Эффект бабочки

Под звуки Гарлемского Ноктюрна он уверенно выкатил в предпоследней разминке. Если выкатает на максимум — будет в тройке. Даня видел заявки конкурентов. У него были хорошие шансы. Это сейчас четверные юниоры сигают через одного. В произвольной у юношей четверные были заявлены всего у троих, и все с ними успешно… не справились: не докрутили, наваляли. Тогда и триксель, даже у мужчин было чудо-чудное да диво-дивное. Вообще заявленный в программе, а о чистом — и говорить нечего. Пока ни одного чистого он не видел. Значит он должен его сделать и вырваться вперед. А учитывая, что их у Дани было два — сольный и в каскаде, плюс почти все тройные, плюс два каскада в бонусной зоне. Контент был борцовский. С таким можно будет вырваться вперед. Покатили. Триксель, заход, толчок, группировка, приземление, выехали вроде. Черт! Что за дрянь? Почему? Он так и не понял, в какую выемку попал конек. Пытаемся сохранить равновесие. На автомате. Подставляем левую. Но она почему-то проворачивается. Самое глупое падение. Самое ненужное. Самое страшное. Когда раскрывешься перед приземлением — ты допускаешь «План Б», когда все идет на букву «б», и падаешь правильно. Ты готов к падению. А тут? Что это было? Ладно. Не зависаем поднимаемся. Катим дальше. Есть еще каскад с трикселем. Какая боль. Нога не слушается. Неужели такой ушиб? Музыка сменилась. Дикие пляски дикой ревности. Цыганское танго. Словно гадало — справишься, парень? Нога в ботинке ходила ходуном. Какое-то странное ощущение. Хотелось ее поправить и ехать дальше. На адреналине боли совсем не было. Он уже потом сам себе удивлялся. Флип. Пробуем зайти. Черт. Черт — те что. Что с ним? Тело не слушается. Второе падение. Чемпионы не сдаются. Риттбергер. Начинаем с правой, приземляем на правую. Больно. Начинает быть больно. Но удачно. Каскад с трикселем. Что-то хрустнуло. Наверное встало на место. Ботинок жесткий, внутри обмотка эластичным бинтом. Скорее всего растяжение. В приземлении адская боль стрелой. Третье падение. Встаем. Впереди каскады. В бонусной зоне. Кое-как. Мимо музыки. Сальхов в каскаде с тулупом, практически на слезах. Хорошо, что заход в тулуп и все выезды на правую ногу. Но пока отошел от боли захода в первый прыжок перед тулупом сделал проворот. Уже не каскад. Уже комбинация. А это коэффициент 0.8 На второй комбинации судьи остановили этот макабр. Его уносили со льда на носилках. На ногу уже ступать было невозможно. И все это шествие сопровождало цыганское танго ревности. «Ревнуй, Даня, ревнуй. К здоровым, к прыгучим, к тем, кто катает и встанет на пьедестал» *** Дуд захлопнул крышку ноутбука и громко выдохнул стиснув голову двумя руками. Все его жертвы были напрасны. Он хотел все исправить. И думал, что все исправит. Но он предполагает. А Бог располагает. Если бы он ему дал тогда, два года назад, возможность поехать на WJC? Может такого и не было? *** Его выносили из Eissport Zentrum. В голове пульсировало танго. В ноге пульсировала боль. По венам пульсировала обида. На выходе его перехватили внимательные сочувствующие глаза. В них было столько боли, как будто это у нее болело. Два взгляда задержались, пока их не разрезала захлопнутая дверь. *** Соревновательные у Eteri's girls были 2 и 3 марта. Сегодня в первый день весны утром были тренировки. А вечером она пошла пройтись по городу. С удивлением, в который раз, отмечая, что почти не слышит в Германии немецкий язык. Русский, английский, какие-то восточные наречия — да. Немецкий — редко. Парадокс. На входе столкнулась с бригадой медиков. Вывозили на каталке молодого парня. Какие же у него несчастные глаза были. Господи. Взгляд залез прямо в душу и не хотел оттуда вылезать. *** — Как дела? Муж задал привычно вопрос. — Неплохо, хани. Акклиматизируемся. Покатались утром. Девчонки спят. Завтра у нас короткая первой. А я же у тебя полуношница — засмеялась Этери — пошла по городу побродила. Подарки вам нашла. — Молодец. А сегодня кто катался? — Вечером мальчики. У нее из сердца не выходил этот протяжный взгляд. Она даже отряхнулась, чтоб его выдернуть из себя. — Холодно? Муж воспринял ее дрожь, как озноб. — Да нет. Пацана со льда вынесли. Русского. Вот уж воистину русские не сдаются — на переломанной ноге откатал почти всю программу с прыжками. Мне сложно представить на каких резервах человеческого организма он это сотворил. С таким отношением, с такой мотивацией — работать бы. А они там загнивают. Не пойму. Такого бы нам. А? — Это да. Согласился мужчина, сам топовый одиночник, Олимпийский Чемпион. Он то прекрасно знал, как тяжело у них в стране с мужским катанием. Вернее с мотивацией и силой воли спортсменов. Возможно он и был на самом верху, потому что для остальных фигурное катание было на 2,3,5,10 месте. Для него — всегда на первом. Он понимал еще из самого детства — это его пропуск в другой мир. В мир, в котором красиво, богато и оттого счастливо. И он, наступая на себя, во всем шел к этому. И жена у него такая же. Он ее очень уважал. Этери, которая волею судьбы, стала его второй половиной. — Как там Ди? — Легче. Рвалась сегодня на каток. Я няне приказал — ни в коем случае. Пусть полежит. Но она, хитрая обезьяна, меня уверяла, что с ней все в порядке. — Ты дома? — Да. — Дай мне ее. — Дишечка, my sweet heart, как ты, моя маленькая? — Мамми, мамми, я уже здорова. — Точно? — Точно. — Что-то тон не веселый у вас, юная леди. — Все хорошо. — Что у тебя болит, Дишечка. Скажи маме — А? — Что у тебя болит, я же слышу, что болит. Давай я пожалею, моя маленькая. — уже громче повторила Этери. — Тебе что плохо слышно? — Немножко да. Ушки болят. Чуть-чуть… но я потерплю. — Заинька, не надо терпеть. Надо полежать и полечиться. — Я не хочу уколы. Они болькие Заныла манюня. — А кто катался без защиты? Я же тебя просила повязку надевать, чтоб в ушки ветер не свистел. — Угу. Захлюпав носом ответила малышка. Ей больно, а мама ее ругает. Она ей скажет, что не больно. Мама говорила, что спортсмен должен уметь терпеть, когда больно. Вот и она будет терпеть. И ничего ей не скажет. — Ну тихо, тихо, не плачь. Я же тебя не ругаю. Я тебя очень-очень-преочень люблю. И хочу, чтоб ты была здорова. Будешь маму слушаться? — Да… — А сейчас надо потерпеть. — Хорошо. — Ты мне обещаешь? — Да. — Слово Чемпионки. — Слово Чемпионки! — Вот это по-нашему. А что я купила, какие подарки для своего зайчика? — Мамми, и я тебя очень-очень-очень-преочень люблю. Трубка перешла к отцу семейства. — Она говорит, ее ушки болят… — Мне не жаловалась..... Но, знаешь, врач сегодня сказал, надо делать отмену по антибиотикам. Как раз, сделал акцент на ушах. Говорит, может дать осложнения. Но я не сильно обратил внимание, Ди ведь не жаловалась. — Хани, она и не будет никогда жаловаться. Она же спортсменка. Ее маленькая, но такая стойкая Диана-Дэвис. Диана-Дева. Она ей дала второе имя в честь Пресвятой Девы, чтоб она ее оберегала в жизни. А она, ее мама, пока будет дышать — будет ее первой защитницей на третьей планете от солнца. Этери почитала о назначенных лекарствах в интернете. Поговорила с врачом. И согласилась на отмену. Врач настаивал — побочка по слуху сейчас массовое явление среди этой группы лекарств. Тяжело, но в этом случае, лучше рискнуть и понадеяться на закаленный спортивный организм, что тот выкарабкается. Нужно ее решение. Врач может только рекомендовать. Что же выбрать? Она позвонила мужу. — Я говорила с врачом. Будем отменять антибиотики. Держи меня в курсе. — Ес мем.