Новый шанс AU (сборник)

Моргарт деловито натянул на все четыре руки перчатки, прикрыл лицо сеткой и старательно проверил, чтобы нигде не осталось никаких зазоров. Хотя опытным путём он уже успел выяснить, что, к счастью, не является аллергиком, всё же получить укус от рассерженных пчёл реального мира было не слишком приятно. Он аккуратно приподнял крышку улья и внимательно окинул взглядом пчелиную семью; и каково же было его удивление, когда среди небольших полосатых насекомых он внезапно заметил нечто огромное, тёмное и шевелящееся – нечто явно чужеродное, что пчёлы, тем не менее, по какой-то странной причине будто бы не замечали. – Что за?.. Мирон, как раз закончивший осмотр соседнего улья, взглянул на то, что так удивило Моргарта. – А… Acherontia atropos! – оживился он. – Давненько их не видел. – Acherontia… Что это? – Моргарт с недоумением глядел на тёмное пятно, которое медленно, но верно подбиралось к сотам сквозь толпу суетящихся пчёл. – Мёртвая голова. Бражник мёртвая голова. Бабочка такая, – пояснил зоолог, видя замешательство Моргарта. – Бабочка?!.. В понимании Моргарта, бабочки – хоть реального мира, хоть Энвелла – были исключительно нежными, безобидными созданиями, изящно порхающими с цветка на цветок и собирающими сладкий нектар. – Ну да, у них все основные признаки бабочек – четыре крыла, покрытых крошечными чешуйками (именно поэтому их латинское название – Lepidoptera, что значит «чешуекрылые»), и свёрнутый спиралью хоботок, которым они сосут пищу, в основном нектар, реже – древесный или фруктовый сок… или вот мёд, – старик потянулся рукой в улей и осторожно подцепил тёмное существо. К изумлению Моргарта, то отчаянно запищало. – Не бойся, просто пугает. Укусить не сможет. Моргарт с опаской подставил ладонь, и Мирон ссадил на неё странную крупную бабочку. Та чуть успокоилась и притихла, шевеля антеннами. Моргарт во все глаза уставился на занятное насекомое. Кроме уже обозначенных пожилым зоологом признаков – четырёх крыльев в чешуйках и свёрнутого хоботка – больше между мёртвой головой и типичной, в представлении Моргарта, бабочкой не было ничего общего. У бражника было массивное, если не сказать прямо, жирное тельце с крупными толстыми лапками, тёмный окрас и причудливое желтоватое пятно на спинке, очень похожее на… – У неё будто череп… Мёртвая голова! – догадался Моргарт. – Вот почему она так называется. – Совершенно верно. Если бы не этот специфичный узор, вряд ли бы про эту бабочку сочинили столько мрачных легенд, – усмехнулся старик. Моргарт легонько подтолкнул бабочку пальцем; бражник вновь недовольно запищал и помахал крылышками, словно собираясь взлететь, но в итоге так и остался сидеть на ладони босса. – Значит, питается мёдом, – задумчиво произнёс он. – Эта бабочка – вредитель? – Хм-м-м… Я бы не сказал. Они слишком малочисленны, чтобы причинять существенный вред пчёлам. Их основная пища – сок деревьев. К тому же, пчёлы частенько распознают такого воришку и зажаливают насмерть. Так что этому, надо признаться, повезло – его тронуть не успели… – Понятно… – Моргарт продолжал рассматривать необычную бабочку. – А что? Ты хочешь съесть её? Моргарт с некоторым удивлением поднял взгляд на Мирона. Пасечник говорил абсолютно серьёзно, прекрасно зная о гастрономических пристрастиях своего товарища. – Э… Нет. Просто интересное насекомое. Надо же – не боится пчёл и лезет прямо в улей, рискуя своей единственной жизнью ради лакомства… Мирон кивнул. – Согласен, в природе множество интересных и удивительных вещей. Порой мне кажется, что никакая самая изощрённая фантастика не может с ней сравниться… Моргарт застыл, на миг затаив дыхание. Однако Мирон этого не заметил. Закончив работу, он убрал с лица сетку и направился к дому, чтобы переодеться и немного отдохнуть. Над пасекой пронёсся тёплый летний ветерок. Бабочка, уловив дуновение воздуха, вновь недовольно пискнула. Спохватившись, Моргарт осторожно вернул крышку улья на место и шагнул под дерево, где было поспокойней. – Знаешь, у меня когда-то была знакомая… скажем так, бабочка, – тихо сказал он, убирая сетку и поднимая бражника на уровень своих глаз. – И она тоже была храброй до безрассудства. Нет, она не лезла на рожон в улей, но всё равно совершала по-настоящему безумные поступки… – Он умолк, погрузившись в размышления о тяжёлом прошлом. Бражник не улетал и, казалось, внимательно слушал бывшего злодея. – Она умерла, когда совершила один из таких поступков… Спасла жизнь любимому человеку, пожертвовав собой. А ты был готов пожертвовать собой всего лишь ради мёда. Неужели простая еда того стоит?.. – он широко усмехнулся и покачал головой. – Чёрт побери, дожил – уже разговариваю с простой тупой бабочкой, которая не понимает ни одного моего слова… Бражник встопорщил усики и вновь взмахнул крыльями. Общество Моргарта явно ему поднадоело, и примитивные мысли насекомого опять закрутились вокруг вкусной еды. – Ну что ж, – Моргарт осмотрел ствол дерева и аккуратно ссадил бабочку рядом с крошечной трещинкой в коре, откуда медленно и тягуче вытекал древесный сок. – Наслаждайся. И держись подальше от ульев. Сегодня тебе повезло, но везение не может быть бесконечным. Поверь мне, я хорошо знаю. Однако бражник уже не обращал на босса никакого внимания. Развернув хоботок, он жадно припал к струйке свежего сока. Заведя руки за спину, Моргарт какое-то время наблюдал за насекомым, а затем, вспомнив о чём-то, развернулся и с улыбкой направился к дому Мирона. Наступало время вечернего чаепития, а пчёлы и бражники были далеко не единственными любителями мёда на этом участке.