Эффект бабочки

Надоели ему эти корабли до морской болезни просто. Но что делать? Не бывает так, что вот работаешь и вообще не замечаешь, что работаешь — просто сплошное удовольствие. Не в этой жизни, наверное. В любой работе нужен кнут. С самодисциплиной у Сережи было все хорошо, насколько это может быть у системного с самого детства человека — фигуриста, то есть отлично. Его морковкой в данном случае было понимание, что он занимается своим делом, которое любит, которому учился с детства. Не пришлось себя ломать, как другие однокашники и идти, например, в мээээнеджеры по продаже рогов и копыт. А так работа да, неплохая — не надо тратить денег ни на собственное содержание, ни на питание, ни на одежду — все выдают. Вот и привозишь из круизов домой чистую зарплату. Жена, правда, совсем не рада была, что он так надолго уезжает. Говорила, как будто есть муж, но как будто его и нет. Но это поначалу. Сейчас вроде все поутихло. Вот был бы он свободным, несемейным — тогда бы ух! И что ух? Куда ух, Сережа? Везде сейчас дно, болото — катки закрываются, там стоят сейчас бывшие тренеры в палатках торгуют шмотьем, которое и ты, в том числе, привозишь из своих круизов. Те, кто повыше был, позабористее уехали в Штаты. Там пристроились. Кто чучелом, кто тушкой. Но он, кто он такой? В Штатах хотят тренеров с мировым признанием, как когда-то после революции в Европе брали в гувернанты беглую интеллигенцию из России — всем было престижно иметь дома дворянина в услужении, как породистую собачку. Он не из таких — он из бывших фигуристов. Какой из него тренер? И опыта такого не было. Вот одна дама, из тех, кто по несколько раз на год ездит в круизы — дома на пенсии скучно, приглашала его к себе. Не в смысле в каюту. Ну и это тоже. Но сейчас не об этом. Говорит, у них в городке Техасской области Дикозападного края, там, где ковбои в шляпах разгуливают и мексиканцы курят трубки, есть неплохой ледовый центр, там русских любят. Вот работает у них пара из Союза. Молодые ребята, приятные, толковые. Деток катают, взрослых, спектакли какие-то ставят. Написала ему адрес и телефон, чтоб позвонил, когда доплавает свой круиз. Он ее тогда исправил — в море плавают такие как она, а такие как он — рабочие люди — ходят. У дамочки был свой интерес, конечно. Больно ей Сережа наш понравился, хотела его себе домой такого красивого, молодого, спортивного. Сама она была тоже ему под стать — военные на пенсию рано выходят, в молодом еще возрасте. Всю жизнь в сноровке, нагрузках, полевых условиях — тут не до жира. Вот и не было этого жира на крепкой тренированной фигуре Сэнди. А красоты, недополученной в военной жизни, хотелось. Сережу она тоже считала красотой. Так они красиво вместе и провели почти полгода этого круиза. Поначалу Сергей даже и не думал о переезде — тут он по полгода семью и сына не видит. А что будет, если уедет в Америку? По понятным причинам его там ждут одного, без жены и ребенка. Да, ему будет легче чисто и физически и психологически. Не каждая психика выдержит годами расшатывание почвы под ногами и вид воды в иллюминатор. Да, лайнеры останавливаются на суше, даже надолго. Но то туристы живут в отелях и наслаждаются земной жизнью — персонал по-прежнему находится на корабле. Но под конец этого путешествия, для него оно уже постепенно становилось не работой, а приятным и душевным приключением, начали закрадываться шальные мысли — а если? Он, как-то, даже прирос к этой симпатичной, жилистой во всех смыслах даме. Сережа привык с детства выполнять указания — на катке тренера, дома мамы. Вот такого командира он нашел в лице Сэнди. С ней было тепло и комфортно, спокойно и понятно. Дома с женой тоже было неплохо. Но жена читала «Космополитен», который он ей привозил из поездок, и там было написано что девочка должна быть девочка-девочка не зависимо от возраста, тогда мужик будет чувствовать себя мужиком. Пару дней после приезда было всегда приятно, ярко, душевно. Сын отправлялся к бабушке с дедушкой после первых объятий, а они не вылезали из постели. А после жена начинала свою девочковую терапию — дула губки, лила слезы, закатывала глаза и истерики, требовала купи-купи-купи. Сережа все честно терпел. Он понимал — она имела право побыть слабой: все-таки по полгода тянет одна за себя и за мужика все хозяйство. Терпел. Но раздражало. Сэнди были не свойственны истерики. Все, что надо купить — она могла купить сама себе. И дело не в купить. Просто, как она говорила, люди сходятся друг с другом, чтоб им вместе было лучше, чем по-отдельности. Душевного спокойствия и комфорта ради. А истерик, острых ощущений и неадекватных ситуаций ей хватило в армии с головой. Сережа тоже был двумя руками за покой. Такой уж он человек. Только один раз он почувствовал влагу у себя на груди — в их последний вечер. На утро был порт ее прибытия. Нет он не рыдала, руки не заламывала, ничего не требовала. Просто тихо плакала ему в подмышку. Его железная командир Сэнди с генеральской походкой и длинными мускулистыми ногами. С тех пор такие женщины стали его фетишом. Где бы они ему такие не встречались, он подспудно к ним испытывал симпатию. Ее записку с контактами он хранил в потайном кармане портмоне. Носил его всегда при себе. Дома после возвращения все пошло на новый круг. Яркий карнавал встречи и вечные нервотрепки, как круги ада после. Выйдя каждый раз покурить в подъезд, это был легальный способ сбежать от кипящего адового котла ругани дома, он вспоминал нежную и спокойную Сэнди. Ее крепкое тело. Ее длинные ноги. Ее американскую широкую улыбку. Она ему являлась в полный рост в закатных лучах экваториального солнца, когда тянула его за руку на корму: пойдем, пойдем, смотреть закат, на экваторе они так скоротечны. Как жизнь. Он ее обнимал теплую в летящем платье, и казалось сам улетал с ней туда. Он не романтик, ни разу. Но тогда он летал. Он повел руками, желая ее обнять, но схватил лишь воздух. Иллюзия. Нет! Не иллюзия! К черту все. К черту обязательства. Он уедет к ней. Он должен ее сейчас слышать. Переговорный пункт на телеграфе еще работал. Он успеет. Не докурив, он влетел домой. Вытащил из куртки портмоне. Расстегнул потайной карман. Но там было… пусто. — Ты у меня в кошельке ничего не брала? — Было бы что — взяла бы. У тебя там что деньги есть? Хамски фыркнула жена. Он искал эту чертову записку везде. Перевернул все: свои вещи, чемодан. Не было нигде. На утро он побежал в компанию, которая занималась круизами. «Данных о пассажирах не даем» За «Сникерсы» и «Дольчики» девочка, сидящая в приемной призналась, у них и нет такой информации. Они просто перепродают с наценкой путевки для наших новых русских. Он брел по бульвару и плакал. Сэнди, Сэнди… Не додумался ничего узнать о ней. Даже фамилии. Зачем? Ему тогда было хорошо. Он и не предполагал, что короткая интрижка, коих было на его веку в круизах немало, так его затянет. Сэнди, Сэнди… Соседка Нинка позвонила. В валютном на углу привезли окорочка. Американские. Замороженные. Сережина жена посчитала наличность, оценила пустую морозилку и поняла — надо загружать всю. Непонятно, когда в следующий раз выбросят. Денег оставленных Сережей не хватало. Она нащупала портмоне мужа в куртке и выгребла оттуда недостающую сумму. Портмоне он носил годами. Только ее фото в окошке за прозрачной целофанкой исчезло. Да уж. Точно бабу себе завел. Ее нюх не подводил. Она и пошла по следу. Открывались все кармашки, просматривались все записочки, бумажки. Последний кармашек, на потайной молнии, если бы не она ему дарила этот кошелек, она бы и не догадалась, что такой карман существует. В нем лежал вчетверо сложен лист из круизного блокнота, которые были у всех пассажиров в каютах. На нем аккуратным почерком написаны какие-то цифры, начинавшиеся с плюса. Номер телефона не иначе. На обороте значилось Ice&Golf Center, Northwoods, San Antonio +1 210 230 4556 Eteri Сэнди ему дала телефон его соотечественницы, которая работала у них в Айс центре. Пусть поговорит, узнает что да как. Уверится сам, что не так страшен переезд в Штаты, как его малюют. Записка была порвана, а ее остатки сожжены на кухонной конфорке. Она так и знала. Бабу себе завел. Американку. Она ему устроит! Она с садистским удовольствием наблюдала, как Сережа ищет эту чертову записку. А вместе с ней и контакты этой бабы. Ее муж. Никакой сытой пиндоске она его не отдаст. Ты гляди, намылился за океан. Сына она ему не даст видеть, пусть и не мечтает. Зря она что-ли терпит всю эту нищету и насмешки коллег на работе? У них нормальные мужья, хоть пьют и бьют, зато никуда не укатывают по полгода и делом нормальным занимаются, а не до старости на конечках раскатывают. — Сынок, когда папа придет, подойди к нему и скажи… Мама зашептала малышу в ушко. — Ты понял? Повтори. Повторил, все правильно. — Только папе в глаза смотри. Вот тебе «Кукуруку». Дам еще одну потом. Когда Сергей вернулся, к нему еще в прихожей подбежал сын, схватил за штанину и заплакал. — Маленький, что такое? Что случилось? — Пап, пап, ты же нас не бросишь?