О любви

      Арсений живёт с Антоном уже второй год. Вернее, Арсений снимает комнату в квартире Антона уже один год десять месяцев и четырнадцать дней.       Арсений видел Антона любым — пьяным, сонным, брошенным девушкой, безработным (с тех пор-то Антон и решил сдавать вторую спальню в своей трёшке в Москве), с соплями и температурой, разъярённым и тихим, домашним. Но несмотря на это, каждый раз, когда Антон говорит: «Арс, ну ты же меня знаешь», Арсений кивает, конечно, но с досадой понимает: «Нет, я тебя совсем не знаю».       Арс знает, что Антон любит есть, что у него аллергия на рис, что он боится смотреть ужастики, что спит без носков, потому что в них тесно. Но всё это — не то. Не это нужно знать, чтобы понимать, что Антон за человек.       Арсений хотел бы пробраться в его голову и узнать, что там. Как он строит свои мысли? О чём он думает каждый день, когда занимается простыми делами? Что занимает его, когда он задумчиво, не отрываясь, смотрит в окно на кухне? О чём, кроме выходных и приставки, он мечтает? Вспоминает ли он об Арсе, сидя на работе? Думает ли он о нём? Хоть немножко?       Почему-то знать всё это — важно для Арсения.       Антон был важным с самого начала. Арсений в его жизни засел сильно, уже давно не просто сосед (хоть за комнату до сих пор исправно платит), но всё ещё не кто-то больший. Друг — да. Лучший друг — вряд ли. Арсений хотел бы быть для Антона по всем пунктам «да». Хотел бы прочно войти не только в его жизнь, но и в душу, в его мысли, в сердце. Разве многого он просит? Он бы уже давно рискнул, сделал бы хоть что-то, но он не знает, как Антон отреагирует.       Достаточно ли он близок с Арсением, чтобы при неудачном раскладе согласился забыть об этой неловкости? Или он сразу прогонит Арсения и найдёт кого-то другого? А может и не найдёт, лишь наконец-то выдохнет с облегчением — Антон уже давно нашёл новую работу и поправил финансовые дела. Зачем ему теперь докучливый квартирант?       Может, Арсу уже самому давно пора съехать? Может, и правда пора. Съехать, выбросить Антона из головы, занять мысли чем-то — кем-то — другим. Может, пора. Но он этого не сделает. Пока Антон позволяет оставаться, он ни за что не уйдёт. Всё у них так — Арсений пробует маленькими шажками и смотрит, позволяет ли ему Антон.       Утром Антон приходит на кухню и скидывает с табурета ноги Арса, чтобы самому сесть, а Арс их засовывает ему под футболку и греет ступни о тёплый живот. Антон позволяет. Иногда гладит его по лодыжке, неосознанно, может, забывшись.       Арсений ему перед работой галстук поправляет, потому что Антон так и не научился их хорошо завязывать. Антон не против. Он каждый раз, запинаясь, благодарит и жалуется на дресс-код офиса, а после уходит, и Арс за ним дверь закрывает. Вечером Антон зовёт его вместе посидеть у телека, и они не спеша разговаривают о том, как у кого прошёл день. Арс иногда засыпает на его плече, а утром неизменно просыпается на диване, укрытый своим одеялом и лежащий на своей подушке.       Антон всегда смеётся с его глупых шуток. Это, наверное, какой-то мужской инстинкт — влюбляться в тех, кто искренне смеётся, когда ты шутишь. Арсений не понимает, как это работает. Просто улыбка и смех Антона важны.       Арсений про Антона знает всё, но Антона не знает совершенно. Что он сделает в следующую минуту? Арсений никогда не может ответить на этот вопрос. Антон говорит, что Арсений — самый неожиданный человек, но это не так. Арсений в своей неожиданности всегда предсказуем. Неожиданности от него — всегда ожидаемы. С Антоном в этом плане совсем не так. Возможно, потому что Арс от него ничего никогда не ждёт? Каждая минута с ним, как лотерея.       Порой глаза Антона сияют, когда он смотрит на Арса, и Арсению каждый раз до кома в горле обидно. О ком Антон думает, пока говорит с ним? Для кого этот мечтательный блеск в глазах? Кому предназначена его нежная улыбка?       Арсений Антона совсем не знает. Может быть, когда-то он наберётся смелости спросить у Антона всё, что его интересует, всё, что для него важно. И, может быть, Антон снова позволит ему это.       Может быть, Арсений когда-то окажется достаточно бесстрашен, чтобы выразить свои чувства словами. Что бы Антон сказал ему? «Спасибо, мне приятен твой интерес»? «Извини, но я вообще-то не гей»? Арсения не устроит никакой вариант, кроме желанного «я тебя тоже». Но Арсений Антона не знает — шансы пятьдесят на пятьдесят. Арсений хотел бы знать точно: скорее всего да или скорее всего нет. Но о ком же Антон думает? Об Арсении? Или о ком-то другом? Другой? Арсений понятия не имеет.       Ему нужен хоть крохотный шанс, хоть одно слово, чтобы он понял. Он бы пробрался к Антону в душу глубоко-глубоко, сделал бы всё, чтобы стать для него единственным на всём белом свете. Антон уже для него единственный, самый важный и самый нужный. Нужный, как кислород, — до спазма в лёгких, до боли в груди и слабости в коленях.       О чём ты думаешь, Антон? О ком грезишь? Кем заполнены твои мысли? Что творится у тебя на душе? Почему смотришь в окно на кухне и медленно гладишь ногу Арсения? Почему краснеешь, когда Арсений завязывает твой галстук и касается твоей шеи? Почему трешься о его макушку, когда он спит на твоём плече? Почему смотришь на него так нежно? О ком же ты думаешь, Антон?       У Арсения сердце разрывается от тоски, а голова — от мыслей об Антоне.       Они сидят на кухне, и Арсений задумчиво смотрит в окно. Антон его осторожно спрашивает:       — Арс, о чём думаешь?       Арсений, чуть смущённо улыбаясь, отвечает:       — Ты же меня знаешь — как всегда, ни о чём.       Антон кивает, а сам с досадой думает: «Нет, я тебя совсем не знаю».