Безусловная связь

                    Тренировочная площадка перед замком сегодня озарилась светом множества костров. Искры взлетали в небо, мешались со смехом, кислым запахом эля, немытых тел и радостью. Нарочитой местами, но всё же искренней. Два года назад отбили стену Мария. Два года все живут в относительном мире, славят Разведкорпус и с радостью пополняют его ряды. Два года учатся принимать реальность и не жалеть друзей, которые внезапно стали врагами. Семьсот тридцать дней, наполненных сомнениями в правильности принятых решений. Семнадцать тысяч семьсот двадцать часов почти-жизни, зависшей где-то между до и после.       Леви сидел на перевёрнутой бочке, упираясь пяткой в верхний обод, и задумчиво щурился на ближайший костёр. Сегодня корпус отмечал совершеннолетие Микасы — мелкий повод для большого праздника. Но людям нужны развлечения, людям нужны герои, и Ханджи решила, что день рождения одной из героинь недавней войны отличный повод, чтобы отвлечь заскучавших разведчиков. Леви не спорил. Давно разучился, не видел смысла. Люди — стадные животные. Им нужно сбиться в кучу, согреться чужим теплом, поделиться сокровенным. Люди должны делиться: собой, своим временем, своими чувствами. Кому и зачем должны — Леви не задумывался. Просто знал, что так надо. Кому-то сверху, наверное.       Он делиться не умел. Может, давно разучился, может, и не начинал никогда. Скорее, первое, но он предпочитал думать, что второе. Ему было хорошо так: в стороне, наблюдателем. Когда-нибудь всё изменится. Они уже знали, что там — за морем, и мир стремительно менялся. Когда-нибудь в Разведкорпусе отпадёт необходимость. И тогда он уйдёт на покой. Будет учиться просто жить, как обычные люди. Засыпать, когда захочется, просыпаться, когда больше не хочется спать. Читать новые книги, наслаждаться тишиной. И неумолчным гулом моря. Леви никому не говорил, но оно пленило с первого взгляда. Чистое. Бескрайнее. Разное.       — Эй, Леви, заскучал? — из танцующей толпы вывалилась растрёпанная Ханджи, нависла над ним, улыбаясь во все тридцать два и сверкая глазом.       Леви откинулся назад, опираясь на вытянутые руки за спиной, и посмотрел снизу вверх.       — А должен?       — Слушай, ты сидишь тут один, хотя бы подошёл и поздравил!       — Я уже поздравил Микасу, ещё утром, если ты не помнишь.       — О, да! «Поздравляю, Микаса» — шикарное поздравление! Капитан мог бы быть и посердечней.       — Уверен, она не ждала объятий и поцелуев, — металл в его голосе был твёрже, чем клинки на УПМ.       — А это уже интересно. — Ханджи легонько пихнула Леви бедром и подмигнула. — Признайся, ты хотел поздравить именно так, но Жан и Саша просто опередили.       — Точно. Не хотел повторяться, — кисло улыбнулся Леви. Надо было уйти час назад, как и планировал. Но кто-то достал гитару, и Леви остался послушать. Слишком давно никто не перебирал при нём струны.       — Может, хотя бы на танец пригласишь? — не унималась Ханджи.       — Чего ты хочешь, очкастая? — Леви с подозрением прищурился. Но раскрасневшееся лицо не выражало ничего, кроме желания порадовать именинницу. — Я не танцую. — Он отвернулся.       — Не умеешь! Так бы сразу и сказал.       — Кто-то сказал «не умею»? Я сказал — не танцую.       — Леви, ты умеешь танцевать?! — глаз Ханджи округлился. Она резко схватила его за плечи и затрясла. — И ты сидишь тут?       — Если ты думаешь, что я буду подпрыгивать, как горный козёл, задирая ноги и хлопая в ладоши, Ханджи… — Леви даже приподнял бровь, чтобы дать понять, насколько смехотворна эта затея.       — Я бы посмотрела, — хрюкнула Ханджи.       — Не сомневаюсь.       Леви соскочил с бочки, поправил несуществующие складки на рубашке и перекинул через локоть пиджак, который снял до этого.       — Леви-и, ну пожалуйста, — начала канючить Ханджи, обгоняя его. — Прошу, это так важно ребятам — знать, что их капитан всегда рядом! А потом мы запрёмся в моём кабинете и надерёмся!       — Сомнительная перспектива, — вздохнул Леви, вспомнив, как именно проснулся в прошлый раз после предложения надраться. Пить с Ханджи было себе дороже. — Только чтобы ты отстала, — он метнул на неё взгляд, который должен был пригвоздить к месту, но Ханджи закивала как болванчик и громко воскликнула: — Леви! Я тебя обожаю!       Едва выпутавшись из крепких пьяных объятий, Леви осмотрелся в поисках Микасы.       — Пойдём, они уже давно сидят отдельно.       Ханджи подхватила его за локоть и потащила в темноту. Леви моментально сбросил руку, демонстративно расправил рубашку и зашагал следом. Под тремя елями, образующими треугольную поляну, горел небольшой костёр. Остатки сто четвёртого корпуса развалились перед ним, но, заметив невысокую фигуру капитана, моментально выпрямились, хотя вставать не стали.       Совсем расслабились, сопляки, — мелькнуло у Леви в голове. Он нашёл Микасу, кивнул ей и сухо произнёс:       — Ещё раз поздравляю, Микаса.       — Капитан, вы пришли! — закричала Саша, размахивая руками. — Садитесь к нам!       — Да, Леви, падай! — Ханджи толкнула его. Леви оступился, зацепился носком сапога за выступающий корень и повалился на Микасу. Она едва успела выставить руки, чтобы поймать за плечи.       — Спасибо, — сухо поблагодарил он, выпрямляясь. Руки Микасы соскользнули к локтям, предплечьям, ненароком задели ладони. Небо осветила молния и раздался громкий, сухой треск. Все моментально вскочили, озираясь, — не похоже на превращение титана, да и цвет был белый, не зелёный.       — Твою мать, что это только что было? — сипло спросила Ханджи.       — Титан? — тихо спросил Армин.       — Блядь, Арлерт, ты видишь здесь хоть одного? — За секунду Леви успел залиться ледяным потом, проклясть себя за беспечность и вспомнить, где ближайший склад УПМ. Микаса, стоявшая рядом, тревожно огляделась, повернулась, снова задела его руку. Ослепительная вспышка, гром, и снова тишина.       — Микаса, — глаз Ханджи загорелся демоническим светом, — возьми Леви за руку.       — Что?       — Очкастая, ты в конец ебанулась?       — Микаса, — не обращая внимание на Леви, с нажимом повторила Ханджи, — немедленно возьми Леви за руку.       Микаса с опаской покосилась на него и осторожно обхватила ладонь холодными пальцами. Вспышки не произошло, но по коже побежали яркие голубые молнии, затрещали, впитываясь, наполняя тело невыносимым жаром. Микаса моментально отдёрнула руку и на всякий случай отскочила. Леви медленно поднял свою, пару секунд смотрел на неё с нечитаемым выражением лица, потом запустил пальцы в волосы и отчётливо, тихо произнёс:       — Пиздец. Этого только нам не хватало.       — Чего? Что случилось, капитан? — загомонили все разом.       — Аккерманчики связаны! Я всегда это знала! — захлопала в ладоши Ханджи.       — Заткнись, ебанутая!       — Связаны, связаны! Я знала!       — Я сказал: завали ебало! — Леви ощерился, показывая зубы. — Ещё хоть один звук, и я…       — И что ты? С этим даже ты ничего не сможешь сделать! — Ханджи откинула голову назад и громко захохотала.       — Блядь! Пиздец какой-то! Нахуй я вообще сюда пришёл! — Леви отошёл от костра и теперь расхаживал по поляне, злобно бормоча.       Поначалу привыкнуть к мату от сдержанного на эмоции капитана было сложно. Точнее, он вызывал когнитивный диссонанс и вводил в ступор. Только позднее новобранцы поняли, что мат — это его единственный способ выразить эмоции, при этом не разбив никому лицо. И даже стали ценить такие моменты. Если капитан матерится, значит, пронесло.       — Да что случилось-то, кто-нибудь объяснит? — спросил за всех Жан.       — Да, что значит «связаны»? — настороженно уточнила Микаса, косясь на нарезающую круги фигуру, наполовину скрытую высокой травой.       — То и значит, Микаса. — Ханджи поправила сползшие на нос очки, не переставая широко улыбаться. — Значит, что скоро вы подарите миру очаровательных Аккерманчиков!       — Завали ебало, очкастая! — рыкнул Леви из темноты.       — Милых, матерящихся Аккерманчиков, — безжалостно продолжила Ханджи, игнорируя рычание за спиной. — Ладно, — она вздохнула и посмотрела с таким видом, будто собирается объяснять прописные истины нерадивым ученикам, прогулявшим урок. — Вы же знаете, что раньше, помимо короля, существовали могущественные кланы, которые поддерживали его власть? Аккерманы были в их числе.       — О, так ты у нас из богатых и властных, да, Микаса? — насмешливо фыркнул Жан.       — Заткнись, — перебила Микаса, напряжённо слушая Ханджи.       — Так вот, каждый клан обладал своей силой, и передавали её только друг другу, никто не делился секретами. Вы же понимаете, что значит: передавали внутри?       — Ебались между собой, вот что это значит, — мрачно ответил Леви. Он успел подойти, но стоял за кругом света, только глаза ярко мерцали, отражая пламя костра.        — Именно! — Ханджи подняла палец вверх. — Это закономерно начало приводить к вырождению. Притока свежей крови не было, начали рождаться уроды… В общем, ничего хорошего. Но, несмотря на это, никто не спешил отдавать своих детей в чужие кланы. Королю надоело это терпеть, он собрал всех известных генетиков и заставил придумать выход. Тогда-то и был проведён генетический эксперимент под кодовым названием «Безусловная связь». Всем членам кланов, без исключения, ввели сыворотку, которая вплелась в их генетический код намертво. — Ханджи хохотнула и покосилась на Леви. — Это внесло разнообразие в скучную жизнь тогдашних кланов. В них стали рождаться люди, которые могли найти пару только в другом клане. Безусловную пару.       — Не понимаю, — пробормотал Армин. — Как это — могли найти только в другом клане? Как найти?       — А так, что по достижении совершеннолетия, коснувшись друг друга, эти люди начинали испытывать неконтролируемое влечение, которому невозможно противостоять. Поначалу они противились, конечно, но в конце концов смирялись, женились, продолжали род и жили долго и счастливо. — Последние слова она пропела, глядя прямо в глаза Леви.       Он глухо цокнул и закатил глаза.       — Что-то в твоём рассказе не вяжется, очкастая. Мы с Микасой из одного клана, значит, это невозможно.       — Прошла не одна сотня лет, ген наверняка мутировал, — небрежно пожала плечами Ханджи. — К тому же, — она подмигнула, — ты понял, что произошло. Значит, знал о «Безусловной связи»?       — Слышал как-то, ещё в прежней жизни, — уклончиво ответил Леви.       — И, может, что-то почувствовал, да? — наседала Ханджи.       — Отъебись.       — Почувствовал! Ты тоже, Микаса?       — Ничего я не почувствовала! Разве что тепло, и то незначительное. — Микаса пожала плечами.       — Как это мило, — всплеснула руками Ханджи. — А всё потому, что Микаса у нас ещё девственница.       — Ханджи! — глаза Микасы вспыхнули той же яростью, что полыхала немногим ранее в Леви. Сжав кулаки, она наклонилась вперёд, сдерживая себя, чтобы не выбить майору второй глаз.       — Да ладно, все и так это знают, — махнул рукой Жан.       — Я. Не. Девственница, — отчеканила Микаса, обводя каждого поочерёдно обжигающим взглядом.       — Ну, значит, это было только один раз, — пожала плечами Ханджи, которую такие понятия, как личная жизнь, чужие границы и интимная тайна вообще не интересовали.       — Не понимаю, при чём тут это, — протянул Армин, с жалостью глядя на покрасневшую то ли от злости, то ли от стыда и унижения Микасу.       — Армин, непреодолимое влечение — значит, сексуальное непреодолимое влечение. Я правильно понял? — Жан хитро улыбнулся и украдкой покосился на цыкнувшего капитана. — Значит, ты чувствуешь желание, которому не можешь противостоять. Видимо, Микаса такого желания пока просто не чувствовала. Даже если она не девственница. Кстати, кто был тем счастливчиком?       — Заткнись! — угрожающе рявкнула Микаса.       — У них даже интонация порой одинаковая! — восторженно прошептала Саша.       — Слушай сюда, очкастая, — зашипел Леви, — ты завтра же сядешь за расшифровку наших генов, чтобы понять, как избавиться от этой хуйни, ты меня поняла?       — Конечно, Леви, конечно, — пропела Ханджи. — Только боюсь, моих знаний не хватит. Проще смириться и… — она подавилась словом, оказавшись на земле. Колено Леви упёрлось в шею, волосы скрыли лицо, когда он склонился над ней.       — Ты сделаешь, всё, что можешь, чтобы избавить нас от этого дерьма.       — Не обещаю, — прохрипела Ханджи, сбросила его с себя и села. — Фух, чуть не задушил, идиот. Да постараюсь я, постараюсь. Но правда не могу ничего гарантировать.       — Хорошо, — кивнул Леви, пропустив волосы сквозь пальцы. — А пока, — он посмотрел на притихший отряд, — все молчат. Ни слова об этой… — он скривился, — связи. И ещё, — пристальный взгляд упёрся в Микасу. — Следите, чтобы мы не находились рядом. Увидите — уводите друг от друга как можно дальше.       — А рядом — это как? — уточнила Саша, жуя огурец.       — Завтра проведу несколько экспериментов и скажу точно, — пообещала Ханджи, потирая шею.       Леви сухо кивнул и ушёл, не прощаясь, а над поляной повисла тишина.       — Не поняла. Так ты теперь выйдешь замуж за капитана Леви? — спросила Саша. Жан фыркнул.       — Сперва она с ним покувыркается.       — Заткнись! — огрызнулась Микаса.       — Ну а что? Хочешь сказать, что ни разу об этом не думала?       — Ещё одно слово… — зарычала Микаса, хватая Жана за грудки.       — И что? Может, перестанешь шипеть и плеваться и просто догонишь его? Что оттягивать неизбежное?       — Жан, прекрати, — Армин с укором посмотрел на него. — Микасе и так тяжело. Эрен только недавно уехал, а тут…       — Эрен не уехал, он сбежал, — жестко перебил Жан. — Сбежал на материк, а мы теперь должны гадать, что он там натворит. Без Микасы сбежал, заметь. И прости, но я не вижу особых причин хранить ему верность. К тому же капитан не самый худший вариант. Представь, что на его месте оказался бы какой-нибудь пузатый трактирщик. — Жан заржал. — Потомок древнего клана!       Микаса раздражённо оттолкнула его от себя и вытерла вспотевший лоб. Пальцы мелко подрагивали, сердце тревожно стучало. Она полностью разделяла отношение капитана к произошедшему: как вообще с таким можно смириться? Ещё недавно они с Эреном мечтали о будущем, лёжа на узкой кровати в казарме. А наутро он исчез, не сказав ни слова. Испарился, словно не было. Микаса пыталась убедить себя, что он знает, что делает, только уверенность таяла с каждым днём, проведённым в тишине. От Эрена не было ни одной весточки, его считали дезертиром, а у неё не находилось даже слов в защиту. Он попросту бросил её, забрав с собой всё, что она могла ему дать. И что теперь? Может, действительно забыть обо всём и покориться судьбе?..       — Ханджи что-нибудь придумает, — тихо сказал Армин, пожав её руку.       — А если честно, всё действительно не так уж и плохо, — подал голос всё это время молчавший Конни. — Ты бы подумала над этим, Микаса.       Микаса думала. Просто не могла не думать, пытаясь понять, что делать дальше. В отличие от капитана у неё не было веры в способности Ханджи. Надежда, конечно, была. Крохотная, она теплилась на дне души вместе с той, что говорила — Эрен к ней вернётся. Но горькая правда заключалась в том, что Микаса понимала — если он и вернётся, то не к ней. Даже та единственная ночь, проведённая вместе, была наполнена его признательностью, и только. Он уступил, она приняла уступку, сознавая, что чувств здесь нет. Было неловко, странно и снова неловко. Микаса всегда думала, что, когда они наконец придут к этому, всё случится как по волшебству. Но реальность припечатала суровой правдой. Лицо Эрена напротив её лица, морщинка между его бровей, неумелые поцелуи и её такие же — в ответ. Непривычное трение, прикосновения чужой кожи к её, чужой запах, гораздо острее, ближе, чем на потрёпанном шарфе, который Микаса продолжала носить, — от разочарования хотелось плакать. Она не этого хотела, не о том мечтала.       И теперь эта связь… Микаса потёрла ладонь, желая стереть воспоминание о мимолётном тепле, охватившем всё существо, вызывавшем короткую волну трепета. За годы знакомства капитан успел вызвать целую гамму чувств от ненависти до восхищения. Но никогда среди них не было и намёка на симпатию или, тем более, похоть. Микаса привыкла, что если он рядом, то защитит. А если не сможет — умрёт вместе с ними. Она даже голым не могла его представить, что уж говорить о трении друг о друга в темноте под аккомпанемент шумного сопения и пошлых звуков? Передёрнувшись, Микаса повернулась на другой бок и тяжело вздохнула.       — Уже мечтаешь о капитане Леви? — приглушенно спросила Саша. Со второго яруса кровати свесилась растрёпанная голова.       — Нет, — снова вздохнула Микаса. — Надеюсь, что Ханджи нам поможет.       — Странно это, правда? — Саша заговорила серьёзно. — Знать, что ты принадлежишь кому-то и ничего не можешь с этим сделать…       — Я не принадлежу капитану, — отрезала Микаса, отворачиваясь к стенке.       — Ну, если разобраться, — словно не услышав ответа, Саша продолжила, — он тоже принадлежит тебе.       Никто никому не принадлежит. Никто и никому. Эти слова Микаса твердила снова и снова, пока не уснула. А после завтрака, сопровождавшегося ехидными комментариями Жана и сочувственными взглядами Армина, все они отправились за конюшни, к месту, которое Ханджи отвела для экспериментов «над Аккерманчиками».       На вытоптанной площадке стоял стол, перед ним лежала длинная размеченная верёвка. Ханджи раскачивалась на стуле, закинув руки за голову, капитан сидел на краю стола, скрестив руки на груди. Увидев отряд, он выпрямился и отошёл за спину Ханджи, ближе к деревьям.       — А вот и наша вторая половинка! — радостно закричала Ханджи при виде Микасы. — Иди сюда, не бойся! Хотя нет, подожди, прежде чем взять у вас кровь, надо кое-что проверить. Встань у правого конца верёвки. Леви, а ты подойди к левому.       Микаса подошла без возражений. Украдкой посмотрела на капитана — синяки под глазами говорили лучше любых слов. Он тоже плохо спал сегодня. Но спорить не стал, старательно избегая встречаться взглядом.       — А теперь приступим, — потёрла руки Ханджи. — Между вами десять метров. Нам надо понять, на каком расстоянии вы можете находиться без последствий для… кхм, вашей связи.       Ни на каком — мрачно подумал Леви. Он почувствовал приближение Микасы за минуту до того, как она вышла из-за конюшни. Сначала ему стало тепло. Не надо было даже смотреть, чтобы знать, что она приближается. Кончики пальцев закололо, от них ток распространился по телу, захватывая каждый сгусток нервов, заставляя их трепетать. А потом всё тепло хлынуло вниз живота и осталось там. Терпимо, но отвлекает.       — А теперь на счёт раз вы сделаете шаг. Начали!       Леви угрюмо покосился на Ханджи, по-прежнему не обращая внимания на Микасу, и шагнул. Тепло стало сильнее. Ещё шаг, кожа онемела, напряглась каждая мышца. Новый шаг, и Леви сглотнул, чувствуя, как по спине струится пот. Микаса шагнула навстречу, а Леви не смог даже поднять ногу, борясь с собой и реакцией тела на её приближение. Внутри стало горячо, показалось — откроешь рот и начнёшь выдыхать огонь. Сердце заполошно колотилось, ломая дыхание, заставляя давиться воздухом. Новое движение Микасы Леви почувствовал каждой клеточкой своего тела, потянувшейся к ней. Прижать к себе. Впиться в губы. Почувствовать прикосновение её языка к своему. Он не сразу понял, что она стоит, а он, не мигая, смотрит на её приоткрытый рот, тяжело дыша. Животное. Леви попытался отшатнуться. Не смог. Вскинул на неё глаза и задохнулся от темноты, отразившейся в них. Микаса выглядела по-настоящему напуганной. Бисеринки пота блестели на её висках, рука дрогнула, Леви сжал её в кулак, чтобы не потянуться, не смахнуть их, а потом облизнуть пальцы. В ушах шумело, он не слышал ничего, только стук сердца где-то в горле. Жар концентрировался в паху, ещё немного, и все, кто находится здесь, узнают, какой на самом деле размер у капитана Леви. Микаса дёрнулась было навстречу, но Леви крикнул:       — Стой!       И сам не узнал свой голос: хриплый, наполненный мучительным отчаянием. Сипло прошептал:       — Отойди, Микаса.       С видимым усилием она отступила на безопасное расстояние, дышать сразу стало легче. Леви широко раскрыл рот, коротко вдохнув ставший невероятно сладким воздух, запрокинул голову и закрыл глаза. Похуй, что все видели, он не может контролировать своё тело, свой разум. Он не животное. Не животное, наполненное голой похотью.       — Три метра, так и запишем, — невозмутимо сказала Ханджи. Леви устало выдохнул, накрыл глаза ладонью и с силой сжал виски. — А теперь проверим, что случится, если вы коснётесь друг друга.       — Нет, — глухо произнёс Леви.       — Это необходимо, чтобы мы поняли…       — Я сказал нет.       — А я сказала да. — Ханджи встала, опираясь на стол, и уставилась на него. — Мы должны понимать, что произойдёт, чтобы вовремя оказаться рядом. Ты сам попросил об этом, забыл?       — Мы не цирковые собачки, прыгающие в обруч по твоему приказу. — Отойдя от Микасы как можно дальше, Леви снова обрёл способность нормально дышать и связно рассуждать.       — Я тоже считаю, что в этом нет необходимости, — напряженно проговорила Микаса, избегая смотреть на капитана. — Нам достаточно просто не подходить друг к другу ближе, чем на три метра, это не сложно…       — А кто будет замерять? — поинтересовалась Ханджи небрежно. — Что уставились на меня? Я спрашиваю: замерять кто будет? Или прикажете с рулеткой за вами бегать? Твою мать, мы тут для чего собрались?! Помочь вам или посмотреть на ваши недовольные рожи?       — На хуй, — бросил Леви, стремительно пересёк поляну и сжал руку Микасы. На секунду в её глазах мелькнул испуг, а в следующую они просто закрылись, потому что Леви рывком притянул её к себе, сжал затылок и впился в губы. Микаса шумно выдохнула через нос и обвила его шею, притягивая. Его рука заскользила по спине, вторая поворачивала голову Микасы, меняя угол частых, глубоких поцелуев. Влажные звуки и шумное дыхание наполнили поляну, и несколько мгновений все просто пораженно смотрели на готовых съесть друг друга Аккерманов. Майка Микасы задралась, обнажая поясницу, пальцы Леви тут же потянулись к коже, и Ханджи опомнилась.       — Чего вы стоите, идиоты! Разнимайте их!       Вдвоём с Жаном они схватили Леви за плечи, а Конни и Армин потянули Микасу, оттаскивая обоих по разным концам поляны. Леви распахнул глаза, зло, коротко выдохнул, сбросил чужие руки и рухнул на траву. Подтянув колени, он уткнулся в них лицом, обхватил голову и тяжело задышал. Микаса, крупно дрожа, спрятала лицо в ладонях. Саша тут же подбежала и крепко обняла, успокаивающе поглаживая по спине.       — Надеюсь, этого тебе достаточно? — спросил Леви, выпрямляясь. По щекам и шее расползлась краснота, на висках пульсировали вены, а в глазах постепенно затихал чёрный огонь.       — Более чем, — бодро воскликнула Ханджи, пряча страх за широкой улыбкой. Она и подумать не могла, что связь обладает такой сокрушительной силой. И ещё меньше понимала, что сможет с ней сделать. — Зайдёте в лабораторию сдать кровь, заодно подробно опишете свои ощущения. А потом постарайтесь держаться друг от друга подальше. Если всё ещё хотите этого, конечно.       Леви поднялся и, пошатываясь, побрел к пролеску. Микаса проводила его долгим взглядом, вздохнула, не говоря ни слова, отправилась в лабораторию. За ней поспешила Ханджи, удерживая блокнот подмышкой.       — Охренеть, — за всех произнёс Жан.       — Не то слово, — протянул Конни.       — Бедная Микаса, — вздохнул Армин.       — А мне кажется, это очень романтично! — воскликнула Саша и обняла Конни и Армина за плечи. — Ну что, пойдём перекусим? От этих страстей у меня аппетит разыгрался!