Новый шанс AU (сборник)

Моргарт не любит прикосновения. При необходимости – терпит их, но не более. Учитывая его прошлое, это ничуть не удивительно. Созданный для постоянных сражений, избиений и ненависти ко всем и ото всех, бывший босс не понаслышке знает, что такое боль – в этой боли прошла большая часть его жизни. Моргарт не любит прикосновения. И в то же время, как ни парадоксально, остро нуждается в них. Теперь, когда жизнь бывшего злодея наконец-то начинает налаживаться, а сам он – понемногу оттаивать, давно проигнорированная нужда всё сильнее напоминает о себе. Разумеется, его гордость категорически не позволяет озвучить подобное вслух, но невербально тело предаёт его, как только может. Короткий зимний день сменяется тихим вечером, и за окном начинают медленно падать красивые белые снежинки. В большой гостиной уютно потрескивает камин, озаряя стоящий напротив диван. Сидящий на диване старик на миг отвлекается от «Нравов насекомых» Фабра и бросает пытливый взгляд на устроившегося рядом Моргарта. Тот, откинувшись на спинку дивана, как раз доедает большой медовый пирог, и по блаженно сощуренным глазам и золотисто-зелёной татуировке можно совершенно безошибочно угадать его настроение. Мирон тихо усмехается. Пирог испечён им специально для Моргарта по особому усовершенствованному рецепту – в мягкую воздушную начинку добавлены трутни, оставшиеся ещё с осени и предусмотрительно замороженные в морозилке. Поначалу Мирон, как обычно, намеревается скормить их своим многочисленным питомцам, но потом осознаёт, что сумеет найти им лучшее применение. Между тем Моргарт заканчивает с пирогом и теперь аккуратно слизывает с длинных тонких пальцев капли мёда. Обычно манеры существа куда изысканней, но сейчас Моргарт слишком умиротворён и расслаблен, чтобы обращать на это внимание. Убедившись, что больше мёда на пальцах не осталось, он тихо вздыхает и ложится на спину, растянувшись на весь диван и перекинув несуразно длинные ноги через подлокотник. Мирон чуть отодвигается к противоположному подлокотнику, освобождая больше места. Но, похоже, у Моргарта другие планы. Замечая, что тепло человеческого тела внезапно исчезает, бывший босс вновь вздыхает, ёрзает и подвигается ближе – так, что его голова оказывается буквально на коленях Мирона. Чуть повернув голову набок, чтобы удобнее устроить свои гребни, Моргарт закрывает бирюзовые глаза и замирает. Мирон притворно закатывает глаза, хоть Моргарт и не может этого видеть. Он прекрасно понимает, на что молчаливо намекает существо, и, сняв очки, откладывает их и книгу в сторону. Затем осторожно опускает ладонь на голову Моргарта и медленно проводит ей вдоль бокового гребня, готовясь прервать это робкое прикосновение при любом признаке недовольства. Однако существо лишь издаёт глубокий удовлетворённый вздох и полностью расслабляется. Старик уже знает, что гребни Моргарта особенно чувствительны и что тот подставляет их лишь в особых, крайне редких случаях. Поглаживая гребни, Мирон внимательно следит за реакцией своего друга. Ему всё ещё немного трудно считывать его эмоции из-за специфических чёрных отметин, поэтому в основном старик ориентируется на цвет его татуировок, жесты и позы. С гребней его рука плавно переходит к длинному острому уху, проводит от основания до самого кончика, а затем вновь возвращается на середину и задерживается на небольшом порезе. Он также уже знает, что Моргарт был создан с этим шрамом и что это никогда не причиняло ему никакого дискомфорта. Странный порез – всего лишь элемент дизайна, «подарок» создателей, призванный подчеркнуть агрессию и брутальность главного босса. Мирон вновь тихо усмехается. В данный момент «агрессия» и «брутальность» – буквально последние слова, которые могут прийти на ум. Спокойный и умиротворённый, Моргарт лежит на диване, безропотно позволяя своему другу прикасаться к нему. Осмелев, Мирон скользит рукой под подбородком, проводит по шее. Без привычного ошейника та кажется совсем тонкой и уязвимой… Какой-то миг он опасается, что Моргарту будет неприятно прикосновение в этой области, но бывший босс по-прежнему расслаблен и не выказывает ни малейших признаков беспокойства. Вскоре он доходит до груди существа. Даже сквозь плотный шерстяной свитер он ощущает его сердцебиение – тихое и размеренное. Грудная клетка медленно поднимается и опускается, и Мирон в который раз не то восхищается, не то ужасается тому, как можно было создать столь реалистичное виртуальное существо. Моргарт не просто кажется живым, он и есть живой – тёплый, дышащий и с бьющимся внутри сердцем. Он может мыслить и чувствовать, имеет все потребности, присущие любым живым существам, и потому создание подобного персонажа ради постоянных избиений для собственного удовольствия кажется невообразимой дикостью и верхом садизма… Мирон чуть хмурится и качает головой, прогоняя эти мысли. Его рука плавно проводит по слегка округлившемуся животу, и Мирон с удивлением приподнимает бровь. Здесь Моргарт заметно теплее. Но затем он понимает, в чём дело – Моргарт съел пирог ещё горячим, и теперь тот приятно согревает его изнутри. Мирон чуть завидует существу. При желании, Моргарт способен есть как не в себя, оправдывая свои хищные паучьи черты, но всё же никогда не набирает вес. Все лишние калории быстро сжигаются любой работой, и потому Моргарт всегда подтянут и строен. Хотя, конечно, не сразу же после сытной трапезы. Мирон какое-то время с задумчивой улыбкой поглаживает живот существа, а потом переводит взгляд на его руки. Нижняя пара расслабленно лежит вдоль тела, а вот верхняя подтянута к груди, и её кисти мягко сложены поверх ключиц. Мирон аккуратно берёт левую руку Моргарта в свою, сравнивая их. Их руки на удивление похожи, отличаясь лишь цветом. Кожа Моргарта практически белая, а ногти – перманентно тёмные. Поначалу старик даже был уверен, что бывший босс красит их, пока не осознал, что это, как и его чёрные отметины – естественный (запрограммированный?..) окрас. Также кожа босса куда более гладкая, напоминающая скорее дельфинью, нежели человеческую… Неожиданно Моргарт открывает глаза. Хотя зрачки его слабо различимы, всё же Мирон уверен, что тот глядит прямо на него. Спустя миг пальцы существа слегка вздрагивают, медленно переплетаясь с человеческими. Рот растягивается в улыбке, очевидной даже несмотря на чёрные отметины. Никто из них не произносит ни слова. Снег за окном продолжает тихо падать. Камин тепло и уютно озаряет комнату. Слова не нужны.