Тяжесть последствий

В этот раз Элизабет шла в сопровождении лишь одного охранника, что не давало больше свободы. Но осмотреться никто не мешал. Пол был выложен белой плиткой. Стены были в серых и белых тонах. Даже свет был концентрированным и холодным. — Вы хоть иногда отдыхаете? — спросила 7589, подметив, что не было ничего хотя бы отдалённо напоминающего комнату отдыха. — Нет, только самых проблемных сваливают, вроде тебя, — с усмешкой ответил охранник. К тому моменту они подошли к каким-то гермоворотам. На стене висело что-то вроде листовки. SCP-914 Класс объекта: Безопасный Уровень допуска: 2 Под всем этим было изображение какого-то механизма. Охранник приложил ключ карту к сканеру и ворота открылись. — Заходи. Элизабет, зайдя во внутрь, увидела, что там были другой охранник и научный сотрудник. Точнее, сотрудница. Она что-то записывала в блокнот. Как только ворота оказались закрыты, она услышала новые указания. — Вымой это. И действительно: в одном углу была разлита какая-то синяя жидкость, смешанная с кровью. Рядом стояло уже наполненное ведро воды и швабра. — Я не только убираться хорошо умею, попросили бы услугу получше, — усмехнувшись, сказала Элизабет и начала оттирать всё это дело. Ответом на её изречения был тяжёлый вздох охранника. — Заткнись и делай что тебе говорят, — ответила научная сотрудница, похоже, закончив делать записи. Элизабет повернулась к ней и хотела что-то ответить, может, что-то резкое, но остановилась. У девушки были рыжие волосы, собранные в высокий хвост, а длинная чёлка закрывала правый глаз. Открытый был голубого цвета. Было что-то в её злом выражении лица, что заставило Элизабет затаить дыхание. Сама по себе девушка была очень симпатичной. В итоге, вместо ответа, заключённая неловко улыбнулась и продолжила заниматься своей работой. Уже через несколько минут с работой было закончено, поэтому заключённая снова шла по коридору в сопровождении охраны по направлению к блоку с классом Д. — А у вас не найдётся ещё какой работы? — спросила девушка. — У тебя что, шило в жопе? Элизабет успела лишь сделать возмущённое лицо, но ответить ей не дали. — Уже пришли. — Хорошего вам дня, — сказала D-7589 и тяжело вздохнула. Она снова оказалась в своей камере. — Второе число…думаю, я выдержу. Девушка обессиленно рухнула на койку. Она всё ещё не имела никаких представлений о том, где находится и выйдет ли освободиться раньше месяца. Конечно, это всяко лучше пожизненного заключения, и всё-таки хотелось бы выйти на свободу раньше. Заключённая так и осталась в своих размышлениях, услышав при этом как за дверью произнесли знакомый номер: 5842. Может, удастся что-то выяснить у него немного позже. Мэттью, который и был расходником с номером 5842, как и полагалось, вышел из своей камеры когда ему приказали. — Не делай глупостей, я предупреждаю в последний раз, — явно раздражённо сказал один из охранников. — Не бойтесь, дурью приторговывать я не собирался, — сказал заключённый, ухмыляясь. Далее он стал следовать за охраной. Один при этом буквально упирался ему в спину своим оружием. Но заключённого это, казалось, ни капли не напрягало. Он знал, что не сделал ничего такого, что могло бы привести к его расстрелу. Кроме парочки резких фраз он не делал «глупостей», как ему и сказали и следовал всем указаниям. Шли они не очень долго, буквально минут пять. В конце концов, пройдя через застеклённый мостик, двое сотрудников службы безопасности и персонал класса Д оказались около каких-то гермоворот. На стене была листовка с изображением какой-то скульптуры, стоящей в углу. На месте где должно быть лицо была аэрозольная краска, это создавало образ упоротого «лица». Сам объект был гуманоидной формы. Мэттью внимательно разглядывал листовку. Его не интересовали класс объекта — Евклид, и его номер — 173. Он обратил внимание лишь на фотографию. — Это что, блять, за арахис? И почему у него жопа грязная? — с искренним удивлением спросил тот. — Идиот, — прошептал один из охранников, а после добавил уже более громко и чётко, — сохраняй зрительный контакт, сообщай другим, когда собираешься моргнуть. Если не хочешь, чтобы для тебя это обернулось смертельной травмой шеи. Парень лишь молча кивнул, услышав инструкции. Его хоть и позабавил вид объекта, но он решил, что будет чётко следовать инструкциям. Помимо него было ещё трое сотрудников класса Д. У одного из них были ведро и швабра. Мужчина средних лет явно был недоволен тем, что ему поручили заняться уборкой. А может быть и тем, что его жизнь может зависеть от трёх других людей. Когда все четверо стояли прямо перед воротами, один агент службы безопасности запросил открытие гермоворот, что и было сделано. В нос сразу же ударил просто омерзительный запах. Мэттью поморщился, щуря глаза, однако неотрывно смотрел на скульптуру, находящуюся в дальнем левом углу. Сейчас ему это казалось какой-то глупостью. И тем не менее, весь персонал класса Д, включая D-5842, зашли в камеру, а ворота за ними немедленно были закрыты. — Я сейчас моргну, — сказал один из наблюдающих сотрудников класса Д, пока другой, D-3861, подошёл к мерзкой субстанции, представляющей из себя смесь фекалий и крови, чтобы приступить к уборке. Сказать что было мерзко — ничего не сказать. В течение пяти минут никаких проблем не возникало ни со стороны наблюдателей, ни со стороны уборщика. Зрительный контакт не нарушался, а половина мерзкой субстанции была убрана. Но для D-3861 это был почти предел. — Меня, блять, сейчас стошнит, — еле держась проговорил тот. Мэттью эта картина лишь позабавила, он не сдержал смешка. Когда его взгляд снова метнулся к углу со скульптурой, он мог поклясться, что та сдвинулась. Точнее этого нельзя было не заметить. Она была повернута к классу Д. Абсолютно каждый напрягся. — Что ж, это действительно какая-то аномальная хуйня, а не выдумки каких-то шизофреников, — понеслось в голове у 5842. Остаток времени прошёл не лучшим образом. D-3861 всё-таки не выдержал, так что его стошнило прямо на пол. Наблюдать за этим было очень неприятно. Уборка задержалась ещё минут на десять. Казалось, каждый расходник, после выхода из камеры и её закрытия, жадно глотал воздух, в котором не было ужасного запаха. Наконец, всех повели обратно к камерам. Никто бы не захотел повторения такого опыта. У Мэттью даже не было настроения язвить и словесно препираться с охраной, поэтому сопровождение до камер прошло как нельзя спокойно. Парень сел на койку, что-то обдумывая. Ровно тем же прямо сейчас занималась Элизабет, что была в соседней камере. Одно было понятно — этот месяц может стать последним в их жизни.