Сокрушающее отречение

В Департаменте шинигами царило приподнятое настроение. В телепортационном зале возвышалась гигантская имитированная елка, увеличенная препаратами научного отделения, мигающая яркими и веселыми огнями, и все главные холлы были украшены праздничной новогодней тематикой, непроизвольно заражающей атмосферой даже самых угрюмых жнецов. До нового 1819 года оставался месяц. И никто в Департаменте, привыкшем жить размеренной жизнью, не догадывался, что этот год станет роковым для всего их уклада. … В обеденный час в столовой за своим привычным столиком, на который уже много лет никто не покушался, напротив друг друга сидели два жнеца, на первый взгляд составляющие просто гротескный контраст. Один – статный, в облегающей точеную фигуру белоснежной рубашке с отглаженными манжетами, гармонирующей со спускающейся на нее густой гривой шелковистых платиновых волос; другой – худощавый, в белом халате, заляпанном сбоку какими-то непонятными субстанциями, под которым виднелись темная рубашка и небрежно завязанный черный галстук, гармонирующие с черными взлохмаченными волосами. Но, несмотря на внешнюю разницу, по их взглядам было очевидно – кем бы эти двое ни являлись друг другу, они явно испытывают глубокую симпатию и удовольствие от нахождения рядом. Они о чем-то лениво переговаривались, разбираясь с содержимым своих подносов, обращая внимание исключительно друг на друга. Внезапно к ним без какого-либо приглашения подошел третий – симпатичный шатен в безупречно выглаженной синей рубашке, черном пиджаке и галстуке, с дружелюбным видом оглядывая их. - Я прошу прощения, - улыбнулся он. – Почти все места заняты. Могу ли я «припарковаться» здесь? Беловолосый красавчик явно без охоты кивнул, метнув на него скептический взгляд, и шатен с довольной улыбкой поставил свой поднос рядом и присел за стол с его стороны. - Дэниэл Круспэ, - представился он, подчеркнуто заинтересованным взглядом смотря на противоположную сторону, где сидел парень в белом халате, и протянул ему руку. – Мы не знакомы, я в Департаменте всего год, работаю с вашим другом в жатве, - кивнул он направо. - Отелло, - тот протянул руку в ответ, и шатен взял ее, задержав рукопожатие и глядя в глубокие, чуть раскосые изумрудные глаза с едва заметными темными кругами под ними. – Я сотрудник в отделении науки, судмедэкспертизы и криминалистики. - Какое красивое и необычное имя! – восторгнулся он. Лаборант еле заметно улыбнулся. - Ваша фамилия тоже интересная. Она же не английская? - Я предлагаю на «ты», - широко улыбался Дэниэл. – И да, она немецкая. Сидящий справа от него коллега с неприятным звуком проскрипел ножом по тарелке столовыми приборами. Дэниэл же повернулся к нему с доброжелательным выражением. - С кем ты сегодня работаешь на жатве, семпай? - С ним, - коротко кивнул тот через стол, не скрывая раздражения. Шатен недоуменно смотрел на него, но, получив в ответ лишь полный игнор, перевел вопросительный взгляд на Отелло. - У меня есть официальное разрешение посещать жатву, - пояснил парень, отпив морс из бокала. – Мы с Седовлаской напарники. Ваш отдел работает над специальным объединенным проектом совместно с нашим. Дэниэл, который тоже пил в это время, чуть не поперхнулся. - С С-седовлаской? – переспросил он. - Ну да, с ним, - Отелло невозмутимо показал взглядом на серебристоволосого напарника, всем видом демонстрирующего, насколько ему безразличен этот разговор. – Так я его называю. - Ооооо, - удивился он. – В нашем отделе мы зовем его по-другому. - Знаю. И мне это не нравится, - в чуть сощурившихся глазах судмедэксперта на секунду блеснуло что-то хищническое. Дэниэл приподнял брови, и тот в следующий же миг снова приобрел спокойно-доброжелательное выражение. Так мимолетно. Будто галлюцинация. Но если ты не дурак с полным отсутствием чтения невербальных сигналов, выводы ты для себя сделаешь. - Можно ли поинтересоваться, что это за проект? – благоразумно перевел тему жнец, который дураком не был. - Мы работаем над оптимизацией времени просмотра кинопленок. - Интересно… А сколько ты служишь, Отелло? - Почти 15 лет. - О! Пожалуй, я поторопился с «на ты», - он неловко усмехнулся. – Все никак не могу привыкнуть, что лица шинигами не меняются с тех пор, как… - Не парься, - Отелло снисходительно улыбнулся. – Я знаю, настолько молодо я выгляжу. - Значит, ты уже давно знаешь семпая, - Дэниэл кивнул направо. - Вообще-то я знаю его с самого начала службы, - в его глазах снова промелькнуло что-то вроде собственничества, а потом нежности, когда он перевел взгляд на напарника. – Мы вместе стажировались. Шатен снова недоумевающе смотрел на него, и Отелло слегка рассмеялся. - Да, любезный Дэниэл. Я хотел служить в вашем отделе. Но не дотянул по физическим параметрам. Как ты можешь заметить, - он абсолютно без стеснения распахнул халат, черная рубашка под которым плотно облегала субтильную фигуру, - я не обладаю ни мускулами, ни умениями своего дражайшего напарника, - кивок на Седовласку. - Это не мешает тебе прекрасно выглядеть, - более приглушенно сказал парень, вкрадчиво улыбнувшись. Жнец справа от него снова с лязгом воткнул нож в мясо и вскинул наверх беспрекословный взгляд. - Если закончили обмениваться любезностями, - сухо сказал он, - давай поторапливайся, напарничек. У нас много работы. - Конечно, дорогой, - медово-покорным тоном пропел ученый. И все трое принялись за обед. Правда, очевидно, с разной степенью аппетита. *** Колоритная парочка напарников стояла на одной из крыш Лондона, ожидая время наступления запланированных по списку смертей. В переулок на полном ходу должна была завернуть повозка с тремя пассажирами, лошадь поскользнется, и экипаж, несколько раз прокрутившийся на опасном льду, в конце приложит о стену дома, убивая всех находящихся в нем. С густых, похожих на клубки ваты и затягивающих все небо облаков падали крупные и частые снежинки. Отелло в детском восторге кружился, ловя их, некоторые даже языком, и рассматривая на черных перчатках, на которых они не так быстро таяли. - Хорош крутиться, пока с крыши не на*бнулся, - Седовласка сердито одернул его за рукав куртки, заставив приостановить свои пируэты. Лаборант недовольно поморщился и тут же залюбовался, насколько серебристые волосы завораживающе гармонируют с падающим снегом. - Вечно ты не даешь повеселиться, зануда, - по-доброму поворчал он. – Я же так редко бываю на Земле! Дай насладиться ее великолепной погодой и настоящим, свежим зимним ароматом! Я вчера… - Как тебе Круспэ? – оборвал компаньон. Отелло немного удивленно глянул на него. - Ну… возможно, не в меру любопытный, но в целом вроде дружелюбный парниша. Седовласка демонстративно хмыкнул и покачал головой. - Что такое? – невинно спросил лаборант. - Ох, дитятко. Как же ты все еще наивен. Он клеит тебя, если ты не заметил. Причем даже не запариваясь это завуалировать. Парень несколько раз моргнул, а потом задумался. - Серьезно? Мммм… - Он уже пару раз спрашивал меня о тебе. Просил представить. Но я сливал. Как видишь, он решил пойти ва-банк. - А почему сливал? – хитро заулыбался Отелло. - Потому что он мне не нравится, - серьезно ответил тот, сдвинув брови и натягивая свои перчатки посильнее. – И не советую тебе с ним путаться. - Я не заметил в нем ничего подозрительного, - пожал он плечами. - «Можно поинтересоваться, что это за проект?» - саркастически процитировал Седовласка. – Он давно что-то вынюхивает. Не вздумай сболтнуть ему истинную причину наших вылазок! – он грозно сверкнул взглядом. – Я не могу запретить тебе с кем-то общаться, но мне было бы спокойнее, если бы ты отшил его. - Да я просто скажу ему, что мне нравятся девушки, - безмятежно развел он руками. - Я думаю, он и так понимает, что это не так, - спокойно произнес Седовласка, глядя вперед. А потом взглянул на Отелло, застывшего с вопросительно вскинутой бровью, и на его губах проскользнула улыбка. – Ну, не только так. Тот усмехнулся, покачав головой. - Смотри, Седовласка, а то я подумаю, что ты «сливал» его не потому, что он не нравится тебе, а потому, что ему нравлюсь Я. Прерывая уклончивый разговор, снизу послышался оглушительный грохот. Лошадь занесло, она завалилась на туловище, завернувшая повозка эффектно подскочила в воздух, сделав несколько переворотов на скользком льду, и в конечном итоге с жутким хрустом впечаталась в стену кирпичного дома, разбиваясь практически вдребезги. - Пошли, - скомандовал серебристоволосый жнец, и они спустились вниз. Отелло брезгливо держался на расстоянии от отвратительного зрелища крови и обезображенных тел, его же напарник выглядел абсолютно непроницаемым. Он материализовал свою устрашающую косу смерти, подошел к мужскому телу и всадил в его грудь огромное лезвие. Разверзлось неоновое сияние, и из груди, раскручиваясь клубками, начала устремляться вверх кинопленка жизни. Седовласка сосредоточенно смотрел на нее, отмеряя необходимое количество метров, а потом одним молниеносным движением отсек приличный кусок, подлетел наверх и косой втянул его внутрь орудия. Потом спустился вниз и как ни в чем не бывало снова отрезал пленку уже непосредственно у груди мужчины. Неоновое сияние прекратилось, и он поставил в лист с резюме души печать «Завершено». Отелло наблюдал за этими манипуляциями, делая необходимые записи и непроизвольно затаив дыхание. Он видел это далекоооо не впервые, но каждый раз испытывал одновременно трепетный ужас от этих опасных человеческих материй и восхищение от того, насколько умело и бесстрашно с ними управлялся его непревзойденный напарник. Тот повторил свои действия еще три раза, после чего, удовлетворенно кивнув, повернулся к коллеге. - Зафиксировал время и кадры? - Ага, - на автомате ответил Отелло. - Моя ты ж умница, - серебристоволосый послал в его сторону поощрительную масляную ухмылку, и лаборант почувствовал, как к щекам подступила краска. Он поблагодарил мороз на улице, который и так давал легкий румянец на его бледной коже. - Возвращаемся? - Рано. Кто ж уходит без десерта? – напарник внезапно начал создавать телепортационную воронку вокруг мертвых тел. - Ты что делаешь, Седовласка? – изумился Отелло. - Скоро поймешь. Мне нужна твоя лаборатория. Когда там будет свободно? Криминалист расширил глаза. - П-п-погоди, ты куда собрался их телепортировать?! - В твои морозилки, куда еще. - Э-э-э, ты одурел, Серебристый?! – запротестовал тот. – Так нельзя! Если кто-то узнает… - Отелло, дело безотлагательное, - уже строго посмотрел он. – Надо успеть до ригор мортис. Парень продолжал офигевше пялиться на него. Седовласка прищурил глаза. - Ты ведь все устроишь, на-пар-ни-чек? – он просканировал его повелительными холодными глазами, и тот сглотнул, ощущая привычную слабость воли, да и тела, под этим взглядом. - Да, - глухо выдавил он. - Я уже говорил, какая ты у меня умница? – самодовольно улыбнулся жнец. *** В 11 вечера в научном отделении не было ни души. Отелло встретил Седовласку, отпирая уже закрытую главную дверь. Чтобы провернуть такой маневр, ему пришлось спрятаться в одной из лабораторий, дожидаясь, пока все сотрудники покинут отделение. Впрочем, это было далеко не самое экстремальное, что он когда-либо делал в своем рабочем помещении ради исполнения эксцентричных просьб своего «дражайшего напарника». - Все подготовил? – нетерпеливо спросил тот. - Да, - кивнул он с непроходящим беспокойством в глазах. Они прошли мимо пустого секретарского стола, подошли к непосредственному входу в лабораторные комнаты и прошли внутрь. Первая дверь слева белоснежного коридора – и они оказались в главной лаборатории. Огромное помещение с полным отсутствием окон освещалось тусклыми светильниками, стоящими на нескольких столах. Обстановка была поистине хаотичной. Без какой-либо системы расставленное лабораторное оборудование, в бесчисленном количестве нависающие полки, рабочие поверхности, заваленные различным хламом, ряд встроенных ящиков с замками у одной стены. Они-то и были их целью. Подошедший к ним Отелло вскинул на Седовласку мягко-укоризненный взгляд. - Ты хоть представляешь, как я рискую, держа их здесь? - Да. И ты представляешь, как я тебе благодарен. Давай открывай. Отелло тяжело вздохнул и резко дернул на себя один из замков. Выехавший большой ящик явил им одно из погибших в сегодняшней аварии мужских тел. Совершенно белое, оно умиротворенно покоилось в черном ящике, словно специально подогнанном под его телосложение. По всему телу были подключены трубки, а на дне плескалась жидкость, которая в полумраке выдавала себя только редким отблескиванием. - Прямо как идеальный гроб, да, Отелло? – Седовласка довольно оглядывал зрелище загоревшимися глазами. – Я говорил тебе, какую страсть испытываю к этим посмертным готическим «жилищам»? - И мертвецам, - пробурчал себе под нос научный сотрудник. – Гораздо большую, чем к живым. - Чтож, начнем, - тот, не слушая, с воодушевлением материализовал свою косу смерти. - Узнал бы мой босс, что я позволяю тут вытворять, меня бы моментально ликвидировали, - снова пробормотал Отелло. Седовласка провел какие-то манипуляции, и из косы с неоновым свечением начал раскручиваться отсеченный им на жатве кусок кинопленки жизни. Он направил его на мертвеца, и пленка с шелестящим звуком зависла над ним в воздухе, не двигаясь дальше. Жнец досадливо прицокнул языком, продолжая упорно держать косу в том же положении. - Да какого ж… Я не мог снова просчитаться! Ты точно отмерил все в жидкости? – он кинул на Отелло раздраженный взгляд. - Конечно, - тот тоже недовольно свел брови. – «Червя» она же питает! - У твоего «червя» нет пленки! - В том-то и дело! Ты собрался оживить человеческого мертвеца, а срываешься на мне! Я на это вообще не подписывался и тебя предостерегал! – огрызнулся ученый. Вдруг пленка издала клокочуще-всасывающий звук и стремительно рванула в мертвое тело – так, что коса в руках светловолосого жнеца сильно дрогнула и завибрировала, а Отелло в испуге отшатнулся назад, инстинктивно схватившись за собственный серп у пояса. Пленка полностью поглотилась телом, неоновое свечение погасло, и мертвец в ящике дернулся. Оба жнеца с широко распахнутыми глазами наблюдали, как он начинает подниматься в своем «гробу», неуклюже цепляясь белыми руками за его края и издавая мерзкие хрипы. Отелло раскрыл рот, пятясь назад и впечатавшись по ходу в позади стоящий стол, схватившись за него руками. А Седовласка, поставив косу на пол рядом с собой и оперевшись на нее, жадно горящими глазами смотрел на свое дьявольское творение. - Да… да-да-да, Смерть его раздери, ДА! – в натуральном экстазе восклицал он. – У меня ПОЛУЧИЛОСЬ!!! – он с маньячной улыбкой повернулся к напарнику. – Я говорил тебе, Отелло! Я знал! Я знал, что у меня все получится! - Смерть Всеблагая… - в благоговейном ужасе прошептал лаборант, зачарованный уникально-устрашающим зрелищем, ощущая выступившую испарину. Попытки трупа выбраться из ящика были безуспешными – он лишь нелепо цеплялся руками и тряс ногами, и в его блеклых глазах не было ни намека на сознание, но Седовласку это не смущало. Он был в беспрецедентном восторге. Еще немного полюбовавшись на трепыхающегося мертвеца, он оторвал косу от пола, крутанул ее в руках, и наискось резанул ей по груди трупа – тот упал в ящик, словно обрубленный, больше не двигаясь. В помещении воцарилась оглушающая тишина. - На сегодня достаточно, - выдал вердикт старший коллега. Отелло судорожно сглотнул, только сейчас поняв, что его впившиеся в стол пальцы сводит от напряжения. Он оторвался, чуть пошатнувшись на нетвердых ногах, и перевел дыхание, приложив руку к груди. - На сегодня… - тупо повторил он. – И ссколь..ко… сколько тебе еще нужно попыток? И что… что ты вообще дальше намерен с ними делать? - Не беспокооойся, мой драгоценный напарничек, - жнец любовно поглаживал лезвие своей зловещей косы с безмятежным, абсолютно удовлетворенным видом – который можно сравнить разве что с послевкусием после отменного секса. Ей-богу, он даже губы так смачно облизнул, блеснув оскалом белоснежных зубов. – Немного. Скоро все закончится. Отелло обессиленно рухнул на стул, продолжая охреневать на всю эту вакханалию, а Седовласка с блистающим одержимым взглядом тихо добавил то, чего его «напарничек» от шока уже не услышал: - Осталось лишь удостоить подопытного.