первый день весны

Чонгук не любил мстить. Он не умел злиться, всегда улыбался и веселил всех вокруг себя. Пока Чонгук рос, он привлекал к себе внимание своей оптимистичностью, сияя для всех, словно солнышко. Он умел поднимать настроение, распологал к себе, умел поддержать и помочь. Тогда почему он стоит на крыше, которая находится напротив Юнги? Почему он наблюдает за тем, как глава мафии стоит на крыше и пожирает взглядом весь Сеул? Почему же ему так хочется уничтожить Мина и всё, что ему дорого? Проблема во власти? В доверии? В чём? Чонгук мог ответить на все эти вопросы лишь одним словом: заслужил. Он всегда так всем отвечал, никто не знал истинную причину. А Чонгук знал, знал больше, чем все остальные. Знал больше, чем правая рука Юнги. Чонгук пил из бокала шотландский виски и наблюдал, как на крышу напротив взобрался Тэхен и пытался вытащить своего друга оттуда. – Ты снова забыл надеть куртку, – послышался голос в наушнике Чонгука. – Я не планировал находиться здесь, – отдаленно произнес Юнги. – Но ты снова здесь, как и всегда. – Тэхен произнес это и вздохнул. Он выглядел настолько несчастным, что у Чонгука появилось резкое желание помочь, но он лишь встряхнул головой, сбрасывая это всё на виски в руках. Что только не придёт в пьяную голову, верно? Он глотнул ещё жидкости и услышал фразу, которую так ждал. – Может, всё-таки пойдем в комнату и просидим до утра, как обычно? – Чонгук увидел, что эти двое уже стоят рядом и сверлят друга друга взглядом. Взглядом тоски, упущенной возможности, боли и страдания. Чонгук, увидев это, настолько широко улыбнулся, будто он ребенок, который увидел сладости. – Скоро вам будет ещё хуже, – произнес Чонгук тихо, чисто для себя, всё так же улыбаясь. Он ждал многие годы именно этот день, всё идёт по плану. – Там ещё хуже, – ответил Юнги, сжимая губы в тонкую линию, но не отвёл взгляд от своего лучшего друга. – Есть предложения? – Тэхен поднял одну бровь, вопросительно смотря на Мина. – Может, проведём этот день по-другому? Может, в клуб? «Какого хрена?» – раздалась фраза в голове Чонгука, когда он услышал это. – Всё, что ты захочешь, – Тэхен слегка улыбнулся и отправился с Юнги к выходу с крыши. – Нет-нет-нет... – тараторил Чонгук, понимая, что весь план провалился, – всё должно было быть не так! – он пнул бутылку виски, которая удачно начала падать с высокой крыши вниз, и он, смотря на это, осознавал, что она сейчас разобьётся, как и все мечты Чонгука. – Ебаное дерьмо... – прошептал он, потирая ладонями своё лицо. Всё должно было быть не так. Эти двое взяли бы пиццу около остановки, там сидел бы работник Чонгука, который бы доложил о том, что эти двое отправились домой. Люди, которые проникли в дом глав мафии, ожидали бы действий. Чонгук бы позвонил Чимину, говоря о том, что пора наступать и застать врасплох... точно, Чимин! Чонгук резко начал искать в карманах телефон и, достав его, набрал Пака. – Они едут в клуб, тебе нужно привлечь внимание Юнги любым способом, это твоя задача, – произнёс он на одном дыхании, ожидая ответа от Чимина. – Чонгук, какого хуя?! Я тебе что, нахуй, мальчик на побегушках?! У нас был ебаный ахуенный план по расправе с Юнги и Тэхеном, почему ты всем твердишь об отступлении?! – начал орать Чимин в трубку, стоя в комнате Юнги. Он в это время делал дымную ловушку, которая бы усыпила этих двоих. Он разложил свои инструменты на столе Мина и, улыбаясь одним краем губ, думал о том, что веревки на теле Пака безумно бы возбудили Юнги. Он знал это, но непонятно откуда. Но сейчас все размышления, весь план шел к ебеням, потому что эти двое решили провести этот день по-другому. – Они поехали в клуб, и есть только один клуб, который они посещают. Я не знаю, что тебе нужно сделать, но чтобы хотя бы Юнги сегодня сидел в моем кресле привязанный. – У тебя такие заявки неожиданные, словно я это сделаю по волшебству: подниму волшебную палочку и – оп-па – они сидят у тебя. Но я кое-что напомню, Чонгук, ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА У МЕНЯ ТОЛЬКО МЕЖДУ НОГ, КАК И У ТЕБЯ, И КОГДА МЫ УВИДИМСЯ, ТВОЯ ПАЛОЧКА СЛУЧАЙНО ОТРЕЖЕТСЯ ОТ ТВОЕГО ТЕЛА И ОКАЖЕТСЯ В ТВОЕЙ ЗАДНИЦЕ, ГРЕБАНЫЙ ЧОН ЧОНГУК, Я ТЕБЕ НЕ ФЕЯ НАХУЙ! – вскрикнув это, он отключился и с психу двумя руками смёл всё со стола перед ним, разбрасывая оружие по комнате. – Инвалиды, блять, всё убирайте нахуй и уебывайте отсюда, не оставив ни одного следа нашего присутствия, уяснили?! – и, не дожидаясь ответа, он вышел вон из этой квартиры, а затем и из дома. Холодный ветер начал играть с волосами Пака, и Чимин начал успокаиваться. Несмотря на то, что был первый день весны, на улице было достаточно холодно, и это не прошло мимо его внимания. Так же было холодно в Пусане, и каждая весна была для него холодной, словно его родной город шептал о его будущем, предупреждая, что это время года будет отдаваться болью в груди всю его жизнь. Холод пробился под кожу, слегка покалывая. Раньше в эти моменты Хосок давал свою куртку и ругал Пака за несобранность, а Чимин лишь хихикал, слушая, как брат ругает его после танцев. Они оба обожали танцевать, оба проводили время, изучая новые движения, оба всегда после этого шли домой. Танцы... это было так давно. Стоп. Танцы! Чимин взял телефон, набрал номер клуба и от волнения начал покусывать нижнюю губу. – Здравствуйте, я бы хотел записаться сегодня на вечер талантов. Да, на сегодня. Пак Чимин, 23 года, буду показывать танец... - Он давал свою информацию о себе ещё минут десять, и уже забыл о холоде, когда услышал в трубке: – Сегодня есть последнее место, в 22:10 будем ждать вас уже на сцене. – Отлично, спасибо. – Пак отключился и мысленно радовался своей идее. *** В клубе было довольно мило. Чимин здесь ни разу не был, все переговоры здесь устраивал Чонгук. Чимин не любил разговоры, не любил людей, но он отлично играл роль послушного мальчика, чем и хотел привлечь внимания Мина сегодня. До выступления десять минут, сейчас был маленький перерыв после выступления мальчика, который пел свою песню под гитару. Чимин настроил свет для своего танца, выбрал песню, обговаривал детали с диджеем. Да, он не танцевал лет пять, всё это время занимаясь делами Чонгука. У него отлично получалось пытать людей, управлять ими, быть для них страхом номер один; получалось выбивать нужную информацию, пить виски вместе с Чонгуком и заниматься сексом в свободное время. Вздыхая, он детально вспоминал последний танец, который он изучал ещё с Хосоком, и одновременно думал о том, что всё-таки белый костюм на нём как-никак кстати. Он любил одеваться в костюмы на серьёзные миссии, и сейчас белый цвет идеально подходил под танец, который крутился у него в голове. Его вызвали на сцену, и после фразы ведущего «Пак Чимин, покажи то, что ты можешь» огни в клубе погасли. Темнота давила. Он ненавидел темноту, ненавидел этот план, ненавидел, что снова будет танцевать. Резко заиграла мелодия, включился свет, и Чимин приступил к первым движениям танца. В такое время он всегда уходил в себя, и танцевал не телом, а душой, но сейчас нужно было оставаться в реальности и посмотреть, где сидит Мин Юнги вместе с Ким Тэхеном. Увидев вдали знакомые силуэты, он поймал на себе внимательный взгляд главы мафии и тут же слегка улыбнулся. Они смотрели друг на друга всего один миг, но Чимин в этот момент успел побывать и в аду, и в раю. Он успел снова погрузиться в себя и выйти сознанием наружу, успел вспомнить все года, прожитые им в этом мире, успел вспомнить все радостные и печальные моменты в жизни. Взгляд Мин Юнги перевернул все внутренности Пака Чимина за одно мгновение, и это поселило страх в глазах танцора. Он поспешно отвёл взгляд, продолжая свой танец. Так вот почему все бояться идти на переговоры с ним: из-за взгляда? Вот почему он за такое короткое время всех нагнул под себя, став самым значимым человеком Сеула? Чимин сделал ошибку, погрузившись в себя во время танца, потому что под конец выступления он больше не видел Юнги.Шумно дыша и улыбнувшись зрителям, он поспешил на поиски того самого взгляда. Войдя в уборную, он наконец увидел Мин Юнги около раковины, который рассматривал себя в зеркале, шумно дыша. – Я так хорошо произвел на вас впечатление? – произнёс Чимин первое, что пришло в голову, сразу вливаясь в роль мальчика, который всего боится, которого нужно защищать, оберегать и любить. Про себя Чимин хмыкнул на слово «любить», потому что, будем честны, какая может быть любовь к парню, у которого в голове мысли только о мести? У которого проблемы с агрессией, которую он выливает на людей и совсем не умеет скрывать. Как можно полюбить парня, который хочет убивать, пить алкоголь и всегда думает об отрезанной голове Мин Юнги в своих руках. – Мне просто нездоровится с самого утра, – еле слышно произнёс парень у раковины... и снова вспышка ненависти к нему накатилась с новой силой. Нездоровится? Чимин ненавидел ложь, а распознать её мог за считаные секунды. – Вам не здоровится каждый день, прожитый в этом городе, – произнёс как можно мягче Пак, но в голове он уже давно отпинал самого себя за несдержанность. Он сейчас сдаст себя с потрохами и вся роль пойдёт к черту, ведь напротив стоит человек, которого он ненавидит больше всего на свете. Может, тогда слегка поменять роль? Будет мальчик, который всего боится, но, несмотря на страх, идёт вперёд к цели? Этот мальчик будет говорить то, что думает, делать то, что хочет, при этом не скрывая неуверенность. Да, отличная роль. – Я о вас наслышан, господин Мин. Неужели вы думаете, что я приеду в город, ничего о нём не узнав? И о ваших делишках я тоже знаю, и что случилось тогда, я тоже знаю. – произнёс Чимин, слегка улыбаясь. О нём никто не знает в городе. Все знают, что у Чонгука есть человек, который делает всю грязную работу и при этом получает удовольствие. Все знают, что если ты сделаешь ошибку, правая рука Чонгука найдет тебя, выпотрошит и кинет в канаву ко всем остальным его жертвам. Но никто не знал, парень это или девушка, не знал ни имя, ни как выглядит этот человек, и это незнание ещё больше вселяло в людях ужас. Правую руку Чонгука называли «потрошителем» – это прозвище у многих крутится на языке, однако Пак Чимин никогда не выдавал свою личность. Для всех он был милым мальчиком, который работал в маленьком магазинчике около своего дома. Он улыбался, был всегда приветлив и умён не по годам. Именно эта маска не выдавала его истинную сущность. – Ты должен быть в комнате ожидания, ступай. – Это прозвучало намного громче, и Чимин на секунду впал в ступор. Этот голос был мелодичен, но груб и прокурен, и это противоречие заставило кожу Пака покрыться мурашками. – Буду ждать вас там, господин Мин, – произнёс он на одном дыхании и снова взглянул в глаза Юнги. Сердце начало колотиться в два, а то и в три раза чаще. Кожу покалывало от мурашек, дыхание было сбито уже давно. Чимин начал покрываться легкой испариной на висках, но он не смел отвести взгляд, который словно заставлял Пака падать вниз с обрыва, а затем – снова взлетать. Он не знал, почему реагирует именно так на глаза Мин Юнги, врага номер один в списке Пак Чимина. Всё прекратилось, как только зашёл Тэхен, но танцор быстро вышел из уборной. *** – Для чего мне быть здесь? Брать тебя к себе для обеспечения я не собирался, – раздался голос со стороны двери. Чимин всё это время обдумывал, что сказать, когда Юнги придет. А он вообще придёт? Нет, придёт, ведь Чимин уверен, что заинтересовал его. И вот, слыша снова этот низкий голос, он шумно сглотнул и лишь усмехнулся своей очередной идее. – А вот твой возбуждённый взгляд на мне во время танца говорил об обратном, – Пак начал играть по совсем другим правилам. Они гласили, что нужно быть милым мальчиком, но в определённые моменты показывать свой истинный характер. Ничего же не случится, если он слегка перейдёт границы? – Мне стало душно из-за огромного количества людей в зале. – Чимин знал, что он лжет ему. А Пак ненавидел ложь. И это очень злило, но нужно было держать себя в руках. – И в туалете тоже? – произнёс он, явно пытаясь добиться правды. – Малой, ты играешь с огнём. – произнёс Юнги. И вот тогда Чимин не сдержался, подняв взгляд на мужчину, который в упор рассматривал парня на диване. Пак изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться, и поэтому лишь усмехнулся на эту фразу. Играет с огнём? Да он и есть тот, кто разводит пожар. Он является человеком, стоит которому взмахнуть ладонью – и здание взорвётся вдребезги. Надо же, как они похожи, видимо. Оба не любят отступать, оба не любят прогибаться под кого-либо. Только Мин позволил себе сдаться одному человеку, и это являлось козырем Пак Чимина в этот вечер. – Никто бы не хотел узнать, что произошло тогда, да? – вылетел козырь изо рта, сопровождаясь усмешкой. – Твои шантажи не действуют, малыш. Я могу легко направить ствол в твою бошку и размазать мозги об этот чудненький диванчик. – Тогда парень на диване понял, что не один он достал козырь. У Юнги их больше, и он, прекрасно осознавая это, выкинул самый безобидный из них. – Избавишься от меня – и никогда не узнаешь, какие крысы сливают всю информацию. – Блеф иногда может быть козырем, почему нет? – Эта информация не закрытая и предоставляется общим доступом для всех. Ты снова проебался, персик. Что-то ещё? Эта игра закончится либо всем, либо ничем. Чимин осознал это слишком поздно. – Даже то, что по твоей вине Хосок попал под пулю? Чимин прикрыл глаза, ожидая ответа, но лишь почувствовал, как прогибается диванчик рядом. Он открыл глаза и увидел пистолет, который был прислонён к его щеке. Нормальные люди испугались бы, и по идее он должен был, но сейчас Чимин чувствовал лишь лёгкое возбуждение. Он был горячим, а оружие таким холодным – этот контраст лишь добавлял свою каплю к возбуждению. Он чувствовал, как хозяин пистолета водит оружием по подбородку, спуская его к шее, и не выдержал, начав шумно дышать и почти выдавать себя. Гребаный глава мафии, этот козырь разъебывает весь план Пака, разъебывает в принципе его самого. Это нечестно. – Даже то, что Хосок был моим мальчиком и делало его неприкасаемым для всех жителей этого города, все равно его пристрелили прямо у меня на глазах. Знаешь, сколько крови было на моей белой рубашке? Этих тварей больше нет, но ты мне нравишься своей храбростью. Никто, кроме моего друга, после того случая со мной не обсуждал это, – Юнги шептал это всё на ухо Чимину, продолжая возбуждать. В комнате резко стало настолько душно, что Пак лишь шумно выдыхал. Он ведь знал, что проиграет ему в этой схватке. Он знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Остался последний козырь. Подняв свой взгляд и устремив его на Юнги, Чимин произнёс: – Он был моим братом. Взгляды снова встретились. Пак Чимин мог прочитать в глазах Мина то, что у него такое же желание. Они оба были возбуждены своими действиями, но оба разбиты от их разговора. – Он не говорил, что у него есть брат, – полушёпотом произнёс Юнги, не отводя взгляд. – Я тебя так ненавижу. Ты отнял то, что было мне дорого очень многие годы. – Это не ложь. Хосок был самым близким и любимым человеком для него. Таким же он был и для Мин Юнги. И они оба потеряли то, ради чего жили. – Пополняешь ряд моих врагов? – Юнги провёл кончиком языка по мочке уха Чимина, выдыхая. Он вдохнул запах персиков, который исходил от парня, и улыбнулся. – Да ты и правда персик, Пак Чимин, – всё так же шептал Юнги, прикрыв глаза. – Я номер один в твоём списке врагов, босс мафии. – Чимин уже не думал. В его брюках было безумно жарко. Он хотел снять пиджак, хотел снять всё с себя, лишь бы перестало быть так жарко в этой гребаной комнате. – Никогда не думал, что номер один будет так течь лишь от простых моих касаний, персик. – И вот, вспышка агрессии помогла прояснить ситуацию для Чимина. Он возбуждён от голоса над ухом, от оружия около его шеи, он возбуждён от гребаного Мин Юнги, от человека, которого он ненавидит всей своей душой. – Ещё раз назовешь меня персиком и я тебе язык отрежу, пожарю на сковородке и заставлю его сожрать, – слегка рыча, произнёс Пак, резко повернув голову к Юнги. Их кончики носа соприкоснулись, а губы были так близко, что голова слегка начала кружиться. – Прости, я не могу трахать брата моего возлюбленного, – шепнул он в губы Чимина, выдыхая. – Прости, я не могу быть трахнутым возлюбленным своего брата — прошептал Чимин в ответ. Дверь позади открылась, и не успели они ничего сообразить, как раздался голос: – Юнги, я не хочу тебя оскорблять и называть скорострелом, но либо вы уже всё, либо ещё нихуя, – усмехнулся Тэхен, заходя в комнату. Юнги спрятал пистолет, шумно выдохнул и зажмурился, потирая ладонями лицо. Если бы не его друг, он бы и правда выебал брата своего возлюбленного. Что за чертовщина вообще? Он никогда не позволял себе такой слабости, а тут какой-то пацан называется братом Хосока... вдруг он лжёт вообще? Почему Юнги должен ему верить? Чимин прижался к подлокотнику дивана, словно хотел быть намного дальше от этого места сейчас. Он так же ненавидел свою слабость сейчас, и то, что всё пошло не по плану. – В следующий раз, чтобы попасть ко мне в кровать, придумай ложь поинтереснее, – усмехнувшись, сказал Мин и встал с диванчика, направляясь в сторону Тэхена. – Хосок любил дождь. Если идёшь с ним на прогулку, он обязательно возьмёт дождевик для тебя. Он будет готовить тебе еду утром и вечером, даже если сам не выспался или устал после работы. Хосок любил мягкие вещи, любил заботиться, помогать и быть для людей солнышком. А ты его погубил, гребаный Мин Юнги, – со злостью произнёс Чимин, вставая с дивана и приближаясь к главе мафии, а затем продолжил: – Хосок любил танцы и всему обучал меня. Он любил дождь, потому что я часто плакал, но ненавидел слабость, и выводил меня на улицу, чтобы никто не видел моих слез. Он готовил для тебя, потому что он привык готовить для меня. Он был для меня всем миром, а ты, блять, разъебал мой мир нахуй. – Пак, сверля взглядом Мина, продолжал делиться болью своей жизни. – Я возьму тебя к себе на обеспечение и помогу покорить этот город танцами. – произнёс Юнги, сглатывая. Теперь он был уверен, что Чимин и правда является братом Хосока. Ради своего любимого он готов пойти на это. Готов помочь этому человеку. – Я всё ещё являюсь твоим врагом номер один. – агрессия отступала и зародилось чувство облегчения. Он втёрся в доверие, а значит, выиграл эту битву. Значит, роль милого мальчика с ним не прокатывает, с ним прокатывает... настоящий характер Чимина? Осознав это, он слегка улыбнулся. Они и правда похожи. – Я не собираюсь этого менять, – произнёс Мин, выходя из комнаты. – Блять, я оставил тебя на двадцать минут в комнате ожидания, а теперь у нас есть какой-то пацан, похожий на злого мишку Гамми, который почему-то говорит о Хосоке, хотя раньше за это ты отрезал яйца любому, кроме меня! И при этом ты ничего мне не объясняешь, я что, блять, мальчик на побегушках?! – Тэхен быстро шёл за Юнги, не понимая ситуацию вообще. Он ведь просто хотел забрать друга домой, потому что Тэхену становилось скучно. – Почему, блять, у нас всегда проблемы, когда ты остаёшься один?! – не унимался друг, явно начиная злиться. – Персик, завтра приходи на собеседование в 22:00 в этот клуб, будем думать, как поступать дальше. – Я тебе сказал, нахуй, не называть меня так. – Чимин плёлся к лестнице самым последним, явно сдерживая писк радости от победы. – И правда злой мишка Гамми... – произнёс Тэхен, слегка качая головой. – А ты-то, блять, куда? Тебе тоже язык отрезать? – Если хочешь почувствовать мой язык у себя в заднице, достаточно просто попросить, пупсик, а не отрезать его, – хихикая, произнёс Тэхен. – ЧЕГО, БЛЯТЬ?! – крикнули одновременно Юнги и Чимин, явно показывая своё недовольство. Но Юнги только что показал, что небезразличен к Чимину, и Пак радуется второй победе за этот вечер. – Девочки, драться за мой язык будете дома, а сейчас домой, нахуй, затрахал ты своими приключениями, – Тэхен сделал вид, что ничего не понял, и перевёл стрелки на себя, но те двое поняли для себя намного больше.