Жди меня у своего порога

“You don’t understand, you should never know How easy you are to need Don’t let me in with no intention to keep me Jesus Christ, don’t be kind to me Honey don’t feed me I will come back” Hozier – It Will Come Back Ты не понимаешь, тебе лучше никогда не знать, Насколько легко в тебе нуждаться. Не впускай меня, если не намереваешься оставить себе, Господи, не будь ко мне добр, Мой дорогой, не корми меня, я ведь вернусь.

Чонгук никаких приключений себе на голову не искал, правда. На самом деле единственное, чего он этим вечером действительно хотел – так это спокойно и без эксцессов добраться домой и принять долгий-долгий и очень горячий душ. Да, на сегодняшний вечер душ и горячая вода перегнали по срочности даже ужин – хотя перекусить за свою смену Чонгук успел разве что небольшой чашкой рамена. У него гудела голова, голодно подводило живот и болели ноги от бесконечной беготни по большому залу. Быть одним из немногих официантов на большом банкете было совсем не легко, зато платили там хорошо. Чонгуку, как и любому студенту, деньги были нужны как воздух, а улетали они ещё даже не появившись. Чонгук вздохнул, стараясь не думать о своём плачевном финансовом положении – не хотел портить себе настроение после и так долгой, изматывающей смены. Нет, вместо того чтобы предаваться мрачным мыслям, Чонгук придёт домой, поставит в микроволновку какое-то очередное замороженное блюдо и пока оно будет разогреваться, запрыгнет в душ. Потом он переоденется в пижаму, укутается в самое тёплое – единственное – своё одеяло и отключится от этого мира до завтрашнего утра, когда у него прозвенит будильник, оповещая о предстоящих занятиях в университете. Это определённо звучало как отличный план. Чонгук поплотнее укутался в свой большой шерстяной шарф, пряча в нём от мороза всю нижнюю половину лица и нос заодно. Именно по этой причине душ стоял у него сегодня в приоритете, как бы голоден Чонгук ни был. Ужасный, до костей пробирающий мороз, который неожиданно опустился на их город несколько дней назад и то ослабевал, то набирал силу, этим вечером стал совершенно невыносим. Чонгук был одет в самые тёплые свои вещи и всё равно дрожал с головы до ног, чувствуя, как онемели пальцы и нос, как покалывает лицо и мороз пробирается через слои ткани так, будто их на Чонгуке вообще не было. Ужасный, ужасный холод. Чонгук шёл к собственной квартире, пытаясь быть как можно быстрее и как можно осторожнее – ему поскорее хотелось добраться домой, но заледеневшая дорога превращала короткую десятиминутную прогулку от автобусной остановки в какое-то невообразимое испытание. Чонгук чертыхнулся, чуть не свалившись на задницу, когда в очередной раз поскользнулся на предательски неровном снегу, покрытом ледяной корочкой. Не успел он выпрямиться, как мимо него, чуть не врезавшись, скользнул какой-то по уши завёрнутый в большой шарф человек. Чонгук едва не свалился снова, потому что он совершенно не услышал шагов по снегу и понятия не имел, что за ним кто-то шёл, успев подобраться так близко. Он всё-таки удержался на льду вперемешку со снегом и попытался унять бешено забившееся от неожиданности сердце. Чонгук кинул недовольный взгляд в сторону быстро удалявшейся фигуры. Нельзя поосторожнее что ли? Зачем так пугать? Да и как кому-то вообще удавалось настолько быстро передвигаться по скованной льдом и снегом земле? Выглядело так, будто незнакомец не шёл, а почти скользил по ней – плавно, грациозно и как-то уж слишком стремительно. Может, он куда-то спешил? В следующий миг фигура незнакомца скрылась из виду – он завернул за угол – а Чонгук тряхнул головой, приходя в себя. Чёрт, если он будет просто стоять и пялиться, то точно примёрзнет вот прямо к этому месту. И зачем Чонгук взялся следить за этим спешащим непонятно куда незнакомцем? Наверное, просто устал и поэтому завис. Чонгук продолжил свой медленный путь домой, оскальзываясь, но снег, как ему показалось, стал более устойчивым, так что опасность упасть по большей части миновала. Его квартирный блок и небольшая квартира на первом этаже были всего в паре минут ходьбы, так что Чонгук уже представлял себе тот самый желанный, согревающий всё его промёрзшее тело душ – вот только что-то заставило его остановиться. Буквально в десяти шагах от его квартирного блока, в том переулке, куда ранее завернул чуть не сбивший Чонгука незнакомец, слышалось чьё-то тяжёлое, прерывистое дыхание. Переулок не был освещён, но света с улицы падало достаточно. Чонгук пригляделся, кляня своё любопытство, чувствуя, как тело пробирает дрожь от странного свистящего звука – будто кто-то с трудом втягивал в себя воздух. И да, в паре-тройке шагов от Чонгука прямо на снегу сидел тот самый до ушей завернувшийся в шарф незнакомец. Сидел не двигаясь, прислонившись к стене и вытянув ноги, раскинув руки, и только дышал тяжело. Чонгук сглотнул. Он мог уйти. Мог не лезть не в своё дело. Его дом был буквально в двух шагах, он мог развернуться прямо сейчас. Вот только Чонгук сразу понял, что человек, который был в порядке, не стал бы сидеть, развалившись, в снегу, не стал бы так надрывно хрипеть, и хоть Чонгук не видел лица незнакомца полностью, но он точно видел, что тот был ужасно бледным, а его широко распахнутые глаза неотрывно пялились в одну точку. Он даже не моргал. – Эй, – выдал, а скорее прохрипел Чонгук. Он прочистил горло и повторил уже громче, увереннее: – Эй, ты в порядке? Ответа он ожидаемо не получил. Чонгук огляделся по сторонам, но вечерняя улица его спального района пустовала. Никто не хотел показываться из дома в такой лютый мороз. Они с этим явно попавшим в беду человеком были совершенно одни. Он неуверенно шагнул ближе – под ногами скрипнул нерасчищенный снег, – а затем осторожно присел перед человеком на корточки. На всякий случай помахал у него перед лицом рукой – на приличном расстоянии. Ничего, никакой реакции, его взгляд даже не дёрнулся, так и оставшись стеклянно вперенным в стену здания напротив. Стоило ли Чонгуку вызвать скорую? – Ты очевидно не в порядке, – выдохнул Чонгук, всё ещё не зная, что ему делать, и тут восковая бледность неподвижного лица напротив натолкнула его на более пугающую мысль. Этот человек был жив, о чём говорил хрипящий звук его дыхания, но с ним явно что-то случилось. В таком холоде, сидя прямо на снегу – надолго ли этот человек останется жив? Чонгук потянулся вперёд прежде, чем смог осознанно на это решиться. Его продрогшие пальцы стянули вниз шарф, едва касаясь чужой щеки, и даже когда собственные пальцы были в таком состоянии, Чонгук мог сказать, что кожа у незнакомца была ужасно, ужасно холодной. Этому человеку явно нужна была помощь – и звонить в скорую не было времени, определяться надо было прямо сейчас. Лицо Чонгука сложилось в решительную гримасу, а затем он устроился на мягком снегу понадёжнее, чтобы точно не упасть, и подхватил бессознательного человека подмышки. Прежде чем Чонгук примет любые другие действия, незнакомцу совершенно точно необходимо было тепло. Чонгук считал себя достаточно сильным и физически развитым, он тягал штанги и занимался на тренажёрах, когда было время – но чужое безвольное, задеревеневшее от холода тело тащить на себе по мягкому снегу и льду было намного тяжелее, чем он предполагал. Чонгук успел раз десять возблагодарить богов за то, что его квартира находилась на первом этаже, потому что лестницы он не осилил бы точно. Оказавшись у двери, Чонгук уже обливался потом и тяжело дышал. – А ты тяжелее, чем кажешься, – выдохнул он, а затем осторожно потянулся за ключами в карман. Как хорошо, что его дверь открывалась электронной картой, потому что пальцы совсем онемели от холода, и Чонгук едва не выронил связку ключей и карт из рук, кидая неразборчивые проклятья непонятно кому в процессе. Наконец, они оказались внутри, и Чонгук тяжело захлопнул за собой дверь, едва не роняя безвольное тело продрогшего незнакомца на пол. Чонгук всё-таки смог его придержать, а затем, не заботясь о том, что оставляет грязные следы подтаявшего снега на полу, понёс человека в гостиную и, с усилием выдохнув, уложил на диван. Гостиная его была совмещена с кухней, отделённой от неё лишь стойкой, и всё та же небольшая гостиная, где у Чонгука стоял старый диванчик с низким столиком перед ним, выходила в углубление, где примостилась за шторкой кровать Чонгука. Да, у него не было даже спальни, зато кровать была большая, отлично выделанная – это была единственная крупная, дорогая покупка, которую Чонгук себе позволил за все годы проживания здесь. Уложив спасённого незнакомца на диване как можно удобнее и утерев пот со лба, Чонгук стянул с себя куртку, а затем, подумав мгновенье, накинул её на распростёртого на диване человека. Он надеялся, что всё делает правильно. Сначала нужно было убедиться, что человек в тепле и переохлаждение больше не угрожает его жизни, а потом Чонгук подумает о том, как ему стоит действовать дальше. Он решил принести с кровати своё тёплое одеяло, отошёл за лёгкую занавеску и отвернулся буквально на пару секунд, которых хватило, чтобы стянуть одеяло с его законного места. Вот только когда Чонгук вернулся с ним в гостиную, человек больше не лежал неподвижно, вперив тот самый невидящий жуткий взгляд в потолок. Вместо этого он моргал и осторожно растирал собственные руки, уделяя особое внимание пальцам и запястьям, с сосредоточенным видом их разрабатывая. Он не выглядел испуганным, или потерянным, или больным – только сосредоточенным. У Чонгука отвисла челюсть – он ведь не услышал ни звука его пробуждения, хотя был от незнакомца буквально в нескольких шагах. Может, звук срываемого одеяла каким-то образом сказался на обычно остром слухе Чонгука? Иначе как он мог не услышать движений одетого в тяжёлую плотную куртку человека? В этот момент незнакомец попытался сесть, и Чонгук тут же бросился к нему, скидывая одеяло на диван рядом, не заботясь – он просто хотел убедиться, что спасённый им человек был в порядке. Незнакомец отреагировал на его приближение без малейшей заминки: он вскинул голову, глядя на Чонгука снизу-вверх, а затем Чонгук услышал низкий, шипящий звук, заставивший его остановиться на полпути, с протянутыми к человеку руками. Звук этот был странно беспокоящим, будто крылось в нём что-то чуждое, ненормальное, угрожающее. Но человек перед ним и рта не раскрывал, а через мгновенье звук прекратился, будто его и не было вовсе. Чонгук поморгал, сбитый с толку, опустил руки и не думая отступил на шаг назад, давая незнакомому человеку, которого он спас – а спас ли? – немного пространства. Тот всё-таки принял сидячее положение на диване, без проблем спустил вниз ноги – движения его были скоординированными, хоть и слегка неловкими, будто всё его тело затекло и только теперь к нему возвращалась чувствительность. Чонгук продолжал стоять на небольшом расстоянии от человека, не зная, что ему стоит теперь делать, всё ещё думая о загадочном шипящем звуке, исчезнувшем так же быстро, как появился. Незнакомец тем временем сосредоточил на нём взгляд своих ярких – кажется, чересчур ярких – карих глаз и вдруг улыбнулся Чонгуку. Теперь, когда тот размотал плотный шарф, закрывавший половину его лица, Чонгук видел, что человек был ослепительно красив, но улыбка его была какой-то… расчётливой – а может лучше сказать хитрой? – Ну привет, – протянул он приятным мелодичным голосом, и его слова немного привели Чонгука в себя. – Я не думал, что ты так быстро очнёшься, – брякнул Чонгук не думая. Спустя мгновенье накатила неловкость: прозвучало так, будто Чонгук не хотел, чтобы этот незнакомец как можно скорее почувствовал себя лучше и очнулся. – О, я обычно быстро прихожу в себя, хотя такого паралича со мной давненько не случалось, – любезным тоном ответил ему человек – парень, это был молодой парень – продолжая разминать собственные руки, теперь уже в районе предплечий. – Паралича? – повторил за ним Чонгук потерянным голосом. Он был в совершенной растерянности, потому что принёс этого незнакомого парня в свою квартиру, думая, что ему нужна срочная помощь, что возможно присутствует даже угроза его жизни – а теперь этот самый парень сидел и как ни в чём не бывало с ним болтал. Так, будто подобные вещи были для него чем-то обычным. Десять минут назад он лежал чёрт возьми в снегу без сознания! Почему он не спрашивает, где находится, почему не интересуется, кто вообще такой Чонгук? Почему он ведёт себя так, будто ему в доме Чонгука комфортнее, чем самому Чонгуку?! Парень покивал в ответ на недоумённое повторение Чонгука и пояснил: – Да. Мороз сегодня особенно сильный, и я был не так внимателен, как обычно. На самом деле, эта его фраза ни черта не проясняла. Какой ещё паралич? Может, он имел в виду онемение от холода? Неужели можно так сильно замёрзнуть, сидя в снегу всего минуты три – именно столько, по ощущениям Чонгука, прошло с того момента, как незнакомец скрылся за углом и до того, как сам Чонгук не завернул в проулок и не нашёл его. Дальнейших объяснений парень, видимо, давать не собирался. Не обращая никакого внимания на ошарашенный взгляд, которым его одаривал Чонгук, он поднялся, отложил свой объёмный шарф и куртку Чонгука, затем снял и уложил поверх них собственную куртку, оказываясь в облегающем свитере с высоким горлом и таких же плотно обхватывающих его ноги тёмных штанах. Только когда он опять взглянул Чонгуку в глаза, тот задался вопросом: а зачем этот парень вообще раздевается? Неужели ему не холодно? А если нет, если он чувствовал себя намного лучше – то разве ему не хотелось бы из квартиры Чонгука удалиться? Чонгук, будем честны, на это и надеялся, потому что незнакомый парень был… что-то с ним определённо было не так. Пока Чонгук усиленно размышлял об этом и о том, как бы повежливее попросить парня покинуть его квартиру, если он не чувствовал больше никаких недомоганий, тот вновь решил заговорить. – Могу я узнать имя своего спасителя? – спросил он весьма дружелюбным тоном, а затем опять улыбнулся. Почему-то от его улыбки по телу Чонгука кратко пробежалась дрожь. Внутри возникло какое-то тяжёлое нехорошее предчувствие – будто перед неизбежно надвигавшейся сильной грозой, если б у него совсем не было способа от неё укрыться. Почему Чонгук вообще ощутил порыв спрятаться от этого парня – он ведь совершенно ничего ему не сделал? – Я, эм, Чонгук, – выдал Чонгук, запоздав на пару мгновений, слишком погрузившись в свои мысли. Незнакомец никак не прокомментировал затянувшуюся паузу, а только кивнул и протянул Чонгуку руку: – Какое приятное знакомство. Меня зовут Чимин. Посомневавшись буквально секунду – было бы грубо не принять его рукопожатие, ведь так? – Чонгук всё-таки потянулся и обхватил чужую ладонь своей. Она была небольшой и тёплой и ничем не выдавала, что совсем недавно её владелец был холоден как лёд. Цвет лица парня – Чимина – тоже пришёл в норму, он перестал походить на бледную восковую куклу, а дыхание выровнялось и теперь было почти не слышным, не сравнить с теми хрипами, по которым Чонгук нашёл его в снегу. Всё ещё держа руку Чимина в своей, Чонгук вдруг задумался над предыдущими его словами и в непонимании свёл брови. – А как ты узнал, что я тебя спас? – поинтересовался он с большей осторожностью, чем намеревался. Ощущение, что что-то в этом странном парне было как будто не то, сидело на самой глубине его карих глаз что-то, что заставляло нервничать – это ощущение вдруг усилилось, почти вибрируя в теле Чонгука. Что-то на уровне инстинкта или, может быть, какого-то глубинного предчувствия. Чимин, всё ещё не ослабляя хватки на руке Чонгука, вдруг облизнул верхнюю свою губу розовым кончиком языка. Он исчез так же быстро, как появился, а Чонгуку опять пришла мысль о том, как же Чимин был невозможно, запредельно красив. Такие правильные, гармоничные черты лица, притягательные пухлые губы и выразительные карие, с каким-то почти золотым отливом глаза. Он был – как бы это получше выразить? – почти слишком красивым, таким, что захватывало дух, таким, что вызывал непривычное, почти некомфортное ощущение. Разве люди вообще могли быть такими красивыми? Чонгуку хотелось смотреть и смотреть – и в то же время хотелось скрыться, отвернуться от пристального взгляда карих глаз Чимина. Тот отпустил, наконец, его руку и выпрямился, оглядывая Чонгука таким взглядом, будто Чонгук его забавлял. – Эй, ты в порядке? – сказал он с вопросительной интонацией, и Чонгук глянул на него в совершеннейшем непонимании, пока Чимин не продолжил: – Ты очевидно не в порядке. А насчёт того, что я тяжелее, чем кажусь – это правда. Но ты, – тут он окинул Чонгука прицельным оценивающим взглядом: – тоже сильнее, чем кажешься. Смог меня донести и даже не уронил ни разу. Настоящий джентльмен! Только теперь Чонгук понял, о чём Чимин вёл речь. – То есть ты… ты был в сознании, когда я тебя нашёл? Чимин кивнул, а лицо его вдруг приняло сосредоточенное выражение, взгляд стал пристальным, будто он пытался вскрыть им голову Чонгука, заглянуть в его мысли. Чонгук застыл, будто загипнотизированный этим препарирующим взглядом. Чимин был едва заметно его ниже, поэтому Чонгуку приходилось совсем чуть-чуть склонять голову, чтобы удерживать его взгляд своим. – Только двигаться не мог. Я думал, ты меня там и оставишь, – задумчиво проговорил Чимин, а затем вдруг улыбнулся, в этот раз обнажая зубы. – Но ты не оставил. Чонгук, кажется, ещё сильнее застыл, сердце замерло у него в груди, а затем пустилось вскачь, потому что когда Чимин показал свои зубы в широкой улыбке, Чонгук незамедлительно осознал, что зубы эти не были человеческими. То есть, они выглядели как человеческие – все, кроме резцов. Резцы у Чимина были чуть тоньше, чуть длиннее и намного острее, чем могли быть человеческие зубы. Чимин не был человеком, теперь это стало совершенно очевидно. – Догадался наконец? – усмехнулся он, и Чонгук зашевелил едва онемевшими губами, находя свой голос. – Ты гибрид. Вот почему он так быстро пришёл в себя. Вот почему был в сознании, когда Чонгук его нашёл, хотя тело его походило на замершую замороженную статую. Вот почему от него исходило это почти чуждое ощущение и почему он совсем не боялся Чонгука, хотя находился с ним наедине, в его пространстве. Усмешка Чимина стала шире, опять являя его острые, опасные резцы. Чонгук едва подавил дрожь и тяжело сглотнул. Руки сами собой сжались в кулаки, хотя бороться против гибрида было бы самой глупой и самой смертельной затеей, которую можно было только себе представить. Но Чонгук ничего не мог поделать с реакцией своего тела – он воспринимал Чимина как угрозу и реагировал соответствующе. – Сам угадаешь какой или подсказать? – спросил тем временем Чимин сладким голосом, будто не замечая повисшего между ними напряжения. Чонгук продолжал молчать, ничего ему не отвечая. Слишком много мыслей носилось у него в голове, и все они сплетались в один панический клубок. И как он сразу не понял, что перед ним был не обычный человек? С другой стороны, у Чимина кроме зубов не было никаких отличных от человека признаков. У большинства гибридов были звериные уши, хвосты, Чонгук слышал даже о крыльях и чешуе, – но чёрт, Чимин так хорошо замаскировался, что Чонгук и не подумал – он был идиотом, и это будет его собственная вина, если он не доживёт до того, чтобы увидеть завтрашний день. Суть была в том, что гибриды были опасны. Не все и не всегда, но обычно никто не мог понять, что у них на уме. Они были сильнее и быстрее людей, их органы чувств были острее, они просто зачастую обладали чем-то большим, чем обычные люди. К тому же многие из них ввиду своих впечатляющих способностей вступали в различные не слишком законные группировки и вели не слишком законную деятельность. Всё это подводило лишь к одной здравой мысли: от гибридов совершенно точно стоило держаться подальше. Не встречаться с ними, не подходить к ним и уж точно не взаимодействовать с ними. И всем вышеперечисленным Чонгук только что занялся. Пиздец. Чимин всё смотрел на него выжидательным взглядом, будто забавляясь, веселясь – да уж, конечно ситуация, в которой жизнь Чонгука подвергалась прямой опасности, наверняка была для него смешной. Вау, Чонгук был в такой полной заднице. Чего вообще Чимин от него ждал? Ох чёрт, он ведь задал вопрос, а Чонгук понятия не имел, как правильно на него ответить. Что, если Чонгук угадает неправильно, и Чимин разозлится? Что если он решит оторвать Чонгуку голову за молчание? Что если… – Ты так усиленно размышляешь, что я, кажется, скоро смогу услышать твои мысли, – хихикнул вдруг Чимин, и Чонгук заволновался ещё сильнее. – Ты можешь читать мысли?! – воскликнул он прежде, чем успел себя остановить. Чимин пару секунд пялился на него поражённым взглядом, а затем вдруг громко рассмеялся. Глаза его тут же превратились в щёлочки, опять показались острые зубы, а затем Чимин вдруг сложился пополам, хватаясь за живот от смеха. Чонгук недовольно свёл брови вместе. Что он такого сказал? Да, он не так много знал о гибридах, но это ведь не повод так над ним потешаться! – Ты, конечно, очарователен в своём незнании, но детка, следи за тем, что говоришь, это же совершенная нелепость, – фыркнул Чимин, отсмеявшись и выпрямившись. Чонгук открыл было рот, собираясь возмутиться: какая он этому гибриду детка?! – но Чимин его опередил, продолжил говорить так, будто и не ждал от Чонгука протестов: – Гибриды не умеют читать мысли. Как ты себе вообще это представляешь? – Он развёл руками, будто показывая: вот он я, белый и пушистый, совершенно безобидный. Ну да, конечно, так Чонгук ему и поверил. Он понятия не имел, на что способны гибриды – к тому же он всё ещё не знал, к какому виду принадлежит не имеющий определительных признаков Чимин. – Но вернёмся к теме, – продолжил Чимин, указывая на себя так, будто он участвовал в какой-нибудь телепрограмме, где ему нужно было представиться. Чонгук и хотел бы отвести взгляд, задать хоть один из интересующих его сейчас вопросов – что происходит? Ты собираешься меня убить? Что мне сделать, чтобы выжить? Можешь ли ты разодрать мне горло этими своими резцами? – но Чимин обладал какой-то странной аурой, которой невозможно было противостоять. Он без слов велел ему смотреть на себя – и Чонгук смотрел. Сначала Чимин показался ему небольшим, хрупким, но первое впечатление было обманчивым. Сейчас, приглядевшись внимательнее, Чонгук обнаружил, что под тёмной тканью, в которую Чимин был облачён, явно проглядывали крепкие, хорошо развитые, хоть и не особенно заметные с первого взгляда мускулы. Такие мускулы можно было заиметь только постоянными упорными тренировками, уж Чонгук-то в этом понимал. Насколько бы гибрид ни казался хрупким, на самом деле он наверняка был сильным, и ловким, и пластичным, и Чонгук… Чонгук понятия не имел, что ему делать с этой информацией. Каким-то краем ума он осознал, что в схватке против Чимина, если таковая вдруг состоится, Чонгук наверняка проиграет, особенно учитывая их разнящуюся видовую принадлежность. – Я не обладаю очевидными видовыми чертами большинства гибридов, потому что принадлежу к виду гибридов-змей, – объявил Чимин после того, как дал Чонгуку на себя наглядеться. Чонгук поморгал, а затем медленно перевёл взгляд выше, чтобы взглянуть Чимину в глаза. Неужели он правильно услышал? – Я бы мог дать тебе целую характеристику с семействами, надсемействами и прочим, но кому это интересно, – махнул рукой Чимин. – К тому же подобные классификации используются лишь людьми, а… – Существуют змеиные гибриды?! – прервал его Чонгук, наконец придя в себя. Его можно было понять: не каждый день тебе как снег на голову валится новость, что в гостиной у тебя стоит самый настоящий змей-гибрид с неясными мотивами да к тому же прекрасно способный на то, чтобы разобрать тебя по кусочкам, если ему что-то вдруг не понравится. Чонгук пытался не отставать от хода ситуации, но получалось у него, откровенно скажем, плохо. Чимин лишь моргнул в ответ на восклицание Чонгука, улыбаясь своей загадочной улыбкой, будто думал сейчас о чём-то своём, личном, во что Чонгука посвящать точно не собирался. Чонгук пожевал губу, а затем решился задать вопрос, который вертелся у него на языке с того момента, как парень-гибрид пришёл в себя. – То, что ты сказал про паралич... Если ты пришёл в себя так быстро, значит ли это, что сейчас ты в полном порядке? Что тебе больше не нужна помощь? За этим вопросом крылась важная, такая важная мысль: если помощь была больше не нужна, то и оставаться в квартире Чонгука Чимину было больше незачем, ведь так? Теперь гибрид мог оставить Чонгука в покое и уйти, оставив после себя лишь странные воспоминания о произошедшем, правильно? – Хм-м, так не терпится избавиться от меня? – поинтересовался Чимин, в секунду увидев за заданным вопросом его настоящий смысл. Внутри у Чонгука что-то неприятно перевернулось от вопроса гибрида и от того взгляда, которым Чимин его наградил. Это был тёмный взгляд, не выражающий откровенной враждебности, но вместе с тем неоспоримо, несомненно недовольный. И это был совсем не тот взгляд, который Чонгуку хотелось бы получать от опасного существа, что стояло сейчас напротив него. – Я – нет, я совсем не это имел в виду, я просто... – попытался поправиться Чонгук, но находить слова было так тяжело, особенно когда на тебя смотрели хищным взглядом золотисто-карих переливчатых глаз. Если до того Чонгук думал, что недовольный взгляд гибрида заставлял его чувствовать себя неуютно, то сейчас Чимин в первый раз за их недолгое знакомство стал по-настоящему пугающим – и это изменение в нём заняло буквально мгновенье. Секунду назад он выглядел вполне себе обычно, хоть и не слишком довольно – теперь же гибрид совсем не двигался и даже не моргал, полностью застыв, будто наводя нужные координаты, настраивая всё своё внимание на Чонгука, словно хищник на жертву. А Чимин им и был, разве не так? Хищником. Вот только Чонгуку отчаянно не хотелось становиться жертвой. Чонгук всё ещё лихорадочно пытался найти слова, что позволили бы ему разрядить обстановку, и чем дольше он думал, тем яснее понимал, что в голове у него не осталось ничего связного. Всё исчезло под весом этого напряжённого, сосредоточенного взгляда, которым гибрид-змей его одаривал. Чонгук чувствовал, как потеют ладони и подмышки, как в пустой голове стучит одно-единственное непрерывное: «Пиздец, пиздец, вот же ты попал, какой пиздец», когда Чимин вдруг отмер, моргнул в первый раз секунд за двадцать и расплылся в улыбке. – Не нервничай так, детка, а не то у тебя скоро сердечный приступ будет, – хихикнул он, прикрывая рот ладошкой. Игривый тон его голоса и это действие, такое невинное, показывающее, что руки у Чимина были маленькими, а на пальцах красовались отливающие серебряным кольца, немного привели Чонгука в себя. – Наверное, я просто имел в виду что... что не знаю, понадобится ли помощь мне в сложившейся... сложившейся ситуации, – закончил Чонгук с усилием и отвёл взгляд, глядя куда-то себе под ноги. Как только он перестал удерживать взгляд Чимина своим, то почувствовал, как с сознания спала странная пелена бездействия и скованности, будто одним этим действием он вернул себе контроль над ситуацией. Взгляд Чимина был не то чтобы тяжёлым, и всё-таки было в нём что-то такое подавляющее, будто бы слишком проницательное и почти контролирующее – или же это был собственный страх Чонгука, который парализовал мысли и тело? Чонгук уже ни в чём не был уверен и просто ждал от гибрида перед ним ответа, будто вынесения собственного приговора. – О-о, Чонгукки, тебе не нужно бояться, – протянул Чимин неожиданно сладким, медовым голосом, и когда Чонгук поднял на него скептический взгляд, тот улыбался во весь рот, опять являя свои удлиненные резцы. – Я бы никогда не причинил вреда тому, кто мне помог. – Эм, ладно, – выдал Чонгук в ответ, не особенно успокоенный. Он до сих пор понятия не имел, что было у гибрида на уме, так что расслабляться не стоило, а уж доверять его словам – тем более. Он подождал ещё немного, желая, чтобы Чимин объяснил, чего он вообще от Чонгука хочет и почему до сих пор стоит тут, оглядываясь вокруг так, будто ему действительно было любопытно, как Чонгук в своей квартире обустроился. Чонгуку не особенно нравилось, как этот практически незнакомец скользит взглядом по его личному пространству, в котором Чонгук обычно чувствовал себя в безопасности и расслаблялся. Один и безо всяких странных гибридов поблизости, спасибо большое. – Неплохая квартира. Уютная, хоть и небольшая, – вынес вердикт Чимин, оглядевшись, и вернул взгляд на Чонгука, который едва удержался от того, чтобы раздражённо вздохнуть. Да к чему этот парень вообще вёл? Мог он прекратить вести свои игры и просто сказать, что ему от Чонгука было нужно – ведь что-то же ему было нужно, так? Чонгук вымотался от длинного дня, проведённого на ногах, от долгого пути до квартиры с чужим одеревеневшим телом последние двадцать метров в придачу, а ещё он чувствовал себя уставшим и опустошенным из-за того напряжения и страха, что гибрид одним своим присутствием в него вселял. Чонгук… Чонгук просто устал, и наверное поэтому даже страх притупился, давая ему возможность говорить уже не такими скованными фразами. – То есть ты не собираешься..? – протянул он, кидая весьма красноречивый взгляд на дверь. – О нет, уходить я пока не намерен. Чимин подарил ему очередную улыбку, а затем вдруг слитным, грациозным движением уселся на диван, будто каждый день приходил к Чонгуку в гости и вот так устраивался в его личном пространстве. Чонгук от такой наглости немного опешил. – Могу я узнать почему? Чонгук отчаянно пытался не давать раздражению взять над собой верх. Имея дело с гибридом ему необходимо было сохранять хладнокровие, но Чонгук чувствовал, что с каждой секундой, каждой фразой едва знакомого змея-гибрида это хладнокровие ускользает меж пальцев. И Чимин, как казалось Чонгуку, прекрасно видел это тоже. – Ты меня заинтересовал, Чонгук, – ответил Чимин просто, а затем приглашающе похлопал рукой по месту на диване рядом с собой. – Присядь. Странно, он сказал себе, что не будет доверять словам Чимина о том, что тот не причинит ему вреда, и вместе с тем Чонгук не был больше так напряжён, будто действительно поверил в то, что Чимин не лгал. Чонгук заглянул в мерцающие, словно драгоценные камни, золотисто-медные глаза гибрида и ощутил вдруг странный порыв повиноваться, покориться, довериться Чимину. И это... это было что-то очень, очень странное – потому что никто в здравом уме не стал бы по своей воле садиться в непосредственной близости от обладателя таких зубов. Всё же, как ни крути, Чонгук продолжал нащупывать в себе эту неведомую, непостижимую тягу – и она его пугала. Он оторвал взгляд от сжирающей бездны взгляда напротив и, глядя уже ниже, на любовно обхватываемые тканью штанов колени и икры гибрида, сказал как мог вежливо, но твёрдо: – Я, пожалуй, откажусь. – О. – Лица Чимина Чонгук не видел, но звучал он удивлённо. Наносное это было выражение или реальное, кто мог знать. – Я не привык к тому, чтобы мне отказывали, – признался Чимин после нескольких мгновений тишины, и Чонгук тут же вскинул на него ставший осторожным взгляд. – Это угроза? – Нет-нет, – тут же замахал руками Чимин, – можешь оставаться там, где тебе комфортнее. Я только имел в виду, что здесь нечего бояться. Ты можешь сесть рядом со мной, потому что ты будешь в полной безопасности. Ты у себя дома, – продолжал он, и Чонгук осознал вдруг, что снова утонул в его взгляде, не в силах выплыть из сверкающего золотого омута. – Окружён такими знакомыми вещами, в тепле, наверняка готовился бы принять душ, если б меня здесь не было, так? Чимин едва склонил голову набок, всё ещё не отпуская взгляд Чонгука, и Чонгук едва заметно кивнул, соглашаясь. Все мысли вылетели из головы будто сметённые в сторону бесполезные карточные домики. Остался только голос Чимина, присутствие Чимина, взгляд Чимина. Чонгук не мог от него оторваться. – Значит, – медленно продолжил Чимин каким-то странным, монотонным голосом, – раз ты в безопасной для себя обстановке, крепкий сильный парень, то и бояться тебе совершенно нечего, верно? Чонгук опять кивнул, заворожённый, хотя вопрос явно был риторическим. Способность связано размышлять ненадолго его покинула, но всё было хорошо, разве нет? Он был дома, в безопасности, ему не нужно было бояться... – Ты наверняка так устал после тяжёлого длинного дня. – В голос змея вкрались жалеющие, вкрадчивые нотки, будто ему действительно было жаль, что у Чонгука был такой длинный день. – Тебе ведь хочется присесть, дать отдых гудящим ногам, расслабиться наконец. Чонгук моргнул – Чимин не моргал совсем. Чонгук опять бессловесно кивнул, и Чимин улыбнулся – медленно, неторопливо, будто разворачивающая свои кольца пробудившаяся ото сна змея. – Иди сюда, Чонгук, здесь как раз есть место для тебя, – сладким голосом позвал Чимин, всё ещё улыбаясь, и Чонгук подчинился незамедлительно. Он даже не думал – точнее, ему казалось, что он думал и что сознание его провело логичную линию, такую же, какую только что провел Чимин. Он действительно устал, а диван у него был весьма удобный, и почему Чонгук раньше отказывался на него садиться? Кажется, он был тогда сбит с толку или что-то в этом роде – но сейчас всё стало так очевидно, что Чонгуку хотелось засмеяться со своей недавней паники. Действительно, и почему он волновался, он ведь был дома, работа была закончена, и его ждало лишь расслабление и горячий душ впереди – но сначала он хотел вытянуть гудящие от напряжения ноги и... – На самом деле, я тут подумал, – вдруг остановил его Чимин, и Чонгук непонимающе нахмурился в его сторону. Он стоял совсем близко к гибриду и уже собирался устроиться на диване, когда Чимин положил руку ему на бедро – уверенно и как-то по-хозяйски. – Я ведь только недавно был на таком холоде, да и ты тоже – значит нам стоит согреться. Вдвоём теплее, ведь так? Ты можешь сесть ко мне на колени, Чонгук, – предложил Чимин, глядя Чонгуку в глаза снизу-вверх. У него были очень, очень красивые глаза, и сейчас, когда Чимин смотрел в направлении висящей у потолка лампы, Чонгук мог видеть вспыхивающие нити его радужки и тёмные неподвижные точки зрачков. Чимин всё ещё не моргал и ни на секунду не упускал Чонгука из фокуса своего взгляда. Чонгуку всегда нравилось внимание. Чонгук мгновенье помедлил, а затем заторможенно кивнул, пытаясь осознать, чего от него хотели. Да, конечно, он ведь хотел согреть спасённого им парня-гибрида, а Чимин только что предложил изобретательный способ это сделать. Чонгук должен был быть ему благодарен, да, благодарен. С неопределённым мычанием в качестве выражения этой самой благодарности Чонгук уселся на чужие бёдра так, будто всегда собирался это сделать. Тело под ним было крепкое, но вместе с тем не такое твёрдое, как думалось Чонгуку, а больше мягкое, будто обволакивающее – или же это был взгляд Чимина? В любом случае, Чонгуку это нравилось, по-настоящему нравилось. Лицо Чимина было так близко к его лицу, и Чонгук в очередной раз задался вопросом, как же он мог быть таким красивым. Чимин был самым обворожительным созданием, которое Чонгуку только приходилось встречать. – А теперь поцелуй меня, – выдохнул Чимин прямо ему в губы. Чонгук без единой связной мысли это и сделал. Губы у Чимина оказались мягкие, тёплые и приятные, а рот с подвижным языком – горячим и командующим. Чонгук впервые обнаружил себя ведомым, расставшимся с инициативой по своей воле – а по своей ли? В этот момент в голову Чонгуку начали закрадываться какие-то причиняющие смутную тревогу и дискомфорт мысли. Что Чонгук вообще делал? Почему он сейчас сидел на чужих коленях и целовал гибрида, которого совсем недавно хотел взять за шкирку и выгнать из своей квартиры? Почему он ни разу не задался вопросом а что это он делает и вместо этого слепо следовал чужим указаниям? В этот момент к Чонгуку и пришло пугающее осознание того, что целовать Чимина он на самом деле не хотел. Ещё более пугающим был тот факт, что остановиться Чонгук не мог. Как он ни пытался заставить своё тело двигаться, всё, на что он был способен – это продолжать сплетаться с Чимином языком. Со всё возрастающим ощущением паники Чонгук пытался от гибрида отстраниться, он приказывал своему телу, мысленно повторял, требовал, умолял, но ничего не работало. Чонгук будто утратил контроль над собственным телом целиком – и, сам о том не подозревая, отдал его Чимину. Он смог отстраниться лишь когда Чимин сам прервал поцелуй и оторвался от него. Чонгук бесшумно задвигал губами, силясь хоть что-то из себя выдавить, но это было так сложно, когда он не следовал приказам Чимина – а ведь ему действительно были отданы приказы. Что Чимин чёрт побери с ним сделал?! Их лица всё ещё были очень близко, и гибрид глядел на него смеющимся, любопытным взглядом, будто Чонгук был для него каким-то развлечением, и чёрт, это до дрожи пугало. – Говори, – разрешил Чимин, и внутри у Чонгука тут же спал какой-то ранее непреодолимый барьер. – Что ты со мной сделал? – выдал он, рвано вдохнув, первую мысль, что панически крутилась у него в голове. Чимин пожал плечами, будто ничего особенного с Чонгуком не происходило. Чонгук только что без единого протеста поцеловал этого гибрида по одному лишь его слову. Чонгук не мог даже говорить, пока Чимин ему не позволил – а Чимин вел себя так будто... – Небольшой сеанс гипноза, ничего такого, – прервал гибрид ток его мыслей, и Чонгук на секунду застыл, непонятливо хлопая глазами. – Гипноза? – медленно повторил он, и Чимин кивнул. – Да. Вы, люди, очень подвержены чужому влиянию, но это, я думаю, ты и так знал. Всё, что нужно, это один-единственный толчок... Чонгука замутило при мысли о том, как Чимин дал ему этот самый толчок, беря под контроль сознание Чонгука без малейшего сопротивления от него самого. У Чонгука даже осознать вышло не сразу, что он находился под чужим влиянием. Такая власть над человеческим сознанием – и так просто, Чимину даже не пришлось ничего делать, он только говорил с Чонгуком по-особенному и глядел на него своим глубоким завораживающим взглядом. А потом Чонгук сам сделал всё за него. Чонгука едва не затрясло. Нет. Он не позволит едва знакомому змею-гибриду себя контролировать, нет-нет-нет. Ни за что. – Ну-ка посмотри на меня, – шелковым и мягким, вкрадчивым голосом сказал ему в этот момент Чимин. На один только вселяющий ужас момент Чонгуку показалось, что он не сможет воспротивиться словам Чимина. Что-то внутри у него упало, но Чонгук пришёл уже в себя настолько, что вместо того, чтобы подчиниться, зажмурился так сильно, как смог. Затем он резко дёрнулся назад, желая только одного: создать между ними больше пространства, Чонгуку нужно было убраться от Чимина подальше, прежде чем… Чимин подхватил его в последний момент, недовольно цокнув языком. Почувствовав крепкую хватку чужих рук на талии, Чонгук издал какой-то почти жалобный звук, который тут же попытался проглотить, и отчаянно дёрнулся в сторону. Ему сложно было ориентироваться в пространстве с закрытыми глазами, а уж тем более противостоять такому противнику, как Чимин, и тот с лёгкостью смог подавить его сопротивление. Гибрид вновь прижал его ближе к себе, заставив Чонгука скользнуть ниже и шире развести колени, а когда Чонгук попытался воспротивиться, сжал его запястья стальной хваткой. Чонгук вздрогнул – не ожидал, что гибрид будет так силен, но зажмуренных глаз не открыл, потому что прекрасно понимал, чем это могло для него обернуться. – Какой ты интересный, – протянул Чимин спокойным, ни о чём не тревожащимся и только звучавшим лёгким любопытством тоном. Чонгук был интересным почему – потому что не желал, чтобы его волей управлял змей-гибрид, который только что заставил его себя целовать? Мысли в голове метались пугливыми птицами пока Чонгук пытался придумать, как же ему из этой ситуации выбраться живым. Перед глазами всё ещё была чёрная пелена, и когда Чонгук вдруг услышал знакомый шипящий звук – такой резкий и раздавшийся так близко, – то не упал назад только потому, что Чимин его поддержал. Чонгук не привык держать глаза закрытыми – а кто чёрт возьми привык?! – поэтому, услышав этот необъяснимый, но явно не отражающий благих намерений звук и поняв, что прекращаться он не собирается, Чонгук без промедления распахнул глаза, чтобы оценить ситуацию. Чонгук устремил свой взгляд прямо на Чимина, панически бегая им по его расслабленному лицу. Карие глаза гибрида были полуприкрыты, рот точно был закрыт, но шипение продолжало исходить из него – это был долгий, беспрерывный, будто перекатывающийся с тона на тон, но вместе с тем однообразный звук. – Ты… – начал Чонгук, а затем сглотнул и продолжил: – Ты что, шипишь? Как… как змея? В этот момент звук резко прекратился, а Чимин улыбнулся и сказал: – А вот и наш Чонгукки, я знал, что тебе будет интересно и ты не сможешь устоять. Чонгук, опомнившись, отвёл взгляд от лица гибрида, усиленно пялясь на тёмную ткань высокого горла свитера у того на шее. – Мне не интересно. И вообще, отпусти меня, – пробурчал он недовольно, едва толкая Чимина в плечи, призывая ослабить хватку. Чего Чимин не сделал. Чонгук нахмурился, но взгляда на него не поднял. Сердце его всё ещё бешено билось в груди, но ему не хотелось показывать, насколько сильно Чимин его испугал, насколько испуган он был до сих пор. У него было смутное ощущение, что его страх только подстегнёт гибрида. – Такой недотрога, – хихикнул Чимин, ведя ладонями вверх, переходя от талии на спину Чонгука. Чонгук напрягся, а когда Чимин слегка надавил, будто пытаясь прижать его ближе, то тут же упёрся ладонями в спинку дивана по обе стороны от головы Чимина. Чего он точно не хотел – так это вплотную прижиматься к сильному, вёрткому телу гибрида. Кто знал, что тот тогда смог бы с ним сделать? Чимин на это лишь усмехнулся, а Чонгук не смог удержаться и снова вскинул на него взгляд – ну вот что за дурак? Но он так привык смотреть людям в лицо, взаимодействуя с ними, считывать мысли и намерения по выражениям их лиц, вычислять отношение к себе по тому, что отражалось у них в глазах. Чонгук не мог просто резко перестать, даже если смотреть гибриду в глаза было опасно – к тому же как иначе он смог бы разобраться в намерениях Чимина? Если б Чонгук понял, чего Чимин хотел, то вернул бы себе какую-то долю контроля над ситуацией и перестал бы паниковать, правильно? – Чего ты от меня хочешь? – прямо спросил Чонгук, вглядываясь в чужое лицо, стараясь не попадаться в ловушку притягательного змеиного взгляда. На лицо Чимина вползла медленная, довольная улыбка, обнажающая его острые зубы, а затем он сказал: – Хочу доставить удовольствие своему спасителю, разве это не очевидно? Что-то это не очень похоже на удовольствие, подумал про себя Чонгук, но вслух сказал: – Я не хочу. Мне это не нужно. Сейчас всё, чего я хочу – это слезть с твоих грёбаных коленей. В ответ на это Чимин ни с того ни с сего запрокинул голову назад и заливисто рассмеялся. Всё его тело затряслось под Чонгуком от смеха, а сам Чонгук ощутил, как краснеют щёки – почему Чимин продолжал смеяться над ним? Это смущало и одновременно совершенно сбивало с толку. Чонгук уже открыл рот, чтобы возмутиться, ёрзая на чужих коленях и пытаясь сбросить с себя чужие руки, когда Чимин перестал смеяться и вдруг качнулся ближе. Его дыхание теплом прошлось по шее и уху Чонгука, и Чонгук застыл от этой внезапной близости. На ум пришли только что увиденные тонкие, но острые резцы, будто созданные для того, чтобы впиваться, проникать глубоко под кожу. Чонгук что, умрёт, если Чимин его укусит? Некоторые змеи ведь были ядовитыми, означало ли это… Чонгук не успел закончить свою мысль, потому что в этот момент Чимин зашептал прямо ему на ухо: – Не выдумывай, детка, все этого хотят. Я могу сделать так, чтобы у тебя глаза начали закатываться от удовольствия – и это не преувеличение. Сколько раз ты кончал за, скажем, полчаса? Уверен, я могу вытянуть из тебя больше оргазмов, чем ты считаешь возможным, – продолжал Чимин, и голос его уже не был шёпотом, а вместо этого звучал завораживающе низко и привлекательно. Чонгук понял, что стремится услышать каждое падающее с его губ слово. Неужели Чимин действительно был серьёзен? Неужели он хотел доставить Чонгуку удовольствие? Нет, нельзя было ему верить, у гибрида наверняка были скрытые мотивы, к тому же он мог убить Чонгука тысячью и одним способом. Но ведь, откликнулось что-то в его мыслях, ведь если бы он собирался тебя убить, он бы уже это сделал, не так ли? У Чимина было столько возможностей – была возможность прямо сейчас, но вместо этого он только продолжал шептать Чонгуку на ухо, будто пытаясь завлечь его. И чёрт, у него это получалось. – Я подарю тебе столько удовольствия, сколько тебе и не снилось – только отдайся мне. А я уж о тебе позабочусь, – промурчал Чимин, вжимаясь в него своим сильным, гибким телом, а затем начал тихо, почти нежно шипеть прямо Чонгуку на ухо. У Чонгука от удивления приоткрылся да так и не закрылся рот, потому что это шипение было совсем не похоже на то, что Чимин издавал ранее. В нём не было больше угрозы, оно было мягким, переливающимся, будто созданным для Чонгука – для него одного. И чем дольше Чонгук вслушивался в издаваемые Чимином бархатистые, очаровывающие звуки, тем больше становилось желание подчиниться, довериться умелым рукам гибрида, его бьющим в самую цель словам, призывному теплу и мягкости его тела. Отпусти, просто отпусти, шептало что-то внутри в такт с переливами шипящих звуков, льющихся ему в ухо, и Чонгук ощутил, как вдруг податливо расслабилось его тело, как медленно, будто сами собой закрылись глаза, как выровнялось дыхание и сердцебиение, и он будто по команде какой-то навалился на Чимина всем своим весом, подчиняясь зову своего тела – или же зову Чимина? Чимин охнул – Чонгук всё-таки был немаленьким и весил достаточно, – но поддержал его безвольное тело. Он прекратил шипеть, а вместо этого кратко лизнул мочку уха Чонгука и сказал: – Как хорошо расслабился для меня, да, детка? Не думал, что это будет так легко. Слова его едва проникали сквозь тот туман, что из ниоткуда будто взвился в голове Чонгука. В этом тумане царило ощущение комфортного расслабления, вот только думать, а особенно строить логические цепочки в нём не особенно представлялось возможным. Поэтому Чонгук никак не воспринял слова Чимина, пока он вдруг не скомандовал: – Посмотри на меня. И Чонгук без промедления подчинился, будто выпадая из транса. Чимин встретил его сосредоточенным, глубоким взглядом карих глаз. – Да, кажется, готов. Зрачки сужены, но рефлекторный механизм работает, тело расслаблено, но реагирует на импульсы, – бормотал Чимин себе под нос, едва поворачивая голову Чонгука то в одну, то в другую сторону. Чонгук же продолжал удерживать его взгляд своим и больше ничего не предпринимал – Чимин ведь ни о чём его больше не просил. Наглядевшись на Чонгука и что-то для себя решив, Чимин вновь обратился к нему: – Послушай меня, прелесть. Сейчас ты пойдёшь в душ и хорошенько вымоешься и подготовишься для меня. Затем вернёшься в комнату, и я тобой займусь. Идёт? Чонгук ещё мгновенье смотрел в карие с золотыми проблесками глаза, а затем моргнул и кивнул. Да, он понимал, что ему нужно было сделать. Как там Чимин выразился, идёт? Идёт. Чонгук грузно поднялся с места на едва не подгибающихся ногах – тело было тяжёлым, неповоротливым, будто каким-то чужим. – Смотри не упади, ангел мой, – сказал Чимин, поддерживая его под руки, и Чонгук опять послушно кивнул. После слов Чимина твёрдости в ногах прибавилось, так что Чонгук без особых трудностей добрался до ванной комнаты, наконец-то стянул с себя одежду и скользнул в душ. Горячая вода была благословением, но даже её Чонгук чувствовал будто бы через мутную пелену, всё ещё царившую в голове – будто смотрел на самого себя через запотевшее стекло. Он не задавался вопросом, насколько он сам хочет подчиниться Чимину, насколько его желания в данный момент навязаны ему чужой неотвратимой волей – Чонгук просто следовал указанию, потому что оно было отдано Чимином. Он тщательно мылся и готовился, понимая, чего от него могут захотеть – но хотел ли он этого сам? На этот вопрос Чонгуку в данный момент было очень непросто ответить, но он думал, что наверное да, хотел. По крайней мере обещания Чимина пробудили в нём любопытство, а его гипноз – или что это было? – ощущался хоть непривычным, но даже приятным, едва Чонгук убедился, что гибрид ничего такого с ним делать не собирался. Чонгук так привык всё в своей жизни держать под жёстким неусыпным контролем – иначе было не выжить. Сейчас же в его погружённом в чужую волю сознании не было ни грамма этого утомляющего, загоняющего в рамки ощущения. Собственноручно возведённые ограничения спали – намеренно или нет, осознанно или нет, – по собственному желанию Чонгука или нет, но он был сейчас в открытом, полностью зависимом, ведомом положении. И ему неожиданно нравилось это ощущение, даже если ведущим был едва ли знакомый ему змей-гибрид, которому в здравомыслящем состоянии Чонгук никогда бы контроль не отдал – не полностью в любом случае. Он не мог довериться какому-то опасному незнакомцу – но этот выбор в итоге сделали за него, и это… это, Чонгук мог признаться самому себе, ему тоже нравилось. Чимин не спрашивал – Чимин заявлял, уверенный в своей правоте. И как же чертовски горяч он при этом был. Когда Чонгук закончил, он был весь чистый, тщательно вымытый и пахнущий своим любимым гелем для душа. Состояние невесомой лёгкости пело где-то на подкорке сознания – Чонгук оставался полностью подвластным Чимину, сидящему сейчас в другой комнате, и знание этого факта, хоть и замутненное, было таким сладким. Если б Чонгук был способен сейчас возбудиться, если бы не был так расслаблен, то его член точно уже наполовину встал бы. Но Чонгук не мог возбудиться без чужого приказа, а потому он вышел к Чимину в весьма пристойном, хоть и обнажённом виде. Чимин велел ему подготовиться – а одежда, Чонгук знал, ни разу не была частью подготовки. Чимин обнаружился на кровати Чонгука: он полулежал на ней, широко расставив одетые в узкие штаны ноги, будто красуясь, и смотрел в свой телефон. Когда Чонгук с едва уловимой долей нерешительности подошёл к нему, Чимин отложил телефон, улыбаясь. – Ну что же ты стоишь? Иди ко мне, – протянул он руки, и Чонгук безо всяких сомнений залез за ним на кровать, устраиваясь у Чимина на коленях совершенно обнажённым, в то время как Чимин был полностью одет. – М-м, какая послушная детка мне досталась, – протянул Чимин после того, как лизнул кожу Чонгука рядом с ключицами, в том месте, где она была тонкая и чувствительная. Чонгук издал сдавленный, неопределимый звук, будто сладкое начало стона. Чимин тут же скользнул рукой вниз по груди и животу Чонгука, чтобы сжать его пока ещё мягкий член. Чонгук прикусил губу, но очередной вырвавшийся звук удержать таким образом не удалось. – Мы ещё и не начинали, а ты уже хочешь возбудиться, да, Чонгукки? – проворковал гибрид, хитро сверкая глазами. Чонгук молча смотрел на него в ответ, умоляя одним лишь взглядом – Чимин не отдавал ему приказа говорить, а потому вербально ответить Чонгук не мог, как ни пытался. Чимин сильнее, до боли сжал в руке его член, а затем вдруг отпустил. – Ладно, я позволю тебе возбудиться – иначе как ты сможешь кончить мне на лицо, правильно, сладость? Да, можешь возбудиться, я хочу посмотреть на твой член во всей его красоте, – сказал Чимин тем мягким, вкрадчивым тоном, который послал точно в низ живота волну приятного жара. По телу Чонгука прошлась едва заметная дрожь, дыхание участилось, а член без промедления начал наливаться кровью. Ведомый рукой Чимина Чонгук приподнялся – теперь он, стоя на коленях, возвышался над Чимином, который удобно устроился на кровати у него между ног. Чонгук думал, что может быть его собственное возбуждение ослабит хватку чужого контроля на его разуме, но, глядя в смешливые переливчатые глаза змея, Чонгук только сильнее убеждался, что без его указующего слова не сможет и пальцем пошевелить. От этой мысли член между ног ещё сильнее потяжелел – теперь у Чонгука стояло полностью. Чимин оглядел его оценивающим взглядом, задерживаясь на гордо стоящем крупном члене, который был у него прямо перед лицом, а затем вновь взглянул Чонгуку в глаза и улыбнулся. Чонгук подавил порыв застонать. Чимин же как ни в чём не бывало сказал: – Какой вкусный и пахнешь умопомрачительно, так и хочется сожрать, – и облизнулся. Странно, Чимин облизывал свои губы, а у Чонгука создавалась ощущение, будто только что на пробу лизнули его самого. – Хотя съесть я тебя, к сожалению, не смогу – змеиные зубы, знаешь, абсолютно не приспособлены для отрывания кусков или жевания. – Он наклонился ближе, почти касаясь своими идеальным пухлыми губами головки члена Чонгука, а затем продолжил: – Змеи обычно заглатывают свою добычу целиком. У меня целиком, наверное, не получится, – задумчиво добавил он, глядя на член Чонгука так, будто примерялся, – но какую-то часть я могу постараться. Я хорошо стараюсь, – поделился он деланно невинным тоном. Гибрид отвёл взгляд от члена Чонгука, чтобы взглянуть ему в лицо, а затем, не отрывая от него глаз, наклонился и, высунув язык, лизнул самый кончик его члена. Чонгук сдавленно застонал сквозь зубы, неосознанно подаваясь вперёд за прикосновением Чимина. Тот отстранился и приказал: – Не двигайся. Затем подарил ему ещё один лукавый взгляд и добавил: – И не сдерживайся, я хочу слышать, как тебе приятно. А после безо всякого предупреждения взял его член в рот. Чонгук издал длинный низкий стон, так отчаянно желая податься бёдрами вперёд, во влажный жар чужого рта, но он не смог бы воспротивиться прямому приказу, а потому оставался на месте, пока Чимин с искренним рвением ему отсасывал. Его зубы немного мешали, он не мог взять так уж глубоко и больше лизал головку – но его охуенные пухлые розовые губы, смыкающиеся с причмокиванием на плоти Чонгука, казались Чонгуку чем-то совершенно ангельским и вместе с тем глубоко греховным. Чимин едва ли ласкал его языком больше полуминуты, а Чонгук уже чувствовал себя близким к оргазму. Когда Чимин вновь отстранился, Чонгук издал просящий и вместе с тем разочарованный стон, но остался в том же положении, что и раньше. Чимин же устроился на кровати поудобнее, чтобы иметь возможность легко дотянуться до члена Чонгука языком. Чонгук не мог оторвать взгляда от его распухших губ и плутовато мерцающих в приглушённом свете лампы глаз. – Знаешь, что доставляет мне самое настоящее, ни с чем не сравнимое удовольствие? – проговорил Чимин, облизываясь, отчего губы его сильнее заблестели влагой. – Вкус твоего члена, Чонгукки. Ты очень вкусный. Но я бы хотел попробовать кое-что ещё – а ты и не против, правда ведь? Он вновь наклонился, чуть не тыкаясь носом в налившийся кровью, влажный от слюны член Чонгука. Чонгук, едва дыша, продолжал глядеть на Чимина, а жар возбуждения скручивался внутри живота будто спиралью – туже и туже, чтобы затем… – Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, Чонгук, – проговорил Чимин тихо, придерживая член Чонгука одной рукой, чтобы едва потереться о него лицом. Чонгук вздрогнул всем телом от горячего выдоха Чимина на чувствительной коже. Означало ли это… – Кончи для меня, детка, давай же, – подтвердил свой приказ Чимин, и Чонгук издал длинный побеждённый стон, в тот же миг чувствуя, что кончает. Чимин отстранился вовремя, направил Чонгука так, чтобы его сперма не испачкала ему волосы. Вместо этого тугие белые струи приземлились Чимину на язык, забрызгали щёки и жадно открытый рот с этими невероятными губами. По телу Чонгука прошлась дрожь остаточного наслаждения, пока Чимин выдаивал его до последней капли. Вязкая сперма на его щеках начала потихоньку стекать вниз, и если они не хотели запачкать постель или самих себя, то стоило в скором времени её вытереть – хотя Чимин ведь уже испачкался. Чонгук мог лишь сидеть и послушно исполнять любую прихоть гибрида – теперь, когда Чонгук испробовал, насколько упоительным может быть подчинение ему, он согласился бы исполнить что угодно даже без того непрерывного каната, что связывал его волю и отнимал способность связано думать. Ладно, может он и не согласился бы на что угодно, так что быть на поводке чужой воли ему даже нравилось. Чонгук что, был конченым извращенцем? Он честно не знал, но сейчас его это не особенно заботило. Вместо того, чтобы заниматься какими-то размышлениями, Чонгук сидел и как самый примерный мальчик ждал, пока Чимин насытится им. То, каким взглядом гибрид окинул Чонгука из-под слипшихся ресниц, ясно говорило, что насытится Чимин очень и очень не скоро. По коже Чонгука пробежались предвкушающие мурашки. Чимин же дотянулся до упаковки салфеток, которая лежала на кровати рядом и принялся неспешно вытирать своё забрызганное лицо. – Так много спермы, – задумчиво проговорил он, слизывая каплю из уголка губ, где не так хорошо прошёлся салфеткой. Затем глянул на Чонгука и усмехнулся: – Давно не кончал, да, Чонгукки? Это мы поправим. Чимин ему подмигнул, вытирая остатки белёсых следов со своей щеки. Чонгук лишь моргнул в ответ: он не особенно верил в то, что Чимину удастся заставить его кончить снова в ближайшее время, он ведь только что излился удовольствием прямо на глазах гибрида. И точно ему на лицо, да, это было горячо. Но Чимин, кажется, не собирался давать ему необходимой после оргазма передышки. – Поворачивайся, прелесть, я не закончил тебя пробовать, – приказал Чимин, отложив салфетки, а испачканные кинув куда-то на пол. Чонгук подчинился без единого слова – а что ему ещё оставалось? Он осторожно развернулся на постели, подталкиваемый Чимином ровно на середину, затем опустился на локти – всё так же послушно, хотя в груди у него скрутился небольшой нервный комок при мысли, что если Чимин сейчас снова попытается его возбудить, то это будет не особенно приятно, а Чонгук даже не сможет его остановить… – Вот так хорошо, сладость, – выдал Чимин и слегка надавил рукой Чонгуку на поясницу, заставляя сильнее отставить задницу. Теперь Чонгук стоял, упираясь локтями и коленями в покрывало своей кровати, совершенно обнажённый, открытый и беззащитный перед змеем-гибридом, что наложил на него своё заклинание и, создавалось ощущение, вертел Чонгуком как куклой для собственного удовольствия. Это не должно было быть так сексуально, почему Чонгук думал, что это настолько сексуально? Чимин приласкал его ягодицы без всякого стыда или неуверенности, на пробу сжал их и довольно хмыкнул. – Отличная задница, – прокомментировал он, а затем слегка развёл ягодицы Чонгука в стороны и без стеснения прошелся одним пальцем по его инстинктивно сжавшемуся анусу. Чонгук сглотнул, чувствуя себя особенно чувствительным после накрывшего оргазма, но в нём и не возникло порыва остановить Чимина, когда тот приблизился, обдавая горячим дыханием, и лизнул внутреннюю, особенно нежную кожу его ягодицы, чтобы затем без промедления мягко куснуть. Чонгук не волновался ни на мгновенье об острых зубах Чимина, а тот был намеренно осторожен – Чонгук, правду говоря, вообще ни о чём не волновался, будто его тело уже принадлежало Чимину до кончиков пальцев, делай что хочешь. Чимин действительно мог делать, что хотел, а поэтому после изначального укуса он уткнулся Чонгуку прямо между ног и лизнул опять непроизвольно сократившийся от этой нехитрой ласки анус. Чонгук издал какой-то сдавленный звук, чувствуя, как всё ещё пульсирует его член после недавнего оргазма. Он был не готов к такой откровенной ласке так скоро – или по крайней мере он думал, что был не готов. Чимина это, конечно, мало волновало. Он отстранился едва-едва, приказал единственное «не зажимайся», и когда Чонгук ожидаемо расслабился, продолжил ласкать его в самом уязвимом, слишком нежном сейчас месте. Комнату наполнили влажные, непристойные звуки, и Чонгук, если б был в обычном своём состоянии, наверняка смутился бы от того, как бесстыдно Чимин ласкал его незнакомой до того лаской. У Чонгука были раньше партнёры – и мужчины, и женщины – но ни один из них не делал для него такого. Чонгук бы точно смутился, вот только в данный момент он был занят тем, что издавал так и просящиеся наружу жалобные, скулящие, будто умоляющие постанывания. Ощущений всё ещё было слишком много, и его тело, не привыкшее к тому, чтобы снова возбуждаться так быстро, дрожало и слабо дёргалось от того, как хорошо Чимин его вылизывал. Член Чонгука едва дёргался тоже, на головке осталась тонкая струйка спермы, что уже успела капнуть на кровать. Чонгук всё-таки её испачкал, потому что Чимин не посчитал нужным привести его в порядок, будто Чонгук должен был оставаться таким – явно использованным, со стекающей с члена спермой и мокрой от подвижного языка задницей. От этой мысли Чонгук застонал особенно громко, чувствуя, что член опять начинает твердеть. В этот момент Чимин отстранился, вырвав у Чонгука ещё один, уже разочарованный, стон. – Что, нравится? – задал Чимин вопрос и хотя ответ был очевиден, Чонгук издал тихое протяжное «м-м», призывая Чимина продолжить ласку. Чимин хмыкнул в ответ, погладил бедро Чонгука так, будто он был послушной лошадью, а затем раздался щелчок открываемой крышки, и Чонгуку между ног полилось что-то холодное. Чонгук вздрогнул, удержал удивлённый вскрик и подавил порыв сжаться от неприятного ощущения – Чимин сказал ведь, что нельзя. – Всего лишь смазка, сладость. Мы должны хорошенько тебя подготовить, так ведь? И хоть Чонгук уже сделал все необходимые процедуры в ванной, о чём Чимину наверняка было известно, Чонгук лишь кивнул, утыкаясь лбом в покрывало, чувствуя, как постепенно теплеет растираемая по его входу смазка. Когда Чимин бесцеремонно оттянул левую его ягодицу в сторону, без труда вставил в него два пальца, а после нагнулся, чтобы вдобавок пройтись по растянутому анусу Чонгука языком, Чонгук тихо вскрикнул, а член его, до того лишь чуть вставший, начал заметно твердеть. Затем Чимин начал двигать пальцами, и каждый вдох Чонгука превратился в беспорядок громких, протяжных стонов. – М-м, ты просто объедение, – не преминул сообщить ему Чимин между лизками, трахая Чонгука сначала двумя, а затем тремя пальцами. Тело Чонгука так хорошо отзывалось на прикосновения и ласки, но вместе с тем Чонгук не думал, что сможет кончить так легко. Самое большое количество раз, что он кончал за день – три, но даже тогда ему потребовалось много стимуляции, чтобы кончить, да к тому же он брал перерывы. Чонгук не смог бы кончить три раза подряд без передышки – у него просто не встало бы. Вот только сейчас у него стояло очень даже крепко, и когда Чимин переместил свою руку с левой ягодицы Чонгука ему между ног, скользя ниже, задевая яйца и хватаясь за его член, Чонгук сладко вздрогнул всем телом и издал стон облегчения напополам с удовольствием. – Смотри-ка, а у тебя уже снова стоит, – отметил Чимин обыденным тоном. Три пальца его правой руки всё ещё были до отказа погружены в растянутый, пульсирующий вход Чонгука. Чонгук неразборчиво замычал, когда Чимин крепче сжал руку на его члене – когда он начнёт ей двигать, наконец? Не он ли сказал Чонгуку, что тот кончит больше раз, чем считает возможным? – Так сильно хочешь кончить? Какой ненасытный, мне нравится, – хихикнул Чимин, а затем убрал руку с его члена. О нет, куда же ты, подумал Чонгук, и в ту же секунду изо рта у него вырвался жадный до ласки скулёж. Как же так, Чонгук ведь так хотел, чтобы его приласкали, был так возбуждён, а Чимин мучил его – и зачем? Прежде чем Чонгук смог хотя бы открыть рот, чтобы выразить своё возмущение, пальцы в нём вновь задвигались – быстро, резко, безжалостно и так необходимо. Влажные хлюпающие звуки смазки делали происходящее ещё более постыдным – Чимин её не пожалел, а Чонгук до этого в умеренной дозе использовал ту, что имелась у него дома. Теперь создавалось ощущение, что Чонгук тёк от ласки, от пальцев в собственной заднице, он был таким мокрым и испачканным, что и на бёдрах, и на ягодицах его были следы смазки, а к следам спермы на его твёрдом члене присоединилась уже природная смазка. Чонгук так сильно хотел кончить. – Я знаю, чего ты хочешь, но дрочить я тебе не буду – не в этот раз. Я хочу, чтобы ты кончил по одному моему слову, Чонгукки, – промурлыкал Чимин, и Чонгук едва воспринял его слова за влажными звуками скользящих в его заднице пальцев и за своим собственным наслаждением. – Ты ведь можешь кончить по приказу, м? Как послушная сладкая детка? Я скажу – а ты исполнишь, достаточно просто, разве не так? Я хорошо тебя натаскал, да ты и сам меня удивляешь – будто выдрессировал себя вслушиваться в каждое моё слово. Только к этому моменту Чонгук смог осознать, что же Чимин от него хотел. Но Чонгук не мог кончить без единого к себе прикосновения, тем более во второй раз, он просто не мог. Чонгук чувствовал, как сильнее наливается внутри наслаждение, но ему нужна была стимуляция, нужно было, чтобы Чимин его потрогал, он так этого хотел… Но Чимин продолжал, будто не понимал – или скорее будто знал что-то, что Чонгуку в его состоянии было недоступно. – Ты выполнишь всё, что бы я ни сказал, потому что теперь ты просто не можешь отказаться, лапонька. Я контролирую тебя – и я контролирую, когда ты кончишь. Поэтому я говорю тебе: кончай, Чонгукки. – Ах, нет, – жалобно простонал Чонгук – и кончил. Он сам до конца не понимал, как это произошло – просто в один момент скопившееся внизу живота удовольствие, подчиняясь слову Чимина, усилилось настолько, что начало литься через край, затопило Чонгука так, что из его болезненно твёрдого члена начали выплёскиваться струи спермы. Чонгук кончил во второй раз – без единого прикосновения, только с пальцами Чимина, трахающими его задницу и с его словами, проникающими за любые барьеры в сознании, побуждающими Чонгука беспрекословно подчиниться. – Вот и умница, – мягким, почти успокаивающим тоном похвалил его Чимин, пока Чонгук пачкал спермой единственный свой комплект постельного белья. Чонгук ответил ему тонким, протяжным стоном. Оргазм, который его накрыл, был таким же оглушительным, как и первый, что Чимин из него вытянул. Как только Чонгук прекратил кончать, Чимин уложил его на бок, подальше от собравшейся на кровати лужицы спермы, а затем принялся быстро убирать беспорядок всё теми же несчастными салфетками. Чонгук наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, пытаясь отдышаться и согнать ту сонливость, что всегда приходила к нему после длинного трудного дня, особенно если у него находилось время на то, чтобы приласкать себя. Заметив, что Чонгук отчаянно пытается не заснуть, Чимин улыбнулся ему и сказал, смеясь: – Не спи, лапонька, мы с тобой ещё не закончили. Всю сонливость как рукой сняло – то ли от приказа, то ли от самих слов и того, что за ними стояло. Чонгук проморгался и приподнялся на кровати, упираясь в покрывало локтём. – Не закончили? – повторил он, и голос прозвучал неожиданно хрипло. Неужели так охрип от стонов? – Ну конечно, – подтвердил Чимин, во второй раз избавляясь от салфеток. Затем он кивнул вниз, на собственную промежность, и добавил: – Или ты думал, что один здесь будешь получать удовольствие? Ну уж нет. И растягивал я тебя с вполне определённой целью. Чонгук сглотнул, не отрывая взгляда от весьма заметно топорщащейся ширинки Чимина. Он был большим – хотя чего Чонгук вообще ожидал от гибрида? – Ладно, – согласился Чонгук всё тем же охрипшим голосом, а затем прочистил горло, пытаясь привести себя в порядок. Нити контроля Чимина на нём ослабли, но Чонгук чувствовал – они всё ещё были там, змею стоило лишь легко за них потянуть, и все мысли Чонгука вновь сложились бы, как когда закрываешь книгу с раскрывшимися в стоячее положение картинками. – Только я не смогу кончить ещё раз, – предупредил Чонгук, и Чимин хихикнул, лаская себя через ткань штанов. Ему, кажется, было плевать на остаточные следы смазки на своей руке. – Это мы посмотрим. Чонгук вскинул на него взгляд, когда Чимин придвинулся ближе, вновь залезая за Чонгуком на кровать. Чонгук чуть подался назад, глядя Чимину в лицо и хмурясь. – Нет, правда, Чимин, я серьёзно, не… Тут Чимин протянул к нему руку, и Чонгук сам собой умолк. Он отвлечённо отметил, что колец на пальцах Чимина больше не было. – Чонгук, – сказал Чимин так непоколебимо уверенно, что Чонгук тут же сосредоточил на нём всё своё внимание. – Я ведь сказал, что позабочусь о тебе, помнишь? – Тут Чимин скользнул мягким прикосновением пальцев по его щеке. – И я намерен именно это и сделать. Я не позволю ничему плохому случиться с тобой… – Тут его рука вплелась Чонгуку в волосы и начала размеренно массировать кожу головы. Чонгук прикрыл глаза, потому что ласка была желанной, Чимин так хорошо перебирал его волосы и мягко почёсывал, будто кота за ухом. – И я точно знаю, где твой лимит. Ты согласен? Чонгук издал тихий довольный звук, всё ещё не раскрывая глаз. – Смотри на меня, Чонгук, – приказал Чимин, и Чонгук тут же лениво открыл глаза, теряясь в медно-золотом переливающемся мареве, затягивающем в себя не хуже водоворота. – Моя милая сладкая прелесть, – промурлыкал Чимин, мягко улыбаясь. Тут он отстранился и стянул с себя сначала свитер, а затем – тонкую футболку под ним. Чонгук не отрывал от Чимина взгляда, рот у него слегка приоткрылся в предвкушении. Мысли – а у него были какие-то мысли? – Я сделаю тебе приятно, – продолжал Чимин, расправившись с ширинкой и выскальзывая из джинсов таким красивым, искусным движением, что Чонгук невольно залюбовался. Чимин был настолько притягательным, что Чонгуку хотелось его укусить, попробовать на вкус – был ли он в самом деле таким же сладким, как выглядел? – Я заставлю тебя кричать от удовольствия, – заявил Чимин, будто это был неоспоримый факт, а затем скинул с себя нижнее бельё. Чонгук тут же кинул взгляд ему между ног, да так и не смог его оторвать. Он пялился ошарашенным и слегка – ладно, он мог признаться, очень даже восторженным взглядом, потому что Чимин… потому что у Чимина было два члена. Два. Чёртовых. Члена. Они были чуть меньше, чем член самого Чонгука, не такими длинными или толстыми – но их точно было два. – Посмотри-ка, кто-то глаз от меня не отрывает, – хихикнул Чимин, придвигаясь ближе. – Не можешь сопротивляться моему приказу или же своему любопытству? Или, может, и тому и другому, а, Чонгукки? Чонгук наконец отвёл взгляд от промежности Чимина, чтобы заглянуть ему в лицо. Карие глаза будто смеялись над ним. Чонгук открыл рот и застыл так на мгновенье, не уверенный, дозволено ли ему было что-то отвечать. – Говори, – разрешил Чимин, будто позволял Чонгуку какую-то вольность. Чонгук ощутил смесь недовольства напополам со странным удовлетворением. Неужели ему нравилось, как Чимин контролировал каждое его действие и что даже говорить Чонгуку можно было только с разрешения? На самом деле, Чонгук признал для себя правду уже давно. Да, ему это нравилось, и с каждой секундой всё больше. – У тебя их два, – выдал Чонгук не дающую ему покоя мысль, вновь переводя взгляд на промежность Чимина. Оба его члена выглядели так красиво, так странно правильно и не вызывали в Чонгуке никакого отторжения, будто это была совершенно естественная часть Чимина. Но откуда у Чонгука могли взяться в голове такие мысли? Как будто он знал, как должны быть устроены змеиные гибриды, о существовании которых он узнал от Чимина и когда первым встреченным им змеем тоже был Чимин. – Ну естественно, – подтвердил Чимин, ложась рядом с Чонгуком на постели, подпирая голову локтём и с весёлым любопытством смотря на Чонгука. Но Чонгук не обманулся этим притворным весельем – у Чимина всё ещё заметно стояло. Создавалось ощущение, что он взял небольшую паузу ради Чонгука, но как только Чонгук привыкнет, Чимин на него тут же набросится и сожрёт, как самый настоящий хищник. Интересно, почему эта мысль Чонгука больше не пугала? – У всех змей есть такая физиологическая особенность, ты не знал? – поинтересовался Чимин так, будто и понятия не имел, что Чонгук сегодня впервые узнал о существовании змей как гибридов в целом. – Не знал, – всё-таки послушно согласился Чонгук, а затем придвинулся ближе к Чимину, не в силах справиться с собственным любопытством и странным притяжением, что обнажённое, гладкое тело Чимина излучало. Он протянул руку, слегка неуверенный, но, встретившись взглядом с Чимином и увидев его лёгкий кивок, всё-таки коснулся тёплой, приятной на ощупь и совсем человеческой кожи. Чонгук бы честно не удивился, если б у Чимина была где-нибудь змеиная чешуя, но нет, везде, где бы он ни прикоснулся, была гладкая кожа, скрывающая под собой сильные, напрягающиеся под его прикосновением мышцы. Чонгук провёл рукой вниз по животу Чимина, и Чимин выдохнул, явно наслаждаясь прикосновениями. Чонгук остановился в низу его живота, не продвигаясь ниже, всё ещё поражённый и слегка смущённый этой «физиологической особенностью», как её назвал Чимин. Вместо этого он опять взглянул гибриду в глаза и сказал: – Но я не смогу принять их оба. – Пока не сможешь, – согласился Чимин, а у Чонгука внутри что-то сладко дрогнуло при этом «пока». Неужели это было возможно сделать? – Я подготовил тебя для одного из них, Чонгукки, – ласковым голосом сообщил ему Чимин, а затем перевернулся на спину, уходя от прикосновения Чонгука, устраиваясь на его кровати поудобнее. Закончив с этим, он потянулся своей рукой и накрыл прикосновением головки обоих своих членов. Его рука не была достаточно большой, чтобы обхватить их оба, поэтому Чимин просто массирующим движением прошёлся по двум головкам, лаская их одну за другой, а затем кинул на Чонгука, сидящего рядом с открытым в удивлении ртом, лукавый взгляд. – Я подготовил тебя для того, чтобы ты меня объездил, детка. Хочу, чтобы ты поработал своими сильными бёдрами и поскакал у меня на члене – что скажешь? – спросил он так, будто у Чонгука вообще могла возникнуть мысль, что это не самая горячая, самая охуенная идея, что Чонгук только слышал. Член его просто физически не мог пока встать после недавнего сильного оргазма – второго по счёту! – но впервые в жизни для Чонгука это совсем не имело значения. Впервые он хотел кого-то настолько сильно, что совсем не обращал внимания на собственное желание кончить. Хоть Чонгук и не был пока твёрдым, внутри теплилось такое отчаянное желание, какое он ощущал только будучи на грани, когда умолял партнёра дрочить ему посильнее, а сам гнался за удовольствием под собственными веками, сильно зажмуриваясь и исторгая стон за стоном. Вот это самое ощущение накрыло Чонгука сейчас, хотя Чимин ничего особенного не делал, он к Чонгуку даже не притронулся, а только, разлёгшись, как хозяин, на чужой постели, говорил Чонгуку всякие грязные вещи своим завораживающим голосом. Если соединить все его разбегающиеся мысли и чувства воедино, Чонгук мог с уверенностью заявить, что Чимин смог возбудить его, не возбуждая, – и такое вообще было возможно? Оказывается, было. Был ли это сам Чимин, его гипноз или же всё вместе, Чонгук не знал, и до этого ему не было дела. Он знал только то, что прямо сейчас хотел иметь член Чимина – один из его членов – глубоко внутри себя, вот так вот, всё просто. При мысли об этом всё ещё влажный, разработанный анус Чонгука непроизвольно сократился, будто уже желая получить твёрдый крепкий член, который смог бы прекрасно его трахнуть. Чонгук не мог больше ждать. Он сидел достаточно близко, а потому просто перекинул ногу через бёдра Чимина, седлая его. Чимин окинул ноги Чонгука оценивающим, голодным почти взглядом, но ничего не сказал, только усмехнулся нетерпеливости Чонгука. Тот приподнялся над ним, взялся за его член, чтобы удобнее было направить его в себя, а затем Чимин всё-таки начал опять говорить: – Не этот член, детка, возьми другой, так у меня получится нам обоим подрочить, пока я буду трахать тебя. Чонгук приоткрыл рот в предвкушении, едва не истекая слюной при мысли о том, как же сильно ему этого хотелось, а затем поспешил подчиниться. Когда горячая головка под ведением Чонгука ткнулась ему между ягодиц, Чонгук не смог сдержать стона, а глаза его на мгновенье закатились. Желание быть жёстко выебанным горячо пульсировало внутри. – Мой член ещё даже не в тебе, а ты уже стонешь так, будто я тебя оттрахал. Настолько не терпится, да? – снисходительным тоном поинтересовался Чимин, будто Чонгук только и был способен что на неразборчивые стоны и принятие члена в задницу. Будто единственная польза Чонгука состояла в том, что его можно было беспрерывно, не ласкаясь и не церемонясь иметь. Чонгук издал в ответ очередной стон, ещё более отчаянный, чем прежде, а затем попытался насадиться на крепкий член в своей хватке. С первого раза не вышло, член просто проехался по его ягодицам, и Чонгук издал отчаянный скулёж, не понимая, что чёрт возьми не так, он просто хотел член. Прямо. Сейчас. Чонгук ощутил, как Чимин приподнимается, а затем почувствовал прикосновение его пальцев на своей щеке. Чонгук поднял на него взгляд, и Чимин нежно ему улыбнулся. – Так отчаянно хочешь мой член, что растерял все слова, да, детка? Не можешь нормально думать, голова от желания отключилась? Чонгук лишь поморгал, чувствуя горячую пульсацию где-то внизу живота и сокращения чувствительного ануса. Он так сильно хотел трахнуться, как никогда раньше, и Чимин был прав – все сознательные мысли к этому моменту просто выбило из головы. Чонгук чувствовал себя тупой стонущей куклой для траха, и ему до дрожи нравилось это ощущение. Чимин, видя свою правоту, заулыбался ещё шире, являя свои заострённые резцы. – Ну же, постарайся, Чонгукки, постарайся втиснуть в себя мой член, сможешь справиться с таким ответственным заданием, правда? Чонгук выдал тихое неопределённое «м-м», не способный сейчас на слова, а затем покрепче ухватил член Чимина скользкой от смазки рукой и, изогнувшись, наконец-то толкнулся так, как надо. Головка скользнула внутрь неожиданно легко, а Чонгук запрокинул голову и застонал от разрывающегося под трепещущими веками наслаждения. Он так хотел заполнить себя этим членом до отказа, если б он только мог насадиться всем телом, до самого горла, чтобы задыхаться от заполнившего всё внутри члена, чтобы стать послушной игрушкой, годной только на то, чтобы принимать член снова и снова, пока не заполнится спермой до оттянутого, тяжёлого живота. – Проживаешь свои грязные фантазии прямо сейчас, я ведь вижу по твоему лицу, – подтрунил Чимин горячим шёпотом, а затем ухватил Чонгука за бёдра и собственнически дёрнул вниз. Чонгук жалобно вскрикнул, скользя ниже, вынужденный принять больше, и смешанное с лёгкой болью от растяжения удовольствие чуть не потопило его под собой. Чонгук задушенно втянул в себя воздух, пока Чимин продолжал горячо шептать: – Не стесняйся, можешь представить себе что угодно – и я сделаю так, что ты почувствуешь, будто всё это взаправду. Он впился пальцами в бёдра Чонгука и толкнулся глубже, хотя глубже уже, казалось, некуда. Второй его член прошёлся по яйцам Чонгука, когда Чимин дёрнул его на себя, оставил там влажный след природной смазки, будто бы пометил Чонгука. – Давай, детка, трахни себя моим членом, – приказал, наконец, Чимин, и Чонгук едва не закричал от удовольствия, потому что вот это ему и было нужно, да, да, Чимин был идеальным, и Чонгук так сильно хотел скакать на его чёртовом идеальном члене. Чонгук приподнялся, а затем почти тут же тяжело опустился обратно, не в силах вынести мысль о том, чтобы выпускать член Чимина из себя хоть на мгновенье. Он должен был быть внутри Чонгука, заполнять его своим горячим весом, потому что Чонгук был для этого создан. Он был просто мокрой тугой дыркой для Чимина, прекрасной ездовой лошадью, послушным мальчиком, а послушные мальчики делают, что им говорят, так? Поэтому Чонгук приподнялся и опустился снова, а затем ещё раз и ещё, издавая протяжные стоны-поскуливания, обожая то, как член Чимина распирает его и будто каждый раз пробивается всё глубже, дальше – а Чонгук и не был против, хотел быть насаженным так, чтобы не было и мысли о том, чтобы двигаться – только принимать, принимать, принимать всё. Чонгук и не заметил, как Чимин переместил одну свою руку с его бедра, чтобы немного неловко дрочить им обоим, прижимая их члены друг другу – но только ощутив это горячее давление, нежную кожу чужого члена рядом со своим, он рассыпался новой порцией стонов. – Вот так, настолько погрузился в своё удовольствие, что забыл обо всём другом, прелесть? Выглядишь изумительно, когда так скачешь на моём члене – неужели это единственное, для чего ты хорош? Каким-то образом Чонгук смог найти в себе бессвязные слова, которые и выдал Чимину в ответ: – Да, да, хочу член, просто хочу член. – Только и можешь, что это повторять, никаких других мыслей, а? – протянул Чимин, оканчивая свои слова стоном. – Боже, как же в тебе хорошо. Чонгук продолжал отрывисто двигаться, работать бёдрами, втрахивать в себя чужой член так, чтобы яйца шлепали при каждом толчке – он просто хотел больше и больше. Чистое наслаждение внутри продолжало расти, пока он ощущал стимуляцию своего члена в хватке Чимина и чувствовал один его член внутри, пока второй прижимался к его собственному обжигающим почти и таким необходимым весом. Это было так приятно. Чонгук не хотел, чтобы это заканчивалось, и лишь эта нечёткая мысль заставила его немного сбавить темп, переходя на длинные ленивые движения и круговое покачивание бёдер. – Настолько нравится трахаться со мной, м? На твоём лице такой экстаз от моего члена читается, что мне даже завидно немного, – хмыкнул Чимин, всё ещё держа одну руку на бёдрах Чонгука, но не направляя его, позволяя делать всё, что хочется. – М-м, я твоя секс-игрушка, – выдал в ответ Чонгук, всё ещё плохо контролируя свои мысли и слова. Когда он взглянул Чимину в глаза, то обнаружил там золотистую бездну, полную обещания удовольствия. И Чонгук знал, что единственным правильным решением было окунуться в неё, отдаться без остатка. – Я хочу только твой член, – выдал Чонгук с таким искренним трепетом, будто молился. – Хочу его в себе, хочу, чтобы он распирал меня изнутри, хочу его до самой глотки, чтобы я хрипел, давясь им, чтобы насадиться вот так, чтобы ты кончил в меня пока я не скажу хватит – а затем ещё и ещё, хочу быть грёбаной надувной игрушкой для твоей спермы. Ты ведь дашь мне то, что я хочу? Чимин выдал в ответ на слова Чонгука удивлённый и полный неприкрытого удовольствия стон. – Ты такой восхитительно непристойный, Чонгукки, – сказал Чимин, на мгновенье прикрывая глаза. Рука его, лениво им обоим дрочившая, дрогнула, а лицо исказилось от удовольствия. – Если продолжишь в том же духе, скоро я кончу, – закончил он, и Чонгук издал несдержанный радостный, высокий звук. – Да, да, да, мне это нужно, только это, дай мне всё, что у тебя есть, – простонал он потерянным от желания голосом, вновь ускоряя темп, чувствуя, как рука Чимина пытается следовать ему, крепче сжимает его член, чтобы дрочить уже только ему одному. – Ох, пожалуйста, – выдал Чонгук, совершенно не думая о том, что вырывается из его рта, – пожалуйста, дай мне всё, мне нужно всё, я хочу, хочу, так сильно хочу… Это были просто бессвязные слова, подогнанные всё возраставшим предоргазмическим напряжением, и когда Чимин вдруг особенно сильно сжал его член, протяжно застонав, когда Чонгук почувствовал, как пульсирует внутри него чужой член, исторгая сперму, то понял, что и сам качался на этой тонкой грани – только бы Чимин двинул рукой по его члену, чёрт, Чонгуку так нужна была сейчас стимуляция, и… И едва оправившийся от собственного оргазма Чимин подарил её ему – это был самый лучший, самый божественный подарок, что он только мог Чонгуку сделать. Беспрерывные стоны Чонгука перешли, кажется, в крики, когда он кончил, теряясь в ощущениях такого сильного наслаждения, что всё его тело задрожало, а член выпустил несколько слабых струек спермы – в Чонгуке почти ничего не осталось после двух предыдущих оргазмов. Как же это было хорошо. У Чонгука только что случился, кажется, самый лучший секс за все его чёртовы двадцать два года жизни. Продолжая мелко дрожать всем телом, Чонгук тяжело приподнялся, соскальзывая с чужого члена, пытаясь преодолеть вязкость во рту и сказать Чимину непослушным языком, что его член можно бы уже и отпустить, иначе по ощущениям он скоро отвалится. Чонгук не замечал до этого, пойманный в ласковую дымку удовольствия, но сполна прочувствовал сейчас: член его был ужасно чувствительным, и Чимину совершенно точно надо было прекратить его трогать. Вместо слов изо рта вырвалось неопределённое и вместе с тем весьма красноречивое «м-м» – но у Чимина, кажется, были на Чонгука свои планы. Гибрид аккуратно уложил его на постель, ласково улыбаясь, и Чонгук подчинился молча, заворожённый этим нежным выражением на таком красивом лице. Чимин продолжал, чёрт его побери, двигать рукой, мягко, так мягко дрочить Чонгуку – и член Чонгука не мог опасть, пока продолжалась эта мягкая, но настойчивая стимуляция. Чонгук издал ещё одно краткое мычание, перешедшее в поскуливание, зажмурился, и Чимин тут же принялся его успокаивать: – Ну, ну, ничего страшного, мой хороший, так хорошо кончал для меня, да? Чонгук издал в ответ неопределённый согласный звук, разлепляя мокрые ресницы – когда он успел начать плакать? – чтобы взглянуть на нависшего над ним Чимина. Тот всё ещё глядел на него с нежностью, неумолимо продолжая стимулировать член Чонгука, подводя его всё ближе и ближе к грани того болезненного удовольствия, от которого хотелось извиваться на простынях, пытаясь уйти от прикосновений и одновременно податься навстречу им. Чонгук бы это и делал, если б его тело не было абсолютно, до крайней грани выжато удовольствием. Ноги Чонгука дорожали мелкой дрожью каждый раз, как он пытался напрячь их, измотанные мышцы отказывались сотрудничать, и всё, что Чонгуку оставалось – это слабо метаться по кровати, сдаваясь на милость умелым рукам Чимина, вводящим его в сверхстимуляцию. Член Чонгука так и не опал после оргазма, и ему было больно, но это было так приятно. Чонгук издал поломанный, жалкий стон, заламывая брови, умоляя Чимина одним лишь взглядом, – о чём он и сам не знал. – Вот так, вот так, сможешь кончить ещё раз? Сможешь ведь, какой молодец, послушный хороший мальчик, давай же, ещё разок, только для меня, м? Чонгук издал ещё один хриплый обрывистый стон, зажмуриваясь, чувствуя, как текут вниз по вискам слёзы, вызванные удовольствием, жгучим, как оголённый провод, больным и необходимым, ах, господи, какой же болезненной пульсацией отдавал член и как же сильно Чонгука гнало ожидание разрядки, последний раз, Чимин сказал кончить для него ещё раз, всего лишь раз. Чонгук зажмурился до цветных кругов перед глазами, чувствуя движения умелой руки и больно опаляющее удовольствие, а затем вымученно кончил, отдавая Чимину то, на что и сам не думал, что был способен. Некоторое время Чонгук лежал неподвижно, ощущая последние слабеющие вспышки, а затем почувствовал, как тёплые капли чужой спермы приземляются ему на живот – Чимин только что кончил на него. Открыть глаза и взглянуть на гибрида не было сил, Чонгук действительно отдал ему всё, что смог, и даже больше. Грудь его тяжело вздымалась и опадала, он разметался по кровати, измученный удовольствием, выжатый, как губка, не в силах и пальцем шевельнуть, а только лежать и дышать. И ещё пытаться прийти в себя после стольких полученных оргазмов – Чонгук понятия не имел, возможно ли вообще было в нормальном состоянии сделать то, что они только что с Чимином вытворяли, или же это его гипноз повлиял на то, что Чонгук смог кончить столько раз в его руках. Как бы то ни было, Чонгук в итоге оказался удовлетворен, хоть последний оргазм был вырван из него почти силой. Даже это Чонгуку, честно признаться, понравилось – насколько ему вообще могло что-то нравиться в том расфокусированном состоянии, полном отчаянного, мучительного и оттого ещё более сладкого удовольствия. Наконец Чонгук смог полностью расслабиться и – отпустить. Довериться кому-то – и получить столько чистого наслаждения и оргазмов, сколько Чонгук никогда ещё в жизни не имел. Когда его живота коснулась сухая салфетка, Чонгук издал какой-то тихий просящий звук и с трудом разлепил глаза – ресницы слиплись, а на висках потихоньку высыхали следы от слёз. Он нашёл взглядом Чимина, а тот успокаивающим, медленным и тихим голосом сказал: – Тише, прелесть, тише, я просто вытру тебя, а потом пойдём в душ, как тебе идея? Чонгук сморщил нос, показывая, что именно он думает об идее подниматься с кровати в каком-либо её проявлении. Чимин улыбнулся ему так, что Чонгук понял: гибрид в любом случае получит от него желаемое, хочет Чонгук того или нет. И действительно, спустя несколько минут Чонгук стоял в душе, понятия не имея, как у него достало сил встать и не подогнулись ноги от усталости. Чимин поливал его тёплой водой, с особой осторожностью в районе всё ещё чувствительного члена. Кожа там немного припухла и покраснела, и Чонгук издавал недовольные, болезненные звуки каждый раз, когда каким-то неосторожным движением её задевал. Но Чимин был прав, вымыться было нужно, даже если сил на это не было. Не без помощи гибрида Чонгуку всё-таки удалось закончить со всеми водными процедурами, а потом они вернулись в спальню, и Чимин завернул Чонгука в одеяло под довольное неразборчивое урчание последнего. – Какой милый, – хихикнул Чимин, когда Чонгук устроился поудобнее и взглянул на него из глубин получившегося одеяльного кокона. – Останешься? – тяжело ворочая языком, поинтересовался Чонгук. Глаза слипались сами собой, и он чувствовал, что в любую секунду может отключиться. После ужасно длинного рабочего дня и прогулки по замёрзшему городу – а затем и с замёрзшим Чимином на себе – такой дикий секс действительно вымотал Чонгука до последней капли. – К сожалению, мне надо бежать, – ответил ему Чимин. Он наклонился и чмокнул Чонгука в губы таким обыденно-нежным движением, будто они были давно женатой семейной парой. Чонгук не имел никаких мыслительных сил, чтобы это его действие обдумать. Чимин же тем временем распрямился и проконстатировал так, будто это был уже решённый вопрос: – Но я к тебе ещё наведаюсь, об этом можешь не переживать. Попробовав такое сладкое угощение, как можно не вернуться снова? Чонгук мог только глядеть на него в ответ мутным взглядом, чувствуя, что уже наполовину спит. О чём Чимин только что говорил? Он ещё вернётся? В груди Чонгука разлилось облегчение напополам с какой-то ноткой тревоги – и это возможно был запоздало проснувшийся инстинкт самосохранения, потому что в глазах гибрида светилось что-то, что явно говорило: отпускать он Чонгука больше не собирается, оплёл своими кольцами крепко, а добыча и рада, ведь так? Чонгук успел лишь раз тяжело моргнуть, по ощущениям, а Чимин уже отступил назад и теперь смотрел на него сверху-вниз посверкивающими, точно драгоценные камни, глазами. – Жди меня через два дня вечером у своего порога, Чонгук, а сейчас засыпай, силы тебе понадобятся, – услышал Чонгук и незамедлительно провалился в глубокий сон без сновидений.

“Can’t be unlearned I’ve known the warmth of your doorways Through the cold, I’ll find my way back to you Oh please, give me mercy no more That’s a kindness you can’t avoid! I want you baby tonight, as sure as you’re born You’ll hear me howling outside your door” Hozier – It Will Come Back Уже не может быть забыто Тепло твоего дома, которое я узнал, Сквозь холод проберусь и найду путь обратно к тебе. О пожалуйста, не дай мне испробовать твоего милосердия, Не взирая ни на что ты проявишь мягкосердечие! Я хочу тебя, детка, и сегодня, несомненно, Ты услышишь, как я вою под твоей дверью.