Sei la mia tentazione.

Знаете, как устроены люди в этом мире? Все ищут легкий путь. Ведь, зачем марать руки в грязи? Каждый ищет свою выгоду, хоть и иногда, не признает этого. А порой, жажда чего-то затмевает разум человека. Жажда денег, власти, признания, известности, свободы. Но, чтобы ни случилось с нами в нашей жизни — значит нам было это предначертано — говорят другие. Говорят, что мы не властны над своей судьбой, что мы не можем ничего изменить. Правда ли это? Целью всей моей жизни было — жить счастливо, создать семью и помогать людям, которые погрязли в болоте. Теперь цель моей жизни — выбраться из болота, в котором погряз я. *** 7:30 утра. Обычно, работа начинается с 9:00, а отдел начинает кипеть ближе к 10. Но несмотря на все это, я приходил раньше. Но этот день стал исключением — я решил поспать. На удивление, мне это удалось. Никаких кошмаров, никаких сновидений — ничего. Я подумал, что сегодня у меня будет самый прекрасный день. Но не тут то было. Мой сон прервался настойчивыми звонками телефона. Я принял звонок не посмотрев на то кто мне звонит. — Видели который час? — гневно спросил я. — Видел, — по ту сторону телефона послышался знакомый голос. — Родион? Все в порядке? — Стал бы я звонить тебе, если было бы все в порядке? — Что случилось? — Приезжай в отдел. Узнаешь. Вскочив с кровати, я стал в спешке одеваться. Я был готов уже через 15 минут. Выйдя из квартиры, я вздрогнул от неожиданного кашля за спиной, пока я закрывал дверь квартиры. — Доброе утро. Чего это мы так спешим ни свет ни заря? — Доброе утро, Людмила Степановна. Полагаю, вас это не должно касаться, — стараясь скрыть то, как она меня напугала, ровным и спокойным тоном сказал я. Видимо, она ожидала другой реакции. — Не должно, вы правы. Но будет касаться, когда вы своим грохотом будите целый подъезд, — сложив руки на груди, проворчала она. — Это уже не мои проблемы, — не желая продолжать диалог, я в спешке покинул компанию Людмилы Степановны. Не желая тратить много времени на ловлю такси, я решил поехать на своей машине, которую я редко использовал. Добравшись до отдела буквально за 10 минут, я уже был на месте. У входа были видны торопящаяся милиция и сотрудники следственного комитета. У входа стоял Родион, он был явно не в духе, даже не поздоровался. — Новое убийство. На этот раз в пригороде Стрельны. В 7:20 позвонили и сообщили о новой жертве. Родион поспешил к своей машине, я следом. Всю дорогу до места преступления мы не разговаривали. Когда мы доехали и вышли из машины, я осмотрел местность. Стрельна славилась своей красотой и не зря. Повсюду была сухая трава, полуголые деревья, которым наверняка была сотня лет, и елки. Это было по-особенному красиво, а солнце освещало своими лучами кроны деревьев. Где-то вдали была слышна река. К месту преступления вела узкая дорога из каменной кладки. Туда нельзя было заехать на машине, потому что было узко, поэтому все шли пешим ходом. Перед нами был небольшой дом, единственный среди леса имени Михаила Швеца. Зайдя внутрь через большую дверь, я стал осматривать интерьер. Тут все было довольно роскошно, несмотря на то, что дом старый. Я следовал за Родионом. Он поднялся вверх по деревянной лестнице. Пройдя небольшой коридор мы вошли в комнату. Посередине комнаты была кровать, на которой была подвешена цепями женщина. — Ангелина Королева Андреевна, — сказал Родион. Она была полностью нагой, а тело было дряблым. В комнате стоял едкий трупный запах не характерный для обычных трупов. Такой же запах стоял в церкви. Женщина была подвешена за щиколотки и кисти рук цепями, лицом вверх, прикрепленными к деревянному каркасу, рассчитанному для балдахина. Голова жертвы была откинута назад, так как кости уже не держали тело. Руки и ноги были широко разведены в стороны, демонстрируя гениталии жертвы. Я подошел ближе, не скрывая отвращения от запаха и вида. На теле уже проступили трупные пятна, что говорило о давней смерти. Лицо женщины было сильно изуродовано. По всему лицу, или по тому, что от него осталось, виднелись глубокие порезы, превратившие его в кровавое месиво. Однако, порезы не покрылись струпьями, что говорило только о том, что они были оставлены после наступления смерти. Но порезы на лице были не единственным изощренным методом издевательства. Глаза женщины были полностью выколоты, а на месте них торчали два свежих черных бутона роз, словно они были сорваны пару часов назад. Свежесть роз и состояние трупа не сопоставлялись. Смерть жертвы, если исходить по состоянию тела, наступила дней 6-7 назад. Это могло значить только одно — преступник вернулся на место преступления и оставил розы недавно. Но, чтобы сделать это, нужно быть либо слишком смелым, либо слишком глупым. К нам подошли судмедэксперты и начали рассказывать о найденных уликах и о жертве. Вот только, я их совсем не слушал. *** — Александр… — сказала Елена, державшая меня за плечи. Я отбросил ее руки и зашел внутрь комнаты. За столько лет своей жизни и работы следователем, я повидал многое. И казалось, что меня ничем не удивить и я готов ко всему. Но мне правда так казалось. Войдя в комнату, я увидел идущего на меня Родиона с грозным лицом и что-то говорящего. Я его не слышал. Все происходило, как в замедленной съемке фильма. Все, кто сейчас находился в комнате, пристально смотрели на меня. Человек, который строил свое счастье по крупицам, в одночасье лишился абсолютно всего, чем дорожил. Она лежала на кровати в белом платье, а в руках, сложенных на животе, был букет из черных роз. Я приблизился к ней на ватных ногах. Дотронувшись до кисти, я проверил пульс. Его не было. А руки были ледяные, как и комната. Конечно, ведь был конец октября, за окном шел снег, а я был в одной футболке и домашних штанах, а на ногах были ботинки. Я упал на колени и взглянул на ее белоснежное лицо. На ее прекрасные черты лица, она всегда была слишком красива. Казалось, что она безмятежно спит, и вот-вот вздрогнет во сне и улыбнется, но ее синие губы рушили все мои надежды, которые вдребезги разбивались о реальность. Она была мертва. Я молился Богу, чтобы это все оказалось кошмаром. По моему лицу медленно потекла слеза, я обессиленно опустил голову, не в силах смотреть на нее. Перед глазами начали проноситься все моменты связанные с ней. Неужели это конец? Но за что? До моего плеча дотронулась чья-то рука. *** Я обернулся и увидел Родиона. — Все нормально? — спросил он. Не ответив, я отошел от кровати и стал осматривать комнату. Рядом с кроватью стояли тумбы и на одном была семейная фотография: мужчина, женщина и две юные девушки. На стенах были картины пейзажа и небольшой портрет женщины. Она была молодой, глаза были карего цвета, а волосы красиво уложены. На столе, который находился рядом с окном, лежали чистые бумаги, ручка и пара книг. Возле двери стоял туалетный столик, на нем была косметика, духи, шкатулки и разные женские аксессуары. Не найдя в комнате больше ничего цепляющего, я решил оставить полный осмотр комнаты криминалистам и пошел изучать другие комнаты. Рядом со спальней была ванная комната. Внутри нее не было ничего примечательного. Стандартная ванна, унитаз и раковина с небольшим зеркалом над ним. Над раковиной, на небольшой полочке, стоял стакан с двумя зубными щетками, зубная паста, расческа и аксессуары. Стандартная комната, как и у всех. Здесь ничего не вызывало подозрений, кроме того, что здесь явно живут двое. Оставалось выяснить кто и где он сейчас находится. Остальные комнаты, также ничем не выделялись и были прибранными и ухоженными, было видно, что за чистотой в доме следили. Вернувшись на место происшествия, я подошел к Родиону. — А кто нашел ее? — спросил я. — Ее сестра. — Ее опросили? — Она в шоковом состоянии, не желает ни с кем говорить. — Где она? — Увезли в участок. Я еще раз посмотрел на тело и непрошенные мысли роем начали проноситься в голове. Я отвернулся и поспешно вышел из комнаты не желая лицезреть изуродованное тело и поскорее поговорить со свидетелем. Хотя, кого я обманываю. Хотелось забыть увиденное и никогда не вспоминать. Явившись в участок, я поспешил в допросную. Мне показали, где находится свидетель и я немедленно отправился туда. Войдя в комнату, я окинул взглядом женщину, лет 40, которая сгорбленно сидела на стуле и неотрывно смотрела в одну точку. Медленно прикрыв за собой дверь, я прошел внутрь, остановившись у стола. Сняв с себя пальто, я аккуратно повесил его на спинку свободного стула, а после опустился на него сам. Положив локти на стол, я скрестил пальцы рук в замок, в упор смотря на женщину. На ее лице читалась глубокая скорбь. Ее русые волосы небрежно спадали на плечи, глаза были покрасневшими и опухшими от слез, а губы сжаты в тонкую ниточку, будто она всеми силами сдерживала себя, чтобы вновь не разрыдаться. — Здравствуйте. Я Александр Дьяков, следователь Государственного следственного комитета, города Санкт-Петербург. Далее я потянулся к папке, недалеко лежавшей от меня. Открыв ее, я пробежался глазами по анкете свидетеля. Прочитав необходимую мне информацию, я потянулся к диктофону и нажал на кнопку записи. — Екатерина Андреевна, вы были доставлены сюда, как свидетель убийства Королевой Ангелины Андреевны, верно? Женщина лишь коротко кивнула. — Прошу вас, отвечать на вопросы словами, так как допрос записывается и будет пришит к протоколу. — Да, — послышался хриплый от слез голос Екатерины. Вернув руки в прежнее положение, я пристально посмотрел на Екатерину Андреевну. — Вы являетесь сестрой Ангелины Королёвой Андреевны, так? — Да, то есть нет. Уже нет. Ее нет… — она опустила глаза и всхлипнула. — Я вас понимаю. Но ваши слова помогут увидеть нам картину полностью и найти убийцу вашей сестры. Поэтому, пожалуйста, помогите нам и окажите содействие в раскрытии дела. Помолчав несколько секунд, Екатерина заговорила. — Да, я ее сестра. Она старше меня на 15 лет. Мы родились в Стрельне, на улице Нижняя Колония, в 28 доме. Жили мы там с родителями. У нее никогда не было проблем со здоровьем, но лет к 35, у нее появилась проблема с почками, отеки на ногах из-за которых ей было трудно ходить. Ей помогала семья и я никогда не оставляла ее. Но родителей не стало, когда мне исполнилось 27, и тогда мы переехали в тот дом… где ее нашли. Она заплакала. Я ей предложил воду и салфетки, но она отказалась. Немного успокоившись, она продолжила. — Я жила вместе с ней после смерти родителей. Я почти никогда не оставляла ее одну надолго по состоянию ее здоровья. Однако, за две недели мне написала моя давняя подруга с приглашением на свадьбу ее дочери. Я решила задержаться у нее на неделю, погостить, посмотреть Москву, так как давно там не была. Да и просто хотелось повидаться с подругой и вспомнить былые времена. Она замолчала на некоторое время, собираясь с мыслями, а после продолжила. — Я обговорила это с Ангелиной, и она была не против. В начале, у меня были некоторые сомнения, однако, в последний год ее состояние здоровья начало улучшаться. Она могла выходить на прогулки возле дома одна и спокойно передвигалась по дому без моей помощи. Поэтому, я решила все же съездить. Но я совершила огромную ошибку… Мне не следовало бросать ее одну… И женщина снова разразилась слезами. — Екатерина Андреевна, а у вас сохранилось приглашение от вашей подруги? Женщина громко всхлипнула, кивая, а затем добавила. — Да, у меня в телефоне, в переписке с подругой. — Хорошо, фотографии переписок будут приложены к протоколу. Я сделал пометку на листке. — Вы подозреваете меня? Вы серьезно считаете, что я могла убить свою сестру?! — Екатерина Андреевна, прошу вас успокойтесь. Вас еще никто ни в чем не обвиняет, но любые зацепки важны для расследования, поэтому мы обязаны проверять любую информацию. Женщина заметно успокоилась, откинувшись на спинку стула. — И так, какого числа вы покинули дом? — 5 октября. — Во сколько это было? — Ближе к семи вечера. — Вы тогда видели сестру? — Разумеется, она провожала меня. — Хорошо. За время вашего отъезда, вы созванивались или списывались с вашей сестрой? — Нет. Я слегка прищурился и внимательно посмотрел на женщину. — По вашим словам, вы были очень близки со своей сестрой. Тем более, вы знали, что она больна. Неужели за всю неделю, вы ни разу не позвонили своей сестре, чтобы спросить о ее самочувствии? Она разозлилась, гневно ударив ладонью по столу. — Что вы себе позволяете?! Я была хорошей сестрой, всегда о ней заботилась! Я посвятила ей всю свою жизнь, пожертвовав своей личной жизнью ради нее! У меня нет мужа, нет детей! Мне 51, я взрослая и одинокая женщина, за все мои годы моим смыслом жизни была она! И я имела полное право, хотя бы одну неделю посвятить время на себя, не думая о ней, не волнуясь. Не переживая и не чувствуя этот тяжелый груз на своих плечах! И я даже представить не могла, что какой-то изверг сотворит с ней такое! А если бы я знала, товарищ следователь, то ни за что не уехала бы! Я любила Ангелину, всегда любила… Повисла неловкая пауза после гневной тирады скорбящей женщины. Шумно вздохнув и почесав затылок, я продолжил. — Екатерина Андреевна, были ли у Ангелины враги или неприятели? — Нет, она была всегда любима всеми. К тому же, в ее окружении не было так много людей. — Хорошо, расскажите про тех людей с кем она общалась. — Родители, я, подруга Татьяна и ее ухажер. Я сделал пометки в протоколе и поднял на нее глаза. — Расскажите подробнее про ухажера. — А что рассказывать-то? Никогда с ним не виделась, встречались они по ночам, Бог знает где. Много раз хотела познакомиться с ним, но каждый раз, она придумывала новые отмазки. Говорила, что это ее старый знакомый. Единственное, что я знала о нем — он ее финансово обеспечивал. А 15 лет назад они расстались и насколько я знаю, больше никогда не виделись. Она не сильно расстроилась из-за разрыва отношений, хотя, может она хотела, чтобы я так думала. Это вызвало некое затруднение. — С ним можно как-то связаться? — Зачем вам? Думаете это он с ней такое сделал…? — Я не исключаю этого факта. Так можно с ним как-то связаться? — Я не знаю. — А она упоминала какое-то имя? — Не припоминаю. Хотя, в ее разговорах я несколько раз слышала имя Роман. — Это все что вам известно? — Да. — Хорошо, расскажите о подруге Татьяне. — Она умерла в прошлом году, от рака желудка. Она была с ней довольно близка, иногда созванивались, после того, как Ангелина перестала ходить. — Давно они дружили? — Лет 10. — Понятно. Чем занималась Ангелина Андреевна в молодости? — Ну, она не все рассказывала, но как мне известно, в свои 20 она устроилась горничной у какой-то знати. Говорила лишь, что работа приносит много денег. Но их как-то не было видно. После банкротства родителей, семью обеспечивала Ангелина, хотя трудно назвать это обеспечением. Мы с трудом сводили концы с концами, тяжелое было время. В общем-то, работала она там до своей болезни, пока ходить могла, а потом, дома была, никуда не выходила. — Вы сказали, что Ангелина зарабатывала большие деньги, но их не было видно. Куда она могла их тратить? После банкротства родителей, у ваших родителей оставались какие-то долги? — Я никогда не была осведомлена о финансах своих родителей. Отец был старых устоев. Он считал, что женщины не должны вмешиваться в мужские дела. Поэтому я не могу ответить на этот вопрос. — Насколько я понял, вы переехали в новый дом после смерти родителей. Однако у вас были большие трудности с финансами. Возникает вопрос. Как вы могли позволить себе такой дом? По виду этот дом стоит немалые деньги. — В 1993 году мы продали родительский дом и планировали купить дом на окраине. Но через пару дней Ангелина сказала, что вопрос с домом решен. Как я выяснила позже, дом был куплен на деньги ее ухажера и впоследствии он постоянно присылали крупную сумму денег. С тех пор мы жили в достатке. — И до какого периода ее «ухажер» продолжал высылать вам деньги? — До 2001. — А в связи с чем он перестал высылать вам деньги? — Я этого не знаю. Записав имя и все ключевые моменты сказанного, я продолжил допрос. — Хорошо. Так значит, Ангелина Андреевна перестала общаться со своим мужчиной 16 лет назад, а были ли какие-нибудь попытки связи с ним? — Это мне уже неизвестно. Допрос вошел в тупик и я дальше не узнавал ничего нового и стоящего. — Что ж, Екатерина Андреевна, благодарю вас за информацию. Мы сообщим вам, если будут какие-то новости. Я собрал все бумаги в папку, выключил диктофон и взяв все в руки, встал из-за стола. — Александр Родионович. Женщина резко встала вслед за мной. — Слушаю. –Обещайте мне. Пообещайте, что вы найдете убийцу Ангелины и что он понесет самое жестокое наказание, которое он заслужил. — Мы приложим все усилия для этого. Открыв дверь, я покинул допросную. *** Я сидел в своем кабинете и переносил записанный на диктофон допрос в электронную версию своего ноутбука. Через некоторое время в дверь постучали. — Войдите, — ответил я. В дверном проеме показался Родион. — Можно? — Тебе ли спрашивать? — улыбнувшись сказал я. Он лишь хмыкнул и закрыв дверь, сел на стул, который стоял рядом с моим столом. Взяв пачку сигарет он закурил одну. — Будешь? — протянул он мне пачку. Кивнув я взял одну сигарету, он поджег мне ее и мы стали беседовать. — Знаешь, обычно отцы должны отучать детей от плохих привычек. — Знаю, но об этом надо было задуматься чуть раньше. Звонко рассмеявшись Родион поперхнулся и начал кашлять. — Тебя это до добра не доведет. — Знаю, а доведет до гроба. Вот только за 30 лет со мной ничего не случилось. — Да, тебя ничего не возьмет. — Ладно, зачем я вообще пришел. Елена сказала, что ты что-то взял из дома Игумена Лазаря. — Я уже составил протокол. — Хорошо, так что ты нашел? Мне пришлось рассказать ему всё, от начала до конца. Все мои догадки и подозрения. Так же, я сказал, что мы позвали переводчика и то, что он должен приехать к двум часам дня. — Хорошо, вот только, если еще раз вытворишь такое — отстраню от дела. Я кивнул. Но он резко стал серьезным. Обычно он так делает, когда речь пойдет о каком-то деле или, если предстоит серьезный разговор. — Елена поговорила со свидетелем из церкви, работает послушником, зовут Антонин, 20 лет. Сказал, что церковь закрыли на реставрацию месяц назад. А пришел в церковь, чтобы помочь Игумену Лазарю, оказывается они договаривались за полторы недели. — Церковь была закрыта на реставрацию, говоришь? — я встал и подошел к напольной вешалке, там висело мое пальто. Достав из внутреннего кармана бумагу, я протянул ее Родиону. — А это что? — Почитай, — Родион стал осматривать бумагу и текст. — Где ты ее нашел? — В доме, у священника, — Родион резко поднял на меня грозный взгляд. — На это ты тоже решил забить? Ты подставляешь меня, нас. Я начальник твоего отдела. Если вскроется, что я прикрываю твою задницу, то нам всем не поздоровится. А еще влетит Елена, за то, что она твой напарник и тоже умолчала об этом. Хотя, мне кажется, что она об этом не знала, — он шумно выдохнул. — Повторяю, еще одна такая выходка и ты у меня попляшешь. Я промолчал, потому что осознавал, что виноват. Родион стал читать документ вслух.

«Договор N78/2016

о купли-продажи земельного участка (церкви) с полной передачей прав ООО «Inferno Holding Corporation» на бессрочное пользование для строительства музея.

Дата: 31.08.2016.

Договор переуступки прав и обязанностей покупателя по договору купли земельного

участка, находящегося в государственной (муниципальной) собственности г. Санкт-Петербург 31 августа 2021 г.

Общество с ограниченной ответственностью «Альфа», именуемое в дальнейшем

«Владелец», в лице генерального директора Игумена Лазарева Анатольевича, действующего на основании устава, с одной стороны и ООО «Inferno Holding Corporation», именуемое в дальнейшем «Новый владелец», в лице генерального директора Густава Моретти, действующего на основании устава, с другой стороны заключили настоящий договор о нижеследующем…»

— Игумен Лазарев Анатольевич — это тот священник? И если это он, он был генеральным директором компании «Альфа»? — Родион был в недоумении, так же как и я. — Так, а что это за компания, «Inferno Holding Corporation»? И кто это такой Густав Моретти? — поинтересовался Родион. Я посмотрел в интернете. — Они занимаются куплей участков и перестройкой. Компания итальянская. Густав Моретти — генеральный директор этой компании, — последнее я прочитал из интернета. — Так, надо тщательно про них узнать, — Родион встал со своего места и направился к выходу, в это время дверь резко распахнулась и на пороге показалась, встревоженная, Елена. — Ты чего? — он обеспокоенно спросил у нее. — Сделали вскрытие, и Виталий первым делом осмотрел гортань. Там опять была бумага. — Где она? — спросил я. Она протянула полиэтиленовый пакет, в котором была бумага. Взяв перчатки и надев их, я достал содержимое из пакета. Тут тоже был стих, как и в той, которую нашли у первой жертвы и я прочитал его. — Amore, il cui potere conosciamo facilmente, Quest'ombra della mia bellezza ha affascinato il corpo, Così morto che è difficile ricordarlo. L'amore ci ha detto di amare chi ama E così sono stato portato via dalla passione. Cosa, vedi, non mi sono raffreddato neanche qui. Così parlò l'ombra: intanto un'altra Ho pianto così amaramente che alla fine Mi sono congelato, come se stessi morendo, E cadde privo di sensi, come cade un morto. — Итальянский, — проконстатировала Елена. — Да, — я подтвердил. — Любовь, чью власть мы познаем легко, Вот эту тень моей красой пленила тела, Погибшей так, что вспомнить тяжело. Любовь любить нам любящих велела И так меня с ним страстью увлекла. Что, видишь, я и здесь не охладела. Так говорила тень: меж тем другая Так горько плакала, что наконец Я обомлел, как будто умирая, И пал без чувств, как падает мертвец. Я сразу перевел и очень надеялся, что перевожу правильно. У нас была еще одна улика. Оставалось дождаться переводчика. — А что насчет остального? — Они все еще проводят анализ, но Виталий сказал, что он обнаружил те же токсины. Он еще сказал, что порезы были оставлены примерно перед смертью и она была мертва около недели. — Я это уже понял. — Как? — поинтересовалась Елена. — Я поговорил со свидетелем. Это была ее родная сестра — Екатерина Королёва Андреевна. Они жили вместе в одном доме, но Екатерина уехала неделю назад, а когда вернулась, нашла мертвое тело сестры. — Мне не нравится это всё, — сказал Родион, все это время стоявший у порога. — Продолжайте в том же духе. А ты, — он ткнул пальцем на меня, — не забывай про мои слова, — сказав это, он вышел из кабинета. — Теперь будем ждать Сергея Анатольевича, — сказала Елена.