первый день весны

Солнце в этот день светило как никогда ярко. Почему в первый день весны пошёл снег, жители города не знали, но маленькие снежинки крутились, словно танцуя вальс на улице. Они все кружились под светом солнца, и Юнги не мог жаловаться на такой вид из окна. Он проснулся минут десять назад и уже чувствовал запах еды с кухни, потому что Хосок снова готовил ему панкейки, которые он так любил. Утро казалось таким идеальным, что Мин с улыбкой вышел из комнаты, зная, что весь день будет замечательным. – Солнце, ты бы спал побольше, – произнёс Юнги, заходя на кухню и садясь на стол. Хосок повернулся, и он так по-особенному улыбался, но из глаз начали течь слезы, словно ему было больно, но никому признаться в этом он не решался. – Солнышко, ты чего? – Мин испугался не на шутку. Он моргнул – и Хосок уже стоял рядом, а из дыры в сердце начала течь кровь прям на ладони Мина, старавшегося руками закрыть эту дыру. – Кто это сделал?! Солнце, н-нет... нет, я ведь не могу потерять тебя снова, ты же знаешь, я не смогу без тебя... – но Хосок продолжал улыбаться, а слёзы прекратились: остались лишь мокрые дорожки на щеках. Кровь всё больше текла, но ему будто было всё равно. – Это ты сделал, – шепнул Хосок, в последний раз улыбнувшись, и провёл пальцами по щеке Юнги. Он проснулся в 3:14 ночи. Кошмар был как никогда реалистичен. Юнги никогда не жаловался на кошмары, он вообще молчал о том, что действительно его беспокоило. Но сегодня, видимо, это же самое молчание губило его. Тишина квартиры, одиночество в душе медленно съедало его по кусочкам, с каждым днём все сильнее. Он себе обещал каждый год приехать на могилу к возлюбленному, но всё не мог смириться с тем, что его нет больше в этой квартире. Что еда в холодильнике испортилась ещё позавчера, что вокруг стояли шкафчики с алкоголем и что никто не кричит ему "учую запах сигареты в квартире – сделаю из тебя освежитель воздуха". Хосок освещал темноту своей улыбкой, словно лампочка в кромешной тьме. Сейчас же эта тьма была повсюду, где бы он не находился. Вот он сидит на переговорах, обсуждая войну между бандами, но думает лишь о запахе панкейков с утра; запахе, который больше не учует. Вот он с Тэхеном делит пиццу, матерясь, но в голове лишь картина того, как он помогал Хосоку печь пиццу с ананасами. Все воспоминания тоже стали чёрными, комком давя на грудь, мешая дышать. Паническая атака наступила, словно дождавшись, когда его хозяин проснётся от кошмара. Юнги не мог вдохнуть спокойно, задыхаясь, в голове были лишь мысли о воспоминаниях с возлюбленным, его мозг не мог скоцентрироваться на чем-то конкертном, подбрасывая картины из прошлого. Словно фотографии, моменты из жизни пролистывались перед глазами, а Юнги задыхался. Взяв полиэтиленовый мешочек, он начал дышать в него, чтобы регулировать вдохи и выдохи. Сначала мало чем помогало, но через некоторое время Мин смог вдохнуть полной грудью. – Сегодня второе мая, я снова чуть не задохнулся от любви к тебе, – шёпотом произнёс Юнги, доставая очередную бутылку коньяка из шкафа. *** – Слушай, ну приедем мы в клуб подписать документы на то, чтобы Чимин продолжал учиться танцам и вскоре покорил Сеул, а дальше что? – Тэхен стирал носки в раковине, крича с ванной комнаты. Почему он это делает? Потому что все носки в стирке, а эти он испачкал в коньяке, который разбил. Да, он разбил любимый коньяк Юнги. Да, скорее всего, его похоронят заживо, но пока он не отстирает всё, с места не сдвинется. – Надо копнуть под него, он явно что-то скрывает. Справишься? – весь день его мучила головная боль из-за кошмара. Перед глазами так и стояли картинки Хосока в крови, и слова, которые он произнёс, эхом доходили до его ушей. Хосок прав, это он виноват. Он не смог сберечь то, что заставляло его жить. Моргнув, Тэхен уже сидел и надевал мокрые носки на ноги. – Ты че, блять, делаешь? Денег на носки не хватает? – приподняв одну бровь, спросил Мин. – Да мне лень покупать, а все остальные в стирке, – хихикая и любуясь на свои ноги, произнес друг. – То есть стирать носки в моей раковине минут двадцать тебе не лень, а сходить в магазин на пять минут лень? – улыбаясь, продолжил Юнги. Да, без его лучшего друга и без его тупых идей в голове он бы давно валялся в гробу под землей. Что бы он делал без Тэхена, ведь любовь к нему, к брату, всегда была безгранична. – Я разбил твой коньяк в кабинете, – произнёс Тэхен, вжимаясь в кресло. – Ты сделал ЧТО?! – или нет. Или любовь к этому ублюдку не так уж и безгранична. – Ну прости, хочешь куплю тебе новую бутылку?! – взвизгнул друг, когда Юнги присел на корточки и положил ладони на его колени. – О нет... Нет, ты не посмеешь, мы же братья, черт возьми! Юнги, пожалей, я ведь не специально. Я тебя люблю. Да, я редко это говорю, но это так, видишь? Я это сказал, я уверен, что и ты... ай! – Мин, смеясь, дал шалбан по лбу Тэхену, вставая. – И я тебя люблю, мелкий, но бутылку ты мне все же должен, – улыбаясь и садясь на место, произнёс Юнги. – Я тебе эту бутылку в жопу засуну, – пробубнив и касаясь уже синяка на лбу, сказал Тэхен. – Эй, я актив! – его так веселило лицо Тэхена сейчас, что он не прекращал улыбаться. Да, он злился, но это злоба испарялась, когда Тэхен чмокал сначала свою ладонь, а потом прислонял её ко лбу, целуя тем самым свой лоб. – Да хоть червяк, я тебе въебу бутылкой по анусу. – Обижаясь, Тэхен смотрел на Юнги, но уже не сдерживал улыбку, и они оба тихо хихикали над ситуацией. – Ты хотел сказать, что выебешь бутылкой, – делая глоток алкоголя, произнёс Мин. – Нет, – и Тэхен рассмеялся в голос, когда весь алкоголь был сплеван на пол, потому что Юнги чуть не подавился от этого слова. Клуб их принял всё так же красным коридором и многочисленными людьми. Сегодня был вечер танцев, никаких выступлений не намечалось: только стриптезерши танцевали на шестах, да официантки ходили в коротких юбках и майках. Пятница показывала себя во всей красе именно в этом месте. В клубе, конечно, были определённые правила, которые соблюдали все без исключения. Вывеска с правилами всегда висела в красном коридоре, где было написано следующее: «1. С понедельник по четверг в 20:00-1:00 идут выступления людей со всего света. 2. Пятница - Воскресенье: вечер танцев, стриптезеров и официантов. 3. Секс в зале запрещён, комнаты сверху в вашем распоряжении. 4. Никаких драк и конфликтов. Этот клуб нейтральная зона для всех, соблюдайте порядки. 5. Все подробности можно узнать по телефону: ***» – Итак, злой мишка гамми, вот контракт на год. Расписание тебе даст завтра продюсер в компании, всё оплачивать будет Юнги. Если есть вопросы, задавай. Тэхен смотрел на свой коктейль в бокале, думая о том, как бы добыть информацию о человеке напротив. – Я не мишка гамми - это раз, а во-вторых, почему только на год? Вы думаете, я стану звездой за год? – произнёс Чимин, кусая губу. Агрессия сейчас была не вовремя, но он не мог её контролировать, однако маску спокойствия он все же надел. – Мы каждый год будем его подписывать, пока о тебе сначала не заговорит весь Сеул, а затем и весь мир, – произнёс на одном дыхании Тэхен, глядя на Юнги. Но тот всё молчал, рассматривая Чимина. Взгляд был нечитаемым, словно он был не здесь вовсе. Пак расписался на листочках, сделал глоток алкоголя и откинулся спиной на диванчик, запрокинув голову назад. Вот он и сделал Юнги своим папочкой, который будет делать всё, чтобы воплотить "мечту" своего ребёнка в жизнь. Только реальной мечтой было убить короля мафии, а не быть звездой. Ему популярность вообще не нужна, но раз план стал таким, ничего не поделаешь. – Я отвезу тебя в твою новую квартиру. Завтра мои люди привезут все твои вещи, продюсер даст расписание, учёба начнется с понедельника, а пока можешь отдыхать. – Юнги произнес все на одном дыхании и начал вставать с дивана, как тут Тэхен схватил его за руку. – Завтра в девять утра жду тебя у себя, у нас дела нарисовались, – прошептал друг и тут же отпустил. Все в клубе так и поглядывали на них: неужели Мин Юнги принял кого-то к себе? Он никогда не позволял себе этого, а тут какой-то мальчик на следующий день попал в компанию. – Я буду у тебя в девять. – С этими словами Юнги и Чимин вышли из клуба. Ехали до новой квартиры они молча, каждый думая о своем. Юнги думал о том, что в очередной раз его планы на ночь не воплотяться, потому что слишком много дел свалилось как снег на голову, да и ещё кошмар всё ещё не отпускает. Чимин думал о том, как бы стать ближе к своему врагу. План попасть под руки Юнги выполнен, но нужно стать миром для Мина. Доехав, они зашли в квартиру, некоторые вещи уже стояли около шкафа. – Раз у тебя дел полно, ты можешь идти. Спасибо, что подбросил, – с этими словами Чимин достал из сумки с вещами полотенце и начал раздеваться. Рубашка оказалась на полу, и Юнги не мог оторвать взгляд от острых, как лезвие, ключиц. Грудь была слегка подкаченной, а пресс так и манил коснуться его. Сглотнув, Юнги отвернулся и оставил ключи на столе. – Твои ключи. Если что понадобиться, звони, – пробубнил Юнги, собираясь уходить, но тут услышал, как джинсы Чимина вместе с ремнем оказались на полу. Может, планы на ночь воплотить с ним? – Да, спасибо, я в душ. Дверь за тобой я потом закрою. Услышав, как дверь в ванную захлопнулась, Юнги выдыхнул. Ну не обязательно уходить вот так, правда? Ничего криминального не случится, если он останется. Продукты первой необходимости так же лежали по шкафчикам, поэтому Мин сделал себе кофе, размышляя. Что,если Чимин выгонит его из ванной, если он зайдет? Хотя по его глазам видно, что он тоже этого хочет. Что если это в будущем сыграет злую шутку? Но ведь это всего лишь секс, просто физическая потребность. С этой мыслью он повернул ручку двери, и дверь слегка приоткрылась. – Почему он не закрыл дверь на замок... он что, ждал меня? – пробубнил себе под нос Юнги и зашёл, садясь на унитаз. Чимин разговаривал по телефону, поэтому к посторонним звукам не прислушивался. Но открыв глаза и увидив вошедшего, он взвизгнул: – ТЫ ЧЕ, НАХУЙ, ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ, МУДАК? – Чимин, кто там? – раздался приглушённый крик из телефона, и Чонгук напрягся. – Перезвоню, босс, – протараторил Пак, отключаясь, и со вздохом бросил телефон на пол. Юнги сидел на унитазе, ухмыляясь. Он был в восторге от такой реакции и чуть не заржал от увиденного. Чимин сверлил его взглядом, зная, что сейчас Чонгук, скорее всего, вообще не понял, что произошло, и почему его впервые в жизни назвали боссом. Нет, его все звали так, но не Чимин. – Слыш, ты съебаться не хочешь отсюда? – сквозь зубы процедил Пак, даже не прикрываясь. – Зачем, персик? – взгляд устремлен прямо в глаза человека, находившегося в воде. – Я голый.,– так же злобно ответил Чимин. – Это не минус. – Юнги достаёт пистолет. – Ещё бы, блять, это было минусом для тебя, – и Чимин снова почувствовал прилив возбуждения. – Я зашёл проверить одну теорию, которая крутится у меня в голове со вчерашнего вечера. – Что за теория? – прошептал Пак, сгибая ноги в коленях. – Тебя возбуждает мой пистолет. Тебя возбуждает насилие. Ты хочешь быть жертвой, – произнёс Юнги в ухо. Чимин не успел понять, как мужчина оказался перед его ванной на коленях и продолжал что-то шептать, покусывая мочку. – Что ты... что ты делаешь? – Пак не мог связать слова в одно предложение, начиная всё больше и больше возбуждаться. Мозг полностью отключился, когда дуло пистолета прошлось по всей длине члена парня. Его грудь то быстро поднималась, то опускалась от сбитого дыхания, а из-за закрытых глаз нельзя было прочитать что- то во взгляде. – Персик так любит пистолет своего ненавистного врага, правда? – продолжал дразнить Юнги. Он провёл кончиком пистолета по головке члена Чимина, и услышал легкий стон от парня. Мин резко сел напротив колен Пака, прямо в ванну с водой, совсем не заботясь о своём костюме. Раздвинув ноги, он прошёлся пальцами по внутренней стороне бедра, усмехаясь. Он знал, что его даже из ванны не выгонят, ведь он сводил с ума парня, лежащего перед ним. Взяв какой-то крем с полки, он обмазал два пальца и сразу протолкнул вовнутрь парня, от чего тот издал стон и начал слегка насаживаться на них. Пак был очень податливым, послушным что очень нравилось черноволосому. – Юнги... не растягивай... – сквозь стоны выкрикивал слова Чимин, сильно сжимая бортик ванны. Он совсем потерялся, не понимал, что происходит, но ему так давно не было вот так хорошо. Он никогда не признается, что после встречи в клубе он очень много раз растягивал сам себя, осознавая, что пальцы не удовлетворяют его так, как бы мог Юнги. Он мог оттолкнуть его, ударить, выгнать из ванны или из своей квартиры, но все прикосновения парня казались ему слишком ласковыми, жаркими, словно горячий воск проходился по коже. Чимина резко развернули, чтобы он встал в коленно-локтевую, но ванна была слишком узка для двоих. Чимин прогнулся в спине, грудью прислоняясь к ванной, его руки завели за спину, сжимая их одной рукой. На каждой косточке позвоночника он чувстовал ствол пистолета, который проходился по спине очень медленно, словно дразня. Юнги обмазал кремом пистолет, и начал вводить его в парня, который тут же сжался и начал скулить то ли от боли, то ли от удовольствия, то ли от всего вместе. – Персик, такой послушный мальчик, давай, прими его, словно это мой член... – шептал на ухо Мин, вводя ствол до конца и сразу попадая по простате. Чимин снова начал задыхаться от многочисленных чувств, которые менялись ежесекундно. Агрессия, боль, удовольствие, раздражение, гнев, возбуждение – всё это менялось со скоростью света, но одно не менялось точно: ему безумно нравилось, как сейчас с бешенной скоростью Мин Юнги трахает его в ванной своим оружием, которое стреляло в людей, тем самым убивая их. Это возбуждало его ещё больше. Парень двигал рукой очень быстро. Вводя ствол до конца, он выбивал все чувства каждым толчком вовнутрь. Шлепнув слишком звонко по ягодице, он взял Чимина за волосы и прислонил его спину к своей груди. Юнги стоял на коленях, пиджак был давно выброшен на пол, рубашка была наполовину растегнута, волосы были влажными от воды и словно приклеены ко лбу. Дыхание у него сбилось, и он сильно кусал свою нижнюю губу, чтобы тоже не застонать в унисон с парнем, который теперь стоял на коленях. Он был прижат спиной к груди и сам насаживался на ствол. Волосы были мокрыми и откинутыми назад, соски затвердели уже давно, голова была опрокинута на плечо парня сзади. Чимин, не стыдясь, громче застонал, когда почувствовал чужую ладонь на своем члене. Но она там не остановилась: ладонь поднималась наверх, поглаживая живот, грудь, и зафиксировалась на шее, резко сжав её. – Персик, мальчик мой, кончи для своего папочки, давай... ты такой послушный, такой молодец, ты бы так красиво смотрелся с красными веревками на теле, я бы вечность тебя трахал вот так... – бормотал все подряд Юнги на ухо Паку, всё так же держа его за шею. Чимин только сейчас увидел маленькую струйку крови из нижней губы черноволосого, и, прильнув к губам, он усмехнулся. Не целуя, слизал струю крови. Кровь была на вкус сладко-соленой, и это было последней каплей для парня. Теперь, когда Юнги снова двигал рукой, а другой душил, Пак почувстовал металический вкус во рту и громко застонал, кончая. Его мозг по-прежнему не соображал, но он почувстовал, как оружие вынули из него, почувстовал, как его вытаскивают из ванной, почувствовал мягкий халат на себе, а затем теплую постель. Чимин вырубился сразу, как голова коснулась подушки. Он не осозновал последствия после такого принятия ванны. *** – То есть ты нечаянно выебал Пак Чимина, ты это хочешь сказать?! – взвигнул Тэхен, одеваясь на встречу. Юнги был в девять утра у него дома, как и договорились, и первым, что он сказал, было то, что Чимин не возражал против принятия ванны вместе. – Да. Пистолетом, – пробубнил Юнги, осозновая, что это не мокрый сон, а реальность. – ПИСТОЛЕТОМ? ТЫ ГРЕБАНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ, ЮНГИ, ГОСПОДИ, КАК Я С ТОБОЙ ВСЕ ЕЩЕ ДРУЖУ, НАЗОВИ МНЕ ПЯТЬ ПРИЧИН, ЧТОБЫ НЕ ПРЕКРАТИТЬ ЭТО! – друг начал тыкать в грудь Мина указательным пальцем, начиная злиться. – Ну, я похож на кота – это раз. Два – то, что на нас гребанная империя Сеула, а три – это потому что без меня ты как рыба на суше. Четыре и пять я не придумал. – улыбаясь, он лег на диван в гостиной, прикрывая глаза. – Идея побить тебя бутылкой по анусу всё ещё крутится у меня в голове, – показав язык, Тэхен поправил рубашку. – Плохо, что ты сделал это. Последствия от поступка могут быть многочисленны, и раз тебе так дорога империя, мог бы подумать головой хоть раз, – друг сел рядом с Юнги, и провел рукой по волосам, вздыхая. – Я уже затрахался расхлебывать последствия того, что ты сделал не подумав, Юнги, – это правда. Каждый раз правая рука Мина решала проблемы, иногда даже лишая себя сна. У Тэхена тоже есть своя жизнь, почему он должен каждый раз бегать за ним? – Потому что твой брат – дебил, – сказал Юнги, приоткрыв глаза. Он знал, что всё будет непросто, но не настолько. Кошмар сегодня хоть и не снился, но паническая атака застала его врасплох с утра. Он не мог понять, как избавиться от всего этого, и лишь хотел отдохнуть. Почему нельзя взять отпуск или типо того? Ни на секунду расслабиться нельзя. – Ты верно это подметил. Идём, нас ждут. Оказавшись в машине, Тэхен продолжил: – Банда с окраины покупает в Японии наркотик и продаёт нашим клиентам, говоря, что это наша продукция. Далее по планам надо заехать в центр к Намджуну, чтобы понять, какая банда из всех его клиентов находится под угрозой. Это банда наша, по сути, но они никогда не жаловались, даже когда их прессуют. Надо с этим разобраться и дать понять, что они под нашей защитой. Джин сейчас в Японии, поэтому придется договариваться с ним по телефону, чтобы узнать, кто поставщик наркотиков в Южную Корею. Далее вечером надо будет взять список с компании, где будет указано расписание Чимина на год. Кстати, пока ты его трахал пистолетом в ванной, я узнал, что у него есть квартира как раз-таки там, куда мы едем, и работа в магазинчике напротив его дома. А ещё информация о нём поступила только за два года. Всё оставшейся время его жизни будто не существуют. Также я узнал, что он часто говорит по телефону только с одним человеком, он записан как "Придурок" в телефоне, но сам номер скрыт и не отслеживается. Кроме того, есть информация от соседей, что он просто ангел, потому что каждый день печет панкейки и угощает их несколько раз в неделю. Друзей у него, видимо, нет, есть только придурок с его телефоной книжки, – закрыв блокнот, он выдыхнул, думая, не забыл ли он что-то записать и рассказать Юнги. – Он печет панкейки? – спросил Мин, нажимая на тормоз перед светофором. – Тебя че, блять, только это заинтересовало что ли? – подняв одну бровь, спросил Тэхен и рассмеялся. – Блять, ну ты и придурок, Юнги! Дальше они ехали молча. *** – Ты видел его рожу?! Да это не я, ля-ля-ля, господи, ха-ха-ха... – Тэхен смеясь выходил из помещения, являвшегося «логовом» банды на окраине города. Картина того, что произошло там, так развеселила его, что он не мог успокоиться. Как правило, Тэхен редко применял физическую силу, а лишь стоял в стороне и записывал всё в блокнот, пока Юнги доставал информацию, но, видимо, сейчас тот был не в духе. Стоило им зайти на территорию, их сразу же встретили и отвели к боссу, а тот вжался в стул, когда увидел их. Конечно – гребаные боссы мафии зашли к нему: значит, он накосячил достаточно. – Скажи мне, почему наше время должно тратиться на такого жирного уебка, как ты? Ты думаешь, нам заняться больше нечем, кроме как ехать сюда с утра пораньше? – начал Тэхен, садясь напротив. – Господин, прошу вас... по какому поводу вы посетили меня? Юнги на это лишь фыркнул, садясь рядом, и ответил: – До нас дошли слухи, что вы принимаете доставку наркотиков и расспространяете их под моим именем. Мои люди из Японии уже сообщили, кто вам их доставляет, кто принимает здесь, за какие деньги и какие документы ты сейчас подписываешь. Ублюдок, думал, у меня за спиной поиграть в кошки-мышки? – Юнги говорил это с таким расслабленным лицом, словно для него было в порядке вещей узнавать всю информацию ещё до самого разговора. – Нет-нет, вы всё не так поняли... мы хотели развить наркоторговлю в центре Сеула, а с Японией наши связи слабы, и тут как раз всё начало налаживаться... и это всё не я, честно, это мой коллега и... – Слушай, сопляк, в моих документах указано твоё лицо как босса этой банды: ответственность, значит, берёшь ты. За моей спиной нахуй не надо ничего делать. К тому же, укрепить связи с Японией? Серьёзно? У меня оттуда столько людей, что в сравнении с ними количество людей этого города ничтожно мало. Тэхен лениво записывал информацию, говоря мысли вслух. Он знал, что у Юнги такие же мысли, и видел, как он уже подзаебался быть здесь. – У нас встреча через двадцать девять минут, до неё отсюда ровно десять минут езды, так что я даю тебе девятнадцать минут на то, чтобы разобраться с этим дерьмом, пока я схожу и куплю нам кофе. Юнги встал, поправил пиджак, слегка поклонился на прощание, а затем, резко развернувшись на 360 градусов, поднял ногу и ударил по лицу сидящего напротив. Удар был настолько сильным, что тот отлетел в стену вместе со стулом, а затем упал на пол. Тэхен хихикнул, глядя на это, и поставил галочку в блокноте. Слово «кофе» во время таких переговоров значит то, что уровень агрессии Юнги существенно поднялся, а бывает это довольно редко. Это также значит, что он легко её выплеснет на человека, который его разозлит, и действительно уйдет за кофе. Тэхен это всё понимал и не был против того, чтобы разобраться с ситуацией самостоятельно, поскольку Юнги в гневе может всё испортить, в то время как Тэхен, скорее, ловкий. Он если и накосячит, то мигом всё исправит. Мужчина на полу тяжело дышал. Когда он услышал хлопок двери, а силуэт Мина исчез, тот выдохнул. – Милый мой, зайчик, сильно он тебя покалечил, да? – наигранно-встревоженно проговорил Тэхен, хлопнув блокнотом, закрывая его, и встал. – Моего ребёночка ударили – какой плохой дядька, скажи! – хихикнув, он сел на стол, слегка раздвигая ноги и опрокидывая голову назад. – Да, Юнги такой. Если его что-то бесит, он пойдет пить кофе; если он грустный, он пьет алкоголь; если он курит, значит, чем-то встревожен. Он читается, как открытая книга. По его привычкам легко понять, что с ним происходит. Говоря это, он взял бутылку пива, стоявшую на столе, и продолжил: – Чёрт, малыш, ты пьешь такое дерьмовое пиво... Тебе денег не хватает на что-то нормальное? Разве мы платим мало? Разве ты получаешь мало с продаж, о которых, ты думал, мы не узнаем? – рассматрев бутылку, он вдруг резко бросил её в стену над головой мужчины и попал ровно в цель. Она с треском разлетелась на осколки, которые посыпались на голову, тело, пол: их было так много, что они образовали своеобразное «минное поле». – И я сейчас не только про Японию говорю, малыш. Тэхен встал, взял свой блокнот и, открыв дверь, обратился к охраннику: – Мой мальчик, не мог бы ты позвать Бэгхена, пожалуйста, он мне так нужен! – он подошёл к охраннику вплотную, провел носом по его шее, морщась, и добавил: – От тебя пахнет гнилью, дорогой. Так пахнут люди, которые предали меня. Скажи мне, ты мне изменял? – пристально посмотрев в глаза, Тэхен состроил щенячьи глазки. – Н-нет, босс, моя вера в вас неизмен... неизменна, – заикаясь, проговорил мужчина, тяжело дыша. – Дорогой, тогда что это такое? – Тэхен провел ладонью по груди, и вытащил из грудного кармана микрофон. – Зайчик, так ты ещё и лгун. Как некрасиво. Я так ненавижу ложь и тех, кто лжёт, глядя мне в глаза. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь набрать в лёгкие больше воздуха. Ему казалось, что он вот-вот задохнется. Но тут глаза резко распахнулись: он почувствовал острую боль в паху. Коленка Тэхена смачно врезалась в пах, продолжая давить. Мужчина нагнулся, не сдержав крик боли. – Ублюдок, думаешь, я тупой? Я вас нахуй сейчас всех тут переубиваю, змеи ебаные! Тэхен снова зашёл в комнату, взял за шиворот босса банды и поволок из комнаты. Другой руку он схватил охранника и быстро пошел в сторону лестницы. Спустив с лестницы сначала первого, затем второго мужчину, сам он элегантно спустился вниз, поправляя волосы. – Крысы подзаборные, я вас научу, блять, как делать у меня что-то за спиной. Бэкхен! Спустившись в зал, в один ряд встали все члены банды и склонили голову перед правой рукой главы мафии. Внизу, перед лестницей, лежали двое мужчин, ещё живые. Тэхен придавил одной ногой голову охранника, а затем начал пристально всматриваться в лица людей напротив в поиске того, кого он звал. – Я здесь босс. К вашим услугам. – С этими словами человек среднего роста подошёл к Киму, встал на одно колено и склонил голову. – Милый, теперь ты глава этой банды. Сделай прочистку, найди других людей. Жду отчёт через неделю со всей информацией о новых членах банды. А вы, сосунки, молитесь, чтобы остаться здесь. Отчёт я проверю лично. Юнги приоткрыл дверь, держа два стаканчика кофе. Хмыкнув, он понял, насколько сильно его друг тут всех поднял за шкирку. – Я принес твой латте с карамелью. Пойдем, девятнадцать минут прошло. Развернувшись, он потопал к машине. – Бегу, зайчик. А ты купил мои шоколадные конфетки? – Тэхен, пархая словно бабочка, побежал за своим другом. – Не дождешься. Куплю, когда все дела сделаем. И вообще, у тебя жопа слипнется от такого количества сладкого, как же тебя потом трахать Чонгук будет? – послышался крик с улицы. – Мин Юнги, завали ебало, – раздался в ответ крик Тэхена, захлопнувшего за собой дверь. Все присутствующие выдохнули; кто-то упал в обморок.