхён, он дорог мне, я не просто из-за любопытства спрашиваю, поэтому не отнекивайся, пожалуйста. — Не могу лезть в его жизнь. Если не рассказывал, значит, считает, что тебе это не нужно. — Плохо считает, ибо сегодня я почувствовал себя полным кретином. Ким не признаётся. Но вопрос заставил невольно погрузиться в детство и подростковое прошлое. Строгая семья с узким мировоззрением всегда оставит след на своём ребёнке. Особенно на боязнь сознаваться в непривычных устоях их воспитания. Тэхёна никогда не удивляла двоякость друга, который таким образом прятался от настоящего себя. Но поражало то, что доброта, уважение и желание о ком-то заботиться не покинули его сердце даже под натиском громких заявлений и глыбы одиночества.

_____

Переезд из большого дома в скромную квартиру заставил Намджуна избавиться от многих вещей, включая от части одежды, которая не помещалась в новый гардероб. Ким Сокджин до последнего тянул с документами, но сдался, выписав крупную компенсацию как выбывшему директору компании. Часть акций для пассивного дохода всё же оставил на имя брата, не смотря на угрозы отца, который больше не желал и видеть младшего сына. Но Намджун не переживал больше о будущем. — Немного убраться и купить новые шторы, да будет уютненько, — девушка обняла со спины мужчину, мягко целуя в плечо. — Всё, что пожелаешь, принцесса.

_____

— Они хоть раз интересовались, чем тебе хочется заниматься? Чимин гладил по голове младшего, пока тот примостился на его груди. Ссадины практически сошли, но изо дня в день Чонгук делал вид, что ничего не произошло. Весь свой жаркий пыл вымещал с помощью «Интернетного монстра», а после искренне улыбаясь, лепетал о мелочах жизни. Пак видел, что что-то не так. Особенно когда однажды в ночи заметил Чона за компьютером, хоть и на утро смахнул на сон, не смотря на потрёпанный вид мелкого. Только в душе гложет, чувствует недоговорённость, а с чем связана — не имеет и малейшего понятия. — Интересовались, просто ждали определённых ответов, которые и получали. Для них я всегда был порядочным парнем, поступающим на медицинский. — Я ни разу не видел тебя за учебниками. — Забрал документы за две недели до первого семестра, но родителям ничего не сказал. Если они узнают, что я не только гей, но ещё и неудавшейся студент, то не представляю, что со мной будет. Просто морально готовлюсь ко всем следующим скандалам. Чимин не спроста наслышан о строгих родителях, но настолько близко с ними не встречался. Да, устои бывают разными, могут не принять ребёнка с его интересами или возможностями любить кого-то, но чтобы лепить из человека, как из пластилина — что-то новое. И не дай господь фигуре допустить дефект, как её раздирали и переделывали, указывая на истинное место. Ещё с прошлых отношений с Намджуном артист знал, как тот мог глотать гордость и исполнять желания семьи. Но и до мазохизма никогда не доходило. По крайней мере, Чимин старался в это верить. Ведь не мог же он так конкретно налажать даже в прошлых отношениях. Розовые очки или повестки эгоизма? Скорее, тупизм не интересовать элементарным прошлым и настоящим человека. — Ты не собираешься поступать ещё куда-то? — Собираюсь в следующем году. Надеюсь хорошенько подзаработать и начать новый этап в жизни. Хочу съехать туда, где никто из них не будет знать адреса. Меньше контроля — больше свободы. — Звучит одиноко. — Раньше — возможно. Только, знаешь, недавно в жизни появился тот, кто обещал быть в любом случае рядом. Поэтому нет, не хочу вступать в будущее одиноким. Мне нужна будет твоя рука и вообще ты сам. — Ты бываешь таким романтичным, что сердце ёкает, — хмыкает Пак.

_____

— А как это они, — Тэхён слегка наклонил голову, приподнимая брови и глядел в экран друга. — Вот сам пытаюсь понять. Тэ! Чон резко сворачивает окно, а потом старательно тыкает по клавиатуре, выключая звук. Смех старшего моментально разлился по комнате, ещё больше вгоняя в краску хозяина апартаментов. Хоть замок на дверь цепляй, чтобы никто далее не спалил его за подобным. Вот решился же посмотреть гей-порно именно сегодня. — Всё, Чимини сдаёт позиции, не возбуждает больше? — Иди в задницу, Ким, я из-за интереса хотел посмотреть. И вообще, с хера ли должен оправдываться, это ты без предупреждения явился в мою комнату. — Я несколько раз стучал, но ты сильно погрузился в мир секса и разврата. — Только Чимину не говори. — Думаешь, ревновать будет к экранным развратникам? Не думаю, что он настолько поехавший. Хотя… — Алло, ты как бы о моём парне трендишь, жить надоело? — Ой, какой защитничек. Блять, я даже забыл, зачем явился. Все мозги мне прочистил своими гейскими замашками. Чонгук закатил глаза, полностью выключая браузер, а с ним и звук на всякий случай. Никакой уединённости в этой квартире. И перешёл к своему вопросу, с которым и так собирался подойти к другу. Хён внимательно выслушал Чона о вариантах устроить сюрприз для Чимина и сразу отмёл все варианты, утверждая, что такие попытки осчастливить даже подростки уже не предпринимают. Но спустя полтора часа парни смогли сойтись на одном банальном варианте, который просчитали от и до. Осталось только поднакопить деньги и не допустить глупостей в реализации.

_____

Чонгук твёрдо решил идти вперёд, постепенно снимая барьеры, которые сам же растил крепким панцирем вокруг себя. Нутро потряхивало, но он понимал, как необходим разговор с родителями. Более двух недель ни одного звонка и смс от матери, которая хоть как-то проявляла заботу всё взросление парня. Но стоило постучать в дверь, как её открыла женщина, полностью отстранённая от этого мира. Мать смотрела на собственного сына таким пустым взглядом, что у последнего пробежался холод по позвоночнику. Да, она тоже строга в воспитании, но стоило взглянуть в её глаза, как мальчуган с уверенностью мог сказать, что его любят. А сейчас речь и о ненависти может не идти, ибо там куда страшнее: пустое место, что воспитывали девятнадцать лет своей жизни. — Мама? Женщина укоризненно помотала головой, словно окончательно отказывалась от собственного ребёнка. И Чон впервые молился неизвестным богам, чтобы это было преувеличенным страхом его воспалённого мозга. Так не бывает, так не должно быть. Разве из-за ориентации можно отказаться от частички своей души? Разве она куда важнее того, кто с первого дня жизни улыбался, видя в тебе целую вселенную? — Мы можем поговорить? Мам, пожалуйста, я всё объясню. — Отец объяснил достаточно. Не такого мы растили сына, так что возвращайся лишь в том случае, когда вылечишься. Иначе двери дома для тебя закрыты. Голос стальной, не дающий и надежду на смягчение. Отец пусть и использует грязные приёмы, включая избиение в целях «выбить дурь из головы», но мать всегда действует больнее. Ей не нужна сила в теле, чтобы засадить самые глубокие раны. И кровоточат они куда сильнее уже из-за одного осознавания, кто тебе это говорит. «Ты перестанешь мне быть сыном, если…», «твоё поведение — моё отражение, и от неправильного нужно уметь отказываться», «позор дому, если сын тупее прошлого поколения», — слова крутились в голове, как прыжки со скалы. Страшно, но без возможности остановиться на полпути. Ребёнок в Чоне до последнего верил, что Мать где-то преувеличивает. Но нет, даже преуменьшает. — Я не больной, перестань так говорить, — чуть ли не молил брюнет. — Вчера позвонила в ВУЗ и узнала ещё милую деталь о своём отпрыске. Как оказывается, его величество и учиться отказалось. Хочешь сказать, здоровый человек будет отказываться от образования? — Мам, не говори, что из-за этого ты больше видеть меня не хочешь. — Не хочу. И слышать тоже. Не появляйся больше у нашего порога, больным в доме не место. Ответа никто не ждал: как быстро открыла дверь, так же быстро и закрыла её за собой, падая на неё всем весом. Много чего хотелось высказать Чонгуку, но видеть его разбитые глаза даже для миссис Чон оказались сложным испытанием. — Ты правильно поступила, — подбадривал отец, успев подслушать разговор. — За что нам такая кара? — взрыдала мать, утыкаясь в грудь своего мужа. — Мы каждый день молимся, столько сил в него вложили, а в итоге он принял дьявольские ухищрения. Поверить не могу, что мы что-то упустили. — Молиться нужно, дорогая, ещё больше отмаливать грехи. Гляди, господь смилуется и подарит нам ещё одного, на этот раз нормального ребёнка, — жена подняла взгляд и хотела задать вопрос, как оступилась. Если к мужу пришла такая идея, то стоит смириться: выход не всегда сладок. — Мы справимся, — гладил мужчина женскую спину. — Больше ошибок допускать не будем. Строя планы о другом шансе, они и не подозревали, как Гук рассыпался по частям, двигаясь в съёмную квартиру. Старательно отгонял мысли, что ошибка не в действиях родителей, а в Пак Чимине. Не появись того на свет, парню было бы легче. А потом всё больше и больше новых вопросов: не этот, так другой бы свалился на землю. Единственной ошибкой, которую Чонгук никак не мог откинуть в сторону, являлся он сам. Подходя к подъезду, Чон пинает очередной камень, как тот отлетает в возлюбленного, что ожидал его под призраками сумрака. Не нужно было ничего говорить, чтобы старший подошёл и заключил в объятия. Чтобы позволил впервые за долгое время выдохнуть и обмякнуть от бесконечного напряжения. — Я рядом, я всегда буду рядом, — успокаивающе шептал Пак. — Мы со всем справимся, просто верь в это, ладно? Брюнет лишь сильнее вжался в чужое тело, не желая больше возвращаться в реальность.

_____

Дни проходили тягуче и в то же время незаметно. Чонгук старался не оставаться наедине со своими мыслями: погружался в работу, в подготовку сюрприза и изредка в интернетовские замашки. Чимина больше не трогал, левых исполнителей поливал грязью, переворачивая любой замысел вверх ногами. Помогало? Несомненно. Но больше ему нравилось проводить время именно с Паком, который последнее время активно готовился к мировому туру. С ним стало так легко, как не было ни с кем: они научились разговаривать, бесить и любить друг друга каждой клеткой тела и каждый ударом сердца. За четыре дня до важной даты Чонгуку уже не составляло труда найти повод зарыться в работе, так как её хватало через край. Приходилось невольно игнорировать возлюбленного, отвечая пару раз за день. С одной стороны — хорошо, сюрприз на эмоциях будет куда ярче. С другой — душа требовала тепла, которое дарит только один человек в этой вселенной. Но Чон не мог отступить от своих целей. Не тогда, когда пришлось от много отказаться, чтобы быть собой и любить того, кого требует сердце. Чимин же напротив смог освободить время перед важной поездкой, чтобы набраться сил и вдохновения в любимом городе страны. Чонгук, как назло, наоборот постоянно занят. И вспоминая прошлые приключения, Чимин заставлял себя избавляться от дурацких подозрений: он не изменяет, не может, не сделает так гадко. Но чертята внутри так и ухмылялись, отвечая «может, как и ты смог однажды». Точкой кипения стало, что в их дату, когда они должны были отметить пять месяцев отношений, Чон снова с раннего утра прятался в работе. — Любимый, мы можем и завтра отметить, я не могу перенести клиентов, это моя работа, — бессовестно пролепетал с раннего утра по телефону мелкий, впопыхах вылетая из квартиры. Чимин взбесился и нарочно пришёл в квартиру Чона, достав запасные ключи. Если потребуется ждать до полуночи, то именно так он и поступит. Потому что устал, соскучился и зол. Он покажет ему, что будет, если так легко будет и дальше менять его на очередных клиентов. Не они с ним возятся во время болезни или плохого настроения. Не они стонут с ним в одной кровати, когда похотливый разум берёт вверх. А этой ночью он точно заставит орать его имя, напоминая, чьи звонки сбрасывать запрещено. Особенно в важные для них дни. Но как бы нутро не сгорало, буквально через несколько часов ожиданий стало до ужаса скучно. Да и Тэхён с раннего утра не появляется в квартире. Поэтому Чимин без задней мысли включает компьютер и включает первопопавшуюся игрушку. Поняв, что кроме поражений ему больше ничего не светит — переключился на интернет. Сначала ролики с нарезками смешных моментов шоу, а затем по привычке нажал на уведомления и перешёл в комментарии. Чонгук оказался довольно популярным комментатором, что очень удивило. Но что ещё больше поразило, так это контекст высказываний. Пак и представить не мог, что брюнет умеет так изворотливо крутить недостатками знаменитостей. Комментарий за комментарием, и он не замечает, как попадает в реакции на его раздел творчества. Комок встал поперёк горла, желудок сжало, но Чимин как заворожённый старался прочитать абсолютно всё, что про него успел написать возлюбленный. Это должно быть какой-то ошибкой, правда увидев даты некоторых текстов, парень теряет надежду. Любовь? Чувства? Смешно, ведь над ним просто смеялись все эти месяцы. Как можно нежно целовать и шептать на ухо о лучшем парне, когда за спиной так гадко обливаешь грязью. И артист не верил до последнего, пока в сотый раз не убедился, в чей находится комнате. Желание разнести всё помещение прервало одно смс. «Я выше кинул адрес. Солнце, приедь, пожалуйста, сюда, потому что это очень важно. Без твоей помощи никак.» Ноги сами привели к машине, тело завело транспорт и уже через полчаса слушало девушку, которая провожала айдола на крышу. Нет, внутри не пусто: внутри кричат и разрывают, скребутся и насмехаются. Но только стоило поднять взгляд, как перед ним стоял чертовски красивый парень, что улыбался не темнее солнца. Чёрная и дорогая рубашка, выглаженные брюки и непривычно уложенные волосы — сбили с толку. Таким элегантным и строгим во внешности Чимин никогда не видел младшего, от чего внутренний волк откровенно завыл, требуя прикоснуться, а лучше открыть вид на более интересные участки кожи. Позади Чонгука стоял большой прозрачный шар, скрывая в себе накрытый столик, гирлянды и небольшой букет. — Вау, — неумышленно выдал айдол, на что Чон был готов довольно закричать от радости. Получилось впечатлить. И спасибо, что на этом сюрпризы не заканчиваются. Правда, он даже не догадывался: сюрпризы в запасе у обоих. — Прости, что заставил нервничать. Но я не мог забыть про нашу дату, просто хотел удивить. — Ты и правда умеешь удивлять, Гуки, — Пак сказал так больно, что Чон почувствовал себя неловко. Что-то явно не так. — Тебе не понравилось? Переборщил? Чимин молчит непростительно долго, прежде чем стереть остатки улыбки с чужого лица. Размазать планируемый счастливый вечер по стенам, утаптывая любую попытку поглубже в недра земли. — Ты желал мне смерти, ты правда писал о том, чтобы я сдох. Слова в голове метались из стороны в сторону, перебивая варианты: откуда, за что, насколько много знает. Только именно факт, что знает — затягивал крепкими цепями в черноту своей сущности. Доигрался, пусть и оставив оскорбление в сторону артиста в прошлом. «Это ужасная идея», — вонзились в памяти слова Тэхёна. И как же он оказался прав. — Ты меня настолько ненавидишь? — разбивался и дальше Чимин, но наезжал на младшего. Пусть признается, что кто-то другой сидел в его компьютере, пусть придумает любую ложь, но только не признаётся в реальности. Он поверит всему, даже нелепому объяснению. Поверит и навсегда забудет, потому что не хочет заканчивать отношения именно так. Только сказка осталась в книжках, а здесь, на многоэтажном здании его бьют ещё сильнее. — Нет, я не ненавижу тебя. Я люблю тебя, Чимин. Прости, должен был всё рассказать, но это не так просто. Боялся, что ты не поймёшь. — Тут нечего понимать, Чон. Ты игрался мной. — Ни за что, — шагнул навстречу брюнет, когда второй сразу же отступил. — Я не игрался с тобой, не говори так, пожалуйста. Чимин, то всё ошибка. Дай мне объясниться, не смотри на меня так, ты убиваешь. — Ты уже убил меня, Гуки. Ошибкой было, что я в тот день встретил тебя на мосту и заставил верить, что у нас может что-то получится. Мерзко и тупо. — Неправда. — Спасибо за подарок на нашу годовщину. Но между нами всё кончено, — он сказал это, действительно сказал и глухо выдохнул. Мозг аплодирует, пока тело болезненно тянется к человеку напротив. Нельзя отпускать, нельзя уходить, а в итоге именно Чимин старается исчезнуть, больше не в силах смотреть на брюнета, который рассыпается следом за ним. — Ты же обещал. Обещал быть рядом, не смотря ни на что, — сдавался младший, готовый упасть на колени от бессилия. Всё сон, не более. Сейчас проснётся, а рядом самый дорогой человек. Только вот он не просыпается, а слышит последний удар. — Значит, я солгал.

_____

Гук не смог смириться с расставанием. С утра работа, а каждый вечер игнорируемые звонки, смс и попытки попасть в чужой дом. Сегодня последний день перед отъездом айдола, и Чонгук даже не уверен, что тот до сих пор в доме. Усевшись на порожки, он смотрел в одну точку, усмехаясь собственной ущербности. Предупреждали, что любой поступок рано или поздно даст о себе знать. Но он и подумать не мог, насколько это бывает больно. Он пытался вылить свою гниль и проблемы на левого артиста в просторах интернета, а в итоге захейтил самого себя. Вот она реальность: больная и насмешливая. Ещё раз окинув взглядом чужую дверь, Чон спрятал ладони в карманах и медленно отправился к мосту, на котором провёл всю ночь. Чимин так и не ответил, не появился чудом из-за спины и даже не отправил банального смс. Парень облокачивается о заграждение и устремляет взгляд в даль реки. Попытки быть самим собой после столь долгой борьбы отняли из его жизни стольких людей, что перебирать их в память будет считаться настоящим мазохизмом. Чимин прав, оборвав резко все связи. Чонгук слишком ужасен для него, вечно вламываясь с нескончаемыми проблемами. Но от осознания боль не уменьшается. Ничего её не притупляет, как бы парень не старался. — Будь счастлив, Чимини. Я налажал, но это не твоя вина. Найди человека, который полюбит тебя сильнее, чем это получилось у меня, — куда-то вдаль говорит Чонгук и отправляется в свою квартиру.

_____

Тур превзошёл все возможные ожидания, Чимин не ожидал такой мощной поддержки от своих поклонников. Несколько месяцев пролетают в постоянной подготовке и выступлениях, в перерывах которых айдол успевал посещать некоторые шоу. Поэтому, когда артист заходит в свой дом и падает на кровать, то буквально не чувствует собственное тело. — Он чуть кухню не спалил. Уверен, что голова, да где-то припрятала седые волосы, — не умолкал Юнги, когда ребята гуляли по городу. — Я хотел приятное сделать, хватит на меня гнать, — обиженно бурчал Хосок, ударив своего парня в плечо. Чимин не мог успокоить себя, продолжая смеяться. — Любовь твоя, мы уже несколько раз убедились, что готовить не твоё. Хватит увеличивать возможность оставить нас без жилья. — Иди на хер, могу оставить и без секса, раз такой умный. — Мы договорились нашу сексуальную жизнь не выносить за пределы спальни, так что ищи другой способ наказания, — довольно улыбался Мин. — Ой, избавьте от таких подробностей, — Пак притормозил возле ларька с мороженым. Но стоило его купить и поднять взгляд, как ноги потеряли возможность уверенно стоять. В пару десятках метров стоял парень и облокачивался о заборчик перед садом. Смотрел куда-то вниз и покусывал губы. Юнги с Хосоком последовали за взглядом и поняли, отчего мороженое друга беспощадно стекало по руке. Тот пялился так долго, что друзьям пришлось отодвинуть его в сторону, давай возможность другим покупателям приобрести холодное спасение. Хоби достаёт салфетки и вытирает липкую руку. — Поговори с ним, — не выдерживает Юнги, видя, как онемел его друг детства. — Ты так долго запрещал его впускать в свою жизнь, что не думаешь о том, как сделать паузу и позволить побеседовать? Это не так страшно. — Я могу не выдержать, — голос почти срывается, потому что время издевалось до последнего, не давая ранам заживать. Он так сильно полюбил брюнета, что чувства, усердно закрытые под рёбрами только от одного знакомого силуэта вырвались и окутали сильнее прежнего. — Он может ждать кого-то. — Тебя, к примеру, — не выдерживает Хосок. — Мы попросили его прийти, — Чимин резко отводит взгляд и вопросительно смотрит на друзей. — Не беси, вам давно нужно было поговорить. Его никто не заставлял, он сам пришёл, чтобы увидеть тебя. Поэтому подбери остатки своей смелости и подойди к нему. — Не факт, что он любит до сих пор меня. — Блять, Чим, — Юнги уже подталкивает младшего навстречу к своей единственной возможности вновь задышать полной грудью. — Я шёл до самого конца и посмотри, какая красивая задница теперь со мной. Отношения не всегда держат в себе только ути пуси, — скривился сам парень, стараясь подобрать наилучшие слова. — Нужно… фига он стартанул. — Лишь бы мы не сделали только хуже. — Куда ещё хуже, когда эти двое страдальцев делают вид, что им никто не нужен. Хосок с Юнги отходят к аттракционам, пока айдол неуверенно останавливается в трёх шагах. Чонгук поднимает голову и неожиданно для самого себя улыбается: мягко и больше не веря. — Мне стоит извиниться, знаю. Но лучше слова «прости» в голову больше ничего не идёт. Я так часто представлял нашу встречу, что перестарался в построении возможных диалогов. Чонгук старается быть уверенным и даже слегка отстранённым, старается не показывать виду, через что пришлось пройти, чтобы выбить привычку ждать старшего в любое время суток. Но сейчас, когда тот оказывается так близко — теряется. Согласиться на встречу казалось глупой идеей, потому что парень до последнего не верил в то, как айдол решится с ним поговорить. Но он решился и стоит прямо напротив. — Это было гадко, — наконец-то говорит Пак и сам не верит, чей голос слышит. — Знаю. — Я так ненавижу тебя, злости не хватает. — Заслуженно. — И блядски скучал по тебе. Не было и дня, чтобы я не думал о нас. Искренне надеялся, что больше не увижу, ничего не узнаю о тебе. А теперь ты здесь, как ни в чём не бывало и так хочется лупать, что костяшки болят. — Уклоняться не буду. — Ты никогда не боялся физической боли. Это и бесит, ибо не вижу смысла. — Прости. — Ненавижу. — Я виноват. — До мозга костей ненавижу. — Имеешь полное право, — кусает внутреннюю щеку брюнет. Больно, неприятно, но он рядом. Пусть дольше отыгрывается, только разговаривает с ним, даже унижая через слово. — Только ничего не смогло переплюнуть одного, — сдаётся в который раз шатен, поднимая голову парня обратно, чтобы тот смотрел только на него. — Ты влюбил в себя сильнее, чем я надеялся. — Я никогда не играл с тобой, — тепло чужих рук разбивает по-новому. Казалось, что все эти месяцы окутывал только холод. — Чимин, и в мыслях такого не было. Да, я отвратительно поступал за спиной и понимаю, почему ты ушёл. Я просто дурак, который надеялся на другой исход. И прости, что тоже влюбился в тебя. Ты заслуживаешь куда лучшего, чем меня. — Захлопнись. — Нет, не сейчас, не спустя столько времени. Я не смог удержаться, чтобы вновь тебя не увидеть, чтобы вновь не услышать твой голос, который я задолбался слушать на старых записях. Я так устал смотреть на тебя через экран, что признался в слабости к тебе и пришёл сюда по предложению твоих друзей. Ни чуть не жалею, но прошу прощение. Прости, что полюбил. Прости, что просил быть рядом. Прости, что не оправдал ожиданий. Я просто искренне надеюсь, что ты найдёшь своё настоящее счастье. Ты обязан найти того, кто не будет давать усомниться в своих чувствах. Мне жаль, что я не стал этим человеком. — Дурак, — шепчет Чимин. Жар душил не от высокой температуры летнего дня, а от слов мелкого. В сотый раз он говорит так, что хочется слушать снова и снова. Нужно было не сбегать, нужно было хотя бы попробовать поговорить, не лишая друг друга возможности быть рядом. Чимин же обещал: несмотря ни на что. А в итоге сдался раньше, чем успел о чём-либо подумать. — Ты можешь выбросить, — неожиданно вытягивает маленькую цепочку брюнет. — В тот день, когда мы расстались, я хотел подарить тебе браслет, чтобы что-то всегда напоминало обо мне, — и показал на своей руке точно такой же. — Свой ещё не решился выбросить, а твой хранил до последнего. Это твоё, поэтому прими, пожалуйста. Всё что угодно сделай, но не откажи хотя бы взять. Пак утопает всё сильнее. Вот она главная ошибка — сдаться без должного боя. Никто не идеален, но из-за ошибок младшего, шатен лишил себя куда большего, чем мог приобрести. Глухая боль, что взяла вверх и выставила вперёд гордость не позволила тогда сделать второго шанса. Но сейчас… почему и сейчас нельзя? — Надень, — айдол протягивает руку и на немой вопрос кивает, подтверждая свои слова. — Я тоже пока не готов его выкинуть. — Спасибо, — тихо выдохнул Чонгук, сжимая собственные пальцы. — И спасибо, что пришёл. Стало намного легче, но тебя друзья, должно быть, заждались. — А ты разве не заждался? — Я получил куда больше, чем ожидал. — Не взаимно, — притягивает к себе Чимин брюнета и впивается в губы, наплевав на общественное место. Сухие и потрескавшиеся, но такие тёплые и желанные. — Ну же, ответь мне, — то ли улыбался, то ли требовал старший. Чон опешил, поэтому не сразу поверил в происходящее. Но чужие руки так блуждали по телу, что внутренние желания сами захватывали контроль и брали всё в свои силы. — Теперь уйти от тебя будет сложнее, — сердце бешено стучалось, не веря, что человек, игноривший столько времени поцеловал. Не просто пришёл, а подарил не хватающего контакта и соприкосновение тел. — Не нужно больше никуда уходить. Я дал обещание быть рядом и хочу его вернуть на своё место. — То есть…? — Я забираю тебя, и ты своё прощение ещё долго мне будешь отрабатывать. — Ты издеваешься. — Нет, Чонгук. Я нашёл, кто может сделать меня счастливым, как ты и желал. Так что держи мою руку в следующий раз крепче, чтобы при любой возможности я не смог её вырвать. — Я же больше не смогу тебя отпустить. — Этого и прошу, любовь моя. Люби меня сегодня, завтра и всю оставшуюся жизнь. Без тебя мне не дышится, без тебя не естся. Я хочу снова занимать все твои мысли и каждую клетку сердца. — Ты и так давно всё занял собой. Парни, держась за руки, мчатся к выходу, чтобы скрыться от чужих глаз. Сейчас только они должны принадлежать друг другу, чтобы ни раз ещё закатить скандал, а после долго мириться, продолжая держать обещание: всегда быть рядом и никогда не отпускать руку. — Романтики чёртовы, — бурчал Юнги, наблюдая за парочкой издалека. — Завидуешь их букетному периоду? — смеётся Чон, утаскивая первого в другую сторону. — Нет. — Малыш, врать вредно для здоровья. — С каких это пор. — С тех самых, когда ты согласился стать моим мужем. Мин с трудом сдерживает улыбку, пока его волосы беспощадно треплют. Пусть в документах они не могут быть официально женаты, но от колец на их пальцах тепло не меньше. — Я люблю тебя, — повторял чуть ли не крича Чонгук. — Я так люблю тебя, Пак Чимин. — Я всё равно сильнее, — светил своей улыбкой Пак. — Обманщик! — Вот оборзел, мелкий, — догонял артист своего возлюбленного на мосту их знакомства. — И всё же ты прекрасен, — в захваченных объятиях не унимался Чон. — Как и наша история, которую мы будем рассказывать детям в старости. — Рожать будешь сам, — не унимался брюнет. — Вот придурок. Ладно, любимый придурок. Может, не решись они на встречу, то сейчас бы не были так счастливы. Может, наоборот, смогли бы найти тех, кто озарит в сердцах новую и незнакомую страсть. Но каждый поступок: будь он ошибкой или правильным решением — привёл их обратно друг к другу. И сплетая пальцы, заставил поверить в их право любить, радоваться и наслаждаться жизнью. Поэтому нет желания жалеть о упущенных месяцах, только верить в лучшие года, которые их только ожидают. Которые подарят не меньше приключений, чем кого-либо ещё. — До конца быть рядом. — До конца не отпускать.

The End.