Жди меня у своего порога

Чонгук был, конечно, прекрасно осведомлён о том, что его новый необычный знакомый и к тому же горячий любовник, а по совместительству змеиный гибрид Чимин был вхож в весьма закрытые компании и поворачивал какие-то весьма тёмные дела. Чонгук знал, и Чонгук не лез. Чонгук понимал, во что это могло вылиться, видел, как Чимин охраняет свой телефон от любопытных взглядов, уже перестал задавать вопросы, когда тот внезапно исчезал посреди ночи или выбегал куда-то после полученного звонка. Потому что Чимин никогда не отвечал на звонки в присутствии Чонгука – точнее, он ничего такого не говорил, когда отвечал, только ни о чём не говорящие «да», «нет», «где?» и «скоро буду». Чонгук перестал пытаться что-то вызнать даже не начав, потому что единственный раз, когда он спросил Чимина, куда это он собирается в полтретьего чёрт побери ночи, Чимин глянул на него этим своим проницательным, глубоким взглядом и сказал единственное: «Не задавай вопросов, на которые не хочешь на самом деле получить ответ, Чонгук». Чонгук понял и рот свой прикрыл. С Чимином Чонгуку было легко, и это был главный плюс тех странных отношений, что у них с Чонгуком установились. Они договаривались о встрече раз в неделю, иногда реже, и Чимин вытрахивал из Чонгука весь дух, чтобы потом заботливым почти жестом подоткнуть ему одеяло или растрепать волосы, а после вновь уйти, раствориться в темноте – потому что редко когда они виделись до захода солнца. Если так посудить, Чонгуку было хорошо с Чимином, а детали его ночной жизни ему и даром не сдались, ведь так? У Чонгука почти получалось убедить себя в этом, хотя внутри периодически вспыхивало ярким огоньком любопытство. Чимин был таким таинственным, и Чонгуку хотелось знать. Но Чонгук привык, а точнее заставил себя привыкнуть к тому, как работали их своеобразные отношения, ведь перед ним стоял очевидный выбор: либо Чонгук привыкает и соглашается, либо такой вот очень своеобразный Чимин исчезает из его жизни насовсем. А этого Чонгук точно не хотел – не когда он нашёл, кажется, лучшего партнёра по сексу в своей жизни. Чимин был всем, в чём Чонгук нуждался, и именно по этой причине Чонгук закрыл глаза на все свои вопросы и убрал свой любопытный нос из дел Чимина. Всё было окей. Что точно было не окей, так это то, что его похитили у его же собственного чёртового дома, перед этим хорошенько приложив чем-то по голове. Сознания Чонгук не потерял, но неспособность связно мыслить и смазанную картинку перед глазами заимел. Он, конечно, свалился прямо там, и его оперативно подхватили под руки и куда-то потащили. Накрепко связали руки, пока он пытался выдать хоть одно связное предложение, объяснить, что он бедный студент и они наверняка ошиблись, или хотя бы позвать на помощь. Затем ему заткнули рот, закинули в машину и куда-то повезли. Чонгук не знал куда, потому что весь путь он пролежал в багажнике, периодически стукаясь и так раскалывающейся головой о внутреннюю обивку машины. Он был бы в самом настоящем ужасе, вот только эмоции всё не приходили – Чонгук был в состоянии шока. В его голове в тот момент и мыслей-то никаких полезных не было, только беспрерывное «это ошибка, ошибка, какая-то ошибка, они поймут, что ошиблись и отпустят меня, правильно же?» Неправильно. Его не отпустили, а своим мычанием и бесполезными попытками говорить через кляп он только разозлил свою охрану, и ему хорошенько врезали по лицу. Голова от этого начала кружиться и болеть ещё сильнее, а потому Чонгук твёрдо решил не пытаться больше со своими похитителями никак взаимодействовать. Они оказались в здании какого-то старого офиса, заброшенном на вид, с рядами столов и какими-то устаревшими компьютерами, а ещё с огромным количеством пыли на всех доступных поверхностях. По ней Чонгука и провезли, когда запихнули в угол одного из просторных офисных помещений. Похитители были тут же, рядышком, мерили шагами помещение и о чём-то переговаривались, но у Чонгука так звенело в голове и пульсировала болью от удара скула, что он не мог ничего разобрать. Понимал только, что похитителей с ним в помещении было пятеро крепких мужчин и они, кажется, кого-то ждали. Будь Чонгук более в себе, ему в голову уже на этом моменте закрались бы логичные подозрения о том, кого эти совершенно не законопослушные ребята могли ждать. Но Чонгук не мог пока собрать воедино картину происходящего, а потому продолжал лежать и пытаться продышаться через боль и собственное бешено колотящееся сердце. Вдох-выдох. Повтор. Ещё раз. Ещё. Когда Чонгук немного пришёл в себя и поднял голову, то смог уже лучше оценить ситуацию, в которой находился. Первоначальный шок сошёл, и теперь Чонгук ясно осознавал: его и правда похитили. Вряд ли его похитители ошиблись со своей целью и до сих пор этого не осознали, а если они искали именно Чонгука, то единственной ниточкой, что связывала его с преступным миром, был… был, конечно, Чимин. Но как кому-то могла прийти в голову идея похитить парня, к которому змеиный гибрид периодически наведывался с единственной целью – затрахать Чонгука до полусмерти при его же активном содействии? Кому Чонгук вообще мог быть нужен и зачем? Может, они думали, что ему известно что-то о том, чем Чимин занимается по ночам? По спине проползла холодная, скользкая змея страха. Чонгук ничего об этом не знал – но что, если они ему не поверят? Что, если захотят выбить из него информацию, которой Чонгук и в помине не обладал? Никто ведь не знал, что он был здесь, в этом заброшенном, покинутом здании. Никто не узнает, если он здесь и останется – возможно уже навсегда, если его похитители не будут иметь большого терпения. Тогда Чонгуку стало по-настоящему, очень, очень страшно. Сердце забилось ещё быстрее, отчаяннее, чем прежде, ладони вспотели, а всё тело пробило на мелкую дрожь. Он не хотел допросов, не хотел боли, он ничего не знал и… В этот момент дверь в помещение, в дальнем углу которого расположились Чонгук с его похитителями, резко распахнулась – да так, что громко шарахнула при этом о стену. Чонгук вздрогнул, вырванный из своих панических мыслей. В дверном проёме стоял совершенно озверевший Чимин. Его поза выражала чистую агрессию, кулаки были сжаты до побелевших костяшек, черты лица будто стали жёстче, а злобный оскал открывал острые зубы до самых дёсен. В змеином взгляде было что-то такое, отчего Чонгук тут же поспешил отвести свой собственный, давя в себе невероятно сильное желание зажмуриться и не смотреть. Слово «озверевший» правда было здесь прямо в точку, Чонгук никогда раньше гибрида таким не видел. Чимин был в ярости, в самом настоящем, ничем не разбавленном бешенстве. На мгновенье всё замерло: и Чимин, и Чонгук, и его похитители, что всё ещё стояли в паре шагов от Чонгука. А потом Чимин сделал шаг вперёд, и из горла его вырвалось низкое, неистовое, вибрирующее в каждой клеточке тела Чонгука шипение. Чонгука передёрнуло, его похитители начали говорить что-то тревожными, почти паникующими голосами, они пытались что-то кому-то втолковать – Чимину? Чимин, кажется, был вообще вне зоны доступа. Он продолжал шагать вперёд, и шипение его становилось всё более громким, диким, угрожающим – и господи, Чонгук хотел бы прямо сейчас потерять сознание, потому что этот звук был каким-то нечеловеческим, он что-то делал с его головой, будто раскалывал её на части, пробираясь в закутки мозга, чтобы больно их встряхнуть. Чонгук издал тихий болезненный стон, и шипение оборвалось в ту же секунду. – Отошли, – последовал затем самый настоящий приказ, отдавшийся в самом сердце тела Чонгука. Чонгук даже в глаза Чимину не смотрел, да и не успел бы Чимин наложить на него гипноз за такое короткое время, но это всё было неважно. Важно было то, что Чонгук вжался в стену, попытался двинуться, последовать приказу совершенно бессознательно, зная на подкорке, что приказ был отдан не ему, но не в силах заставить себя остановиться. Чимин присел перед ним на корточки и сказал на диво спокойным голосом: – Стой, Чонгук. Хватит. И Чонгук незамедлительно застыл, поднимая взгляд и утопая в золоте – глаза у Чимина совсем поменяли цвет. Чонгук видел их карими, видел с золотыми проблесками и бликами, видел, как цвета эти смешивались воедино, наблюдал за переливающимся перебором нитей его радужки, поблёскивающей оттенками, которых не встретишь в человеческих глазах. Но Чонгук никогда ещё не видел такого. Сейчас глаза Чимина были полностью золотыми, даже нет, пронзительно-жёлтыми, яркими и блестящими, точно как у змеи. Чонгук открыл бы от удивления рот, но в нём всё ещё был кляп. Чимин потянулся к нему, и Чонгук замер, прикрывая глаза, позволяя Чимину вынуть кляп и разрезать верёвку, опутавшую запястья. Откуда у Чимина в руках взялось лезвие Чонгука сейчас не волновало: он только ощутил облегчение, когда смог освободить затёкшие, ноющие руки. Закончив с этим, Чимин прошёлся совсем лёгким прикосновением по скуле Чонгука, и тот вздрогнул, открывая глаза. Мрачное лицо Чимина не предвещало ничего хорошего, и хоть Чонгук понимал, что выражение это адресовано не ему, он всё равно внутренне сжался, затаил дыхание, не желая вызвать движением чужой гнев. Что-то в выражении Чимина на мгновенье смягчилось, он протянул руки и крепко закрыл ими уши Чонгука. Потом обернулся к похитителям и вновь оскалился, являя на свет свою ничуть не угасшую, необузданную, животную будто ярость. Чонгук видел её в оскаленных зубах, в том, как двигались губы Чимина, пока он выплёвывал приказы – Чонгук не разбирал их, но знал, что это точно были приказы, так ясно прослеживал это в холодных, неподвижных глазах Чимина, пусть их взгляд не был обращён на Чонгука. Чонгук никогда ещё не видел подобного исступлённого, сумасшедшего гнева на человеческом лице, и особенно шокирующе это смотрелось на Чимине, который никогда не выходил из себя при Чонгуке, никогда даже голоса не поднимал. Именно поэтому Чонгук зажмурился, не желая смотреть, успев только отметить, что его похитители один за другим начали отходить куда-то вправо, в дальний угол помещения. Несколько мгновений ничего не происходило. Чонгук видел перед глазами темноту, ощущал биение крови в своих ушах, этот непрекращающийся мерный звук, и слышал своё сбитое дыхание. А затем раздался первый выстрел. Чонгук дёрнулся всем телом, но руки Чимина не соскользнули, всё ещё крепко удерживая его. Чимин двинулся к нему в то же мгновенье, как Чонгук распахнул глаза, но он успел увидеть, как падает один из облачённых в чёрное похитителей, роняя из ослабевшей руки пистолет. Голова его была – она была прострелена. Затем перед глазами Чонгука была только грудь Чимина, которой он закрывал происходящее от глаз Чонгука. Чонгук отстранённо насчитал ещё четыре выстрела, хотя шоковое состояние, в котором он вновь пребывал, не дало ему до конца осознать это. А затем Чимин отнял руки от его ушей, и часть Чонгука, та, что не была парализована шоком, пришла в себя. Чонгук нашёл взглядом глаза Чимина, попытался двинуться, но Чимин ему не дал, удерживая за плечи. – Давай, детка, пойдём отсюда, – проворковал Чимин, звучал он совершенно так же, как всегда, только голос был чуть более хриплым. Глаза его всё ещё были этого насыщенного и вместе с тем однотонного жёлтого цвета. – Я не – я не понимаю… – начал Чонгук дрожащим, неуверенным голосом, а Чимин придвинулся ещё ближе и зашептал: – Ш-ш, уже всё хорошо, ничего страшного не произошло, ты будешь в порядке, Чонгук, в полном порядке, доверься мне сейчас и пойдём отсюда. Чонгук сухо всхлипнул, но состояние шока пока было слишком сильным, и он не смог заплакать. Вместо этого он уткнулся носом Чимину в шею, а тот, поддерживая одной рукой его голову, а вторую держа под бёдрами, безо всяких усилий поднял его на руки. Пока Чимин нёс его на выход из помещения, одна его рука продолжала лежать у Чонгука на затылке, не давая никакой возможности оторваться от него. Чонгук так и не увидел, что произошло с остальными мужчинами в чёрном, но, кажется, он вполне мог догадаться. Вот только он не хотел об этом думать. Всё, чего он сейчас хотел – это вжиматься в тёплое сильное тело Чимина и осознавать, что теперь он был в безопасности. – Ещё раз проверить периметр? – раздался вдруг незнакомый голос совсем рядом, и Чонгук крупно вздрогнул и дёрнулся от неожиданности. Чимин выдал ещё одно успокаивающее «ш-ш» ему на ухо, а затем рука его соскользнула с затылка Чонгука, чтобы поддержать под спину, и Чонгук смог наконец поднять голову. Они шли по какому-то неосвещённому коридору того же заброшенного здания, а по обе стороны от них на небольшом расстоянии шагали два незнакомых парня. Один из них выглядел как обычный человек, он был одет в тёмную невыделяющуюся одежду, из-под чёрной шапочки виднелись пряди светлых волос, а взгляд тёмных глаз на серьёзном лице был острым, внимательным. Второй же явно был гибридом, если судить по его звериным – может, тигриным? – ушам и чересчур пристальному, почти кошачьему взгляду. – Не нужно, больше здесь никого нет, – обратился Чимин к человеку со светлыми волосами. Чонгук же продолжал пялиться на второго гибрида, что смотрел на него в ответ оценивающим, весёлым взглядом. Почему это он выглядел так, будто ситуация его забавляла? Чонгука чёрт возьми похитили, а в той комнате, откуда они только что вышли, лежало пятеро трупов. Но незнакомому гибриду было на это, как видно, наплевать. Когда его тигриные, теперь Чонгук уже точно мог сказать, уши едва дёрнулись, Чонгук не удержался и слабо дёрнулся тоже, усиливая свою хватку на шее Чимина. Ему было любопытно, и вместе с тем новый гибрид вызывал в нём здоровые опасения – кто знал, что тот мог сделать, в руках у него Чонгук точно увидел какое-то оружие. – А Чиминни и впрямь отхватил себе милашку, – протянул незнакомый гибрид с усмешкой. – Я думал Хосок преувеличивает, но… – Тут он слегка наклонился вперёд, оказываясь слишком близко со своим кошачьим взглядом и являющей острые резцы улыбкой. – Не поделишься? На секунду Чонгуку показалось, что вопрос был обращён к нему, и он непонимающе нахмурился, вжимаясь лицом в шею Чимина, но так, чтобы всё ещё была возможность наблюдать за странным гибридом. Через секунду только Чонгук осознал, что спрашивали не его, когда Чимин едва повернулся и, продолжая шагать вперёд, предупреждающим тоном сказал: – Тэхён. Оставь это, он мой. – И даже не поделишься? Ну хоть разочек, хоть кусочек, – заныл, по-видимому, Тэхён. Парень по другую сторону от них усмехнулся, а Чимин выдал твёрдое: – Я сказал нет. Тэхён сузил глаза, и выражение его лица стало вдруг таким по-звериному хищным, что по спине Чонгука прошлась дрожь. Чимин же напрягся, будто почувствовал направленный ему в спину обиженный, негодующий взгляд. – Опять игрушку не поделили и будете собачиться весь день, – вздохнул парень со светлыми волосами, очевидно раздражённый. – А ты лучше не лезь, Юнги, – резко ответил Чимин в тот же момент, как Чонгук выдал: – Я не игрушка. – Вау, даже говорит, – в тот же миг с напускным восторгом отозвался Тэхён. Чимин бросил на него взгляд через плечо, и Тэхён фыркнул. За спиной у него Чонгуку померещилось какое-то движение, а потом он осознал, что это был хвост Тэхёна, которым тот помахивал то ли в раздражении, то ли в веселье. У Тэхёна действительно имелся оранжевый с чёрными полосами, сразу притягивающий внимание тигриный хвост. Чонгук приоткрыл от удивления рот, а Чимин в этот момент обратился к нему: – Конечно не игрушка, детка. Чонгук бы зацепился за то, как прозвучали эти слова – будто Чимин ему потакал, при этом искажая простую как день истину, – вот только он был слишком ошарашен тем, что рядом с ним шёл тигриный гибрид со звериными ушами и хвостом. Так это были не выдумки. Такие гибриды действительно существовали и жили совсем рядом с обычными людьми, только руку протяни. Хотя Чонгук здраво рассудил, что если б кто-то решил протянуть к тому же Тэхёну руку, то руку эту им без промедления и оторвали бы. Как уже упоминалось ранее, Чимин был первым гибридом, которого Чонгук в своей жизни видел. Численность гибридов была невелика, а особенно хорошо они сливались с толпой в большом городе. К тому же Чонгук был наслышан, что большинство гибридов предпочитали ночной образ жизни и возможность оставаться в тени. Неудивительно, что у него была такая реакция на Тэхёна: Чонгук в первый раз видел гибрида из семейства кошачьих. Тэхён был высокий, со слегка вьющимися каштановыми, в противовес звериным ушам, волосами, он был явно натренированный и сильный, и вместе с тем его фигура отличалась каким-то удивительным изяществом, а движения были плавными, текучими, только уши иногда резко подёргивались. Лицо же его, насколько Чонгук мог увидеть в неровном свете падающей в окно луны, красотой и правильностью черт могло посоревноваться с лицом Чимина – а это уже было достижение. Интересно, у гибридов такая сверхъестественная, завораживающая красота на генетическом уровне заложена, или же это Чонгук по воле судьбы встречал самых красивых представителей? Чонгук с любопытством оглянулся на второго шедшего рядом с ними человека, Юнги – может, тот тоже был гибридом, только это не было заметно с первого взгляда? Чонгук не мог сказать наверняка, а когда они наконец вышли из здания на улицу, голова его сразу же наполнилась совсем другими мыслями. Его действительно похитили, и Чонгук оказался в конце концов прав, это произошло из-за его связи с Чимином. Что теперь ему было делать? Даже если Чонгук не пострадал, нельзя ведь просто проигнорировать подобное, правда же? Возможно ли, что что-то подобное повторится? Стал ли Чонгук, сам о том не подозревая, целью для недоброжелателей Чимина – а ведь у него их было, наверное, хоть отбавляй. Был ли Чонгук теперь в опасности, а если был, то что ему стоило предпринять? – Что теперь будет? – тихо спросил Чонгук у Чимина, не найдя никаких ответов на свои вопросы. Внутри всё ещё давил холодным весом шок от случившегося – не думай о падающем человеке с простреленной головой, не думай о выстрелах, не думай о том, что все те люди были сейчас мертвы – а на их месте ведь легко мог оказаться Чонгук, не появись Чимин вовремя. Его начало слегка потряхивать от мыслей об этом. Чимин только сильнее прижал Чонгука к себе, так и не проронив ни слова. Они подошли к какой-то ничем не примечательной машине чёрного цвета, Юнги залез на место водителя, а Чимин с Чонгуком и Тэхён устроились на заднем сиденье. Чонгук только сейчас заметил, что всё это время у Юнги в руках тоже было оружие. Они знали, куда шли. Они знали, что Чонгука забрали, Чимин знал. Вот только что будет дальше? – Ты знаешь, что нужно сделать, – бросил Юнги в вязкую тишину, повисшую в машине, а затем завёл двигатель и выехал на дорогу. Насколько Чонгук мог судить, они находились в каком-то старом, полуиндустриальном районе, полном тёмных складских помещений и непонятных огороженных территорий. Чонгук опять сильнее задрожал, вспоминая, как его везли в багажнике связанного. Тогда он понятия не имел, куда его везут и зачем. Это было даже страшнее, чем когда к Чонгуку всё-таки пришло понимание, что его действительно похитили. Неизвестность, в которую он был погружён во время этой ужасной поездки в скрученном состоянии, пугала больше всего, но создавалось ощущение, что прочувствовать свой испуг и эту беспомощность Чонгук смог лишь сейчас, когда всё уже кончилось. Почувствовав дрожь Чонгука, Чимин, на коленях у которого Чонгук сидел, прижал его ближе к себе, будто желая укрыть от любой напасти. Затем он начал легко поглаживать Чонгука по спине и тихо напевать на ухо мягкую, спокойную мелодию. У Чимина был очень красивый голос. Укрытый его объятьями в едва заметно потряхиваемой при езде машине, Чонгук пытался сосредоточиться только на нежном напеве, льющемся ему в ухо. Кажется, он задремал, убаюканный тёплыми руками, тихим голосом и ощущением защищённости рядом с гибридом. Проснулся он от чужих громких голосов. Кажется, кто-то ругался. Чонгук приоткрыл тяжёлые веки, моргнул, и в поле зрения его появился с любопытством поглядывающий на него Тэхён. Хвост ходил у него за спиной, а уши едва подёргивались, но говорил не он. Ругались Чимин и Юнги. Чонгук попытался собраться с мыслями, чтобы понять, что происходит. – Я уже сказал тебе, что принял решение, почему мы вообще продолжаем это обсуждать? – раздражённо говорил Чимин, и в голосе его слышался недовольный отзвук угрожающего шипения, которое Чонгук слышал там, в офисе, со своими похитителями. Машина была припаркована в каком-то незнакомом Чонгуку районе, а Юнги сидел на водительском сиденье, развернувшись к Чимину лицом, и смотрел на него так, будто ни капли не боялся, будто Чимин был устроившим истерику разбалованным ребёнком, а не скалящим на него зубы змеиным гибридом. – Потому что хуёвое у тебя решение, вот почему, – сказал Юнги спокойным тоном, так резко контрастирующим с недовольным, громким голосом Чимина. – Оставь его в покое, Чимин. – Нет. Чонгук почувствовал, как до болезненного усиливается хватка Чимина, как тот прижимает его ближе к себе, не давая свободно дышать – он, кажется, обладал гораздо большей физической силой, чем Чонгук предполагал. Чонгук не воспротивился чужой хватке, а продолжил молча слушать. Он хотел разобраться, почему они спорили и имело ли это какое-то отношение к произошедшему. Юнги тем временем сжал пальцами переносицу, после отпустил и прошёлся рукой по своему лицу. Чонгук видел его лишь краем глаза, и он едва повернул голову, чтобы поймать выражение его лица. Юнги выглядел ужасно уставшим. – И что ты собираешься делать? Снять ему квартиру, нанять охрану? Чем больше внимания ты будешь к нему привлекать, тем выше вероятность того, что его заметит кто-то, с кем уже не будет так просто. – Юнги говорил жёстко, будто пытаясь заставить Чимина посмотреть какой-то истине в глаза. Чонгук с тревожным и весьма неприятным, пугающим чувством осознал, что скорее всего речь сейчас шла о нём самом. – Ты не можешь просто каждый раз приказывать им подставлять дуло к виску, ты и сам это знаешь, ведь так? Просто отпусти, чёрт, Чимин, ты ведь делал это раньше, просто найди себе другого… – Я не хочу другого! – прервал его Чимин. Голос его звенел гневом, но не это заставило Чонгука замереть, а его следующие слова: – Если я оставлю его в покое, его всё равно найдут, начнут что-нибудь выпытывать, попытаются меня шантажировать, а когда не выйдет, когда они поймут, что он чист, то просто застрелят его где-нибудь и сожгут тело! – Никто не станет его искать… – Да мне всё равно! – чуть не срываясь на крик, оборвал его Чимин. Чонгук почувствовал, как подрагивает его тело от едва сдерживаемой ярости. – Я не собираюсь его отдавать, Чонгук мой! – Чимин, ты теряешь контроль… – предупреждающим тоном начал Юнги, едва подаваясь назад, будто опасался, что Чимин сейчас бросится на него. – Чонгук мой, – то ли прорычал, то ли прошипел Чимин, до боли сжимая Чонгука в своих объятьях. – Никто не посмеет его у меня забрать. От его голоса в голову вдруг остро, резко вступила пульсирующая боль. Что-то в нём заставляло Чонгука реагировать, что-то в его голосе пробиралось глубже, чем нужно, и это было больно. Когда из горла Чимина неизбежной волной поднялось шипение, Чонгук, не в силах больше терпеть, издал краткий болезненный стон и напрягся в чужих руках. Шипение стихло тут же, а затем Чимин разжал свою крепкую до хруста костей хватку и чуть отклонился назад, пытаясь заглянуть Чонгуку в лицо. – Чонгукки? Детка, ты в порядке? Чонгук молча кивнул, не поднимая глаз, не желая встречаться взглядом с пронзительно-жёлтыми глазами напротив. Судя по состоянию Чимина, они ещё не скоро сменят цвет на привычный карий. Чонгук и сам не мог себе объяснить, почему его настолько сильно нервировал такой откровенно змеиный цвет глаз Чимина. Может, дело было в том, что Чонгук не воспринимал Чимина как кого-то опасного – для Чонгука гибрид всегда был тем, кто не проявлял по отношению к нему никакой агрессии. Раньше во взгляде Чимина Чонгук видел страсть, возбуждение, уверенный контроль и иногда проблеск какой-то мягкости, которую Чонгук может и сам себе надумал, кто знал. Но когда Чимин вёл себя так и смотрел на него жёлтыми-жёлтыми глазами, никаких сомнений в его видовой принадлежности остаться не могло. Чимин был хищником, и Чонгук не хотел встречаться с ним взглядом, не хотел, чтобы его как током пробило осознание, насколько он был беззащитен перед ним. Чимин подхватил рукой его подбородок, будто собираясь поднять ему голову и всё-таки заставить посмотреть на себя, и Чонгук дёрнулся от его прикосновения. Чимин застыл, и Чонгук тоже застыл, не двигаясь. – Ладно, – тяжело вздохнул в этот момент Юнги. – Будь по-твоему. С Намджуном будешь разговаривать сам, я тебя прикрывать не собираюсь. Чимин убрал свою руку с подбородка Чонгука, и тот выдохнул с едва скрываемым облегчением. Чимин тоже ощутимо расслабился, видимо довольный тем, что получил своё. Несколько мгновений спустя Юнги вырулил с парковки, и машина продолжила свой ход. – Ты едешь с нами, сладость, – пробормотал Чимин Чонгуку в волосы, а затем мягко поцеловал в макушку. Чонгук не посмел ему возразить. * Чимин и его друзья – компаньоны по незаконным делам? Сообщники? Пособники? Чонгук не был уверен – жили на большой огороженной территории почти в пригороде. Выглядело так, будто место жительства Чимина было больше крепостью, чем домом, но чего Чонгук в общем-то ожидал? Они занимались весьма сомнительной деятельностью, а что лучше останавливает вопросы, чем высокие стены, крепкие двери и тяжёлый взгляд явно вооружённой охраны? Да, тут уж все вопросы оставляются при себе, хочешь ты этого или нет. Остановив машину на въезде, Юнги опустил стекло, чтобы о чём-то переговорить с охраной. В какой-то момент указал на заднее сиденье, туда, где сидели Чимин с Чонгуком, и вот тут-то Чонгук начал осознавать, что он, кажется, серьёзно так попал. В ответ на эту мысль внутри разлилась тревога напополам с осторожностью и каким-то нервным, неустойчивым ощущением, будто Чонгук вдруг разом лишился твёрдой почвы под ногами. Создавалось ощущение, что он был на входе в львиную пещеру и продолжал двигаться вперёд по собственной же глупости. С другой стороны, не то чтобы он мог сейчас сказать Чимину и остальным: «Эй, а может высадите меня где-нибудь здесь, прежде чем мы проедем эту вооруженную до зубов охрану и высокую ровную стену, на которую забраться совершенно без вариантов?» Не то чтобы он мог сказать так, поэтому Чонгук послушно сидел, незаметно пытаясь охватить глазами территорию и понять, куда же ему в случае чего стоит бежать. На территории располагалось несколько ничем не примечательных зданий, всё было чисто, будто намеренно вычищено, ничего лишнего, только ухоженный газон вокруг да бежевые стены угрюмых, так Чонгуку показалось, зданий. Вниз по его позвоночнику прополз неприятный холодок страха. Куда это он попал? Пока Чонгук оглядывался и пытался понять, как ему отсюда выбраться случись что, Юнги заехал в одно из зданий, самое крупное, на подземную парковку. Очень скоро они остановились, и Чимин, на коленях у которого Чонгук сидел, потянулся и открыл заднюю дверь. – Вперёд, – сказал он, улыбаясь. Чонгук с облегчением для себя обнаружил, что глаза его вернулись к своему обычному, светлому карему цвету. Чонгук выбрался из машины, оглядывая парковку, где стояло множество самых разных средств передвижения, а затем натолкнулся взглядом на вышедшего из машины Юнги. Тот нахмурился, вздохнул и отвёл взгляд, качая головой. Чонгук вновь с невероятной чёткостью осознал, что не должен был находиться здесь, что ему здесь было совсем не место. Но кто его будет спрашивать. Чимин, выйдя из машины, по-хозяйски положил руку ему на талию и без промедления повёл его в сторону лифта, ведущего на остальные этажи особняка. Чонгук успел увидеть недовольный взгляд скривившегося Тэхёна, что был послан в его сторону, а затем и Юнги, и Тэхён остались позади. Они зашли в лифт вместе, и Чимин даже начал что-то напевать, пока они поднимались на второй этаж. Чонгук молчал, раз за разом пытаясь обдумать ситуацию, в которую он попал, и ни к чему в итоге не приходя. Такого не должно было случаться, Чонгук держался от деятельности Чимина как можно дальше именно потому, что не хотел подвергать себя опасности, не хотел ввязываться в то, чем Чимин промышлял. В итоге произошло и то, и другое. Неужели наивно было полагать, что они могли быть просто любовниками, не усложняя ситуацию незаконной деятельностью Чимина? Чонгук не знал – он чувствовал, что сейчас уже ничего не знал, не понимал, а мысли отчаянно путались в один панический клубок. Когда они вышли из лифта, Чимин провёл его по чистому пустому коридору к одной из дверей – в коридоре их было несколько – и открыл её для него. Чонгук бросил на него неуверенный взгляд – Чимин ему ободряюще улыбнулся. За дверью оказалась всего лишь комната – спальня, аккуратная, чистая и абсолютно пустая. Почему-то Чонгуку казалось, что Чимин поведёт его прямиком к их главному и будет ругаться уже с ним за то, чтобы оставить Чонгука – будто щеночка какого-нибудь. У Чонгука, естественно, мнения не спрашивали и, как видно, не планировали. – Я скоро вернусь, детка, и тогда мы всё обсудим, хорошо? – сказал ему Чимин. Потом, не дожидаясь от ошарашенного Чонгука ответа, он просто закрыл за собой дверь, оставляя Чонгука в комнате одного. Чонгук не упустил из внимания, как щёлкнул замок за двери. Чимин его запер. Пару мгновений Чонгук стоял на одном месте, пытаясь осознать это, принять тот факт, что он находился на территории Чимина, в особняке какой-то преступной группировки, в которой состояли и другие гибриды и которая наверняка проворачивала очень опасные дела – и он был здесь заперт. Ему вновь вспомнился звук выстрела и вид падающего на пол тела, и Чонгука передёрнуло. Он сделал несколько шагов вперёд на деревянных ногах и осторожно сел на кровать. Всё показалось ему вдруг таким неустойчивым, что он не мог больше оставаться на ногах. Раньше то, что Чимин делал по ночам, его исчезновения и загадочные разговоры по телефону казались Чонгуку романтически-мистическими, будто Чимин был героем какого-нибудь фильма о преступниках и копах, а Чонгуку разрешено было по секрету заглянуть внутрь. Жизнь Чимина до этого момента представлялась Чонгуку каким-то приключением, тайной, которую Чонгук, как самоназванный детектив, хотел разгадать. Кому бы не хотелось поближе подойти к той таинственной атмосфере ночных рейдов, мафиозных разборок, ограбления банков и – да, Чонгук представлял это себе приключенческим фильмом, нереальным и преувеличенным, а оттого – неопасным. Кто в здравом уме смог бы представить, как его похищает какая-то мафия, которую потом гипнотическим неумолимым голосом заставляют застрелиться? Вот только теперь, когда всё уже случилось, когда Чонгук сидел на кровати в комнате за высокими стенами, когда он впервые в жизни услышал звук выстрелов и увидел, что за этим следовало – теперь это не казалось фильмом. Это не вызывало желания разгадать загадку, раскрыть тайну, потому что никакой тайны здесь больше не было. Это была его жизнь, его чёртова жизнь, которая оказалась поставлена под угрозу. И это была реальность. Чонгука вновь затрясло, и он согнулся на кровати, обнимая себя за плечи, пытаясь унять собственные панические мысли и картинки произошедшего, бешено крутящиеся в голове. Он не знал, сколько сидел так, пытаясь считать вдохи и выдохи, прогоняя затапливающие тревогой и страхом мысли о произошедшем, пытаясь вновь и вновь найти какой-то выход из положения – хоть что-то, что позволило бы ему вернуться к его обычной жизни, позволило бы забыть о случившемся, вернуться к состоянию спокойной, ничем не тревожимой реальности, которая была с ним ровно до сегодняшнего вечера. Он бы ходил в университет, как всегда, и на подработку, как всегда, виделся бы с друзьями, с Чимином, и не думал бы о том, что его могут похитить, могут попытаться причинить ему боль только потому, что он знался с Чимином. Это было так нечестно – Чонгук ведь ничего не знал! Он ведь был хорошим, не давал любопытству взять над собой верх, он не знал ничегошеньки – и всё равно это ничем не помогло. В итоге он оказался в той ситуации, которой так старался избежать, каким-то образом влез в дела Чимина, хотя это было последнее, что он хотел делать. В какой-то момент Чонгук услышал щелчок открываемой двери. Он медленно поднял взгляд от точки, которую всё это время неподвижно сверлил в полу, и увидел вошедшего в комнату и прикрывшего за собой дверь Чимина. Тот выглядел довольным, но как только взгляд его упал на сидящего на кровати, обнимающего себя за плечи и пустым взглядом смотрящего на него Чонгука, он тут же растерял всё своё довольство. – Детка? Что не так? – заговорил Чимин взволнованным голосом, а затем сделал несколько шагов вперёд, оказываясь прямо перед Чонгуком. Тот медленно моргнул, выплывая из своих напрочь расстроенных мыслей, и взглянул на Чимина уже более осмысленным взглядом. Чимин видимо расслабился и улыбнулся ему в ответ: – Можешь не волноваться, я всё уладил. Затем он подошёл ещё ближе и устроился на кровати слева от Чонгука. Чонгук повернул вслед за ним голову и спросил: – Что ты уладил? Внутри него подняла голову надежда: сейчас Чимин скажет, что разобрался с теми, кто мог причинить Чонгуку боль, что Чонгук может вернуться к себе домой и… – Я поговорил с Намджуном, – заявил Чимин, улыбаясь шире, выставляя на обозрение свои острые резцы. – Ты остаёшься с нами. Ещё не оформившаяся надежда в Чонгуке потухла, как свечка от порыва сильного ветра. – С вами? – потерянно повторил он, пытаясь встроить это утверждение в понимание собственной жизни. В каком это смысле – с ними? С кем это – с ними? И что будет теперь с жизнью Чонгука? Тут Чимин вновь перестал улыбаться, а вместо этого нахмурился так, будто был сбит с толку. – Ты не рад? – ответил он вопросом на вопрос. Чонгук больше не мог оставаться неподвижным, в голове зароилось столько вопросов, что он подскочил с места и начал расхаживать по комнате. – Чимин, но как же – как же моя жизнь? – вырвался у него первый, самый главный вопрос, а затем они полились уже без остановки: – Как же моя учёба, моя работа, мои друзья? Как я буду с ними видеться, как буду ходить на занятия, теперь что, все будут думать, что я – что я с вами? Мне что, придётся сидеть взаперти? Неужели кто-то действительно может подумать, что я что-то знаю? – Тут он перестал ходить туда-сюда по спальне, обернулся к Чимину и вперился в него требовательным взглядом. – Я ведь ничего не знаю, я ведь делал то, что ты мне говорил – почему это произошло? Я думал, о нас никто не знает, я думал – думал, что в безопасности… – Чонгук, – прервал поток его слов Чимин, тоже поднимаясь с кровати, глядя на Чонгука серьёзным, тяжёлым каким-то взглядом. Чонгук сам собой умолк. – Я никогда бы не смог обезопасить тебя полностью, – признал Чимин, делая шаг к нему. – Я соблюдал все меры предосторожности, но я ведь не невидимый. Я не мог к тебе телепортироваться или пробираться, как бестелесный дух. Мной интересуются многие, особенно в последнее время, и нам повезло, что первыми на тебя вышли те ребята… – Повезло?! – вскрикнул Чонгук, прерывая Чимина, не веря в то, что слышал. В голове пульсировал шок напополам со всё сильнее разгорающейся яростью. – Мне повезло, что меня связали и увезли непонятно куда непонятно зачем – я мог умереть, Чимин… – Они бы тебя не убили, – оборвал его Чимин. – Какую бы пользу ты им принёс мёртвым? Чонгук на мгновенье застыл с открытым ртом. Ураган эмоций внутри бушевал как никогда раньше, и он чувствовал, что готов был выпустить его на волю – и будь что будет. – Я понятия не имею, какую пользу я вообще мог им принести! Я ничего не знал, они меня похитили, ты что, не понимаешь?! – громко выдал он, понимая, что продолжает повышать голос, почти переходит на крик, но не в силах ничего с этим поделать. Весь недавний ужас, перетекающий в ярость, и шок, и желание обвинить кого-нибудь в произошедшем, боролись внутри него, начиная переливаться через край, будто кипящая вода в слишком маленьком сосуде. – Я думал, что они будут выпытывать у меня что-нибудь о твоих планах – твоих, Чимин, планах, в которые я не лез, потому что это то, что ты мне сказал делать! – Чонгук, – начал Чимин, весь он был напряжён как струна, а в карие глаза начали вкрадываться вспышки яркого золота. Последнее, что Чонгук собирался сейчас делать – это выслушивать его оправдания. – Получается, ты лгал мне, Чимин? – поинтересовался Чонгук неестественно спокойным тоном. Чимин ничего не ответил, только сузил глаза и сжал губы, но в каждой линии его тела звенело предупреждение: не продолжай. Остановись сейчас же. – Ты не мог меня защитить, – продолжал Чонгук, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как глаза жжёт злыми слезами, но отказываясь плакать. – Ты знал, что не сможешь меня защитить, знал, что рано или поздно что-то такое случится. Ты так уже делал, правда же? Находил себе игрушек, как Юнги и сказал. Почему тогда не оставил меня так же, как остальных? – Ты можешь помолчать хоть секунду, – сказал вдруг Чимин. Последнее слово у него вышло протяжным угрожающим шипением, которое мгновенно вбилось глубоко в сознание Чонгука болезненным осколком. Он сжал зубы, отказываясь издавать болезненный стон. Лицо Чимина исказилось раздражением, он сделал шаг к Чонгуку и зашипел ему прямо в лицо: – Ты хоть знаешь, чего мне стоило уговорить всех оставить тебя здесь? Тебе здесь не место – ох, какая незадача – так что, мне увезти тебя обратно, оставить в твоей квартире и наблюдать со стороны, пока опять не появится кто-то, кто захочет свернуть тебе шею? – Увези, – ответил Чонгук, проглатывая всхлип, не думая о последствиях и о том, каким тупым и опасным было это решение. Он просто хотел домой. Он просто хотел свою жизнь обратно. Чимин неверяще засмеялся и покачал головой, но холодное золото его глаз всё сказало Чонгуку ещё до того, как сам гибрид открыл рот. – Хочешь быть упёртым ослом – пожалуйста, – сказал ему Чимин и вновь улыбнулся. На этот раз в улыбке не было ни грамма тепла. – Но ты ведь самый обычный человек, только и всего. И если я решу держать тебя в этой комнате до скончания твоих дней, то так всё и будет – ты это знаешь, правда же? Услышав эту ничем не прикрытую истину, сказанную ему прямо в глаза, да ещё таким образом, Чонгук не смог больше сдерживать слёз. Одна за одной они потекли по его щекам, он сильнее сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в мякоть ладоней, а затем сказал сдавленным голосом: – Убирайся. Чимин уставился на Чонгука растерянным взглядом, всё высокомерие слетело с него вмиг, сползла улыбка, ушло из взгляда переливающееся золото, разжались кулаки и опустились плечи. – Чонгук… – начал он тихим, осторожным тоном, так резко контрастирующим с его предыдущей речью. Чонгуку невыносимо было сейчас его слушать – не после того, что он ему только что сказал. Он утёр слёзы рукавом своей грязной, проехавшейся по пыли толстовки, а затем сказал: – Ты уже всё сказал, всё, что мог. Просто уходи. Я не хочу тебя видеть. И на этот раз Чимин ему подчинился. Он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова, а Чонгук прикрыл лицо руками и дал себе волю, разрыдался с новой силой, выпуская наконец пульсирующие болью, разочарованием и постылым страхом эмоции своего ужасного дня. * Чимин не пришёл к нему ни на следующий день, ни через два дня, ни через три. После того, как Чонгук выплакался и дал себе время осознать из ряда вон выходящую ситуацию, что с ним произошла, он смог немного успокоиться и начать потихоньку её принимать. Ему было стыдно за то, как прошёл их последний разговор с Чимином: они оба наговорили много того, чего говорить не стоило, или что можно было сказать более спокойным, менее обличающим тоном. Сначала Чонгуку очень хотелось обвинить в произошедшем одного Чимина – потому что ему было страшно, потому что он не мог принять, что подобное могло произойти не по чьей-то вине. Потому что тогда ему казалось, что вся его жизнь перевернулась с ног на голову, и он не мог найти обоснованных причин случившемуся. Сейчас, когда у него было время подумать, Чонгук понял, конечно, насколько глупо было обвинять во всём Чимина. Да, скорее всего Чимин знал, что что-то такое рано или поздно случится – но они ведь встречались по обоюдному согласию. Чонгук сам соглашался принимать у себя дома гибрида, с нетерпением ждал этих встреч и откидывал куда подальше мысли о том, что это может быть опасно. Чонгук намеренно закрывал на это глаза, а значит в том, что с ним случилось, была и его собственная вина. Он полагал, что если не будет лезть в жизнь Чимина, то и жизнь Чимина к нему не полезет, но ведь логично было предположить, что это так не работало. Обвинять Чимина было глупо, Чонгук сделал это на эмоциях – но они не могли поговорить и разобраться, пока Чимин Чонгука избегал, а он ровно этим и занимался. Сам же Чонгук с ним связаться не мог: ему никто ничего не говорил о Чимине, когда он спрашивал, а на номер телефона, с которого Чимин обычно ему писал, чтобы договориться о встрече, нельзя было отправлять сообщения или звонить. Самые большие опасения Чонгука по поводу ситуации не подтвердились: его не стали запирать в одной комнате без права на выход. Пришедший к нему вечером того же дня хмурый мужчина, представившийся Ёнсу, разъяснил, что на занятия его отвезут, а к вечеру сопроводят забрать вещи из его теперь уже бывшей квартиры. Ёнсу также принёс ему поесть, за что Чонгук был ему очень благодарен – в тот день он не успел пообедать, а потому почувствовал себя ужасно голодным, как только успокоился. Когда же на второй день своего пребывания в особняке мафии – так Чонгук по крайней мере его называл у себя в голове, может нелепо, ну и что, – Чонгук поинтересовался у своей неразговорчивой водительницы, которую звали Кихён, как насчёт его работы и будут ли его подвозить туда тоже, та в ответ сказала: «Господин Пак говорил только про учёбу». Чонгук незамедлительно поинтересовался, кто же этот «господин Пак» такой, и в выражение лица Кихён закралось удивление – по крайней мере это было похоже на удивление: Кихён, никогда не снимая, носила тёмные очки. У Чонгука рядом с ней всегда появлялось странное, неуютное ощущение, и он предполагал, что она тоже была гибридом. В итоге, Кихён пояснила, что «господин Пак» – это Пак Чимин, и тогда Чонгук впервые услышал полное имя своего любовника. Почему-то ему стало неловко и стыдно оттого, что они с Чимином занимались сексом на постоянной основе уже почти два месяца, а полного его имени он за это время так и не узнал. С другой стороны, этот самый Пак Чимин сейчас вёл себя с Чонгуком совершенно по-детски, отказываясь выходить на контакт после случившейся между ними ссоры. Либо он всё ещё злился, либо обижался, либо боялся встретиться с Чонгуком лицом к лицу – а может, ему было настолько плевать, что он и не подумал о том, чтобы Чонгука навестить и прояснить ситуацию. Могло быть и так, что он не мог найти времени за работой, к примеру. В любом случае, это не было серьёзным отношением взрослого состоявшегося человека. Он даже не давал Чонгуку самому себя найти! Это выводило из себя, особенно учитывая, что Чимин явно дал ему понять, даже без своего присутствия, что отпускать Чонгука жить обратно на свою квартиру он не собирается. Ну и что он тогда хотел? Играть в прятки и молчанку вечно, держа Чонгука в подвешенном состоянии? Чонгук, перепробовавший достучаться до всех обитателей особняка, с какими только имел контакт, но так и не добившийся успеха, вынужден был признать, что возможность встретиться с Чимином ему представится только тогда, когда тот сам этого захочет. Других вариантов не было, оставалось дожидаться, пока гибрид не соизволит к нему прийти. Вот только в итоге Чонгук встретился совсем не с тем гибридом, какого ждал. На четвёртый свой день пребывания в особняке Чонгук открыл глаза утром в своей постели, к которой он всё ещё не успел привыкнуть, чтобы обнаружить нависшего над ним не издающего ни звука и лишь дёргавшего тигриными ушами Тэхёна. Чонгук проморгался, понял, что это был ну никак не сон, а затем вопросительно приподнял брови, гадая, что этот странный гибрид вообще делает в его комнате и как долго он пялился на него спящего. Тэхён в ответ на вопросительный жест Чонгука сузил глаза и выдал: – Ты мне не нравишься. Чонгук моргнул ещё раз и ответил хриплым ото сна голосом: – Приятно знать, ты мне тоже, – а потом приподнялся, садясь на кровати. Тэхён тут же отодвинулся назад, двигаясь легко и бесшумно, уселся на кровати, периодически помахивая цветным хвостом – ну точно большой любопытный кот. Тигриный гибрид беззвучно наблюдал за ним, пока Чонгук потягивался и зевал, а когда он слез с кровати, чтобы умыться и привести себя в порядок в смежной со спальней ванной, Тэхён тоже стёк с кровати – именно стёк, таким плавным движением, всё ещё не издавая ни звука, и последовал за ним. Чонгук остановился на полпути к ванной, оглянулся на Тэхёна и задал тот вопрос, на который не надеялся уже получить ответ: – Ты не скажешь мне, где Чимин и как его найти, да? Тэхён смерил его абсолютно не впечатлённым взглядом каре-зелёных, при ярком освещении Чонгук смог разобрать, глаз. – Он не хочет тебя видеть, – сказал он. – Это я уже понял, – отозвался Чонгук спокойно, хоть и немного устало. Звучал Тэхён так, будто Чонгук только что оскорбил его и всю его семью. Интересно, у гибридов были вообще семьи в традиционном их понимании? Чонгук понятия не имел, как гибриды растут и чем живут – ну, кроме тех, с кем он имел сейчас удачу взаимодействовать, да и это давало ему очень ограниченное понимание. Гибриды на самом деле были ужасно скрытными созданиями. Занятый мыслями, Чонгук открыл дверь в ванную, остановился у раковины и взял щётку. Тэхён устроился неподалёку, подпирая плечом дверной косяк. Тогда Чонгук опять взглянул на него и продолжил: – Так чего же он тогда не отправит меня жить обратно в мою квартиру? Если он так сильно не хочет меня видеть? Тэхён небрежно повёл рукой, и его хвост забавно скопировал это движение. – То, что он не хочет тебя видеть, ещё не значит, что ты ему не нужен. Чонгук только вздохнул в ответ и принялся чистить зубы. Брови его были сведены, пока он пялился в зеркало, а движения руки с щёткой были чуть более резкими и агрессивными, чем нужно – но Чонгук мог позволить себе позлиться, правда же? Тэхён продолжал молча наблюдать за ним из дверного проёма, только уши его периодически вертелись туда-сюда, будто он слышал что-то, что слуху Чонгука доступно не было. Так скорее всего и было. Чонгук сплюнул пасту, поставил щётку на место, а затем хорошенько умылся, пытаясь настроиться на длинный день, что ждал его впереди. Когда он вновь поднял голову, то дёрнулся и громко вскрикнул от удивления, потому что Тэхён стоял прямо позади него, подкравшись так, что Чонгук, пока умывался, не услышал его. Чонгук резко развернулся и уставился на гибрида недовольным взглядом. – Что тебе нужно? – отчеканил он, устав терпеть те игры, которые как видно были интересны Тэхёну. Тэхён в ответ окинул его ещё одним долгим взглядом, будто оценивая. Зрачки его глаз сузились так внезапно, что Чонгук вздрогнул, чувствуя ползущую вниз по позвоночнику неприятную дрожь. Он осознал вдруг, что перед ним стоял гибрид-хищник, который мог разодрать ему горло одним взмахом изящной руки и который только недавно говорил ему, с непонятным градусом искренности, что Чонгук ему «не нравится». Чонгук тяжело сглотнул. Тигриные уши Тэхёна едва дёрнулись в ответ. – Боишься? – поинтересовался он, но звучало больше как утверждение. – Что тебе от меня надо? – прошипел Чонгук, отказываясь показывать гибриду свой страх и вместе с тем зная, что Тэхён в любом случае видел его насквозь. – Хочу узнать, что Чимин в тебе нашёл, – отозвался наконец Тэхён. Чонгук почувствовал, как внутри разгорелось раздражение вдобавок к страху, потому что слова эти не имели никакого смысла. – Иди у него и спроси, – отрезал Чонгук, и тут Тэхён вдруг рассмеялся, показывая крупные – крупнее, чем у Чимина – острые резцы. Чонгук метнул взгляд на выход из ванной комнаты, но он не хотел рисковать и двигаться с места: Тэхён был таким непредсказуемым, и последнее, чего Чонгук хотел – это каким-либо образом провоцировать его. – Ну да, попробуй спросить у Чимина что-нибудь в этом роде, посмотришь, что он тебе скажет, – фыркнул Тэхён, отсмеявшись. – Как только поймаю его, обязательно спрошу, – пообещал Чонгук с тем же следом недовольства в голосе. – Не поймаешь, – весёлым голосом сообщил ему Тэхён, помахивая полосатым хвостом. – Чимин у нас мастер прятаться от проблем и ждать, что они решатся сами по себе. Вот как змеи маскируются – видел, как круто? Чимин так же делает, только его посложнее схватить, чем какую-то обыкновенную змею. Чонгук, утомлённый чужой болтовнёй и желающий уже поскорее от Тэхёна избавиться, всё-таки сделал шаг в сторону выхода из ванной комнаты. Полностью спиной к Тэхёну он не повернулся – и как оказалось, правильно, потому что как только Чонгук сделал шаг от него, Тэхён сделал шаг к нему, хищно сверкнув глазами. – А знаешь, ты правильно делаешь, что боишься, Чонгукки. – Не называй меня так, – огрызнулся Чонгук, хотя сердце его зашлось в очередной вспышке адреналина. Тэхён в самом деле выглядел угрожающе, с его ходящим туда-сюда хвостом и прищуренными глазами с узкой полоской зрачка. Чимин как гибрид производил на Чонгука впечатление хищника затаившегося, опасного, но выбирающего спрятать свои клыки. Тэхён вызывал совсем иные ассоциации. Чимин ощущался как человек, могущий быть хищником – Тэхён был хищником, прячущимся под личиной человека. Чонгук дёрнулся, когда Тэхён вдруг поднял руку и указал ладонью с длинными пальцами его в сторону. – Я бы мог, если б захотел, распороть тебя от рёбер и прямо до паха. Это было бы очень красиво, пока из тебя не вывалились бы кишки. Что за пидзец, о боже, что, взвыл панический голос в голове у Чонгука, пока сам он стоял, раскрыв рот, не в силах ничего сказать. Насколько Тэхён был сейчас серьёзен? По нему ничего нельзя было понять, он продолжал всё также сверлить Чонгука взглядом звериных вычисляющих глаз. Чонгук сглотнул, и тут Тэхён вдруг весь подобрался, будто перед броском, хвост его ещё чаще заходил за спиной, а уши прижались. Чонгук ударился плечом о дверной косяк в своей спешке создать между ними хоть немного безопасного пространства. Он отступил в комнату, где было больше места для передвижений – и где его крики о помощи скорее услышали бы. Видя паническое отступление Чонгука, Тэхён выпрямился и вдруг засмеялся, будто не собирался мгновенье назад напрыгнуть на него как чёртов огромный дикий кот. – А ты забавный, – фыркнул Тэхён, продолжая посмеиваться. Чонгук остановился посреди комнаты, глядя на веселящегося Тэхёна. Господи, как Чонгук устал от того, что гибриды так себя вели – будто хозяева положения, будто пугать до смерти кого-то, кто был заведомо слабее, было забавным. Чимин эти фокусы не проворачивал с первой их встречи, Чонгук чётко дал ему понять, что он подобное терпеть не станет. От Тэхёна это снисходительное, притворно-угрожающее поведение было ещё более оскорбительным, будто Чонгук был для него беспомощным ребёнком, мягкой игрушкой, которую не жалко было порвать, являя наружу синтепоновую набивку. Губы Чонгука скривились, брови нахмурились, и он почувствовал, как внутри ярким огоньком загорелся гнев. – Неужели все гибриды ведут себя как наглые невоспитанные дети? – поинтересовался он, и Тэхён умолк, уши его прямо встали на голове, обозначая внимание. Чонгук сложил руки на груди и продолжил: – Кичатся своей силой, будто в мире ничего важнее нет, и пугают обычных людей только потому, что это весело? А затем, ровно как дети, убегают от проблем, которые сами же себе и создали, вместо того чтобы… – Это ты сейчас про Чимина? – прервал его Тэхён. Интерес на его лице потемнел во что-то более опасное, но Чонгуку уже пообещали вырвать кишки, чего ещё ему было бояться? – Про кого же ещё? Вместо того, чтобы объясниться, как взрослый человек, он продолжает избегать меня, как будто… Тут Тэхён в три шага преодолел разделявшее их расстояние и зашипел Чонгуку в лицо: – Не смей даже слово против Чимина сказать, ты, маленький и слабый, никчёмный, грязный человек. – Последнее слово стекло с его уст как настоящее оскорбление. Чонгук на мгновенье опешил, а затем гнев и обида вспыхнули в нём с новой силой. Он не сдвинулся со своего места, а вместо этого наклонился к Тэхёну и процедил: – Ох, то есть Чимин у нас самый прекрасный и непогрешимый потому, что гибрид? Замечательные у тебя рамки оценивания, то есть ты просто спускаешь ему всё с рук, так? Он и с тобой подобным образом обращается, будто от тебя здесь вообще ничего не зависит – ах, ну конечно нет, ты ведь тоже гибрид, не ровня мне, человеку. – Он выделил последнее слово голосом, как раньше это сделал Тэхён, пародируя и высмеивая его обращение. Лицо Тэхёна исказилось яростью – Чонгук увидел в этом животном, неконтролируемом выражении проблеск того же неумолимого бешенства, что видел на лице у Чимина, в каждом его движении в тот день, когда Чонгука похитили. Чонгук запоздало подумал о том, что наверное не лучшим решением было выводить из себя гибрида-хищника, который к тому же угрожал ему раньше, а затем чужая неожиданно сильная рука обвила его шею и сжала. Чонгук подавился воздухом, глядя в горящее яростью лицо гибрида. Тэхён оскалился, зрачок его глаз всё ещё был тоненькой вертикальной полоской, от которой начинала болеть голова, если смотреть слишком долго, потому что это выглядело так неправильно, не по-человечески. – Что ты вообще можешь понимать, а? – выплюнул Тэхён ему в лицо, сильнее сжимая руку, перекрывая Чонгуку почти весь воздух. Чонгук сипло вдохнул, хватаясь обеими руками за руку Тэхёна, отчаянно пытаясь его от себя отцепить. Это было всё равно что пытаться сдвинуть с места грёбаную скалу. – Что ты вообще можешь знать о нас, о том, как мы живём, о Чимине и обо мне? Ты думал, раз теперь живёшь здесь, то станешь каким-нибудь щедрым хозяином, или что? Научишь нас, как правильно жить, привьёшь ёбаное воспитание и наденешь на нас ошейники со своим именем? Чонгук совсем перестал понимать, о чём Тэхён говорил. Какие ошейники, какой хозяин, чёрт возьми, от Чонгука здесь вообще ничего не зависело, всё решили за него – тут рука Тэхёна сжалась ещё сильнее, и Чонгук начал задыхаться. – Думаешь, Чимин будет подчиняться такому, как ты? Думаешь, я позволю тебе сделать из него послушного щенка? В этот миг Чонгук ощутил резкую боль слева на шее, там, где в кожу впивался большой палец Тэхёна. Чужая хватка на его горле в тот же миг ослабла и исчезла. – Вот чёрт, – тихо выдохнул Тэхён, а Чонгук согнулся пополам и закашлялся, пытаясь нормально вдохнуть. Место на шее, куда Тэхён впился глубже нужного своими ногтями – когтями? – пульсировало болью и кажется кровило, но вроде бы не слишком сильно. Гораздо более дезориентирующим было тяжёлое давление, появившееся в голове от недостатка кислорода. Пока Чонгук пытался восстановить дыхание и кашлял, он улавливал на периферии шаги Тэхёна и его взволнованное бормотанье: – Вот же чёрт, блять, блять! Чимин с меня три шкуры спустит, что же, что же делать? Спустя несколько мгновений Чонгук немного выровнял дыхание и выпрямился, прижимая руку к ноющему месту на шее. Когда он отнял руку, на ней ожидаемо была кровь, но как Чонгук и подумал изначально, рана была неглубокой, иначе у него сейчас были бы большие проблемы. Тут Тэхён перестал ходить туда-сюда и вместо этого уставился на Чонгука и его испачканную в крови руку нервным, почти испуганным взглядом. – У людей ведь нет ускоренной регенерации тканей, да? – спросил он севшим голосом. Чонгук бы поразился тому, как в мгновенье ока слетела с него вся ярость и поменялось поведение, но он как-то не обратил на это внимания, потому что его только что по ощущениям чуть не придушили. Чонгук поморщился, чувствуя, как всё ещё горят лёгкие и бедное пережатое горло. – Что? – выдал он охрипшим от удушья и кашля голосом. Он попытался сделать шаг вперёд – вроде бы видел в ванной аптечку, – но картинка перед ним вдруг опасно покачнулась, а горло с новой силой засаднило. Тэхён подскочил к нему и поддержал, голос его медленно, но верно становился откровенно паническим. – Что мне с тобой теперь делать? Как это поправить? Чимин меня убьёт, сдерёт с меня шкуру живьём и даже не выслушает – и это будет твоя вина! – воскликнул он, и вот тут Чонгук не смог больше молчать. Он послал Тэхёну гневный взгляд, а затем сбросил с себя его руки и вместо этого отступил к стене, опираясь уже на неё. Намного лучше, чем этот выводящий из себя гибрид. – Моя вина? – отозвался Чонгук, хотя каждое слово давалось с большим трудом, чем обычно. – Это я себя душил что ли? Тэхён послал ему хмурый взгляд, но эффект был так себе, потому что уши его нервно ходили туда-сюда, и он был будто бы в шаге от того, чтобы сорваться с места и убежать куда-нибудь на другой конец земли. Да что с ним такое происходило? Неужели он действительно так боялся, что Чимин узнает, что Тэхён что-то с Чонгуком сделал? Он вздохнул, глядя на нервничающего гибрида, а затем сказал: – Не переживай. Чимин ни о чём, – тут он сдавленно кашлянул, отгоняя от себя призрачное ощущение пальцев, сжимающих горло, – не узнает. К тому времени, как он соизволит со мной увидеться, все следы уже сойдут. Я не… – Ты что, не понимаешь? – прервал его вдруг Тэхён и под вопросительным взглядом Чонгука продолжил: – Он примчится сюда тут же, как только учует запах твоей крови. Чонгук моргнул, а затем вспомнил о ране и поднёс к шее уже испачканную руку, осторожно утёр текущую кровь, стараясь не потревожить пульсирующую болью кожу. Рану надо было промыть и обработать, но мысли об этом сами собой отошли на второй план, когда Тэхён вдруг навострил тигриные уши, и на его лицо вползло выражение тревожного страха. – Он идёт, – сказал Тэхён тихо, оглядывая комнату так, будто искал пути отступления. Чонгук вздохнул бы, если б у него так не саднило горло. Адреналин, наполнявший его раньше, спал, оставляя за собой лишь головную боль и усталость. Он больше не боялся Тэхёна, ему даже стало почти жалко его, хотя кого это тут недавно душили? А ещё внутри у Чонгука возникло чувство приятного, волнительного предвкушения: он не видел Чимина уже так долго, расстались они в последний раз не на самой приятной ноте, и перспектива увидеть его вновь спустя три дня разлуки привлекала. Пусть даже они встретились бы при таких обстоятельствах. Чонгук поудобнее опёрся на стену, размеренно дыша, бросил нервно дёргающемуся Тэхёну: – Не волнуйся, я с ним разберусь. Тэхёна это очевидно ничуть не успокоило. Он явно слышал каждый отдалённый шаг Чимина, а вскоре их услышал Чонгук, и несколько мгновений спустя дверь в комнату распахнулась. Чонгук пронаблюдал, не двигаясь с места, как в помещение ворвался – кажется он любил это делать – Чимин с обеспокоенным выражением на лице и сверкавшими золотом глазами. – Чонгук! – выдал он, немедля оборачиваясь к Чонгуку, что продолжал стоять у стены справа от двери. Их глаза встретились, и Чонгук почувствовал, как что-то внутри него расслабляется. Теперь всё будет хорошо, немного устало подумал он. Осталось только объясниться. – Ты в порядке? У тебя кровь, что случилось, где болит? – тут же забросал его вопросами Чимин, шагая ближе, осторожно беря его за предплечья, будто ему нужно было убедиться, что Чонгук и правда был в порядке. Его взгляд стёк с лица Чонгука на его шею, каре-золотые глаза расширились, красивый полный рот приоткрылся. Секунду спустя Чимин резко повернул голову в сторону вздрогнувшего от этого действия Тэхёна. Прежде чем Чонгук успел что-то сказать или Тэхён – объясниться, Чимин низко, по-змеиному зашипел и выдал сдавленным от гнева голосом: – Только не смей говорить мне, что ты к этому причастен. Побледневший Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но Чонгук его опередил. – Чимин. Я в порядке, – сказал, а больше просипел он. Чимин оглянулся и слыша сиплый голос вкупе с видом шеи Чонгука, на которой уже скорее всего начали проступать следы не самого нежного обращения, тут же сложил два и два. Он медленно и осторожно отпустил Чонгука, отступил от него на шаг, а затем обернулся к Тэхёну. – Это ведь ты сделал, да? – притворно мягким и оттого ещё более тревожащим тоном поинтересовался Чимин. Он сделал к Тэхёну шаг, и тот отступил назад, глядя на Чимина умоляющим взглядом. – Чиминни, я… – Я говорил тебе, – прервал его Чимин таким громовым голосом, что Чонгук вздрогнул, чувствуя, как в голову вступает боль. – Я ведь предупреждал, Тэ, я говорил тебе и пальцем не сметь его трогать, – продолжал надвигаться на Тэхёна Чимин. Тот уже вжался в стену рядом с кроватью Чонгука: дальше отступать ему было некуда. Уши его прижались, хвост опустился, и он выглядел как побитый щенок, уже ничем не напоминая того угрожающего хищника, каким казался всего несколько минут назад. – Чиминни, послушай, я не… – Не желаю слушать! – отрезал Чимин, наконец останавливаясь совсем рядом, чуть не нос к носу с тигриным гибридом. Несколько мгновений ничего не происходило, Тэхён совсем не двигался пока Чимин глядел на него, а затем Чимин протянул руку и коснулся щеки Тэхёна неторопливым, ласкающим движением. Тэхён при этом выглядел так, будто готовился хлопнуться в обморок. – Ты посмел тронуть то, что принадлежит мне, Тэхённи, милый, и я не остановлюсь, пока не буду уверен, что ты раскаиваешься, – сказал Чимин голосом, который едва не сочился нежным ядом. Тэхён открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, заворожённо глядя в наверняка золотые-золотые глаза змеиного гибрида. – Я раскаиваюсь, правда, Чимин, я не хотел, он… – забормотал Тэхён поспешно, будто чем больше слов он успел бы сказать, тем выше была вероятность, что Чимин ему поверит. – Ш-ш, – всё тем же нежным голосом оборвал его Чимин, продолжая держать ладонь у Тэхёна на щеке. – Сейчас ты пойдёшь и подождёшь меня у себя в комнате, ты понял? И золотце, на твоём месте я бы помолился, чтобы у Чонгука не оказалось серьёзных повреждений, иначе я правда очень, очень разозлюсь. Он выделил голосом последние слова, и Тэхён сглотнул, осторожно кивая. Тогда Чимин, не медля больше ни секунды, отступил назад и сказал в мгновенье растерявшим свою приторную нежность голосом: – А теперь иди, и чтобы ноги твоей я в этой комнате больше не видел. Тэхён опять послушно закивал, просачиваясь мимо Чимина в сторону двери, при этом обходя всё ещё стоящего у стены Чонгука как можно дальше. Чонгук же стоял чуть ли не с открытым ртом и только хлопал ресницами, пытаясь осознать случившееся. Тэхён действительно был маленьким пристыженным котёнком только что рядом с Чимином, хотя был выше, шире в плечах и наверняка по крайней мере равным змеиному гибриду по силе. Но он ни разу не оскалил зубы, ни разу даже взглядом не воспротивился, только стоял, прижав уши, а в итоге беспрекословно Чимину подчинился. Чонгук правда с трудом осознавал это резкое изменение, особенно учитывая, что лишь некоторое время назад этот же гибрид пытался его удушить и плевал в лицо словами с такой неостановимой яростью, что казалось, он не успокоится, пока не свернёт Чонгуку шею. Едва Тэхён скрылся в коридоре, Чимин развернулся и подошёл к Чонгуку. Во взгляде у него была лишь мягкая тревога, и Чонгук ощутимо расслабился, понимая, что Чимин больше не собирается злиться и шипеть или угрожать приторно-сладким голосом. Чимин будет аккуратен с ним – он всегда был, когда дело доходило до Чонгука. – Чонгукки, детка, как ты? – спросил Чимин взволнованно, как только оказался ближе. – Это единственная рана или есть ещё? Чонгук покачал головой: – Больше ничего нет. Её надо обработать и наверное наложить повязку, если будет продолжать кровить. Я кажется видел аптечку в ванной. Чимин последовал за Чонгуком обратно в ванную, следя за каждым его шагом тревожным взглядом, готовясь поддержать, если потребуется, но Чонгук уже твёрже стоял на ногах. Чимин был рядом, пока Чонгук промывал рану и накладывал лёгкую повязку. Он не пытался больше сбежать куда подальше, и это обнадёживало. Закончив, Чонгук повернулся к гибриду и сказал непререкаемым тоном: – Нам нужно поговорить. Чимин кивнул – Чонгуку показалось, что он нервно сглотнул, но разве мог такой, как Чимин, нервничать по поводу разговора с таким, как Чонгук? В голове у него пронеслось выплюнутое Тэхёном презрительное «человек». Да, Чонгук был всего лишь человеком, но это не означало, что он и его слова были менее важны, ведь так? Чимин послушно прошёл за Чонгуком обратно в комнату и сел напротив него на постель. В глаза ему он при этом ни разу не посмотрел, а его обычно гордо выпрямленная спина слегка сгорбилась, плечи опустились. Чонгук всё сильнее уверялся в том, что Чимин и правда нервничал. Это было странно и непривычно, видеть его таким. Кажется, Чимин не собирался начинать разговор, а только сверлил взглядом какую-то точку в полу, крепко сведя губы. Видимо, начинать придётся Чонгуку. Он вздохнул, а затем поморщился от ещё не прошедшего жжения в горле. – Почему ты меня избегал? – решился он задать главный вопрос, который был у него на уме последние три дня. Чимин наконец поднял на Чонгука взгляд, зашарил им по его лицу, будто пытался угадать, о чём Чонгук сейчас думал и что ощущал. – Я думал, ты не захочешь меня видеть, – наконец ответил он, нервно переплетая вместе собственные пальцы. Чонгук хотел снова вздохнуть, но удержался ради своего горла, и только медленно сказал: – Я пытался с тобой связаться всеми возможными способами, это тебе ни на что не намекнуло? На лице у Чимина после этих слов отразилось расстройство напополам с тревогой и волнением. Он подался вперёд и заговорил уже более эмоционально и сбивчиво: – Сначала я так думал, что ты не захочешь, потом – потом понял, что ты хочешь поговорить, но я думал – нам обоим нужно было остыть, но затем начало проходить всё больше времени, и разговор, мне становилось всё сложнее заставить себя просто… разобраться с этим, прийти к тебе. Просто прийти и поговорить. Мне казалось, что ты меня теперь, – тут уголки его рта поползли вниз, он отвёл взгляд и закончил уже тише: – никогда видеть не захочешь. После всего, что я тогда наговорил. Чонгук вдохнул, выдохнул, а потом дотянулся и накрыл своей рукой нервно переплетённые руки Чимина. Тот поднял на него взгляд, выглядел он виноватым, пристыженным и каким-то побеждённым. У Чонгука что-то неприятно перевернулось внутри: ему не нравилось видеть Чимина таким. Чимин был сильным, он был гибридом, но сейчас он сидел и обнажал перед Чонгуком свои страхи, являл свою слабость. Чонгук ценил его честность, но вместе с этим ему хотелось сказать что-нибудь, чтобы стереть эти эмоции с лица Чимина. Как бы избито ни звучало, Чонгуку намного больше нравилось видеть на его лице улыбку. – Много чего ты себе надумал, – произнёс Чонгук тихо, осторожно подбирая слова. – Я конечно злился на тебя и понимал, что тебе не стоило говорить некоторых вещей, которые ты тогда сказал, но… – Прости, – перебил его Чимин, расплетая свои пальцы чтобы сжать руку Чонгука в своих. В глазах у него светилось сожаление, брови заломились, пухлые губы изогнулись в виноватую линию. – Прости меня за мои слова, Чонгук. Я правда не должен был так говорить. Чонгук легко улыбнулся, чувствуя, как узел застывшей обиды внутри него ослабляется. Он знал, конечно, что Чимин не считал его чем-то меньшим только потому, что Чонгук был человеком, но то, как резко гибрид тогда ткнул его носом в собственную неспособность себя защитить, в зависимость от воли Чимина, было… было неприятно, да. Извинения правда были очень к месту. – Не должен был, – подтвердил Чонгук и продолжил, прежде чем Чимин успел сказать что-нибудь ещё: – Но я тоже сказал тогда некоторые вещи, которые можно было бы не говорить – или сказать иначе. – Ты был напуган, – возразил Чимин, опять сжимая его руку в своих. – И это тоже была моя вина. Чонгук улыбнулся и покачал головой, но тут же остановил движение и поморщился – в голове всё ещё тяжестью ворочалось лёгкое головокружение от удушья. – Ты в порядке? – взволнованно поинтересовался Чимин, и Чонгук отвлечённо кивнул. – Ничего такого. Но Чимин, ты не виноват в том, что меня похитили какие-то ублюдки, ладно? Он поднял на гибрида сожалеющий взгляд. Тот, не отрываясь, глядел в ответ, и взгляд его был таким внимательным, будто каждое слово Чонгука сейчас было для него не нуждающейся в доказательствах истиной. – Мне жаль, если тогда мои слова заставили тебя так подумать, но в том, что произошло, нет твоей вины. Или если в этом и есть вина, то нас обоих. Ты ведь не тащил меня силком в наши… – тут Чонгук запнулся, желая сказать «отношения», но не уверенный, как на это отреагировал бы Чимин. Они никогда не обсуждали то, что между ними происходило, никогда не давали этому имён, и Чонгуку не хотелось бы сказать что-то такое, с чем Чимин был бы не согласен. В итоге ничего говорить не пришлось: Чимин придвинулся ближе, аккуратно обнял Чонгука, прижал к себе и выдохнул ему на ухо неожиданное тёплое, полное чувства: – Я скучал. Чонгук расслабился в его руках и ответил на объятье, тихо проговаривая в ответ: – Я тоже скучал по тебе, Чимин.