Sei la mia tentazione.

К девяти часам вечера, мы уже были возле церкви. Нас встретил рядовой милиции. Поздоровавшись, мы вошли внутрь. Все, что было утром в церковном зале, исчезло, будто это был просто кошмар. Единственное, что напоминало о том, что это все еще реальность — крест стоявший посередине помещения. Внутри нас встретил Евгений. Он второпях позвал за собой. Мы вошли в комнату, которая напоминала зал для собраний. Посередине был круглый стол из темного дерева и несколько стульев. Обойдя стол, мы вошли в дверь, которая была меньше всех остальных. С моим ростом, около 185 сантиметров, пришлось пригнуться. Пройдя такое препятствие, мы оказались перед лестницей, которая вела вниз. Она была старой и скрипучей. Внизу были слышны голоса прибывших туда сотрудников следственного комитета. Подвал напоминал комнату для пыток. Старые деревянные стены, такой же пол, а где-то в углах была паутина и одинокая старая лампа, висевшая по центру потолка. В центре комнаты стояла деревянная конструкция, похожая на койку, рядом с которой лежали старые веревки. Недалеко от койки, стоял шкаф, настолько старый, что внутри него пахло сыростью и пылью, а дверцы скрипели так, будто их петли не смазывали маслом очень давно. Я посмотрел на содержимое шкафа: старое, грязное ведро, тряпки и странная кочерга. Попросив дать мне перчатки и надев, я приступил к подробному изучению. Швабра и ведро мне не были особо интересны, поэтому я сразу достал кочергу. На конце, вместо привычного крючка, был приделан небольшой крест из железа, а сама она достигала метра в длину. Поставив номерок, я продолжил осматривать. Рядом со шкафом стоял сундук, который был закрыт на замок. Сломать его не составило труда. Сев на корточки, я стал изучать содержимое, оно вызвало некоторое подозрение: пара маленьких крестиков на цепочке, белая сорочка и пара белых накидок с капюшоном. Подозвав криминалиста, я указал на улику. Поднявшись, я заметил стол в дальнем углу, возле которого мельтешили работники. Первым делом, когда взглянул на стол, на глаза сразу бросились бумаги, разбросанные по всей поверхности. Под кипой бумаг, в некоторых местах, виднелась пожелтевшая скатерть с какими-то пятнами. Подойдя ближе, я увидел, что на этих бумагах были какие-то записи, а почерк был корявым. «15 октября 1973 год… Эксперимент 1. Температура: стабильная. Не выражает агрессию, сидит спокойно, доверяет. Пробуем наладить контакт… Всё прошло успешно…» «20 октября 1973 год. Эксперимент 2. Температура: низкая. Привязали к койке. Дергается, кричит… Ввели 1,5 миллиграмма бенактизина…» — Отойдите, — сказал я всем тем, кто стоял возле стола. Я стал перебирать все бумаги. На них вели записи об экспериментах и о состоянии кого-то. Собрав в стопку все бумаги, осмотрел стол. Ничего больше не было, кроме перьевых ручек и маленького темно-бордового, почти коричневого пятна. Я заглянул под стол и приподнял скатерть. Никаких шкафчиков и выдвижных полок. Однако, под столом был тазик с пеплом. Достав его, я аккуратно осмотрел содержимое, почти не дыша, чтобы не сдуть остатки. Положив тазик на стол, я подозвал судмедэксперта, чтобы провели экспертизу. Мне сказали, что восстановление возможно. В комнате было настолько светло, от прожекторов, которые сюда спустили, что приходилось щуриться. Подняв голову, стал осматривать еще раз комнату. Одна одинокая полка на правой стене. Что-то на ней отдало бликом из-за света. Подойдя к полке я увидел на самом верху перстень, с большим камнем по центру. Осмотрев его со всех сторон, я увидел на внутренней стороне гравировку. Я протянул находку криминалисту, его тут же положили в полиэтиленовый пакет. — Сколько людей здесь работает? — вопрос был задан неизвестно кому. — Около двадцати, — ответил Евгений. — Список всех, включая уборщиков, поваров и садовников. Взяв в охапку бумаги, что были на столе, я положил их в гриппер и поспешно вышел из комнаты. Когда я был в паре шагах от выхода из церкви, я услышал голос позади. — Саша! — запыхавшись, ко мне трусцой бежала Елена. Кто-то из присутствующих ей крикнул не бежать на месте преступления. Та подняла руку в знак примирения и замедлила шаг. Я же смотрел на нее вскинув одну бровь наверх. — Что? — Подожди меня. — Жду. Наконец, когда она поравнялась со мной, мы вместе вышли на улицу и поехали в участок. *** В участке уже никого не было, кроме дежурных. Завалившись в комнату, я положил бумаги, что взял с собой из церкви, себе на стол. Открыв последнюю полку тумбы я достал вещи из дома Игумена Лазаря, которые нашел в секретной комнате. — Это что такое? — в недоумении спросила Елена. — Подожди, сейчас все расскажу. И я вкратце рассказал все, что узнал, увидел и забрал из дома священника. — То есть, ты спокойно забрал имущество из дома жертвы и не составил никакого протокола? Ты же знаешь, что это грубое нарушение закона? Ты сотрудник следственного комитета, работаешь 8 лет, тебе ли не знать? — Елена холодно проговорила, будто отчитывала меня. — Я все прекрасно знаю, но не думаю, что хозяйка дома заметит эту пропажу и накатает заяву. И вряд-ли она вообще знала о той комнате, потому что вход очень тщательно скрыт. Так что, успокойся и выслушай меня. Она лишь слабо кивнула, позволяя мне дальше продолжить. Разложив все бумаги на столе, я стал рассказывать свою догадку. — Я несколько раз перечитал записи, которые писал Игумен. Складывается ощущение, что он был не в себе. Размашистый почерк, корявые буквы, а половину текста вообще невозможно понять. А теперь смотри на эти, — я ткнул пальцем на находки из церкви. — Тут вели учет о ком-то. О том, кого они держали там в этом подвале в 1973 году. Я стал читать записи из церкви. — «15 октября 1973 год. Эксперимент 1. Температура: стабильная. Не выражает агрессию, сидит спокойно, доверяет. Пробуем наладить контакт. Начал доверять, разговаривает. Речь ясна и понятна, авось будет податливым. Вывод: Всё прошло успешно.» — “ 20 октября 1973 год. Эксперимент 2. Температура: низкая. Привязали к койке. Дергается, кричит, плачет. Ввели 1,5 миллиграмма бенактизина. Успокоился через небольшое время. Вывод: Больше не беснуется.» — “ Эксперимент 3: помощь Георгия с глазами… Вывод: опыт не удался, глаза не изменились, тот же цвет.» — А теперь эти, — теперь я стал читать одну из записей Игумена. — «… Мне так жаль его… я не хотел, но он заставил. Буду помогать — сохраню дом. Господи, дай мне сил, я не могу выносить его слезы…». Он был напуган, он сознавал, что заставляет кого-то страдать. Я продолжил листать записи эксперимента, пока не наткнулся на последнюю. — “ Эксперимент 9: клеймо. Температура: высокая. Еле дышит, вот-вот умрет. Глаза не изменились. Думаем прекратить эксперименты… Господин зол, но не отказывается остановить опыты. Этот последний.» Я посмотрел на Елену. Она не двигалась и смотрела в одну точку, явно шокированная, не меньше меня. Как кто-то мог ставить эксперименты на живом человеке? Есть совсем небольшая вероятность того, что все эти письма и записи про одного и того же человека. Потому что Игумен Лазарь работал в церкви с 1970 года, а опыты проводили там же в 1973 году. А все эти записи чертовски совпадали. Слезы, крики, плачь. В голове, предательски, начали вырисовываться все эти картины пыток. — Клеймо. Разбрасывая по столе ненужные бумаги, я нашел снимок клейма, что был оставлен, на спине у Игумена Лазаря. Взяв ту фотографию я закрепил на доске для улик, а затем бумагу с упоминанием клейма. — На жертве было оставлено клеймо. Надо узнать какое клеймо ставили на подопытном. Но только как? Тебе это не кажется подозрительным? — спросил я у Елены. Я вновь подошел к столу и начал вчитываться в «эксперименты». Нашел. —» Эксперимент 4: удары кнутом…», — прочитав это я резко поднял глаза на Елену. Она видимо поняла мою догадку без слов. — Завтра, точнее сегодня… — я посмотрел на время, стрелки показывали уже за полночь, — … хотя не важно. Позвони профессиональному переводчику, проведи все нужные беседы и позови в участок. Елена кивнула. Подойдя к ней я пригнулся и взял ее за плечи. Улыбнувшись, сказал: — Еще чуть-чуть и я поймаю его. — Да, только не улыбайся так, пожалуйста, а то сам становишься похожим на маньяка. Меня это рассмешило. Я выпрямился и выгнулся, в попытке хрустнуть позвоночником. — Как давно я не слышала твой смех, — тепло, улыбнувшись, сказала Елена. Я улыбнулся ей в ответ. Она начала зевать. — Иди домой, я дальше сам разберусь. — Хорошо, — собрав свои вещи, моя коллега вскоре покинула кабинет. Попрощавшись с ней, я повернулся лицом к столу. — Ну и бардак, — и стал приводить в порядок стол, пока были силы, чтобы продолжить на нем. Иначе, пришлось бы работать на полу. С уборкой я справился очень быстро. Минуты и часы шли, а я продолжал искать то, что ускользало от меня. Выпив уже 3 чашки кофе, я сидел и заполнял нужные документы. Руки дошли и до документов о которых говорил Родион, ибо он угрожал мне, что не допустит до дела, если не разберусь. Спустя пару минут я закончил злосчастное дело. Развалившись на кресле я потянулся и заложил руки за голову. Посмотрев на маленький сундучок Игумена Лазаря, я открыв его. Взяв маленький крестик стал рассматривать. На верхней части креста была петля. Отложив его в сторону, я взял фотографию, которая тоже была в этом сундуке. Выцветшая, с заломами и царапинами. На ней был изображен малец, он улыбался и был в полосатой футболке. — Кто же ты?