О любви

      Антон всегда очень любил собак.       Любил любых — маленьких и больших, шумных и тихих, спокойных и игривых, ну в общем, любых-любых. Антон хотел бы завести собственную собаку, но хозяйка его съёмной квартиры выгнала бы его сразу же.       Так что всё, что Антон мог себе позволить — это гладить чужих собак. Он любил вечером выйти во двор и посидеть часок на скамейке у подъезда, подышать свежим прохладным воздухом и — ну чего уж скрывать? — погладить всех проходящих мимо собачек. Фраза «Ой, а можно её погладить?» стала чуть ли не его коронной. Вечером как раз собачники выходили на прогулку с питомцами, и Антон мог получить столько собачьей любви, что ему хватало её, чтобы не грустить ещё целый день, до следующего вечера.       Его работа менеджера в магазине электроники и бытовой техники не сказать, что была интересной или захватывающей, да и жизнь у Антона не была прямо-таки весёлой. И друзей-заводил у него тоже не было, только Димка Позов, товарищ по работе, ставший его хорошим другом. Они иногда выбирались куда-нибудь, чтобы пивка выпить да поболтать ни о чём, но это всё было не то.       Антон хотел каких-то действий, актива, и собака могла бы стать для него стимулом не лениться, выходить на пробежку утром, гулять в парке, а там, может, и познакомился бы с кем-то… Но все его мечты вот так просто разбились о строгое «нет» хозяйки квартиры, и он даже не смог что-либо возразить ей. Антон продолжил жить, как и до этого, — влачить своё жалкое существование, как он сам себя исправлял, — но только теперь ещё более грустным и несчастным.       Вот и сегодня он снова вышел во двор, накинув одну из своих толстовок и прихватив пачку сигарет и зажигалку. Начало осени выдалось тёплым, но именно сегодня похолодало так сильно, что ни толстовка, ни сигареты не согревали его, и даже почти не было милых и тёплых собачек с их хозяевами.       Антон сидел на скамейке, весь скрутившись в узел, надеясь, что так будет теплее, и слишком сильно стиснув в пальцах сигаретку. Он, о чём-то задумавшись, смотрел на уличный фонарь расфокусированным взглядом и даже не заметил, как к нему на скамейку кто-то подсел.       — Закурить не будет? — спросили его, и он только тогда заметил сидящего рядом мужчину.       В такой холодный осенний вечер он, по-доброму улыбающийся, выглядел слишком ярким, слишком тёплым, слишком не-осенним и уж тем более слишком не-вечерним. Антон хотел было послать его куда подальше и пойти туда же самому, потому что вечер, очевидно, выдался неудачным, но окинув его взглядом чуть внимательнее, Антон не мог не признать, что мужчина был красивым, и этого не портил даже тусклый свет уличного фонаря. А от его совсем тонкого кардигана и голых щиколоток даже по телу Антона пробежал холодок.       Так что он, так уж и быть, молча достал из кармана слегка помятую от слишком сильной хватки пачку сигарет и протянул её незнакомцу.       — Спасибо, — бодро ответил он и прикурил.       Антон, если честно, уже собирался уходить, но какое-то смутное ощущение, что «а вдруг выгорит» остановило его. Что выгорит и кому он понятия не имел, но упорно продолжал сидеть на скамейке, внутренне сжимаясь от холода и искоса поглядывая на мужчину рядом с собой.       Курил он утончённо, тут ничего не скажешь. Сигарету держал красиво так, пальцами тонкими и изящными, Антон бы так в жизни не научился, дым выпускал вверх, медленно и легко, словно правда наслаждался его погаными дешёвыми сигаретами, и, закинув ногу на ногу, чуть покачивал носком своих красных кроссовок. А щиколотки всё ещё голые, так что Антон поспешил отвести взгляд, пока сам не закоченел. Какой вообще нормальный мужик ходит с голыми щиколотками?!       «Может, ему чая горячего предложить? — подумал вдруг Антон, но тут же осёкся, — И что я, сейчас домой за чайником сгоняю, что ли?!»       Пока Антон быстро соображал, как бы начать разговор, сигарета у потенциального собеседника стремительно кончалась, поэтому когда она правда закончилась, и незнакомец потушил бычок носком кроссовка, Антон выпалил первое, что на ум пришло:       — А погладить можно?       И сразу же окрестил себя дебилом и идиотом.       — Кого? — нахмурившись, спросил мужчина, и Антон сейчас хотел под землю провалиться сильнее, чем согреться.       — Тебя, кого же ещё, — пробубнил он и попытался улыбнуться, но холод, видимо, не только его извилины приморозил, но и лицевые мышцы, так что больше похоже было скорее на судорогу, чем улыбку, но незнакомец всё же тихо засмеялся и ответил:       — Ну погладь, если сильно надо.       А надо не то, что сильно, — жизненно необходимо. Антон ещё обязательно отругает себя за это, но сейчас он просто протянул руку и просто погладил по голове чужого человека во дворе своего дома.       Незнакомец долго не вытерпел —подался к руке, словно кот, и засмеялся.       — Теперь ты обязан на мне жениться, — смеясь, сказал он, и Антон, только сейчас почувствовав, как с него спадает напряжение и неловкость, тоже засмеялся.       Уже чуть позже, отсмеявшись и будто заразившись от нового знакомого расслабленностью и озорством, Антон всё же позвал его на чай и не принял никаких отказов. В лифте они ещё раз согнулись в приступе смеха, когда темноволосый мужчина наигранно настороженно сказал:       — Я надеюсь, ты не собираешься после чая изнасиловать меня.       Антона снова прорвало от глупости всей этой ситуации, и он, трясясь от смеха, уткнулся лбом в плечо нового знакомого, а тот ничем не лучше — у самого чуть ли не слезы из глаз текли со смеху.       И только когда они уже сидели на кухоньке Антона перед большими кружками с горячим чёрным чаем с лимоном, они додумались познакомиться.       — Моё имя Арсений, — сказал мужчина, и Антон даже не удивился, ведь у такого красивого — и сумасшедшего немного, раз соглашается с незнакомцами чай пить — человека и имя должно быть красивым и необычным.       И — какая удача! — Антон выясняет, что Арсений тоже собак любит. Антон думает, что они станут прекрасными друзьями, ведь именно так безумно и должна начинаться дружба, а может и кем-то большим. Потому что, честно, жениться на Арсении Антон готов хоть сейчас.