О любви

      Антон возмущён и чертовски недоволен. Почему, стоило ему один раз заступиться за мальчика из параллельного класса, которого все почему-то обижают, и оба класса — и Антона, и параллельный — сразу записывают его в ряды чмошников? В своей прошлой школе Антон вообще был одним из «крутых ребят», а тут пожалуйста — чмошник. Головокружительная школьная карьера.       Антон в очередной раз дёргает ручку двери и едва сдерживается от того, чтобы обматерить этих горе-шутников за то, что они умудрились затолкнуть его в женский туалет. Он налегает на дверь плечом, но та всё равно не поддаётся, и Антон всё-таки срывается, сквозь зубы злобно шипит:       — Суки!       С обратной стороны двери слышится противный смех, и Антон громко выдыхает, опуская плечи.       — Не старайся, всё равно не выпустят, — раздаётся тихий голос из-за его спины, и Антон резко оборачивается.       На подоконнике, свесив ноги вниз, сидит тот самый мальчик, которого Антон защитил. Арсений, кажется. Он держит в руках книгу и совершенно не производит впечатления насильно закрытого в туалете человека.       — Из-за того, что ты заступился за меня сегодня, все решили, что я нравлюсь тебе, и поэтому заперли нас вдвоём, — размеренно поясняет Арсений и, поправив очки на носу, перелистывает страницу.       — Ничего бредовее в своей жизни я ещё не слышал, — хмыкает Антон, не подумав, и Арсений, бросив на него короткий колкий взгляд, поднимает ноги на подоконник и забивается в угол, словно отгораживаясь от всего мира.       — Да, полный бред, — холодно соглашается он и сосредотачивает всё своё внимание на «Мастере и Маргарите» Булгакова, как понимает Антон, прочитав название на обложке.       Антон запоздало понимает, что его слова прозвучали неоднозначно, и Арсений, по всей видимости, истолковал их не так, как стоило бы.       — Я не то имел в виду, — краснея, пытается объясниться он, но Арсений на него даже не смотрит. — Не в смысле, что ты не можешь мне понравиться. Даже наоборот, ты мне очень симпатичен! То есть, ну, я… Короче, я просто хотел сказать, что запирать нас в женском туалете — это бред. Вот и всё.       Антон чувствует, как мокреют от волнения его ладошки, и он неловко вытирает их о школьные брюки.       Арсений, кажется, чуть оттаивает — он отрывает глаза от книжки и задерживает изучающий взгляд на Антоне, а после как-то, как показалось Антону, обречённо вздыхает.       — Ладно, я понял тебя, — говорит он, и снова возвращается к чтению.       И вид у него такой, будто его совершенно не волнует, что он, блять, заперт в чёртовом женском туалете! Как будто этот факт волнует только Антона! Хотя, судя по абсолютному спокойствию Арсения, можно предположить, что он далеко не в первый раз оказывается в подобной ситуации. Антон вздыхает, понимая, что план спасения целиком и полностью лежит на его плечах.       — Чего затихли? — кричит кто-то из хулиганов из-за двери. — Сосётесь там, да? Или уже ебётесь?       Толпа гогочет, а Арсений цокает языком и закатывает глаза. Антону всё это совсем не нравится. Не нравится, что их унизительно заперли в туалете, не нравится, что Арсений так спокойно на это реагирует. Антон не понимает даже, во что и зачем ввязался. Он бы хотел просто спокойно доучиться в новой школе последний год, а теперь ему приходится выпутываться из какой-то странной передряги.       Он обводит взглядом помещение, надеясь найти способ выбраться отсюда, но его взгляд то и дело возвращается к Арсению. Антона почему-то так и подмывает как-нибудь прокомментировать вопросы хулиганов и заставить Арсения смутиться. Просто хочется узнать, каким он бывает, когда не читает так серьёзно и сосредоточенно «Мастера и Маргариту». Просто хочется немного выбить его из колеи. Может, если повезёт, Антон даже увидит смущенный румянец на его щеках?       Антон прочищает горло, привлекая внимание к себе, и, выгнув бровь, чуть нахально спрашивает:       — Ну так как, ты планируешь раздеваться?       Арсения от этого вопроса передёргивает. Через секундную заминку он, опустив глаза, тихо отвечает:       — Да.       Отложив книгу и очки на подоконник рядом с собой, он спускается на пол.       — Да? — искренне удивляется Антон.       — Да, я планирую раздеваться, — чётче и громче произносит Арсений и, плавно стянув с плеч пиджак и убрав его тоже на подоконник, тянется к пряжке ремня.       — Эй, эй! Погоди, — Антон в два больших шага оказывается рядом и перехватывает его руки за запястья, не давая совершить то, что тот задумал.       Арсений поднимает глаза на Антона и смотрит как-то странно, нахмурив брови и плотно сжав губы. Антон его взглядом зачарован. Во взгляде Арсения такая смесь эмоций, какую Антон ещё ни у кого не видел — тут и удивление с непониманием, и гордость, и сопротивление, и какая-то совершенная беззащитность. И при этом его слова словно бьют Антона по лицу.       — Почему ты меня остановил? — спрашивает резко Арсений. — Ты же собрался трахнуть меня, а пока на мне штаны, это может быть довольно затруднительно, — Антон раскрывает рот от шока, а Арсений всё тем же ядовитым тоном продолжает: — Только если ты не намерен воспользоваться моим ртом, тогда, конечно, всё становится проще.       Антон от таких заявлений опешивает окончательно и с трудом выговаривает:       — Ты слышишь, что говоришь вообще?       Арсений, вопреки своей показной дерзости, кажется сейчас Антону таким уязвимым. Его язвительная злость быстро затихает, а глаза начинают беспокойно бегать, будто он Антона совсем не понимает. Не понимает, что Антону от него нужно.       — Я же просто пошутил. Ты на все шутки так реагируешь? — спрашивает Антон, и Арсений опускает взгляд.       Его щеки наконец-то покрываются смущённым румянцем, но Антона это сейчас волнует далеко не в первую очередь.       — Отпусти меня, — тихо просит Арсений, и Антон только сейчас понимает, что до сих пор держит его за запястья.       Он поспешно разжимает руки и отходит на полшага назад, давая Арсению больше личного пространства. Арсений неловко натягивает пиджак, поправляет выбившуюся из брюк рубашку и нацепляет обратно очки. Почему-то Антону думается, что Арсений так растерялся, что ему даже сказать нечего, а потому решает взять ситуацию в свои руки.       — Так, слушай сюда, — начинает он серьёзно, и Арсений оборачивается, смотрит изумлённо, — меня очень беспокоит то, что только что произошло, и мы об этом ещё поговорим, хочешь ты этого или нет, — Арсений состраивает до ужаса недовольную гримасу, и Антон просто поражается, — не делай такое лицо, Арсений. Мы поговорим, потому что не думаешь же ты, что я вот это всё просто так возьму и забуду? — Арсений потупляет взор и мотает головой из стороны в сторону. — Вот именно. Но сначала я предлагаю выбраться отсюда.       — Как? Там дверь подпирает Макаров, а ты видел, какой он шкаф, — Арсений беспокойно заламывает руки и на Антона совсем не смотрит.       — Да вон, через окно, — махнув рукой на окно, отвечает Антон, как нечто само собой разумеющееся.       — Второй этаж, — напоминает Арсений.       — Ну, так не третий же! — усмехается Антон и подходит к окну. — На-ка подержи.       Он суёт Арсению в руки его же книгу и портфель и запоздало вспоминает, что его собственный рюкзак остался в кабинете. Ругнувшись про себя, Антон решает, что с этим он разберётся позднее, а сейчас нужно выбраться наружу и найти место, где можно будет спокойно обсудить с Арсением его поведение. Антона оно правда беспокоит, потому что, ну, это же ненормально, у него явно проблемы. Антон даже догадывается, какого характера проблемы, но старается не думать об этом сейчас. Антон не уверен, что сможет помочь, но хотя бы не попытаться он просто не может.       Антон раскрывает окно и выглядывает, прикидывая, как им можно будет спуститься. Высота метра четыре, но в принципе не так уж страшно, к тому же, им повезло — окна с этой стороны здания выходят в парк, и под их ногами окажется относительно мягкая трава. Антон пережил прыжки по гаражам и стройкам, и с этим он точно справится. А вот справится ли Арсений — вопрос.       — Ты как, сможешь встать на парапет, а потом присесть и сразу спрыгнуть? — спрашивает Антон, показывая Арсению, куда ему нужно будет вставать и прыгать.       — Попытаюсь, — отвечает тот и вздыхает.       Антон идёт первым, и через несколько секунд он уже стоит на земле, целый и невредимый и машет рукой Арсению, у которого от удивления рот приоткрывается.       — Давай, ты сможешь, это совсем не страшно! — кричит ему Антон. — Бросай сначала мне свой портфель, а потом лезь сам!       Арсений тревожно сглатывает. Он запихивает книгу в портфель и сбрасывает его Антону, а сам решиться никак не может.       — Я тебя поймаю, давай! — говорит Антон, и Арсений чуть улыбается — поймает, как же.       Но ему ничего не остаётся, кроме как действительно прыгать. Он, следуя примеру Антона, выбирается из окна и, держась за раму, становится на не особо уж и широкий выступ парапета. А дальше всё происходит так быстро, что Арсений даже не успевает моргнуть, как уже стоит на земле, а Антон сзади придерживает его под руки.       — Чуть не навернулся, конечно, но в целом нормально, — улыбается он и помогает встать прямо.       — Обалдеть, — выдыхает Арсений.       Антон поднимает с травы портфель и закидывает его себе на плечо. Арсений пытается забрать его обратно, он же не девочка, и сам может понести, но Антон только отмахивается.       — Пошли уже, тут у вас напротив неплохая кафешка есть, посидим там, — кивает он в сторону выхода из школьного парка.       — Но у нас же ещё уроки, — Арсений, наверное считает своим долгом немного позанудничать.       — Какая жалость, что мы на них не пойдём, — ухмыляется Антон, бросив на Арсения короткий взгляд.       Арсений вздыхает, но всё равно идёт рядом с Антоном. И не то, чтобы он хоть чем-то был сейчас недоволен. Скорее даже наоборот — сейчас он вполне себе доволен.