Эффект бабочки

В кухонную мусорную корзину полетели Желтые страницы. Ну все. Нахер. С нее хватит. Хождений, унижений. Предлагает себя, как проститутка — ну возьмите меня. Проституткам хотя бы деньги платят, а она бесплатно предлагается. И то не берут. Она же не просто так с улицы в фк попала — уникальный специалист с опытом работы в Штатах. Много знает, еще больше понимает, как дать знать другим. Она может! Но… это никому не надо. Как и в целом, средняя температура по палате стране. Делай, что должен и будь, что будет. Она сделала все, что могла. И — пустота. Это только в библейском мире воздается по заслугам. Здесь ад и черти. И эти черти ей сказали — и не мечтай. Ни через год, ни через два. Крикнул ворон nevermore. — Мам, ну как ты не понимаешь! Я не отступаюсь от своей цели. И настойчивости во мне осталось не меньше, чем было. Просто… не рационально биться с разбегу головой в закрытые двери. А двери закрыты все. — Знаешь дочь, самое темное время перед рассветом. И отказаться от мечты можно за один шаг до ее осуществления. — Знаешь, мам, а есть еще такое: лошадь сдохла — слезь. Мама отвернулась к окну, чтоб скрыть подступающие слезы. Слезы обиды. Нет, не на дочь. Она понимала, что ее доченька-умница сделала действительно все, что могла. Она обижалась на то, что не могла изменить. На систему. В которой нет места никому. Будь ты хоть Господом Богом. — Мамочка, родная, я знаю, что ты хотела, я хотела, папа, сестры, брат, чтоб я была здесь. Чтоб ты не бежала на частые пунктирные междугородные звонки, а чтоб я могла каждый раз тебя обнять и сказать как я тебя люблю лично. Но тут дно. Тут прогнившая система. Кто я такая, чтоб сломать ее? Мам, я поеду туда, в Сан-Антонио, пока еще там не потеряла все. А там мне есть, что терять. Там меня ждут, там меня уважают. И я туда еду с читым сердцем и душой — тут я сделала все, что могла. Мам, я не вернусь сюда больше. Не я первая, не я последняя. Не плачь, мам. *** В аэропорту в зале отлета-прилета она присела за барную стойку. Последний кофе в стране ее рождения. За окном готовились большие железные птицы, одна из них понесет ее в новую жизнь. Не ту, которая была до этого приезда. Та жизнь была там понарошку. Вот ей думалось, я там не живу, а так репетирую, тренируюсь, вернусь домой и как заживу. И будет ух! А получилось ах — в пух и прах! Ну что ж: отрицательный результат тоже результат. Ну вас нахер! — Крутые выражения! Крутая девчонка! Она что это вслух сказала? Значит да. Мужчина смотрел с чисто самцовым интересом. Как на мясо. Так смотрят обладатели первых мобильных телефонов только тут. В США со взглядами попроще. Ну что ж, напоследок разыграем бенефис народной артистки Этери Тутберидзе. Все равно настроение подвеяное, мосты сожжены. — Крутая. Согласилась она, тряхнув смоляными кудрями. — А как крутая смотрит на то, что я ее угощу кофе? — Абсолютно положительно. Кофе в аэропортах России — по цене самолетного топлива. Поэтому мне полный бак. И баунти — райское наслаждение. Смотрела на него весело и ехидно. Пусть думает, что она именно та, которая из «двух кусочеков колбаски». Темпераментная, кудрявая и наглая. То, что он любил. Наверняка такая здесь ищет получше и поглубже. До вылета есть время — может обломится ему за баунти и рафаэлку в местных комнатах отдыха. И мачо начал распускать хвост. Американский бизнесмен. Вернее бизнесмен наш, но бизнес ведется с Америкой. Прекрасно. «Два кусочека колбаски» в счастливом обмороке. — Вы были в Америке? — Мечтаю туда попасть. Не соврала. Действительно ждала свой вылет и мечтала попасть в Сан-Антонио. Спортсмен. Комсомолец. Активист. Да что вы говорите! Она просто тает от экзотики. Она же спортсменов никогда не видела. Потрогать можно? А погладить? Не укусит? — Занимался долго конькобежным спортом. Достиг неплохих результатов. — Неплохих результатов, говорите. Наверное Олимпиаду выиграли? — Нет. Но моя … у меня есть знакомая, которая туда ездила. С большим успехом. Она была просто легендой страны. Дядя так и ждал: ну спроси меня, спроси, что за знакомая, я же так хочу похвастаться. Этери было неинтересно. У нее тоже есть такие знакомые. В чем смысл ездить на Олимпиаду пассажирами и гордиться этим, она не понимала. Если ехать, то за медалями. Максимализм? Мэйби. — А вы катаетесь на коньках? — Ради удовольствия. И не соврала ведь. — Я когда вернусь из командировки, мог бы тебя, — ты смотри какой шустрый, на «ты» перешел, — пригласить на каток, в ресторан. Встретимся, пообщаемся… Я знаменитостей разных знаю, звезд… Дядя протянул визитку. — И Киркорова знаете? Восхищенно издеваясь спросила Этери. Она решила дожать эту ситуацию аэропортного съема до полного абсурда. Киркоровым ее еще не искушали. Ново. Дядя немного растерялся. Наверное, впервые его с таким благоговением о Филиппе спрашивают. — Зайка моя, — начал дядя и протянул руку поправить непослушный локон в гриве. — Я твой тазик. — Этери без всяческих надежд на совместные «Я ночами плохо сплю» убрала его руку. — Есть проблема. — Какая? Ты мне позвони на следующей неделе, я вернусь — все решим. — Я не вернусь. Да. Объявляли ее посадку. — За кофе спасибо. Хоть он дорогой и говенный. Дядя с удивлением понял, что девушка улетает американским рейсом. — Оревуар! «Ух, я б ее!» Смотрел дядя удаляющейся виляющей попе в джинсах. Этери хохоча, ведьма такая, выбросила его визитку в урну. «Не в этой жизни, дядя» Сергей Буянов было написано на визитке.